А ты просто поверь мне

      Дилана не могли успокоить на протяжении трёх часов. Омега ревел во весь голос, трясся как паралитик, всё время оглаживая свой округлившийся живот и повторяя что-то про невероятный идиотизм и чёртовы моральные принципы. Никто омегу понять не мог, но явно одно — сначала Дилана нужно вернуть в нормальное состояние.       Супругам Соэ едва удалось утихомирить воющего, как раненый зверь, парня и увести его в комнату. Натан напоил сына отваром пустырника и просидел с ним до тех пор, пока омега не заснул. Только после этого он позволил Энди открыть дверь и впустить Микаэля, который всё это время так и стоял на пороге их дома на коленях.       Разговор начать первым никто не решался. Все трое словно чувствовали, что каждое слово будет болезненно отдаваться в сердце. Однако больше этого разговора Натан боялся тишины.       — Микаэль… Я… Ох, прости, даже слов подобрать не могу…       Натан как-то испуганно смотрел на альфу своего сына и только ближе подсаживался к мужу, словно то, что он хотел сказать, могло обозлить его будущего зятя. В принципе, так оно и было.       — Мистер Соэ, я уже знаю, что вы…       — Помолчи, пожалуйста… — Натан впервые жёстко перебил своего собеседника. — Я вижу, насколько сильно ты любишь моего сына. И ребёнок… Наш внук и ваш сын, он всё же любим вами и нами, но… Ох, это тяжело. Микаэль, с того самого момента, как мы все подумали о том, чтобы свести вас вместе, у вас начались проблемы. Вы не можете врозь друг без друга, но и вместе у вас жить не получается. Микаэль, прости меня за такие слова, но здоровье моего сына, он сам и мой внук для меня дороже. Я хочу, чтобы ты отказался от Дилана…       — Вы ополоумели?! Натан, я считал вас рассудительным и мудрым омегой, а вы сейчас мне такое заявляете!       — Микаэль, помолчи.       — Но…       — Больше не звука! Я хочу, чтобы ты отказался от моего сына, но лишь на некоторое время. Я не знаю всех подробностей, я о многом не догадываюсь, но понимаю одно — то, что мешает вам быть вместе, растёт из одного места, расплетая свои щупальца через газеты, радио и телевидение. Я и представить себе не могу всех масштабов грязи, которую они вылили на тебя, но пока они её с упоением выливают на твою голову — Дилан так и будет страдать. Мой сын ещё молод, неопытен и, честно признаться, глуповат в том, что касается любви, отношений и семьи, и потому так остро всё воспринимает. В общем… Ох… Любишь моего сына — в самые кротчайшие сроки найдёшь всех, кто травит вашу жизнь, и навсегда закроешь им рты. Тогда и Дилан успокоится. Он дурачок, он на самом деле наивен. Потому, как бы глупо и несправедливо это не звучало по отношению к тебе, ты должен доказать, что всё это лишь сплетни.       Натан замолчал, с испугом смотря на обозлённого Микаэля. Альфа действительно выглядел сейчас пугающе и потому омега невольно прижимался к мужу.       — Да поймите вы, что не могу я без него! Не могу и не хочу. Он нашего ребёнка под сердцем носит, у него на шее моя метка, я только его люблю! Ни один омега никогда так не западал мне в душу, как Дилан. Ни по одному омеге я так не скучал, как по нему, и не тосковал ночами, зная, что половина моей кровати пустует без него. Не могу я, просто не могу…       Сколько ещё продолжался этот разговор, Микаэль не помнил. «Пришёл» в себя альфа только на заднем сидении своего автомобиля. Макс всё прекрасно понимал и не произнес ни звука, пока уверенно вёл машину по широким улицам восточной части города.       — Макс, мне нужно в городскую квартиру. Домой не хочу.       Водитель молча кивнул Бруксу и быстро перестроился в крайний левый ряд, уходя с развилки, ведущей на загородную трассу. И Макс, несмотря на то, что Брукса он безмерно уважал, был рад тому, что альфа быстро покинул автомобиль и скрылся в подъезде своего дома. Потому что последние двадцать минут пути Брукс выглядел настолько обозлённым, что у водителя даже в горле пересохло. Он никогда не видел Микаэля Брукса таким разгневанным.       В квартире было невероятно пусто, холодно и мрачно. Именно это Микаэлю и нужно было — обдумать все необходимо в тишине. И к его радости, за всё то время, что в квартире не было Дилана, запах его практически исчез. Микаэль с долей грусти обрадовался этому факту — аромат омеги помешал бы ему трезво думать. А подумать альфе необходимо о многом. Слишком долго он не замечал назойливых комаров и мошек, роем кружившихся вокруг всего, что дорого ему. Пора провести тотальную дезинсекцию.

