Бойтесь своих желаний

      Возле Одинокой горы у дороги притаилась небольшого роста девушка, ожидая пока проедет шумный гномий отряд. Они смеялись и шутили на кхуздуле, но, к несчастью для них, она знала все языки Арды.       – Ты помнишь его стоны? Ну, не король, а взаправдашняя людская шлюха. Я с ними достаточно порезвился!       – Все они эльфы такие! А сколько гонору-то было до этого? Ну, ничего сейчас-то поубавится.       – А наследничек его ничего не сделает?       – Да откуда же он узнает? Сама фейка не станет рассказывать, да и отделали мы его на славу.       – Тише, вы, – прикрикнул вдруг на говорунов Даин. – Мы уже не в горе. Держите свои языки на привязи, а то остроухие их поотрезают.       Гномы удалялись, а девушка смотрела им вслед, и тревога охватывала ее: «Они явно говорили о Лесном Короле! Да, это ведь его этот рыжий назвал Лесной Феей тогда, на битве. И он приехал несколько дней назад к горе. Что-то явно случилось. Надо проверить: может быть, ещё не поздно помочь?»       Она тихо пошла к горе и, перепрыгивая с уступа на уступ, стала пробираться вовнутрь. Миновала успешно охрану: в конце-то концов, она не первый раз пробиралась в королевство гномов и наблюдала за ними.       Стоит поподробнее рассказать о ней. Девушка была драконом. Нет, не большим и страшным, а маленькой (по размеру) драконессой сорока четырех лет отроду (по человеческим меркам её возраст был равен 18 годам), но только она не была рождена в этом мире и не была создана Мелькором. Её призвали… Ну, так ей объяснил тот образ, что она видела впервые попав сюда. Он представился Творцом этого мира и объяснил, что уже пару столетий пытается спасти этот мир, призывая с других миров и вселенных мятежные души. Те, что не могут жить спокойной ленивой жизнью, что всегда чем-то недовольны и стремятся творить. Не все из призванных стали добром для этого мира, но жизнь, по словам этого «Творца», есть борьба. Раз есть добро, то должно быть и зло. Странная логика, по мнению драконессы, но кто она, чтобы с ним спорить? Далее ей было разъяснено, что она тут не одна, и с ней этот творитель перенес ещё несколько человек: двух парней и девушку. Они должны типа что-то понять, пройдя испытание этого мира, но ей показалось, что он просто хочет использовать их как рычаги давления на неё. На вопрос, как ей вернутся с народом домой, Творец радостно заявил, что друзья, пройдя испытания, смогут вернутся, если не погибнут, а она – увы – нет. В своем мире она мертва, и отныне Средиземье – её дом родной. Память, гад он этакий, ей частично вернул после долгих и нудных препирательств! А также дал имя, сообщив, что её прошлое прозвище ему нравится, и теперь это её имя – Мутиара (Жемчужина). За что был послан в пешее эротическое путешествие по всей Арде! Но он не обиделся, а рассмеялся и исчез, пожелав удачи. С того момента прошло почти пятнадцать лет, многое случилось за это время... Она разочаровалась в двух «друзьях», которые продали её. Пережила душевную и физическую травму. Отомстила. Потом она встретила отряд гномов с хоббитом. Что-то заинтересовала её в них, и она незаметно стала помогать им. И в плену Лесного Владыки, и с победой над Смаугом. Нет, ну, не думали же вы, что такой огромный и древний дракон умер от одной единственной Черной Стрелы попавшей в отломленную чешую? А если и думали, то зря: он был только ранен, а Мутиара довершила начатое. Нет, снова не угадали: не убила, а, набив морду, заключила его в человеческом теле на триста лет. Ну-у, сначала она хотела его убить и покончить со всем, но в последний момент пожалела. Она увидела в нем такую же одинокую душу, что и она сама. Магия на тот момент давалась ей всё легче и легче, и вуаля – Смауг Ужасный и Страшнейший теперь парень эльфийской внешности с шикарной рыжей шевелюрой до лопаток. Она облюбовала недалеко от Одинокой горы пещерку и первое время держала его там. Ругались по сто раз на дню, бывает что и дрались, но ничего. Постепенно он стал меняться, а потом ушел изучать людей, «чтобы доказать тебе, мелкая, что нет в них ничего хорошего». Она посмеялась, так как чувствовала, что ему просто любопытно походить среди народов и посмотреть на них, чтобы при этом чтобы никто не убегал с криками и воплями ужаса.       Мутиара стала заглядывать по разным помещениям и прислушиваться к разговорам. Тихо-тихо, как мышка, пробиралась она уже по залам и переходам, пока не натолкнулась на зал, от которого просто фонило насилием и кровью. Присев на корточки в углу, она прикоснулась к стене правой рукой и к полу левой.       – Arrukh menu,* – прошептала она на кхуздуле, прося силы показать нужный ей момент, и чуть не закричала от нахлынувших видений. Они пролетали в её голове как картинки, но она ощущала все эмоции всех участников в этот момент:       Вот рыжий гном, кажется, его зовут Даин, со словами, что «надо окончательно показать этой эльфийской шлюхе ее место», собирает золотые волосы эльфийского короля в хвост и одним движением срезает.       Вот он же с особой жестокостью избивает эльфа, пока двое гномов держат. Много крови. Как же её много.       Вот Даин и Торин насилуют Трандуила, избитого, беспомощного, стонущего от телесной и душевной боли. Никто не замечает, как гаснет и чернеет постепенно душа у Лесного Владыки. Гномам всё равно.       Вот на смену правителям приходит толпа гномов, разгоряченных выпитым и чувством собственной безнаказанности. Они не думают сейчас, что будет потом, они видят перед собой униженную беззащитную жертву. Упиваются своей «силой» и «властью» над ней. Все это время Торин смотрел на эльфа, и Мутиара ощущала в его душе страшный огонь. Он хотел этого эльфа, хотел обладать им безраздельно, но знал, что это невозможно, и его проклятье активизировалось снова, но в более жестоком варианте. Сломать, растоптать, уничтожить. Не будет его – значит, будет ничье! В эти минуты здесь был не Торин, а его самая темная сторона!       Вот кто-то предложил веселую, с их точки зрения, шутку – поиметь эльфа в два прибора. Трандуила положили на живот одного из гномов, и тот вошел в него, голову же подняли за волосы, и очередной насильник стал трахать и без того раздолбанное горло. И в этот момент в тело Трандуила начал входить ещё один член, никак не уступающий размером первому. Глаза эльфа распахнулись, он захрипел изодранными связками, из глаз покатились слёзы, но всем вокруг было наплевать. Его насиловали в два члена, причиняя ещё большую боль. Наконец видимо творец сжалился над несчастным, и он, не выдержав боли, провалился во мрак, оставляя своё тело на растерзание.       Мутиара в холодном поту отняла руки от стены и пола. Перед её глазами стояло всё, что тут произошло. Она не могла поверить в случившееся. Это не Торин Дубощит, он не мог! Но самое страшное, что её воспоминания, которые она так прятала и избегала, снова поползли наружу.       «Хорошая девочка! … Тугая шлюшка. … О-о да, кричи, кричи громче! ... Тебе будет приятно. Не сейчас, потом. … Перекинься. … Ну же, ты же не хочешь, чтобы мы снова все повторили?»       Драконесса обняла себя руками. Ее трясло в ознобе. «Холодно, опять так холодно. Ненавижу холод. О, Великие, что же они натворили? Надо найти эльфа, иначе он умрет, и будет война. О чем я говорю? Война и так будет: он не простит произошедшего. Снова смерти, снова кровь... Так всё это потом! Надо найти его».       Мутиара встала, пошатываясь, и стала принюхиваться. Вскоре она учуяла Владыку Эльфов и пошла в его сторону. Драконесса нашла покои, в которых лежал, судя по запаху, Трандуил, а также находился Торин.       «Это усложняет дело. Ладно, все равно эльфа надо забирать отсюда», – подумала она.       Торин не заметил, как скрипнула еле слышно дверь. Он вообще не находил себе покоя с момента отъезда кузена и словно тень дежурил у постели не приходящего в себя Лесного Короля, кляня себя за каждый след на бледной коже. В руках он держал золотистую прядь волос Трандуила и, говоря с ней, просил прощения и проклинал себя. Мутиара отточенным движением скользнула ему за спину. На голову Короля-под-Горой обрушилась рукоять кинжала, и вот он уже лежит на каменном полу, а драконесса подходит к постели, на которой лежит эльф. Поведя над ним руками и прислушиваясь к своей магии, она ужаснулась всем травмам на его теле. Взяла, закутала его в одеяло, а концы простыни связала узлом. Потом магически уменьшила его вес и потащила к окну, легко подняв за узел. У окна она ругнулась, положила эльфа на пол и стала стаскивать с себя плащ, тунику и рубашку. Оставшись раздетой по пояс, она засунула одежду к Трандуилу в «узелок». Наконец, выпрямившись, Мутиара оперлась руками о подоконник, и лицо её искривила болезненная гримаса. Из спины вылезли крылья, а из приспущенных штанишек хвост. Она легко подхватила своеобразный «узелок» и запрыгнула на окно.       – Мне жаль тебя, Торин, – произнесла она. – Ты пожалеешь о своем поступке! Горько пожалеешь.