Игры с огнём 3. Душа

Сегодня мой самый страшный день, самый долгий. Мой первый званный приём, на котором Адриан представит меня своему обществу. Ведь до этого времени все считали, что у него в доме живёт служанка или любовница, но никак не жена. Так, быть может, пора развеять эти слухи? Я готовилась со всей тщательностью, меня подготовили, научив необходимым манерам. Научив говорить и смотреть на людей правильно. Научив притворяться. А сейчас вейзажисты красят моё лицо, нанося умелый макияж, а служанки помогают натянуть роскошное платье. Оставляющее обнажёнными плечи и половину спины, но достаточно пышное, чтобы скрыть живот. Не нужно, сразу сообщатся бомонду обо всём, сначала люди должны свыкнуться с нашим союзом. Даже несмотря на то, что малышу уже пять месяцев. - Карлен, ты великолепно выглядишь, - делает Адриан комплимент, беря меня под локоть, вместе со мной спускаясь по лестнице. - Снова утверждаешь, что обычно я выгляжу как бомж? – шучу я, чувствуя подступающее напряжение. - Нет, ты уже подучилась наряжаться, - передразнивает он мой язвительный тон. А мне вновь хочется показать ему язык, чтобы продолжить нашу игру в слова, но я знаю, что сейчас это будет совсем неуместным. Потому что нам нужно держать лицо и производить хорошее впечатление на людей, которые совсем ничего не значат в нашей жизни. А гости внизу замолкают, и тишина так звенит в воздухе, даже несмотря на то, что скрипачи продолжают играть. Гости поняли, что я не просто служанка. Гости поняли, что я не очередная любовница. Люди поняли, что… - А теперь познакомьтесь с моей женой, - сообщает Адриан, выводя меня в центр зала. – В девичестве Карлен Инргис. Жена. А по залу уже бежит шёпот, и дамы прячут за веерами свои гримасы. Выгодный жених пропал. Нет, он поступил даже хуже, выбрав спутницу жизни не из их круга. И теперь я точно кукла на ярмарке под сотней стальных глаз. - Адриан, это твоя жена? – один из молодых парней выходит вперёд, приближаясь к мужу почти вплотную. – Ты, наверное, шутишь. Это же шлюшка из бор… Шлюшка из борделя Пирса. Клеймо на всю жизнь. Но он не успевает договорить, как Адриан бросается на него. Бьёт кулаками, сильно, в кровь, и я знаю, что должна как-то его остановить. Это долг жены, это принято обществом. Но я не могу. Потому что этот парень, скорее всего, был одним из тех, кому меня продавали. Тем, кто избивал и мучил меня. А я совсем не помню его лица. Даже голоса не помню. Так сколько же их может быть в этом зале? Тех, кто смешал меня с грязью. И поэтому я продолжаю просто стоять, несмотря на крики гостей. Потому что точно знаю, что они побоятся сунуться. Потому что слуги не станут действовать без приказа господина. А господин у них один – Адриан. Который продолжает избивать этого паренька, повалив его на пол, нанося удары ногами. - Если ты кому-нибудь скажешь об этом, - тихо шепчет он ему на ухо, но я всё равно слышу. – Я тебя зарежу. Вот так, только страх и насилие, чтобы моя рана не была вскрыта. Чтобы никто не узнал о моём падении. Но продолжать этот фарс уже бесполезно, поэтому я вновь поднимаюсь наверх и бегу. Бегу по коридорам, дальше, как можно дальше от прошлого. От своей боли и от тех, кто мне её причинил. На Адриан ловит меня, заставляя застыть на месте. - Куда ты, приём ещё не закончен? – говорит он, и я вырываюсь из его объятий. - Они уже всё поняли, они знают, - подхожу к окну и смотрю вдаль. Ну почему я не ушла? Почему не уехала туда, где меня никто не знает? Потому что в узком пространстве этого города я никогда не смогу убежать от себя. - Карлен…, он пытается подойти. - Нет! - но я останавливаю его рукой. – Продолжай пока один, я скоро подойду. Меня не нужно сейчас утешать, я в порядке, я приняла своё прошлое и смирилась с ним. - Карлен… - он вновь произносит моё имя и касается плеча. Одно имя, тон столько значит. «Карлен, перед кем ты храбришься, перед кем прячешь слёзы. Я ведь твой, я полностью раскрылся перед тобой. Так теперь настала твоя очередь рассказать о своей боли». - Я не была проституткой! – бросаюсь к нему в объятия, и слёзы льются градом. – Я ненавидела это место, я не хотела быть с теми людьми. Я пыталась бежать оттуда четыре раза, но меня каждый раз ловили и привозили обратно.

Полгода назад.