***

      Дилан проснулся в отвратительном настроении. Середина третьего триместра беременности была просто ужасной. Их с Микаэлем ребёнок оказался чрезмерно активным, и порой омега думал, что живот у него с внутренней стороны выглядит как один сплошной синяк. Малыш жутко капризничал и только когда Дилан, наплевав на всё, украдкой запирался в спальне, доставал из ящика стола галстук своего альфы и ложился на кровать, с жадностью вдыхая слабеющий запах Микаэля, всё приходило в норму. В такие минуты буйный малыш успокаивался, и по телу младшего Соэ разливалось нежное и приятное тепло.       Дилан дураком не был, хотя иногда казалось, что он совсем своей головой не пользуется. Омега понимал, как глупо поступил, прогнав от себя Микаэля. Тем более что альфа так и не отступился от него, и ни дня не проходило без подарка от Брукса и его неизменного дежурства под окнами омеги до ночи.       Это уже стало некой традицией. Дилан ровно в десять вечера распахивал окно, чтобы перед сном проветрить комнату и раз за разом видел, как на лужайке под его окном стоит Микаэль. Стоит, смотрит на Дилана и нежно улыбается. Альфе всё равно — дождь ли идёт на улице, снег ли, дует ли сильный ветер или холодно так, что из дома и носа не сунешь. Все четыре месяца альфа неустанно несёт свою вахту.       Микаэль ужасно похудел, осунулся, стал похож на смерть в своём длинном, чёрном пальто, но ни одного вечера не пропустил, ни разу не допустил того, чтобы Дилан лег спать, не услышав от альфы пожелания о добрых снах.       Дилан при Микаэле стойко держал совершенно безразличный вид, даже ни одного слова не произнёс в адрес. Но стоило парню прикрыть окно, почувствовать, как в животе его малыш встревожено толкнет папочку, словно намекает на что-то, — слёзы ручьями лились из глаз. Он не мог остановиться — плакал и плакал полночи напролёт, а после засыпал, вымотанный и встревоженный. Потому каждое утро начиналось одинаково — с головной боли.       И ни один из них, что были оба теми ещё дураками, пока не делали первого шага к примирению. Альфа боялся того, что пока не добудет всех доказательств о том, что его кто-то подставляет и травит его жизнь, — будет раз за разом видеть спину уходящего любимого омеги. В чём-то глупого, недоверчивого и строптивого, но такого родного и желанного.       Сам же Дилан снова боялся наткнуться на что-то такое, живя рядом с Бруксом, что снова заставит его усомниться в чувствах альфы, снова начнёт точить сердце чёрный червячок ревности, обиды и неверия. Дилан до ужаса боялся ещё раз ощутить эту острую и жгучую боль, снова боялся почувствовать тот миг, когда в лёгких не оставалось воздуха — он не мог дышать, не мог заставить сердце биться вновь и боялся в этот миг умереть. Да, оба те ещё глупцы.

