А ты просто поверь мне

      Город давно окутала тьма. Осенние ночи, как ни странно, самые яркие и чистые. Они словно созданы для любви, когда, не желая отпускать летнее тепло, всё живое отчаянно ищет любую искорку, чтобы как можно дольше сохранять в сердце любовь. Впереди холода, и потому так хочется знать, что в приближающихся тёмных снежных вечерах всегда будет ярким огоньком плясать то тепло, что удалось поселить в своём сердце.       Вот и сейчас, впервые в своей жизни поддавшись чувствам и наплевав на все свои убеждения, Дилан решил — он никогда не пожалеет о том, что отдаст своё тело этому альфе. Омега смотрел в льдисто-голубые глаза Мика и просто тонул в них, как в огромном океане. Он впервые видел такой взгляд. Впервые на него смотрели так… Так нежно, ласково, с безграничным обожанием и трепетом. Дилан едва ли не задохнулся. Он-то думал, что как только окажется в течку рядом с альфой, то непременно поймёт все причитания своих знакомых омег о том, что альфы, в большинстве своём, лишь похотливые самцы и ни капли не заботятся о том, как омеге может быть плохо на душе во время течки. Сейчас же, здесь с Миком, нет ничего подобного. Голубые глаза смотрят только на Дилана. Именно на него, а не на простого течного омегу, которого можно валить где придётся и брать, зная, что ему нужен секс, не смотря на то, что последний может и противиться. Мик сейчас видит перед собой именно Дилана. Красивого, распалённого желанием и, неосознанно, но искренне тянущегося за лаской именно к нему. Словно в мире нет другого альфы, который мог бы приглянуться парню. Словно омега не желает никого другого. От того, что эти двое видели перед собой, желание в них только усиливалось и, горячими волнами прокатываясь по всему телу, будоражило каждую клеточку.       Мик, жадно и взахлёб целуя Дилана, прямо в губы парня рычал, заставляя омегу непроизвольно дрожать от предвкушения и лёгкого страха. Он ещё не знает о тех сюрпризах, которые невольно для него уготовил омега. Альфу ничего не волновало кроме самого Ди. Он, кажется, просто утонул в этом восхитительном аромате, в этих нежно-карих глазах, в каждом тихом, но чувственном стоне этого парня. Альфа нежил в своих сильных руках хрупкое омежье тело и чувствовал — вот оно. То, что он так долго искал, то, что так отчаянно желал получить. Руки мужчины осторожно и медленно соскользнули с плеч омеги и ухватились за рубашку. Мик едва держался от того, чтобы просто не рвануть чёртову тряпку с тела омеги, но задним умом понимал — своим напором может напугать парня. Пусть он уже довольно взрослый, но это не значит, что он такой же как и все прошлые омеги Мика. Альфа нутром чует, что он другой.       Дилан рвано выдохнул, когда наконец-то альфе удалось справиться с пуговицами на его рубашке и резко распахнуть её. Омега забавно пискнул и постарался отстраниться. Стыд алой краской принялся заливать его щёки, отчего Дилан казался ещё милей и желанней. Мик снова склонился к парню и увлёк его в долгий страстный поцелуй, отвлекая от всех мыслей, что возникли в голове хорошенького омеги. Чувствуя на себе вес тела мужчины, его жар, его умелые, уводящие в настоящее безумство ласки, Ди ёрзал на постели, но старался не ускользнуть из объятий, а, наоборот, плотней прижаться к мужчине, словно хотел раствориться в нём без остатка, утонуть в его ласках и нежности. Он боялся того, что будет дальше, но сердечко бешено колотилось в груди вовсе не от страха.       