Игры с огнём 3. Душа

Два года назад.

Красивые воспоминания, самые важные, самые счастливые. Венчание. Первая брачная ночь. Теперь я его, только его, как он и сказал перед алтарём. Только его, навсегда. Навечно. Но сны всё равно тревожные. Удары, пощёчины и чужие руки на теле. Совсем чужие, неприятные, незнакомые, не его. И тело вновь дрожит, а голоса на заднем плане всё твердят: «Ты навсегда останешься рабыней, Карлен, смирись и покорись нам». Смириться? Никогда. Покориться? Ещё чего. Я сбегу, я обязательно сбегу отсюда. И удары кнутом. Снова. И снова. И снова. Сжимаю руки в кулаки, чувствуя слёзы, и открываю глаза. Незнакомый потолок. Где я? Я не выбралась? Я не сбежала? Я с ними? - Карлен, что с тобой? – тёплая рука ведёт по моему плечу. - Ты кричала. Нежно, ласково, но я не чувствую тепла. Это обман. Он чужой, он ударит. И первая мысль – бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Отшатываюсь резко, невольно вскрикивая, и поднимаю глаза. Адриан. Это он рядом, это он коснулся меня. А я… Закрываю лицо ладонями, чувствуя, как намокают глаза. - Карлен, что случилось? – повторяет он и его лицо встревожено. – Что тебя напугало? - Ничего, - вымученно улыбаюсь, вытирая слёзы, и пытаюсь встать. Хочу выйти из комнаты, не позволю ему видеть меня такой. Жалкой. Испуганной. Почти сломленной. Но тёплые руки, что так возбуждающе ласкали меня вчера, тянут назад, заставляя лечь обратно. И Адриан нависает сверху. - Пусти! – почти истерично, ещё страшно, страх ещё не ушёл. - Я не держу, - от отпускает мои запястья, сам понимая, что произошло. – Тебе приснилось прошлое? Ты боишься прикосновений? - Не всегда, - всё же выдыхаю я. – Иногда, в те моменты, когда не могу себя контролировать. - Но ведь тогда было всё нормально, - отвечает он, продолжая внимательно изучать меня. Наша единственная ночь, проведённая вместе до утра. В одной кровати. В дешёвом отеле, за стенкой которого спала Тори. Роковая ночь, которая всё решила между нами. - Я не спала в ту ночь, - отвечаю ровно, но тело ещё дрожит, поэтому отворачиваю голову. – После того, как ты заснул, я просто лежала рядом, наслаждаясь твоим дыханием. Наслаждаясь твоим теплом и близостью. И думала о том, что будет дальше. Вот так, одна ночь, когда я впервые ощутила себя любимой. Когда поняла, что он не просто увлечение, что-то большее, объёмное, затмевающее все чувства. Даже печаль о Говарде. - Понятно, - он выдыхает, берёт за подбородок, заставляя смотреть на себя. – Эти твои страхи, ты же понимаешь, что это ненормально? - Я ненормальная, прости, - хочу, чтобы это звучало как вызов, но вместо этого кусаю губы, с трудом сдерживая слёзы. - Я ничего не сказал о тебе, - чуть громче произносит он, всё же отпуская меня. – Но с этим нужно бороться, согласна? - Зачем? – на душе легче и хочется отшутиться, чтоб забыть, чтобы он забыл. – Тебе же нравится видеть страх в глаза людей. - Нравится, - честно выдыхает он, и я вновь поворачиваюсь к нему, хочу смотреть. – Но не в твоих. Потому что ты – моя жена, Карлен, а не моя шлюха. И сжимая тебя в объятиях, я всегда буду ангелом. Закрываю глаза. Красиво, он всегда умел красиво говорить. «Напевать» - как озвучила это Тори. Но сейчас он серьёзен, очень серьёзен и значит, его слова правдивы. Плыву, где-то на грани реальности, думая над его словами, думая о себе, но тут же просыпаюсь от забытья, чувствуя, что он неожиданно начинает целовать меня. - Подожди! – пытаюсь вырваться из объятий, оттолкнуть его. – Я не могу сейчас, просто не могу, понимаешь? Если хочешь секса, то подожди минут пятнадцать, дай прийти в себя. - Это не секс, - отвечает он, поднимая глаза. – Ты ещё дрожишь, чувствуя на своей коже прошлое, поэтому я хочу вытеснить его, помочь тебе забыть, чтобы ты не только поняла, но и ощутила – его больше не будет. Никогда. Поэтому просто лежи спокойно и попытайся расслабиться. Выполнить его просьбу или сбежать? Что я должна делать? Не знаю, но почему-то продолжаю лежать, повинуясь приказу, стараясь послушаться его совета. И дышу. Странно. Ещё страшно, что даже его прикосновения причиняют лёгкую боль. Но я стараюсь справиться, ибо я не одна в этой битве. Он со мной. А горячие губы скользят по коже почти невесомо, ласкают, совсем не похоже на