***

      В дорогом отеле в номере класса «Люкс» молодой омега раз за разом перечитывал газету, которую ему принёс один из слуг. У парня алели щёки, а глаза настолько сузились, что казались совершенно чёрными.       — Ашар! Ашар, где ты?!       Молодой омега закричал, в злости зашвырнув газету куда подальше. Он сидел на большой кровати посреди номера в полнейшем одиночестве, как и любил по утрам, но сейчас явно желал видеть своего наставника — оборотня, который следил за молодым Налаи с момента его появления на свет и заменившего ему и отца, и папу.       — Господин Налаи, что ж вы так шумите? Наши соседи могут быть недовольны вашим поведением. В этой стране несколько иные нравы и настроения населения.       В комнате почти мгновенно появился высокий мужчина в длинных чёрных одеяниях и оказался подле молодого принца, вежливо поклонившись ему.       — Ашар, да плевать я хотел на всё это! Ты видел? Ты читал утреннюю газету?! В этой стране настолько слово свободно, что журналисты могут и вовсе придумывать самые невероятные нелепицы?! Они уже поженили меня с Микаэлем! Не успел я появиться здесь, как эти… эти… Да я слов не могу подобрать! Аллах, что скажет Гарзан, узнай из газет такое?! Он же посчитает меня недостойным омегой! Даже и не подумает о помолвке!       Крик омеги, словно звук разбивающегося хрусталя, резал по слуху его наставника, но бета больше не предпринял ни одной попытки утихомирить высокородного юношу, зная, что толку в его попытках будет столько, сколько волос на голове его почтейнешего дедушки — старик Нарзар совершенно облысел к своим девяносто годам.       Когда омега наконец-то прокричался, выпустив весь гнев и недовольство, бета присел рядом с парнем и приобнял его. Видели бы кто их из слуг — Ашара мгновенно отдали бы под суд, так как наставник не имел права позволять себе такие фривольности по отношению к сыну шейха. Но Налаи сам желал такого отношения к себе — мальчонкой он рос без родительской ласки и ужасно в ней нуждался даже сейчас.       — Налаи, дорогой мой, успокойся. Это просто недоразумение. А точнее очередная газетная «утка». Тебе же известно, что людей обладающих хоть горстью власти, в газетах, на телевидении любят смешивать с грязью, либо писать про них совершенные небылицы. И я уверен, что мистер Брукс уже ищет того, кто написал эту статью, чтобы объяснить, что к вам, как и к нему, не стоит прикасаться даже словом. — Ашар говорил тихо и успокаивающе, прижимая к своей груди отчего-то вдруг дрожащего омегу. В последнее время такое частенько бывало с Налаи. Он просто до сердечного приступа боялся хоть на грамм ошибиться или очернить себя перед Гарзаном — альфой, в которого был до безумия влюблен наследник шейха. Налаи не переставал молиться Аллаху за здравие отца Гарзана, которому и пришла идея женитьбе его сына на сыне шейха.       Тогда Налаи только расстался с Микаэлем, понимая, что будущего у них не будет — отец не позволит ему переехать к Бруксу и принять другую веру, так как Налаи единственный его наследник. Тоже и с Бруксом — он не станет настолько кардинально менять свою жизнь ради омеги. Да и потом они после долгого разговора друг с другом осознали, что их чувства — не более, чем влечение к противоположному полу. И ещё тёплая дружба, которую иногда можно перепутать с влюблённостью. Они разошлись друзьями и Налаи ни о чём не жалел — он верил, что его настоящая любовь ещё впереди. И вскоре встретил Гарзана. Встретил и утонул в любви к этому альфе.       Омега только молча кивнул в ответ на слова своего наставника и сильней обнял бету, зарываясь носом в его одеяния и вдыхая совсем слабый, но такой родной и успокаивающий аромат мужчины. Запах, который с самого детства он запомнил, как запах самого родного и любящего его оборотня.