Мик, целуя Дилана, руками оглаживал обнажённую грудь омеги и млел от её жара и нежности. Пальцы быстро чертили на коже невидимые и одному дьяволу понятные узоры, словно альфа хотел заклеймить омегу своим невидимым письмом. Обводя ореолы сосков, Мик лишь удовлетворённо хмыкнул в губы Дилана, так как омега выгнулся от ласк дугой и что-то несвязно прошептал альфе. Такой нежный, открытый и искренний, словно редкое сокровище. Оторвавшись от губ Дилана, Мик долгими поцелуями начал спускаться по тонкой шее все ниже и ниже, слегка понежив кожу на плечах, чуть прикусив её на ключице, заставив Ди вскрикнуть от смеси лёгкой боли и удовольствия. Как только влажные и горячие губы мужчины сомкнулись вокруг твёрдого тёмного соска, омега больше не мог сдерживать голоса. Парень стонал, поскуливал и всё старался что-то сказать альфе.       Одежда безумно мешала. Мик прекратил свои ласки, выпрямился и принялся торопливо стаскивать её с себя, наблюдая, как в глазах омеги зажглись новые огоньки страсти. Оно и понятно — у альфы превосходное тело, но, если он раньше испытывал удовольствие от того с каким восхищением на него, обнажённого, смотрят его партнёры, то сейчас на это он обратил лишь немного своего внимания — его больше привлекало тело самого омеги. Стащив с Ди рубашку и джинсы вместе с нижним бельём, альфа едва ли слюной не подавился: нежная, светло-персиковая кожа, мило украшенная родинками в самых интимных местах, плавные линии и изгибы омежьего тела и восхитительный аромат, что усилился в несколько раз, стоило избавить парня от глупых тряпок. Всё это сводило с ума. Мик едва справился с собой, едва держал в голове мысль о том, что должен быть осторожен и нежен.       — Не смотри так… Мне стыдно… — тихий, слегка хрипловатый от возбуждения голос парня побудил альфу к новым действиям.       — Прости, малыш, но на тебя невозможно не смотреть. Ты слишком аппетитно выглядишь и невероятно пахнешь, так что осталось лишь хорошенько распробовать тебя на вкус. — Мик склонился к омеге и принялся быстрыми поцелуями покрывать живот парня. Облизывал и прикусывал нежную кожу, всё ближе и ближе подбираясь к самому заветному. Дилан просто сходил с ума: каждое прикосновение Мика рождало в теле маленький пожар, который, соединяясь со следующим, медленно охватывал всё тело живым огнём, и, в добавок ко всему, течка в разы усиливала все ощущения омеги и тому казалось, что он превратился в огромный комок нервов. В то же время альфа, расцеловывая кожу парня, спустился к его паху и лизнул небольшой аккуратный член омеги, уже давно налившийся кровью, требующий ласки и причиняющий Дилану беспокойство. Омегу выгнуло, и он, уцепившись тонкими пальчиками за плечи мужчины, тяжело задышал, одними губами умоляя не останавливаться. Именно эти слова альфа ждал весь вечер.       Крики наслаждения приятно нежили слух. Мик нежно, губами и языком, ласкал член Дилана, вырывая из омеги все новые стоны и заставляя того метаться по постели так, словно у него была лихорадка. Он наслаждался тем, как на каждую ласку отвечает омега, как сильно желает именно его. Поцеловав розовую головку, влажную от выступившей смазки, альфа хищно облизнулся и тут же полностью вобрал член омеги в рот, начал двигать головой, постепенно наращивая темп и не забывая нежить руками горячую кожу бёдер и живота. Чувствуя, что Ди близок к разрядке, альфа прекратил ласкать парня и, приподнявшись на руках, вновь посмотрел на омегу. Хотелось, до безумия хотелось, просто повалиться на парня, властно развести его стройные ноги в стороны и просто грубо взять его, вбиваться в нежное тело, слышать, как под ним омега сходит с ума. Хотелось до боли в паху взять его, овладеть и заклеймить, но… Мик нутром чувствовал, что, сделай он сейчас так, — больше этого парня он в жизни не увидит. Его аромат свежий и чистый, словно у него давно не было партнёра, словно парень никем не тронут. Такого нельзя просто брать силой, как тех глупых омег, вечно липнущих к нему, словно мухи к мёду. Этому парню боль и даже простой дискомфорт не хотелось причинять ни в коем случае. С этим омегой, здесь и сейчас, всё по-другому. Всё так, как и должно быть со своей парой… С парой, которую он только что отыскал…       Дилан не понимал ничего. Он лишь чувствовал, что теперь его не