ту необузданную страсть, что была вчера. Когда мы пили друг друга до капли, не думая ни о чём. Он прав, он умеет быть нежным, когда хочет этого. Он умеет сдержать себя, ведь я знаю, что это его чертовски заводит, но он не переходит черту. А я? Я просто наслаждаюсь его близостью, пытаясь заставить себя поверить, что рядом со мной только он. Он и никого больше никогда не будет. Он этого не допустит. Я этого не позволю. Поэтому, кожа постепенно начинает трепетать под его пальцами и, когда он раздвигает мои ноги, касаясь губами лона, я останавливаю его. - Войди в меня, - шепчу, привставая на простынях, беря его голову в ладони. – Я хочу тебя чувствовать. - А ещё говорила, что не сможешь возбудиться сейчас, - хмыкает он, поднимая голову, облизывая губы. - Ну, извини, не могу лежать спокойно, когда рядом со мной лучший мужчина, - парирую я, деланно пожимая плечами. *** И первая ссора. Ерундовая, из-за пустяка, но никто не хочет уступать. Каждый думает, что он прав и продолжает доказывать свою правду другому, напрочь отказывается слушать его аргументы. Я тоже упрямая, я тоже твердолобая, а он не привык слушать чьё-либо мнение. И я пропускаю момент, когда его ноздри начинают раздуваться сильнее, а глаза загораются злым огнём. Пропускаю, когда он повышает тон и сжимает кулаки. И понимаю свою ошибку лишь в тот момент, когда вижу над собой занесенную руку и чувствую его желание ударить. И застываю. Страшно. Всё повторяется. Боль и удары возвращаются с новой силой, от самого родного человека. И я кричу от ужаса. Но удар приходится в стену, хоть и близко от меня. Не по мне. Но я всё равно съезжаю спиной по этой стене, чувствуя, что ноги не держат, закрывая руками лицо. - Карлен, прости! – он тут же понимает моё состояние, присаживается рядом, пытаясь обнять. – Я не хотел тебя ударить, я просто разошёлся. Я никогда тебя не ударю. Но я уже не слышу слов, не понимаю оправданий. Он такой же как все, такой же, как они. Только страх и ступор, и слёзы медленно вытекают из глаз. - Если ты хоть раз меня ударишь, то я уйду от тебя! – кричу ему в лицо, отталкивая любимые руки, не принимая ласки, забиваясь в угол. – Уйду и не оглянусь, даже безумно любя тебя. Ты понял?! - Я никогда тебя не ударю, Карлен, - повторяет он, но я отталкиваю его руки и иду прочь, думая лишь о том, что больше никогда не позволю обращаться с собой, как с грязью. Но время идёт, а всё словно застывает на месте. Два дня и всё по кругу. Он не подходит, не зная, что должен сказать или сделать, теряется в такие моменты, а я не представляю, как начать разговор первой. Мы вместе, я как прежде готовлю ему обеды и ужины, ложусь с ним в одну постель, но между нами словно легла пропасть. Мы не обнимаемся, как раньше, не смеёмся и связь между нами, становится всё тоньше. Это чувствует и он и я. И мы ничего не можем сделать. Я не обижена, виной тому только мой страх. Я должна сказать ему, я должна подойти к нему, да только ему не будет от этого легче. Ведь я не доверяю ему. И это убьёт нас. И я точно знаю, что так не может продолжаться, я должна перебороть это. Пусть даже самым радикальным методом. - Адриан, потренируешь меня? – спрашиваю я, находя его в гостиной, заглядывая в глаза. - Конечно, - он улыбается и идёт за мной в полупустую комнату, в специально отведённую для этого комнату. Он думает, что это обычная тренировка. Простая, где он помогает мне отрабатывать удары, помогая стать сильнее. Но сегодня она будет другая, сегодня я хочу преодолеть свой главный страх, стать чуть слабее, чтобы научиться его чувствовать. Поэтому встаю к стене, как тогда. - Ударь в стену рядом с моей головой, – говорю я, сжимая дрожащие руки в кулаки, старательно пряча их за спину. - Что? – его голубые глаза расширяются. – Нет! Карлен, я не хочу мучить тебя. - Сделай это, - повышаю голос, чтобы он не дрожал. – Я хочу, мне нужно отработать и это. Прошу. И он ударяет, но не сильно, далеко от меня, не как тогда. Но я всё равно вздрагиваю. Так дело не пойдёт. - Нет, не так, сильнее, резче, - облизываю разом пересохшие губы. - Да это сущая ерунда, - он отворачивается. – Я больше так не сделаю и всё. - Ты знаешь, что сделаешь это снова, - хватаю его за руку, мешая уйти. – Потому что я упряма, потому что ты