Бойтесь своих желаний

      – Спасибо, любовь моя, я верю и всё понимаю! Мне все равно, кто ты, главное, что я люблю и доверяю тебе! А ты? – Трандуил затаил дыхание, ожидая ее ответа.       Она подняла на него сияющие глаза:       – Да!       Лесной Король притянул драконессу к себе и обнял. Она повозилась в его объятьях и, зажмурившись от удовольствия, положила голову на плечо. Леголас сидел рядом с ними и ощущал себя лишним. Он был одновременно и ошарашен услышанным, и рад, что она рассказала все это не только его отцу – значит, доверяет. Почему-то эта мысль согревала. Эльф поймал себя на мысли, что уже считает ее частью их семьи.       – Льдинка, – произнесла тихо Жемчужинка.       – Что? – не понял Трандуил.       – Ты при всех как лёд, как звезда, холодная и далекая. Можно я буду звать тебя Льдинка? Не при всех, наедине – это будет наше… личное, – она вопросительно посмотрела на него. – Просто Владыка Трандуил звучит так официально, а так ты всегда будешь знать, что письмо или весть от меня.       Он рассмеялся. Леголас не верил своим глазам. Его отец – Король Эльфов – смеялся просто и заразительно. Он редко видел хотя бы его улыбку, ну, исключая последние три месяца, когда король пугал всех, начиная внезапно улыбаться, думая о чем-то своем, точнее, как принц понимал сейчас, о ком-то.       – Можно, любовь моя, я не могу отказать тебе. Конечно, можно.       Жемчужинка заулыбалась, но внезапно подскочила и хлопнула себя по лбу.       – Я же получила от брата письмо, в нем было письмо и для тебя, а я совсем забыла. Сейчас принесу, – с этими словами она, пошатываясь от алкоголя, убежала в спальню и вернулась, держа в руках бумагу, сложенную уголками к центру и скрепленную красным сургучем. – Вот, держи, – и она подала письмо Трандуилу, слегка покачнувшись. – Я оставлю вас ненадолго... надо привести себя в порядок.       Когда она вышла, Леголас с интересом уставился на письмо в руках отца: было безумно интересно узнать, что же пишет древний дракон, но принц терпеливо ждал, когда отец решит ему все рассказать.       Трандуил уже прочитал послание и ушел в себя, о чем-то размышляя. Наконец, он поднял глаза на сына.       – Хочешь знать, что он пишет? – спросил он и, дождавшись утвердительного кивка со стороны сына, продолжил: – Он мне угрожает!       Леголас поперхнулся вином, которое он так не вовремя решил пригубить.       – Он пишет, что если я обижу его сестренку, то сожженный Дейл, Эребор и прочее покажутся мне детскими шалостями по сравнению с тем, что он сотворит, понимаешь? – король, улыбаясь, уставился на ошалевшего наследника. – Жемчужинка просто чудо! Она увидела в нем то, что не видел никто никогда, и разбудила эту частичку света. Он беспокоится за нее и, давая свое «благословение», не забывает напомнить, кто у меня появится в родственниках. Он пишет, что мне придется подождать до вхождения её в стадию созревания как драконессы... точнее, течки. По его словам, она должна случиться самое большее через год. Но есть то, о чем Мутиара не сказала, так как не замечает, а Смауг пишет: после «тех» событий гном вытащил её, но у нее как бы появились две личности. Одна взрослая разумная, но впадающая временами в ярость, другая – ребенок с непредсказуемыми действиями и реакцией. Он пишет, что если я решу быть с ней рядом, то должен принять их обеих – они неразделимы.       – То есть, в Мутиаре как бы две души и личности? – спросил Леголас.       – Да. Сын, я пойму, если ты будешь против, но я не отступлюсь от нее, я люблю её и приму её любую. Даже если придется отказаться от короны, благо у меня есть взрослый наследник: я знаю, что ты готов, – Трандуил внимательно посмотрел на сына.       – Отец, что? Нет, я не против. Эта дева так много пережила, что не удивительно, что это сказалось на ней. Я рад, что она появилась в нашей жизни – в твоей жизни! Ты ожил рядом с ней: я никогда не видел тебя более деятельным и живым. Она даже старого Смауга изменила, так как же можно быть против нее? – Леголас с возмущением смотрел на отца, не зная, что можно еще сказать.       – Спасибо, сын, я рад, что ты понял меня. Но я не зря тебе это рассказываю: тебе придется присматривать за ней, нам всем это предстоит. Смауг пишет, что раз, а то и два раза в неделю, она ходит на «охоту». Она и раньше это упоминала при мне, но я думал, что это на животных. Оказывается в приступах ярости она «охотится» на варгов, орков, гоблинов, троллей. Самая безобидная ее добыча – пещерные медведи. Дракон пишет, что все шкуры в её доме она добыла самостоятельно. Он пишет также, что не нашел альтернативного выхода её злости, просто присматривал, пока был рядом, а сейчас просит присмотреть меня.       Эльфы оба молчали. Только в гостиной лежало четыре шкуры. Ещё две, которые Трандуил помнил по пещере, были в спальне. Если вспомнить размеры этого зверя и сравнить с драконессой, становилось страшно.       – А вот и я, – радостно оповестила входящая в комнату Мутиара. – Может, пойдем все же на ярмарку? А то я обещала Дири помочь открыть лавку и наладить торговлю.       – Дири? Это тот самый?       – Да. Кстати раз уж вспомнила о нем, мы много выпили вчера, и он слишком буквально принял мои слова о том, что я думаю проколоть ухо, за просьбу и проколол. Переносицу, ухо, бровь и пупок, вот. Но разве мне это не идет? Кажется, мило получилось, – протараторила она и состроила «щенячьи» глазки.       Леголас рассмеялся, а Трандуил закатил глаза к потолку, как бы спрашивая, за что ему все это?       – Мило. Действительно, тебе идет, но давай на этом остановимся, – улыбаясь, попросил он.       – Хорошо, – пообещала она.       Тут внизу хлопнула дверь и послышались ругательства на кхуздуле.       – О, Дири вернулся. Пойдемте, я хочу вас познакомить. Хотя, кажется, что-то случилось! – сказала Жемчужинка и пошла встречать друга.       Когда они спустились на первый этаж, где располагалась кухня, у всех пропал дар речи. Посреди кухни стоял мокрый и зеленый гном.       – Дири, на кого ты похож? Тебя во что макнули? – еле сдерживая смех, спросила драконесса.       – Меня обсыпали каким-то порошком, а после скинули в воду! И я стал зеленым, – рыкнул гном.       – Кто и за что?       – Гномы! За дружбу с тобой. Тот рыжий что-то вещал о предателях, нянькающихся с эльфами, ну, я ему и двинул, а потом двое гномов провернули это со мной, – едва ни скрипел зубами Дири.       – Тс-с-с, успокойся. Хочешь вина? – с внезапным спокойствием предложила Мутиара. – Позволишь? – она протянула руку и коснулась его виска.       – Знакомые все лица. Того рыжего зовут Даин. Он правитель Железных Холмов, Дири. А покрасившие тебя – это Фили и Кили, племянники Торина, Короля-под-горой. Мальчишки, им еще и девяноста-то нет. Не злись, друг, нам объявили войну – давай улыбаться. Они не знают, с кем связались! Кстати, эта краска смывается, вином. Но им знать об этом необязательно. И ещё, мой Король, как ты думаешь, среди людей найдутся... кхм... дамы и мужи, желающие подзаработать на гномах в плане постели?       – Этот вопрос надо задать скорее Барду, – озадаченно произнес Владыка Эльфов.       – Могу я просить тебя о такой услуге, мой Король? – с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего, произнесла драконесса. – Надо, чтобы Король Бард оповестил всех желающих подзаработать таким образом вечером быть возле трактира, где остановились гномы. Только цена за услугу должна быть достойная и взиматься, скажем, специальным человеком-посредником, дабы гномы не обманули «несчастных» утром. За это они заплатят налог в казну… ну, скажем, два серебряных при взятой плате в десять золотых. С «подаренных» украшений налог в зависимости от металла. Сделать это надо срочно! Дири, я сейчас напишу тебе список специй и товаров, что ты должен будешь купить. Сейчас днем я покрашу гномов также, как и они тебя, а вечером угощу особым лакомством, которое они не скоро забудут.