просто тянет к альфе. Он чувствовал в нём своего единственного. Того, по кому сердце будет отбивать каждый удар, того, ради кого будет каждый его вздох, того, кого он просто будет любить. Он не ошибся в своих убеждениях — всё у него будет по любви. И потому, желая поторопить альфу и чувствуя, что тело едва ли не ломает от желания, омега протянул к Мику руки, жарко выдохнул и вильнул бёдрами, просто действуя на инстинктах. Он просто хотел быть с ним. Всё, что делал сейчас Дилан, было так возбуждающе, естественно и не пошло, что Мик едва мог удерживать себя, но всё же… Альфа гортанно рыкнул, подхватил парнишку под бока и резко развернул его на кровати, поставив того на колени. Провёл ладонью по спине, чуть надавив на поясницу. Омега, безмолвно повинуясь каждой столь же безмолвной просьбе, упал грудью на постель, при этом прогнувшись в спине.       Мик впервые видел столь прекрасное зрелище. Молодой, красивый, обнажённый омега, с которым ни один другой парень не сравнится, по крайней мере для Мика, в столь откровенной позе. Из-за того, что Дилан высоко приподнял попу и широко развёл в стороны свои ноги, альфа видел розовый, влажный от ароматной смазки анус. Запах течного омеги просто окутал мужчину. Он схватился ладонями за упругие ягодицы Ди и принялся нежно их массировать, видя, как смазка стала чуть обильней выделяться, готовя омегу к тому, что естественно как этот мир. «Мой! Никому не отдам! Безумно хочу! Мой!» Эти мысли круговоротом носились в голове мужчины, отринув всё сущее этого мира и сжав его в разуме альфы так, что он замечал только существование именно этого омеги. Ди. Его омеги.       Сам же Дилан, не смотря на течку, начал волноваться, понимая, какой вид перед альфой открывает его поза. Парень принялся ёрзать на шёлковых простынях — хотел было и вовсе опустить на них свои бёдра, но приказной и чуть злобный рык альфы в одно мгновение сковал его тело покорностью для этого самца. Именно самца, так как в своей жизни Дилан ещё ни одного альфу не чувствовал так остро и никогда не представлял никого, кто бы мог так сильно заставить его желать близости.       Альфа склонился к парню и принялся выцеловывать ягодицы омеги. Одну руку он положил на упругий, чуть подрагивающий живот парня, а пальцами второй стал дразнить его едва уловимыми прикосновениями к ложбинке между ягодиц, почти не касаясь влажного и горячего ануса. После же и вовсе заставил парня кричать от наслаждения, когда принялся жадно, с пошлым причмокиванием вылизывать горячую дырочку, водить кончиком языка по судорожно сжимающемуся входу, слегка царапая нежную кожу клыками, чем вызывал приятную дрожь в теле омеги и новые откровенные стоны. Омега терпел эти издевательства недолго и, вскоре, стал двигать бёдрами так, словно хотел и сам насадиться на пальцы мужчины. Альфа снова зарычал и, почти до боли сжав одной рукой бок Дилана, приставил к анусу два пальца, стараясь ввести их вовнутрь, отчего Дилан жалобно пискнул и отстранился буквально на пару секунд, а после, пряча лицо в простынях, снова подался назад.       — Тихо-тихо. Ты смотри, какой нетерпеливый. Но придётся немного подождать. Ты, кажется, довольно узкий. Малыш, будет больно, если я не подготовлю тебя. Такое чувство, что ты, милый, ещё невинен… — альфа почти хрипел от желания. Он едва ли сам понимал всё, что говорил. Его пальцы кружили вокруг влажного колечка мышц, надавливая и лаская вход, стараясь как можно быстрей расслабить зажатого парня. Не удивительно, что он такой узкий и напряжённый — долгое отсутствие партнёра, а это альфа определил по запаху, сказывается на омеге — он приближается к состоянию близкому к девственности.       — Я… Я никогда не был с альфой… Первый… Сегодня первый раз… Пожалуйста, я не могу… — Дилан хрипел не хуже самого Мика, чувствуя, как прикосновения альфы распаляют ещё сильней, хотя и казалось, что дальше некуда.       