Бойтесь своих желаний

Авторы предупреждают – в этой главе много насилия!       – Ой, не могу! Прости, Мардагайл, но маг из тебя так себе, зато как единорог ты почти состоялся, – смеялась Мутиара.       Мардагайл, который почти прожевал и проглотил пирог, оторвал от своего зада прочно воткнувшегося ежика и со злостью запустил им в драконессу. Всё ещё хихикая, она с легкостью увернулась.       – Что, по-прежнему нравится унижать меня? – заорал доведенный до бешенства маг. – Если бы я получил в этом мире твою суть и способности, ты бы не посмела так со мной разговаривать! Я всех бы заставил уважать себя и бояться, всех. Из-за тебя мы оказались здесь, застряли. Ты во всем виновата!       Жемчужинка, перестав смеяться, наклонила голову чуть вправо и с интересом смотрела на бывшего друга.       – А может, поэтому-то ты и не получил другой сути? – тихо произнесла она. – В этом мире достаточно зла и грязи без тебя.       – Грязи? Зла? Ой, да ну что ты? – Мардагайл, кажется, уже не отдавал себе отчета в том, что он несет. – Бедненькая, да, мы продали тебя? Я считаю, что ничего страшного не случилось. Во всех книгах сказано, что все драконы помешаны на постельных забавах. Я не виноват, что ты оказалась фригидной. Если бы ты просто стала ублажать этого мужика, тебе бы очень неплохо жилось.       – ЧТО? – она почти зарычала. – Ты сам понимаешь, что сейчас говоришь? Я не хотела никого ублажать. Я – личность, я не вещь. Ты хоть понимаешь, что вы меня почти убили?       – Не драматизируй. Подумаешь, тебя поимели несколько мужиков. Что такого страшного произошло? Не надо было сопротивляться. АЙ! – он воскликнул, когда водяные щупальца вздернули его вверх и лишили возможности двигаться.       – Ну-у, раз я драматизирую, то думаю, будет честно, если ты ненадолго побываешь в моей шкуре? – Мутиара злобно сверкнула глазами и оскалилась. – Только придется немного отойти. Ни к чему пугать горожан и гостей твоими криками. Они не виноваты, что ты такой… урод!       Она пошла по пирсу, туда, где не было кораблей и лодок. Внутри бушевала ненависть, она хотела, чтобы это ничтожество хоть на секунду ощутило, как «хорошо» ей было тогда.       – Ну, вот, здесь нас никто не потревожит. Да и тебя не услышат, – ее глаза замерцали белым светом. – Знаешь, я ведь тоже кричала, но никто не услышал и не помог. Конечно, у меня нет таких же уродов, как ты. Я думаю что даже гномы, которые сегодня пострадали, на тебя не позарятся: ни рожи у тебя, ни кожи. Маг ты никакой, интеллектом не блещешь, и судя по тому, что ты без Цветика нашего глупого ходишь, то и любовник так себе. Но я могу тебя утешить. Сейчас я твоя хозяйка, и я тебя поимею.       На её детском, почти кукольном, личике застыла жуткая полуулыбка. Она слегка шевельнула руками, и из воды вылезло несколько отростков.       – Я ледяной дракон, вода – моя стихия. Советую расслабиться, – с каким-то истерическим весельем сказала Мутиара. – Как ты сказал? «Подумаешь, тебя поимели несколько мужиков! Что такого страшного произошло? Не надо было сопротивляться», – передразнила она мага. – Не сопротивляйся, котик! Будь хорошей шлюшкой.       Мардагайл пытался вырываться, но гладкие и скользкие «руки» обхватили его запястья и лодыжки. После нескольких отчаянных попыток он смог поднять голову и разглядеть, что тонкие, толщиной с мизинец, водяные отростки в три петли обмотали каждую руку и ногу.       – Ай, я – не ты! Я же мужчина, ты не посмеешь, – орал маг, чувствуя себя так, словно его распяли на дыбе. От боли из глаз выступили слезы, в голове же был полный хаос. Он просто не мог поверить, что происходящее – реальность, и что мелкая тварь, которую он считал сдохшей, вытворяет это с ним.       – Ты – мужчина? Не смеши меня, – жестко сказала драконесса. – Ты ничтожество, которое предало своих друзей ради золота. А на счет не посмею… Нас-слаждайс-ся!       Мардагайл закрыл глаза и постарался отрешиться от боли. Внезапно его перестали рвать в разные стороны, но не отпустили, а зафиксировали в положении «звездочка морская» над поверхностью воды. Мутиара внимательно на него смотрела с сумасшедшей полуулыбкой. Мужчина зачарованно замер, парализованный и беспомощный, не в силах отвести от нее взгляд.       