Игры с огнём 3. Душа

Полтора года назад.

Ещё одна работа, ещё одна смерть, но на этот раз Адриан не рассказывает. Значит, на этот раз не всё так плохо, значит, на этот раз не женщина или ребёнок. Мужчина. И, скорее всего, бандит. Вечер, а любимого снова нет дома. Ещё одно задание? Я не знаю. Но я устала переживать. Устала дрожать и ждать бури, поэтому несмотря ни на что бухаюсь в кровать и засыпаю. Он сам расскажет мне, если что-то произойдёт. Если ему снова будет больно. Тем более уже прошло три недели. Сотовый вибрирует в моей руке, и я вскакиваю в полной темноте. Ночь, кажется, около четырёх, а Адриана всё нет. Хватаю трубку. - Карлен, - голос мужа в телефоне, он очень взволнован. – Нас хотят убить, готовность десять минут. Я жду тебя под дубом у дома напротив на чёрном джипе. Говорит скороговоркой и отключается. Убить. Нас, а не только его. Значит, нас всё же связали, значит, мы прокололись. Как гром среди ясного неба. Наверно, я должна бояться, но сердце прыгает от радости. Он уволился, он отказался. Он больше не киллер. И я быстро натягиваю одежду. На себя как можно больше, сумка должна быть маленькой, лёгкой. В неё самое важное – деньги, паспорта, его личные вещи, немного одежды. Он же обидится, если я не возьму. Осматриваю комнату в последний раз. Кажется всё. Остальное придётся оставить, бросить. Всё то, что мы покупали в честь новой жизни, наше совместное имущество. Мои брендовые платья и блузки, его белые костюмы. Как жаль, но будет другое. Главное, что он свободен! Выбегаю из квартиры, на ходу застёгивая куртку, и слышу внизу шаги. За нами уже пришли, как же рано. Поднимаюсь вверх на пятый этаж, там проход во второй подъезд, планировка от взрывов, от нападений. Поэтому мы и выбрали этот дом, знали, что пригодится. Он так любит влезать неприятности. В соседнем подъезде тихо. Значит, не знают, ведь дверь так незаметна, мала. Но вниз нельзя, наверняка там караулят. Прыгаю со второго этажа лестницы чрез окно во двор, на мягкую пожухлую траву. Как же хорошо, что я поправилась. Что чувствую себя нормально. И бегу к соседнему дому, к поддержанной машине, к нему. Чтобы успеть поцеловать в губы, пока он не нажал на газ, и мы не смылись из этого проклятого города. - Адриан, почему сейчас? – спрашиваю я, пристёгивая ремень безопасности, бросая сумку на заднее сидение. – Почему не вчера или утром? Почему ночью? Спрашиваю, так как очень волнуюсь. Что-то произошло, раз без плана. Раз без предупреждения. - К чёрту их! – бросает любимый, газу с места, уезжая в холодную ночь. – Я не детоубийца. Значит, ему велели убить ребёнка. Значит, он отказался. Взял заказ и, пока никто не смотрел, дал дёру. Разборки мафии так страшны. Но теперь мы на воле, и сзади нет погони. И мы снова на свободе. *** Но не всё так радужно, как нам показалось вначале. Машина дотянула до лесной дороги, почти до соседнего городка, и двигатель сдох. Так и не доехали. Проклятая дешёвка! - Далеко ещё? – грею руки дыханием, пока он смотрит карту. - Семь километров, - вздыхает тяжко, откидываясь на сиденье. Далеко, но мы дойдём. Обязательно дойдём, но только утром, сейчас слишком устали, слишком утомлены. Да и в темноте по бурелому – не лучшая идея. А других машин нет. - Утром пойдём, давай готовится ко сну, - говорю ему. - Помоги мне собрать хворост для костра. Глупо, есть машина, а не согреться. Печка не работает, а значит, придётся вернуться в средневековье. Зажечь костёр, чтобы греться у огня. - Прости, что так вышло, - выдыхает он, глядя на язычки пламени, обнимая меня сзади. – Я ведь должен о тебе заботиться. Ему грустно. Он – кормилец семьи, а мы вынуждены спать на земле. Он должен зарабатывать, но план в очередной раз сорвался. – Всё нормально, - выдыхаю я и улыбаюсь, греясь в объятиях любимого. - Ты заботишься, правда, подарил мне самодельный камин, - указываю на костёр. – И комфортабельную кровать, - киваю на выломанное сидение автомобиля. – И даже великолепные домашние декорации, - поднимая руку вверх, показывая на верхушки ёлок. – А завтра мы устроим романтическую пешую прогулку до города, где я устроюсь официанткой, пока ты генерируешь очередную гениальную идею. Смеётся над силой моего оптимизма. А после добавляет: - Карлен, я тебя обожаю.