Невероятной силы рык настолько перепугал Дилана, что он в страхе сжался и постарался отстраниться от альфы, но не успел: мужчина схватился за бёдра омеги, не давая своей добыче и шанса на побег. Его, только его. Ни это тело, ни эта душа не достанутся никому, кроме него. Найдя своего омегу, ни один здравомыслящий оборотень просто так не отпустит его от себя. Никто так не поступит. Альфа всё же осторожно дотронулся до входа пальцами и начал надавливать ими, стараясь медленно проникнуть внутрь. Омега подтянул к себе большую подушку и, уткнувшись в неё личиком, глухо стонал от дискомфорта, лёгкого жжения и странного чувства. Он пока ещё не мог понять его, но словно знал, что стоит чуточку потерпеть и станет не в пример лучше и приятней.       Мик, введя сначала один палец, а после и второй, понял, что пока малышу боли не причинил. Потому он начал осторожно двигать ими внутри омеги, периодически разводя их в стороны, тем самым давая мышцам привыкнуть и растянуться. Но чтобы и самому получить хоть немного удовольствия, так как его член уже давно приобрёл твёрдость и изнывал, требуя скорейшей разрядки, альфа склонился к омеге и принялся вновь вылизывать истекающий смазкой анус там, где мог достать. Облизывал его, прихватывал кожу зубами и слегка оттягивал её, слушая приглушенные подушкой стоны парня. А когда Мик и вовсе проник кончиком языка внутрь и принялся вылизывать и дразнить чувствительное нутро парня, тот просто взвыл от наслаждения. Он был почти на грани оргазма, но альфа оказался умелым любовником: одновременно лаская Дилана спереди, Мик, почувствовав, что тот близок к финалу, сжал его член у основания, не давая парню кончить. Омега жалобно застонал от лёгкой боли и невозможности получить желаемое.       — Пожалуйста, я больше не могу… Я хочу тебя, Мик, … Дай… Дай мне кончить… — Дилан едва шептал. Сознание было словно в сладком тумане, все чувства обострены до предела и, главное, не было ни капли страха. Он чувствовал, что может довериться этому альфе, что может и должен стать его, подарив свой первый раз. Ведь это его альфа, его пара и потому между ними не должно быть никаких границ. Между ними только то самое чувство.       Мик от слов Дилана и вовсе потерял контроль. Не было сил сдерживаться. Звериная натура рвалась наружу, чуя перед собой свою желанную добычу. Крепко ухватившись за бёдра Дилана и приставив головку возбуждённого налитого кровью члена к анусу омеги, Мик одним резким толчком вошёл в парнишку. Не осталось ни нежности, ни осторожности. Он просто не мог себя контролировать, удержать в себе то самое дикое желание, что медленно разъедало его изнутри. Он хотел омегу и с этим справиться не мог. Дилан вскрикнул и ещё сильней прогнулся в спине так, что слегка хрустнули суставы. На глазах выступили крупные слёзы, а из горла вырвался крик. В нём было перемешано всё — и боль, и облегчение, и какое-то странное, щемящее грудь счастье. Всё, чего так долго ждали оба.       Мик навалился на Дилана и, пропустив свои руки под омегой, принялся нежить всё, до чего мог дотянуться. Его губы шептали какие-то глупые нежности в перерывах между поцелуями. Поцелуи плеч и спины омеги, легкое прикусывание кожи на шее и ласка ушка парня, дразня его кончиком языка или слегка посасывая мочку, сводили омегу с ума. В контрасте с этими нежными ласками он двигался резко, рвано, безжалостно наполняя своей плотью нежное нутро Дилана. Сходил с ума от узости, жара тела парня и рычал, чувствуя, как всё тело сладко-болезненно напрягается, а в паху скручивается тугая горячая спираль. Дилан же перестал кричать и, слабо постанывая, неосознанно, на инстинктах, подмахивал самцу, прогибался от каждого его толчка, в исступлении прося его не останавливаться.       