вспыльчив, и я должна быть в порядке, когда ты ещё раз выкинешь подобный номер. - Я так не сделаю! – отрезает он, начиная злиться, всё же исполняя мою просьбу. - Бей же! – я срываюсь на крик, слишком волнуюсь. – Потому что мне нужно чувствовать твою силу, потому что тело должно научиться не бояться, я должна чувствовать, что ты не причинишь мне вред. Поэтому бей со всей силы, со всей злостью до тех пор, пока я не перестану дрожать. До тех пор, пока я не пойму, что ты можешь себя контролировать в любой ситуации. Ещё раз! По-дурацки, я знаю, какой он, знаю его, знаю, что он любит меня, но всё равно продолжаю вздрагивать. Продолжаю бояться. Поэтому мне так важно сделать это привычкой. Научиться не реагировать. Один удар, второй, третий, десятый. И страх начинает уходить. Он сильный, он сильнее меня, но он не причинит мне вред. Он не такой как другие. Он лучше. Он лучший, он мой. - Ты в порядке? – спрашивает он, когда я опускаю голову, переводя дыхание, замечая во мне перемену, видя моё спокойствие. - Да, теперь всё хорошо, - обнимаю его, вдыхая запах пота с его тела, вновь наслаждаясь его руками. – Теперь мы снова вместе. - Я придумал, как помочь тебе избавиться от страха, - выдыхает он, прижимая меня к себе. – Нужно пойти к доктору и удалить эти шрамы. Чтобы на твоём теле не осталось ни одного следа прошлого.

Полтора года назад.

Теперь он – киллер, мне не забыть. Но он больше не хочет этого, с трудом смог пережить новую боль. Поэтому он сидит дома, тратя полученный деньги, перебинтовывая мне раны. Он всё же научился это делать, ради меня. Ведь перебинтовывать самому себя неудобно. А после произошедшего, мы боимся обращаться в больницу. Но подельники так просто не оставят его в покое, я знаю, и он знает, поэтому вздрагивает каждый раз, когда слышит шаги на лестнице. Он не хочет ещё раз проходить через этот кошмар. Но ещё больше боится, что они причинят вред мне. - Давай уедем из города? – предлагаю я, перебираясь к нему за колени. – Сбежим ото всех, как обычно. - Нет, тебе ещё нельзя передвигаться так далеко, - выдыхает он, вновь отказываясь смотреть в глаза, поворачивая голову к темноте за окном. - Я справлюсь, - так хочется подбодрить его, но он лишь гладит по волосам. Он знает, что я хочу помочь, но так же видит, что сейчас я не выдержу путешествия в машине. Мне будет тяжело, мне может стать плохо. Недели через две, не раньше. И это меня угнетает. Я сейчас обуза. Но звонок в дверь вырывает из тягостных мыслей и он, жестом веля мне сидеть в комнате, идёт открывать. Это они, они нашли его, выследили. А значит, пришли либо убивать, либо предложить ещё одно задание. Но судя по тому, как хорошо он справился в прошлый раз, скорее второе. Прислушиваюсь, стараясь дышать тише. Голоса в коридоре, его самый встревоженный, но выстрелов нет. Значит, пришли нанять снова, значит, он им ещё нужен. - Разумеется, проходите, - Адриан произносит громко, значит, знак для меня. Значит, я должна спрятаться. Но куда? В шкаф или под кровать? А если будут обыскивать? Если обнаружат и увидят? Я сделаю только хуже. Поэтому остаюсь сидеть тихо, в том же коротеньком халатике на голое тело. Но шаги приближаются. Зачем? Хотят осмотреть всю квартиру? Хотят увидеть, с кем живёт их наёмник? Ложусь на кровать и закрываю глаза за секунду до того, как открывается дверь. - Чего надо? - поднимаю голову и спрашиваю недовольно, зеваю. Показывая, спала и мне неприятно чужое присутствие. Показывая, что я ничего не знаю, и мне не до чего нет дела. - Кто это? – мужчина поворачивает голову к подбежавшему Адриану, любимый испугался. - Снял проститутку, - муж пожимает плечами, тоже изображая равнодушие. - А что же она вся в бинтах? – незваный гость любопытен, прищуривает глаза, не верит. - Люблю пожёще, - Адриан хмыкает. – Пойдёмте в гостиную. Предлагает слишком быстро, хочет побыстрее увести их от меня. Волнуется. Но это ошибка. Потому что мужчина тут же кивает в мою сторону. - Пошли, только пусть эта принесёт нам виски, - грубо, "эта" - словно я вещь, словно я снова стала вещью. Встаю и иду за ними в комнату. Четверо и все провожают меня заинтересованными взглядами. А на маленьком столе фотографии с одним единственным человеком. Будущей жертвой Адриана. Второй жертвой.