Скорость под двести, а рядом он и Дария. И деньги - наш ценный приз. И ливень за окнами, подступающая темнота, но страха же нет. Нам ничего не страшно, мы выиграли. Слышу сзади скрип тормозов и смотрю в зеркало заднего вида. Чёрная машина в хвосте, едет за нами уже час. Преследователи. Как быстро. Но они не нападают, ведь кругом нас полно других машин, ведь мы выбираем оживленные места, чтобы быть под мнимой защитой. Такой, как богатей не пойдёт против закона. Такой как он слишком боится, ведь рыльце давно уже в пушку. Но впереди тёмный тоннель, безлюдный тоннель, где мы станем мишенями. - За нами хвост, - сообщаю Адриану и краем глаза вижу, что Дария слегка бледнеет. Ей страшнее всего. Её положение хуже нашего. Ведь мы – граждане, свободные преступники, а она просто вещь. И её наказание будет в тысячу раз ужаснее. - Знаю, - муж спокоен, значит всё под контролем. - Пистолет в бардачке. Он водитель, значит, стрелять придётся мне. Мне придётся остановить их, а ведь я тренировалась спустя рукава. Не люблю огнестрельное оружие. Но сейчас выбора нет. Пистолет приятно холодит руку, и я открываю окно, высовываюсь наружу. Он близко, очень близко, а в машине шестеро. И у них автоматы. Значит, если мы въедем в этот чёртов тоннель – мы трупы. Значит, остановить их придётся, пока нас защищает толпа. Набираю побольше воздуха в грудь и высовываю из окна руку с оружием. Сейчас. А на тротуаре люди, кругом другие машины, и, если я промахнусь, страдать придётся не только нам одним. Но мы поднимем панику и это плюс. А машина врагов петляет, уже заметили наставленный на них ствол. Но пока не отвечают тем же, ведь кругом свистят клаксоны. И пока мы под защитой. Но Адриан резко поворачивает влево, на дорогу, ведущую у леса. Значит, проезд прямо закрыт, значит, миллиардер уже позаботился. Значит, мы его недооценили. И невольные союзники резко остаются позади, ведь эта дорого идёт в объезд города. Ведь сюда почти никому не надо. Сейчас или никогда! Выстрел. Промах. Мы едем слишком быстро, враги слишком быстро повернули. Чёрт! - Тебе нужно лучше тренироваться, - замечает Адриан, не отрываясь от дороги. Он всё ещё спокоен, значит, верит в меня. И рука перестаёт дрожать. Выстрел. Попала! Машина крутится на месте, пробито колесо. Но одного явно не хватит. Взвожу курок снова. Промах. - Ты не могла завести секс-подружку, которая умеет стрелять! – не выдерживает блондин, кидая новый камень в огород Дарии. - Нет! – ещё выстрел, второе колесо. И машина вновь петляет, но ещё едет. Чёрт! Если я буду так мазать, то у нас не хватит патронов. А скоро лес, который станет нашей могилой. Но неожиданно сзади слышится резкий визг тормозов. Водитель не справился с управлением? Да! Машина преследователей врезается в столб на полной скорости, она горит. Теперь-то они не скоро смогут до нас добраться. Фортуна нас определённо обожает. *** Обшарпанные стены и ещё один дешёвый мотель. Ещё одно временное убежище, где нам предстоит провести ночь. Отдохнуть. Обсудить дальнейший план. Так нужно, и Дария сидит рядом, теребя подол платья. Нервничая. А нам совсем не до того. По-дурацки. Ещё одна сделка со смертью, очередная погоня. Ещё одна победа, и тела слишком распалены, чтоб думать о чём-то другом. Нам нужно снять этот жар нам нужно чувствовать друг дружку, чувствовать, что мы ещё живы, поэтому я забираюсь к нему на колени. Поэтому целую его. - Пойди, погуляй где-нибудь, - кидает муж рыжей, стаскивая с меня одежду. - Часика два. - Не уходи далеко, - бросаю я, расстёгивая блузку, волнуясь за девушку. – Один час. И она выходит, оставляя нас наедине. Понимая, что с момента моего воссоединения с мужем, между ней и мною больше ничего не будет. Понимая, что теперь мы стали просто друзьями. - А нам хватит часа? – муж опрокидывает меня на продавленный диван, тяжело дыша, наваливаясь сверху. - Время работает против нас, - отвечаю я, подставляя шею под поцелуи, пытаясь думать хоть немного. – Что мы будем делать теперь? Наёмники так просто не отстанут. - Мы посадим их заказчика в тюрьму, - отвечает он. - Но… Но как мы сделаем это? Но как мы провернём то, что не удалось полиции за десять прошедших лет? Хочу сказать, разузнать, но голос тонет в стоне, так как он резко входит в меня. Так как он заполняет меня изнутри. И мне остаётся лишь подмахивать бёдрами, подчиняясь его ритму, забывая обо всём на свете.