***

      Ночью Пит всегда писал. У него словно накатывало вдохновение и он садился за ноутбук. Его пальцы быстро стучали по клавиатуре, а на экране слово за словом рождался сюжет для очередного выпуска передачи. Ха, да кем был бы этот сопливый и затраханный всеми учредительными директорами телестудии омега Патрик Эйчер, если бы не Пит. Только его смазливая рожица и стала пропуском на большой экран. Ах, нет. Он ещё хорошо умеет пользоваться своими пухлыми губками, да вечно готовой к очередному траху дыркой в заднице. И ведь не скрывает этого. Именно это молодого омегу Пита и бесило. Он чем хуже? Лицом не вышел? Нет, он ничуть не хуже Патрика. Вот только спать с кем-то ради повышения не мог и не умел. Не хотел просто. Он считал подобное ниже своего достоинства, но толстозадые альфы и беты из совета директоров так не считали.       Пит потёр переносицу и тихо выругался, вспоминая, как сегодня в обеденный перерыв Патрик присел около него и полчаса щебетал о том, что сюжет прошлого выпуска именно про Брукса и его восточного жениха принес Эйчеру просто невероятную популярность. Ведущего завалили письмами и звонками с просьбами продолжить эту тему. Патрик всё умолял Пита найти новые слухи и составить для него сюжет к следующему выпуску, естественно, прописав и его речь. Да, Патрик без бумажки и трёх слов не свяжет. Он только о ерунде болтать может.       Натфлай резко встал и едва ли не пинком отправил своё рабочее кресло к противоположной стене, тихо ругаясь при этом.       Они ведь обещали. Сказали, что если он поможет им немного насолить Бруксу, то они щедро отблагодарят его, дав шанс вести, пусть пока не особо популярную, но всё же передачу на национальном канале, дадут омеге шанс выбраться в столицу. Он всё сделал и… Тишина.       Сколько времени? Год, несколько лет? Натфлай уже не помнил о том, сколько лет старательно обмазывал имя Микаэля Брукса гадостями и дерьмом. Он сам по локоть в этой жиже, но ради своей мечты всё терпел. Что Бруксу-то будет? Он богат, у него в руках немало власти и все эти слухи никакого вреда ему не причинят. Боже, да омеги в очередь к нему в постель выстраиваются, так что ни черта этому альфе не будет!       Ненавязчивый голос дверного звонка посреди ночи для Пита стал большим сюрпризом. Он в этот момент уже сидел на кухне, приканчивая небольшое пирожное и большую кружку чёрного кофе. Пит отставил кружку, встал и на цыпочках подкрался к двери, чтобы посмотреть — что за странные гости к нему наведались в столь поздний час?       На лестничной клетке стоял Эдмонд — его напарник по работе, и Пит искренне удивился столь позднему визиту коллеги.       — Эд, ты ополоумел? Сейчас половина третьего, а ты… — омега открыл дверь парню, попутно его костеря, но всё своё недовольство высказать не успел. Эдмонд просто отступил на несколько шагов, а в квартиру к омеге ворвались два высоких парня и осторожно, но крепко ухватили его, утаскивая в гостиную, а за ними вошли ещё двое. Пит только услышал тонкий голос коллеги, просивший не избивать его и чей-то грубоватый голос с хрипотцой, заверивший, что омег он принципиально не трогает. Как, впрочем, и бет.       Пит молчал, не вырывался, понимая, что всё это бесполезно — в квартире хорошая звукоизоляция, а самостоятельно с четырьмя взрослыми альфами он точно не справится. Да, альф, ставших нежданными гостями, было именно четверо. Двое, что подхватили его и унесли в гостиную, молчали. Один стоял около окна и всё поглядывал вниз на улицу, залитую безжизненным фонарным светом, а второй сидел рядом с Питом. Просто сидел.       Двое других, что появились чуть позже, были куда живей. Ну, оно и понятно — они тут словно хозяева. Ведь именно Микаэль Брукс собственной персоной посетил скромное жилище Пита, да с ним ещё и его лучший друг заявился — Леон Саммерс. Тоже достаточно известный альфа.       — Молодец, что молчишь и не поднимаешь лишнего шума. Спрошу только один раз — кто и когда заплатил тебе за то, чтобы качественно портить мне жизнь?       Омега вновь молча оглядел вторженцев и лишь опустил глаза. Он давно понимал, что рано или поздно Брукс найдёт его, и ему придётся всё рассказать. Однако расставаться со своей мечтой парень никак не хотел. Но и надежды на то, что его заказчики свои обязательства выполнят, уже не было.       — Пользуешься тем, что я омег не трогаю? Мило и так трусливо.       Микаэль тихо рыкнул, что было первым знаком для омеги — его молчание ничего не стоит, а лишь сильней раздражает альфу.       — Микаэль, да он может просто перепугался и от страха ни слова не произнесёт. Дай ему пару минут — очухается и всё нам расскажет. А если не станет… Мои мальчики давно не развлекались с омегами. Я их наказал за провал прошлого задания. Так что я могу «скормить» тебя им. Двух зайцев одним выстрелом. И парней своих прикормлю и тебя разговорим. Ты учти, у меня в команде все альфы. Голодные до омежьего тела. Они не звери, не покалечат и не убьют, но перспектива переспать сразу, скажем, с десятью альфами за ночь, да с каждым минимум раза по три… Ой, даже самому стало страшно.       Пит от слов Леона задрожал как осиновый лист, принялся икать и всхлипывать, обнимая себя и вжимаясь в спинку дивана, словно хотел и вовсе сквозь неё провалиться.       — Вот ты точно его напугал. Пит Натфлай, омега, двадцати семи лет от роду. Трудишься на местном телевидении. Не замужем, детей нет. Сирота, имеется только дядя-пьяница по отцовской линии. Теперь скажи — у кого из нас больше шансов превратить твою жизнь в сказку? У тебя самого или у меня? — Микаэль поднялся с места и принялся ходить по комнате, внимательно всё разглядывая. Потрепанные обои, запах плесени и грибка, неровный пол, дрянная мебель — обычная квартира оборотня, зарабатывающего сущие копейки.       — Я не продаюсь… — тихо пискнул Пит, стараясь хоть как-то парировать слова альфы.       — Многое в этом мире продаётся и просто нужно лишь угадать соответствующую цену. И ты не исключение. Омеги привыкли так отвечать, когда дело касается секса и их тела, а в твоём случае, будь ты чистый телом, свою совесть, дружок, ты уже продал. Я просто хочу её перекупить. — Брукс усмехнулся, зная примерно, что сейчас скажет ему омега. Одинаков, как и сотни других.       — Да?! Ты ещё скажи, что не виноват в том, что родился с золотой ложкой во рту! И жених твой тоже. А есть ещё такие, как Патрик Эйчер. Дал себя трахнуть и всё — катается, как сыр в масле. Только ещё иногда зад подставляет для закрепления успеха. А мне что делать? Я сирота, у меня нет счёта в банке, связей и я не способен раздвинуть ноги перед состоятельным альфой. Остается одно — вертеться, как могу, и хвататься за любую возможность. Вы и в ус не дуете, а я тут едва выживаю! — омега кричал так, что Леон тихо присвистнул и дал знак своим парням быть наготове. Тем временем Пит соскочил с места и, продолжая кричать, вплотную подскочил к Бруксу. Он ругался, обвинял во всём Брукса и подобных ему, тыкал пальцем в альфу, плакал, бился в истерике.       Всем без слов стало понятно — парню очень тяжело. Но однако в тот момент у самого Брукса как будто отключило все эмоции — на слёзы и душеизлияние парня ему было плевать.       Истерика Пита кончилась столь же неожиданно, как и началась. Омега притих и теперь испуганно смотрел на Брукса, весь вид которого говорил — жалости от этого альфы можно не ждать.       — Я не знаю его настоящего имени. Он представился мистером Озборном — владельцем контрольного пакета акций трёх национальных каналов. Из его слов я так же понял, что он владеет каким-то бизнесом на Аляске. Нашёл он меня года четыре назад, может чуть больше и предложил сделку. Своя передача на одном из национальных каналов, неплохие деньги. Я же должен был как можно правдоподобней поливать именно ваше имя грязью, добывать ваше грязное белье и выставлять его на всеобщее обозрение. И не думайте, что я с лёгкостью согласился. Я долго думал, я сотни раз говорил себе, что откажусь. Но и жить достойно мне хотелось. Да, я согласился, но с того дня я каждый раз жалел о своём решении. Мне было совестно! И страшно… Я ничего не получил от него, лишь изредка читая его письма, где он так сладко пел мне, что скоро моя работа подойдёт к концу и я буду сполна вознаграждён…       Пит говорил очень долго и очень подробно, что не заставило ни Леона, ни тем более Микаэля усомниться в том, что именно этот омега и несколько его сподручных долгое время травили жизнь Брукса. И не усомнился альфа в том, что омега на самом деле практически ничего не знает о своем заказчике. Это сильно злило и огорчало Брукса.