Из воды вылезло еще несколько отростков, которые обвили тело мага, в считанные секунды лишая его всех одежд, ощупывая, обхватывая, обматывая руки и ноги, зарываясь в волосы. Один из отростков обернулся вокруг его члена, а два других схватили его за яйца.       – Не-ет, не смей, слышишь? Не смей, – отчаянно закричал человек.       Унижение, беспомощность, отвращение – вот что он ощущал в этот момент. Где-то в глубине души шевелился ужас: неужели она тогда именно это пережила? Вода приподняла его над пирсом и со всей силы обрушила на доски.       – Кого волнует, что ты хочешь, а что нет? Тут есть только одно правило: я хочу – ты исполняешь, – прошипела малышка. Она сейчас была сама не своя. Сейчас тут стояло чудовище, которое выследило, пытало и убило своих мучителей. – Тебе больно? Да ты не знаешь еще, что такое боль! – продолжила она.       Мардагайла снова распяло над водой, а в рот ему толкнулся крупный водяной отросток. Маг замотал головой, плотно сжимая зубы. Отросток ударил его по губам, сначала несильно, потом с большей отдачей, снова и снова, ещё и ещё. На губах выступила кровь, зубы ныли. Не в силах держаться, Мардагайл открыл рот, позволяя отростку проникнуть в него одним движением. Несмотря на судорожные попытки мага вытолкнуть или укусить агрессора, отросток начал лезть вглубь рта, стараясь достигнуть судорожно сжимавшейся глотки, а потом и протолкнуться ещё глубже по пищеводу. Когда от недостатка воздуха перед глазами поплыли разноцветные круги, отросток двинулся назад, давая человеку возможность сделать вдох, а потом снова толкнулся в глотку. Он делал это снова и снова, проникая с каждым толчком все глубже и глубже. Теперь мужчина не думал о том, что это омерзительно или унизительно – он просто боролся за каждый живительный глоток воздуха, послушно позволяя пользовать своё тело. Через несколько минут его горло приспособилось к вторжению, а сознание даже стало отмечать некоторые детали происходящего. Например, что хоть отросток и состоял из воды но «кожа» его была упругой и непрокусываемой.       Неожиданно он покрылся холодным потом, почувствовав как новый отросток ввинчивается в его зад, пока ещё не проникая глубоко, но позволяя оценить все последствия будущего вторжения. Мардагайл забился, как пойманное в паутине насекомое, из его глаз потекли слезы. «Нет, нет, пожалуйста – НЕТ!» – мысленно кричал он.       Вторжение и… боль, пытка. Было ощущение, что его раздирают изнутри. Отросток был большим, потребовалось некоторое время, прежде чем маг начал чувствовать что-то кроме боли. Первое, что он обнаружил, – это слезы, стекающие по щекам, второе же было то, что он скулил. Неожиданно навалилось понимание, что он это заслужил: его эгоизм стал виной всему. Даже Незабудка что-то поняла еще пять лет назад и, засияв ослепительным белым светом, исчезла. Видимо, вернулась домой, а он остался. Ходил и жалел себя. Ненавидел окружающих за свои слабости. Мутиара права, он ничтожество. Мардагайл обмяк в путах и прекратил сопротивляться. Неожиданно его мягко опустило на доски пирса.       – Боги, что же я творю? – простонала драконесса, закрыв лицо руками. – Я не такая, как они, и не хочу такой становится       – Жемчужинка…       – Не называй меня так, это слишком личное. Ты потерял право так обращаться ко мне, – глухо произнесла она. Мутиара отняла руки от лица и посмотрела на него безжизненным взглядом. Маг первым опустил глаза, его трясло от шока после пережитого и от осознания, что бывшая подруга мучила его всего пару минут, а она пережила все это и не один раз почти месяц. Он услышал, что малышка встала и подошла к нему. Подняв взгляд, он столкнулся с уже вменяемым ее. Вздохнув, она села рядом с ним.       – Скажи: «Прости, Мутиара, я был козлом», – попросила она.       – Ты знаешь, я…       – Просто скажи, мне нужно это услышать.       Он помолчал. Потом, напрягая натруженные и поврежденные мышцы, встал рядом с ней на колени.       – Прости, Мутиара, я был козлом. Я действительно сожалею.       Она внимательно посмотрела на него. Видимо, увидев что-то в нем или его взгляде, она вздохнула и произнесла:       – Прощаю!