Год назад.

- Вставай, солнце, - ласковый шепот на ушко, и тёплые губы касаются моей щеки. С трудом открываю глаза и, отчаянно зевая, сажусь на кровати. За окном только занимается рассвет, и моросит мелкий осенний дождик. Мерзость! Но Адриан уже поднимается с постели и начинает натягивать одежду. - Время утренней пробежки, - радостно сообщает он, видя, что я не трогаюсь с места. - А может не надо? – молитвенно складываю руки. – Хоть денёчек пропустим, отдохнём, легли же около двух. Хватит и того, что в тренажёрный зал каждый день ходим. Перевожу взгляд на часы – шесть утра. Это же надо, умудряется так точно просыпаться даже после того, как я сломала будильник. И тихо, пока он задумался над моими словами, уползаю обратно под одеяло. - После пробежки отоспишься, - сильные руки вытаскивают меня обратно в бессонное утро. – Мы же семья и всё должны делать вместе. И не корчи такую рожу. Выдыхаю, стараясь придать лицу более-менее приличное выражение. Ладно, бегать так бегать, всё равно он один не любит. А по возвращении, мокрыми и довольными, бухнуться обратно в кровать, чтобы добрать то, что не добрали ночью. Отоспаться. Он до двенадцати, я до одиннадцати, ибо долг жены нужно успеть выполнить за час. Погладить его любимый костюм, найти парные носки, которые он так любит куда-то забрасывать и состряпать завтрак. Обжарить диетическое мясо, соорудить салатик из зелени и всё это красиво уложить на тарелочке. Ибо красивое и диетическое питание – его всё. Чтобы после заглянуть в спальню и убедившись, что милый ещё посапывает, тихо открыть потайной шкафчик и, достав оттуда пачку чипсов, слинять на чердак. А что? Фигура позволяет, а он нет. Вот и приходится ютиться среди пыли. - Карлен, ну ты опять за своё? – Адриан подбирается сзади, неслышно и как раз в тот момент, когда я успеваю, как следует устроиться в антикварном и продавленном кресле хозяев съёмной квартиры. – Ну, сколько раз мне нужно тебе объяснять, что нужно питаться правильно? Видно много, очень много, раз я до сих пор никак не могу полюбить эти салаты. - Но мне не вредно, - надуваю губы, пытаясь вернуть себе чудо-пакетик обратно. – Я же не толстею. Даже если захочу, то не получается. - Всё равно, не трави организм всякой дрянью, - холодно отрезает он. – И не соблазняй ею меня. А, так вот он почему. Ему же толстеть никак нельзя, не сможет быть идеальным, не переживёт. Но сейчас всё же берёт пару чипсин, меланхолично их пережёвывая, а после кривиться и выбрасывает всё в урну. - И вообще, почему ты сама не ешь то, что готовишь? – пришпиливает меня к стенке. – Это наводит на нехорошие мысли. - Ну, я же стараюсь, - обиженно бормочу я, топая за ним на кухню. – Практикуюсь, учусь. Мясо уже почти не подгорает. А в сооружении салатов я вообще всегда была мастером. Вот только всё ещё передёргивает меня от вида этой зелёной фигни. А есть её придётся, похоже, до конца жизни. Чтобы не отставать от него. Чтобы за компанию.