***

      Как и предполагал Леон, ещё задолго до визита к Натфлаю, что от омеги стоящего они не услышат, так оно и было. И потому закадычный друг Микаэля решился на довольно рискованный шаг — зайти в тыл врага оттуда, откуда тот удара уж точно не ждёт.       Жан с радостным писком вылетел из кабинета главного редактора и с облегчением плюхнулся в своё кресло, блаженно при этом щурясь, словно кот, нализавшийся сливок от пуза.       — Колинз, ты бы поубавил радости, а то снова Декстер будет в твой адрес пошлые шуточки отсылать, — позади Жана возникла стройная фигурка молодого омежки и тот час его пальцы впились в щёки Колинза, растягивая улыбку парня ещё шире и превращая её уже в улыбку бешеного клоуна. — Он уже час не в настроении.       — Виктор, имей совесть. Ты испортишь мою прелестную мордашку. — Жан убрал руки парня и обернулся в сторону стола Декстера. Альфа, стоило Колинзу взглянуть на него, быстро отвернулся, сделав вид, что серьёзно заинтересовался содержимым своей электронной почты.       Жан прекрасно помнил, что пару дней назад его и Декстера, который уже даже после рабочего дня принялся донимать омегу своими пошлыми шутками и доводить его до взрывного состояния. Они уже были на подземной парковке, и Жан, раз за разом, огрызался в ответ Декстеру, как альфу в одно мгновение перехватил за плечо Леон и, ничего не спрашивая, врезал обнаглевшему парню прямо в нос. После физического вправления мозгов Леон много чего сказал альфе и тот лишь перепуганными глазёнками смотрел на него, да трусливо кивал в знак полнейшего согласия. Леон, если дело касалось родных и любимых оборотней, мог становиться невероятно пугающим.       — Нет, Декстер теперь и слова в мой адрес не скажет. Кишка тонка Леона провоцировать.       — Леон Саммерс? И как ты только умудрился такого альфу отхватить?       — Это кто кого отхватил?! Он в клубе меня увидел, схватил и утащил к себе. Самец-неандерталец, блин…       — А ты что?       — А что я? Ночью секс, утром завтрак, а днём он уже стал моим, в то время как этот засранец рассчитывал только на секс и завтрак.       — Ха, ну тогда именно ты его и отхватил.       — Нет, Виктор, ты разницы не видишь. И вообще, как приличный и благовоспитанный омега я сопротивлялся.       — Да, малыш, сопротивлялся ты рьяно, но ремень на моих брюках всё равно твои тонкие пальчики расстегивали.       Жан аж подпрыгнул на месте, стоило ему услышать тихий шёпот около уха.       — Леон! Ты обалдел?! Я же чуть от страха не умер.       Омега крутанулся на своём кресле и сердито принялся смотреть на своего альфу, который стоял перед ним с большим букетом роз нежно-персикового оттенка. На столь сердитый взгляд своего возлюбленного альфа никак не отреагировал, посчитав нужным эти несколько секунд уделить персоне Декстера. Просто стоит этому засранцу напомнить его место в «пищевой цепочке» нынешней жизни оборотней.       — Леон, я с тобой разговариваю, потому на меня и смотри. — Жан даже рыкнул от недовольства, что лишь вызвало улыбку у Саммерса и тихий смешок со стороны Виктора.       — Ну-ну, Жан, я теперь вижу, как ты «сопротивлялся, будучи приличным и благовоспитанным омегой». Рад знакомству. Меня зовут Виктор Брайд и я коллега вашего обожаемого Жана. — Виктор вновь старался подавить смех в себе, видя, как Жан жадным взглядом обласкал тело своего альфы, облачённое в дорогие шмотки, а потом мгновенно сменил позицию и принялся сердитой букой поглядывать на их с Виктором рукопожатие. Виктор всё это заметил, а вот Леон и не понял. Альфы, что с них взять…       — И я безмерно рад, но мне необходимо украсть своего омегу, так что побеседуем о тяжёлом труде журналистов как-нибудь позже. Удачного дня.       С этими слова альфа быстро подхватил сердитого, как ёж, Жана, закинул лёгкого омегу себе на плечо и был таков, оставив за собой десятка три пар удивлённых глаз.       Жан даже не протестовал против такого — наоборот, омега принялся млеть, видя, как их провожают завистливыми взглядами. Да, пусть ему завидуют. Он, благодаря клановым традициям, многое упустил в жизни. Даже тайные вылазки в город из пансионата не помогали.       Леон поставил омегу на ноги только когда они оказались перед кабинетом одной весьма известной, но, ох, какой нестабильной персоны. Нестабильной тут, почитай, в плане характера.       — И зачем ты этот веник припёр? Я же не люблю розы, тем более такого цвета. — Жан брезгливо поморщил носик, делая вид, что ему эти цветы вообще не по нраву. Хотя в душе он рад и занюханной ромашке, но только если её ему подарит именно Леон.       — А это и не для тебя, сладкий, — альфа виновато посмотрел на омегу, откашлялся, а после снова мило улыбнулся и приобнял парня. — Жан, устрой мне встречу с Маркусом. Сейчас именно он способен помочь Микаэлю и Дилану, так как вариант с Питом пошёл крахом. Маркус теперь единственный, кто способен что-то выведать в такой ситуации.       Жан слегка напрягся и косо посмотрел на дверь безымянного кабинета, сглотнув сухой ком в горле.       — Если Маркус и относится ко мне хорошо, это ещё не значит, что я не вылечу за дверь сопровождаемый отборным матом после своей просьбы. — Колинз слегка поёжился, зная, что с Маркусом не шутят даже собственники газеты.       Этот альфа сожрёт любого и не подавится. С таким талантом, как у него, он мог давно выбиться в верха общества и бизнеса, и только какие-то его тараканы в голове шептали, что пока стоит ограничиться местом ведущего журналиста газеты. Хотя власти он тут имел куда больше, чем сам директор и главный редактор вместе взятые. И вообще странный он оборотень. Взять хоть его требование дарить ему эти жутковатые, по мнению Жана, розы. Хотя об этом его требовании мало кто знал за пределами редакции.       — Я верю в тебя. — Колинз не успел сообразить, как Леон открыл дверь и впихнул ошарашенного Жана внутрь кабинета.       — Закрыл дверь с той стороны и молись, чтобы я до понедельника не встретил твою рожу в коридоре!       Колинз затрясся от холодного, тяжёлого голоса Маркуса, но стоило альфе поднять глаза от каких-то бумажек и посмотреть на того, кто бесцеремонно ввалился в его кабинет, как взгляд его тут же стал спокойным.       — Колинз, что-то я раньше не замечал за тобой подобного хамства. — Маркус слегка оскалился, но знающие люди понимали, что это своего рода улыбка.       — А… Да так случайно вышло. Я к вам очень торопился, вот и залетел, не постучавшись.       — «Залетел» в разговоре альфы и омеги всегда приобретает несколько иное значение, отличное от первоначального.       — Мистер Окланд, вы же знаете, что я такие шутки не люблю и к тому же я омега почти замужний.       — Потому ты мне и по нраву. Ну, выкладывай причину, по которой ты так ко мне торопился.       Альфа более вальяжно устроился в кресле и даже потянулся, позволяя себе столь фамильярное поведение только с Жаном и со своими родными. Можно было предположить, что Окланд неравнодушен к Жану, но этот альфа не так прост. Да к тому же давно ходят слухи по всему издательству о его невероятной асексуальности.       Жан кратко и чётко изложил свою просьбу, внимательно наблюдая за эмоциями на лице Маркуса. Альфа помимо всего ещё известен и своим взрывным характером и если ему хоть на секунду могло что-то не понравиться — его собеседник рисковал с пинка вылететь за дверь кабинета Окланда. К счастью, Жана все заскоки высокомерного, своевольного и отчасти сумасбродного альфы из клана тигров почему-то никак не касались. Чем, только иногда побаиваясь, и пользовался сам Жан.       Маркус, после того, как омега закончил говорить, ещё минут пять молчал, видимо, тщательно обдумывая информацию и принимая решение.       — Жан, я прекрасно понял суть не то что твоей просьбы, а уже и проблемы и даже встречаться с твоим почти женихом смысла не вижу. Вот только, что я буду иметь, если помогу вам?       Омега слегка напрягся, после слегка шумно выдохнул и тихо выдавил из себя:       — А что бы вы хотели?       Просто Жана внезапно насторожила странная искорка во взгляде Маркуса, и уж больно быстро он принялся оценивать все перспективы данной просьбы.       — Хм… Тебя в младшие мужья. На меньшее не соглашусь.       Омега так и плюхнулся обратно, так как в этот миг хотел встать, заметив, что пару бумажек слетели со стола Маркуса. Колинз шокировано смотрел на альфу, так как просто не привык, что Окланд мог шутить. Но он и не шутил.       — Брак будет фиктивным. Ты прекрасно знаешь, что на меня многие омеги вешаются, несмотря на то, что я довольно серьёзно могу их послать. Жажда наживы часто пересиливает страх.       — Но…       — Молчи. Я не договорил. Я тебя даже не прошу жить со мной и это всего лишь на два месяца и ни днём более. Видишь ли, я совершенно самостоятелен во всём, но есть одна, прости мою душу грешную, заноза в заднице, которая мне не даст спокойной жизни, пока я не обзаведусь мужем. Зови своего Леона. А то я уже чую, что он готов вынести мне дверь с ноги.       Жан удивленно уставился на Маркуса и перевёл взгляд на дверь, а после вновь принялся недоумённо разглядывать Окланда.       — Что? У меня просто шикарный слух. Убедись сам. Он там уже разодрал упаковку на букете. Кстати, ты ему проговорился про розы?       Омега промолчал, встал с места и направился к двери, понимая, что сейчас он, возможно, станет единственной преградой кровожадному убийству. Леон Саммерс просто невероятный собственник.

