Бойтесь своих желаний

      Кажется, еще никогда в жизни братья не испытывали такого стыда. И винить то некого, сами виноваты.       Их разговор с Жемчужинкой длился уже несколько часов. Дири принес вино с фруктами и, не услышав возражений, сел на пол. Фили и Кили, услышав, как она «присоединилась» к их отряду, как помогала, стали вспоминать о небольших несостыковках в их приключениях, на которые никто тогда не обращал внимания – не до того им было. А Мутиара всё рассказывала и рассказывала: о Битве Пяти Армий, о том, как нашла их умирающих на поле боя, о том, как смогла, почти иссушив себя магически, подлатать их, чтобы дотянули до целителей, о том, что она не эльф, хотя на вопрос братьев: «А кто же?» – отвечать не стала. Затем её рассказ плавно перетек на воспоминания о проезжающих железногорцах, подслушанном разговоре и её вылазке в гору, о том, что она увидела в зале и как нашла Лесного Короля. К этому времени Кили почти сполз под воду, а Фили не поднимал глаз.       – За что вы с ним так? – тихо спросила Жемчужинка. – Ведь он бился в той битве вместе со всеми вами: бок о бок. Сколько эльфов погибло тогда, и как он себя в этом винил? Его сын едва не ушел из дома, и это было еще одним ударом для Трандуила. А потом вы…       – Я не хочу оправдываться. Я знаю, что нам нет прощения, – глухо сказал Фили. – Я не знаю, что на нас всех тогда нашло. Дядя сказал, что эльф должен заплатить за наше пребывание в «гостях», за старое предательство. Но мы честно не знали, что он задумал такое, я жизнью клянусь! Когда Трандуил прибыл к нам в гору, он настоял на разговоре с Торином наедине, но дядя велел нам быть поблизости и по его сигналу вырубить Лесного Короля. Мы так и сделали.       – Мы думали, он посадит его в темницу, как Трандуил поступил с нами тогда в своих владениях, подержит там и отпустит. Но когда приехал Даин, и все это случилось, – Кили растеряно помолчал. – Не знаю, что нашло на Торина. Он снова напоминал того безумца, каким был перед битвой, только хуже. Мы с братом думаем, что проклятье нашего рода тогда владело им. Сейчас он вроде его поборол, но оно же может вернутся и тогда… – они замолчали. Дири в шоке смотрел то на гномов, то на Мутиару.       – Дири, я надеюсь, что ты понимаешь, этот разговор должен остаться здесь, – драконесса пристально посмотрела на него. – Но теперь ты понимаешь, почему происходит давление на гномов с Одинокой горы и Железных холмов? И Торин с Даином должны быть благодарны, что все не обернулось новой войной! Хотя то, что происходит сейчас, не лучше, но я думаю, постепенно Трандуил остынет, и гномы получат прощение.       Она задумчиво пригубила бокал с вином.       – Ладно, уже поздно, поэтому оставайтесь у меня, – Жемчужинка встала, слегка покачнувшись. – Дири, постели им в гостевой. Я немного прогуляюсь и приду.       – А ты не злишься на нас? – остановил ее в дверях голос Кили.       – Злюсь? Пожалуй, нет. Я понимаю, что вы просто послушали Торина, но пора уже и свою голову включать, мальчики, особенно тебе, Фили. Ты просто обязан думать о последствиях своих действий, ведь это отражается на твоем народе. Гномы сейчас сильно заплатят за поступок своих владык.       Она печально посмотрела на притихших братьев и вышла из купальни. В голове небольшой туман от выпитого, на душе муть от того, как жестоко она поступила с гномами. Выйдя на улицу, она с наслаждением вдохнула ночной воздух. Сейчас хотелось просто побыть одной. Слишком много плохих воспоминаний в один день!       Она побродила по улочкам города, то и дело натыкаясь на разгулявшийся народ. Люди весело обсуждали произошедшее с гномами и то, что сейчас творилось в гостинице. Жемчужинка свернула к пирсу, надеясь, что там гуляк будет поменьше. Внезапно она почуяла знакомый запах, и её глаза удивленно распахнулись. Недоверчиво она снова втянула воздух и… Да, нюх её не подводил – Мардагайл, это был он! Но как? Почему, зачем он здесь? Ведь у неё почти получилось забыть о них, она не хотела им мстить. В душе поднималось забытое чувство ледяной ярости, и Мутиара пошла на запах мага. Он нашелся довольно быстро. Видимо, прибыл в город днем, но не столкнулся ни с ней, ни с Дири. Да и вечером на празднике остался незамеченным. Сейчас он явно навеселе двигался в сторону одного из трактиров.       – Привет, Мардагайл, – громко с ухмылкой произнесла она. – Куда же ты пропал, друг мой? Мы с Дири не знали, что и подумать, когда вы с Незабудкой так внезапно пропали.       Жемчужинка смотрела в упор на побледневшего мага, который развернулся к ней и судорожно сжал посох.       – Ну, как? Принесло вам счастья то золото? – растягивая губы в хищном оскале, поинтересовалась она. – Куда подевал любу свою? Или её ты тоже продал?       Мардагайл, видимо, решил вместо ответа рискнуть её уничтожить. Раздались магические слова:       – Шелл алшенни наараотте…       В Жемчужинке проснулось что-то: желание подразнить, довести до белого каления, вывести из себя.       – Шел волшебник на работу, – переиначила она, смотря на него огромными глазищами, в которых Барлоги уже водили хоровод во главе с самим Мелькором. Ничего не произошло, и маг замолк на мгновение, затем ухмыльнулся уверенно и продолжил:       – Селми эшши касуоте.       – Сел на ежика в субботу! – ехидно продолжила Жемчужинка, и всей неимоверной силой собственного заклинания Мардагайл шлепнулся задницей на неизвестно откуда взявшегося ежика. Хихикающая драконесса тут же придумала и выпалила окончание дразнилки:       – Слопал яблочный пирог, на затылке вырос рог!       Человек, корячась на еже, открыл рот: то ли завопить хотел, то ли пытался продолжить заклинание. У него не вышло ни того, ни другого. Большой кусок яблочного пирога заткнул ему рот, и челюсти сами собой стали смачно его жевать. Волосы на затылке раздвинуло нечто белое и блестящее. Через одно-два мгновения стало ясно, что это рог – очень длинный и загнутый.       Жемчужинка согнулась от хохота.       – Ой, не могу! Прости, Мардагайл, но маг из тебя так себе, зато как единорог ты почти состоялся.