***

      Вечер плавно окутывал город в прохладные сумерки и Дилан неприятно поёжился, прикрывая окно в своей спальне. Омега сам на себя ворчал, что забыл совсем про окно и теперь в комнате жутко холодно. И всё потому, что решил проветрить комнату раньше привычного.       Соэ укутался в тёплый плед и быстро спустился в гостиную, где отец давно затопил большой камин.       — Дилан, котёнок, ты печенье будешь? Там осталось немного от ужина. — Натан позвал сына из кухни и омега резко изменил свой маршрут и заскакивая к папе, заканчивающему уборку.       — Па, а черничный морс ещё есть? — у парня аж глаза заблестели. В последнее время омега ел много и часто, но рос у него только живот и то строго по тем параметрам, что определялись беременностью. Натан перепугался подобного обжорства сына, а врач лишь довольно смотрел, как Дилан даже у него на приёме ухитрялся чего-нибудь да жевать. Доктор Ричард заявил, что практически все полукровки прожорливы и быстро растут, но на здоровье Дилана такая активность малыша никак не отразится — разве что стоит иногда принимать ферменты для лучшего пищеварения. Опять же об одной важной детали и врач, и Дилан упорно молчали. Только родители были в курсе.       — Остался. И ещё мусс есть. — Натан улыбнулся, открыто любуясь большим животом сына.       Дилан затарился съестным и тихо сбежал в гостиную, пока его папа отвлёкся на звонок. Просто Натан опять начнёт ворчать, что его сын совсем уж себя распустил и забыл самые простые правила. Ну, что поделать, беременность немного обленила Дилана, а Натану просто иногда хотелось немножечко поворчать.       В камине весело трещал огонь, папа возился на кухне, а отец сидел недалеко от Дилана в своём излюбленном кресле и что-то сосредоточенно изучал на экране ноутбука. Омега огляделся, поправил плед на себе и принялся уплетать печенье, одновременно краешком глаза следя за каким-то фильмом по телевизору. От всего этого и лёгких толчков сына в животе Дилан почти забыл обо всех переживаниях и впервые за долгое время почувствовал спокойствие на душе и приятную усталость во всём теле.       Звонок в дверь в достаточно поздний час для всего семейства Соэ стал весьма неожиданным. Дилан мгновенно напрягся, так как первой мыслью было — Микаэль не выдержал этой пытки и снова решил попытаться поговорить с ним.       Омега настолько перепугался, что тарелка с печеньем выпала из его рук, а сам он тихо пискнул, зарываясь в плед с головой. Энди покачал головой, встал и вышел в холл, успев погладить сына по макушке через плед, молча дав ему понять, чтобы он ни о чём не волновался.       Альфа открыл дверь, но ничего сказать не успел — слова застряли в горле при виде незваных гостей, которые стояли на пороге его дома. Видимо, уже привыкнув к такой реакции, один из гостей низко поклонился Энди и заговорил с лёгким акцентом:       — Добрый вечер. Нам бы хотелось увидеть господина Дилана Соэ. Это возможно? Глава вашего клана был столь любезен и подсказал моему господину адрес вашего дома.       Энди, словно завороженный, кивнул и отошёл в сторону, пропуская в дом двух оборотней, от которых пахло жаркой пустыней и ароматными восточными пряностями. И он до сих пор не мог вымолвить ни слова, не говоря уже о Дилане, который, как любопытный ребёнок, вышел на голоса незнакомцев, чувствуя, что среди них Микаэля нет.       Дилан стоял посреди холла, кутаясь в свой плед и вовсе глаза смотрел на того самого Налаи Хамшарасс, которого показывали в телепередачи, как нынешнего избранника Брукса. Дилан не знал о намерениях этого омеги, но одно он понял в тот момент точно — что-то кардинально изменится.