Нежные поцелуи, сладкие трепетные прикосновения и грубые рваные толчки переполняли Дилана наслаждением. Боль постепенно уменьшилась, не пропала, но отошла на задний план, уступая место безграничному удовольствию. Омега, не помня себя, сам толкался в руку альфы, что ласкала его плоть, и тут же подмахивал каждому толчку Мика, усиливая и без того невероятное наслаждение мужчины. Оттого альфа хрипло то ли рычал, то ли шипел, а после и сам принялся стонать, когда Дилан, насколько мог, повернулся к нему лицом и одним только взглядом попросил поцеловать его. Альфа накрыл губы омеги своим, и оба в голос простонали. Целовались как сумасшедшие, сплетались языками в невероятном танце, ласкали друг друга и тонули в ощущениях.       Они не занимались сексом. Это никак нельзя назвать просто похотью двоих желающих расслабиться и получить удовольствие. Это самая настоящая страсть, рождённая из любви. И пусть хоть кто-то скажет, что нельзя полюбить с первого взгляда, с первого слова, Дилан посмеётся над ним, зная, что такое не просто возможно. Это случилось с ним. Он полюбил этого альфу.       Толчки стали сильней, альфа двигался на предельном темпе, всё продолжая нежить парня. Дилан отвечал ему со всей страстью, желая не только самому получить удовольствие, но и сделать так, чтобы и Мику было хорошо. Первым всё же не выдержал именно омега. Ведь, отыскав нужный угол проникновения, мужчина раз за разом задевал простату, отчего омегу просто уносило в горячем потоке наслаждения. Альфа лишь чуть сильней сжал его плоть, и Дилан, захлёбываясь воздухом, кончил, перепачкав шёлковые простыни белёсой, терпкой, но приятно пахнущей жидкостью. Безвольно повалившись на постель, омега почувствовал, как и альфа, в последний раз подавшись вперёд, с протяжным рыком излился внутрь парнишки.       Секунда, и Дилан с ужасом осознал, что внутри него набух узел альфы. Он толком ничего не успел сообразить, как Мик перекатился на спину и, осторожно, чтобы не навредить им обоим, развернул омежку к себе лицом. Острая боль прошила правое плечо парня. Дилан широко распахнул глаза, и из них снова брызнули слёзы. Метка. На его теле метка альфы. Он стал омегой Мика. Нет. Он же не думал, что всё зайдёт так далеко. Что… Что же теперь делать?       — Зачем?! Зачем ты это сделал? — Дилан с ужасом смотрел перед собой, чувствуя, как альфа, нежно урча словно маленький зверёк, зализывает свою метку, осторожно собирая крохотные капельки крови.       — В смысле, малыш? — Мик искренне удивился вопросу Ди, не понимая — что могло так сильно расстроить его омегу? Именно его омегу. Только его.       — Зачем повязал меня? Зачем поставил метку? Ты хоть подумал о последствиях?! — Дилан принялся вертеться в сильных руках мужчины. Страшно было смотреть в его льдисто-голубые глаза, страшно было видеть в них то, на что он всегда надеялся, чего всегда ждал. Он о многом не подумал, он про многое забыл. Тягостно на нём лежит его положение. Наследник клана должен… Он обязан… И отказаться он уже не может, как бы того не хотел.       — Ты только мой! Слышишь меня? Мой! — альфа зло прорычал во всё горло и, упираясь руками в постель, подтянулся, оперся плечами о спинку кровати и крепко обнял омежку. Его немного раздражало, что малыш, кажется, так и не понял истинных намерений мужчины. Этот омега является его парой, и тут уж нечего думать — сделать своим, показать всем, что на этого парня теперь можно лишь смотреть издалека и только мечтать о нём. Кто посмеет притронуться — Мик любого разорвёт на самые мелкие клочья. Его статус позволяет ему многое, но ко многому и обязывает.       Помолвка… К чертям того омежку из влиятельного клана! Пусть когда-то он и сам желал с ним встретиться, сейчас он плевать на него хотел. И на родителей, что подтолкнули его к этой идее. Не зная происхождения этого омеги, который сейчас не плакал, а просто ронял на его плечо горячие слёзы, он понимает, что только ему одному готов посвятить свою жизнь. Только его маленький Ди, который дождался его.       — Дурак! Родители… Мои родители меня просто убьют. Они же… Они… — вот сейчас, кажется, Дилан начал плакать по-настоящему. Парня мелко потряхивало, а тонкие пальцы до синяков впивались в плечи альфы.       — Ну что, маленький мой, не плачь. Ну, мой хороший. Твои родители будут рады нам, поверь мне. — Мик принялся нежно сцеловывать крупные слёзы с щёк омеги, успокаивая его и млея от нежности и пугливости своего избранника. Такой маленький, такой хороший, что хочется обнять его ещё крепче и никуда не отпускать.       — Нет! Они ни капли не обрадуются. Им важны глупые предрассудки относительно положения в клане. Они сделают всё на свете, лишь бы я стал мужем Микаэля Брукса! Этого… Этого… — парня всего трясло, а уж когда он произнёс имя альфы, не зная, что оно принадлежит тому, кто сейчас нежит его в своих объятиях, то не почувствовал, как вздрогнул мужчина. Мик с трудом проглотил сухой комок, вставший поперёк горла. Никто в жизни не произносил его имя так… Столько ненависти, столько злобы и глухой печали вперемешку с острым отвращением. Страшно осознавать, но альфа всё понял.       — Но я рад, что мы встретились. Я не знаю, кого за это благодарить, не знаю что и думать, но лучше и не могло сложиться. Впервые свою течку я провёл вне дома. Снова просто заперли бы меня, снова тихо мучиться в одиночестве без тёплых прикосновений. Снова один… Но сейчас всё иначе. Мне так хорошо… — Дилан, почувствовав, как узел внутри стал медленно опадать, чуть поелозил на Мике и, приподнявшись, расцепился с альфой. Тут же обхватил лицо Мика своими ладошками и прижался своими губами к губам мужчины. Целовал рвано и неумело, но с такой любовью, что на несколько минут Мик просто забыл обо всём на свете.       — Малыш, а как твоё полное имя? Скажи, я хочу знать его, маленький, — альфа оторвался от губ парня и, напоследок игриво лизнув омегу в нос, посмотрел в его карие глаза. Он и так знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать его из уст парня. Да и чего греха таить, но альфа всё равно глупо надеялся, что перед ним не тот самый омега, которого ему сватали, уже чёрт знает сколько времени, и которого он только что пометил, навсегда привязав их друг к другу. Надеялся, но…       — Дилан Соэ. Я наследник клана куниц и потому меня уже пять лет пытаются выдать замуж. Не хочу. Я с тобой буду. — омега, сладко зевнув, устроился поудобней в объятиях альфы. Нагота уже не смущала, тепло сильного тела, аромат самца, его покровителя и защитника, успокаивал и дарил надежду на завтрашний день. Всё будет хорошо пока он рядом с ним.       — Малыш, а сколько тебе лет? — Мик едва справился с паникой, стараясь не выдать себя. Голос едва ощутимо дрожал, но, кажется, разморённый и полусонный парень этого не заметил.       — Двадцать пять, — Дилан снова зевнул и, приподняв голову, уткнулся носиком в изгиб шеи альфы. Так мило, что сил нет.       — Двадцать пять и ты до сих пор не был с альфой? — мужчина улыбнулся, понимая, что не просто так запах его малыша был чистым и свежим. Он не просто долго не был в отношениях. Он на самом деле чист словно ангелок. Да, для Мика он и есть ангел. Вот только бы он не расправил свои крылья и не улетел от него.       — Я просто… Да, у меня никого не было. Просто я не хочу спать с кем-то без любви. А родители запрещали к себе прикасаться в такие дни, — дрёму от смущения у Дилана как рукой сняло. Он посмотрел на слегка улыбающегося Мика и тут же отвёл глаза в сторону. Медленно краснея, Дилан почувствовал, как альфа нежно гладит его по голове и заботливо прижимает к груди. Он слышит стук сердца Мика. Большего и не нужно.       — Малыш, и как же ты справлялся? Тяжело было? — Мик нежил в объятиях парня, чувствуя, как и он сам льнёт к нему, ища у взрослого и сильного самца, настоящего альфы, тепла и защиты.       — Обезболивающее избавляло от боли, подавители снимали часть возбуждения. Так что я просто терпел. Иногда было тяжело, но справился. Да и боялся я… Вдруг могу что-нибудь повредить и… В общем, это терпимо, только страшно немного, — Соэ пожал плечами и снова зашевелился, устраиваясь поудобней. Тут же мило заурчал, когда альфа подцепил пальцами подбородок парня и поцеловал его. Дилан обнял Мика за шею, ещё сильней заурчал и потираясь всем телом об альфу. Словно хотел навечно перемешать их ароматы, чтобы его женишка воротило, чтобы он и прикоснуться к нему не смог, да и просто не захотел бы.       — Ты у меня большой умница. Маленький мой… Сладкий… — альфа осторожно отстранил от себя парня и снова устроил его у себя на груди. Схватился за край шёлковой простыни и накрыл ей и себя, и омегу. Тот лишь блаженно щурился и зевал, чувствуя, как его снова постепенно одолевает сон. Он всё чаще и чаще моргал. Карие глаза смотрели неясно и устало.       — Мик, а как твоё полное имя? Скажи, а то получается нечестно… Я же своё сказал, — Дилан, почти не переставая зевать, мило засопел на груди у альфы. Мик первые секунды колебался. Соблазн соврать парню был неимоверно велик, да и, честно признаться, альфа не понимал столь сильной неприязни омеги к нему. Ведь они только слышали друг о друге и никогда в своей жизни не встречались. Может и видели друг друга мельком на многочисленных увеселительных мероприятиях, но всё равно не знали друг друга.       — Микаэль Брукс. Это моё имя. Я — тот самый альфа, за которого тебя так усердно сватают, а ты — тот самый омега, которого мои родители прочат мне в мужья. Микаэль Брукс. Просто Микаэль, — альфа, собравшись с духом, чуть ли не выкрикнул собственное имя. Секунда, вторая, третья… Тишина.       — Ты… Ты… Но как? Я не понимаю! Это… Просто бред какой-то! — омега взвился в руках альфы. Смотрел на него и не мог поверить в то, что слышит. Это Микаэль Брукс? Это тот самый альфа с жестоким сердцем, который меняет омег как перчатки и который вообще не ставит чувства любого оборотня выше своих интересов? Это он?       — Малыш, да успокойся ты! Я не знаю отчего ты так меня ненавидишь, но ты просто поверь мне… — дальше альфа ничего сказать не успел, так как омега перебил его.       — Верность… Ты оставил на мне свою метку, показывая всем своё право на меня. Но ты… Как долго ты мне будешь верен? Как долго эта метка будет для тебя что-то значить? — Дилан прямо смотрел в глаза Микаэлю. Хотел видеть хоть что-то в этих льдисто-голубых глазах. Но ничего кроме пустоты там не увидел. Альфа ничего не ответил. Он лишь неотрывно смотрел на парня. Смотрел и видел, как в карих глазах появляются слёзы, как нижняя губа мелко дрожит. Видел, но ничего не мог понять. Как можно спрашивать о верности, если она в парах естественна как воздух? Как он может посмотреть на другого омегу, когда у него есть Дилан? Да пусть другие будут в сотни раз краше, богаче и умней, ему кроме Дилана никто не нужен. Разве это и не понятно с первой секунды?       — Ладно, я устал и хочу спать. Поговорим об этом завтра, — омега резко соскочил с альфы и, устроившись на самом краю постели, с головой укутался в простыню и притих. Чуть не сбежал, когда альфа притянул его к себе, обнял и, устроив свою голову на изгибе шеи Дилана, засопел. Уснул. Соэ хотелось кричать от боли, просто сорваться с места и убежать. Но не получится. Сейчас альфа всё равно его догонит. А уж голышом на улицу выбегать не стоит. Просто перетерпеть, просто дождаться нужного момента. Сбежать. Прочь.       Ближе к утру в квартире Брукса кое-кто спешно собирал свои вещи и старался тихо выскользнуть из дома альфы. Так, чтобы никто не заметил его. Дилану едва хватило духу сразу не кинуться прочь от альфы. Микаэль Брукс. Он был именно со своим женихом, с тем альфой, которого поклялся и на пушечный выстрел к себе не подпускать. Да как же так? Почему всё произошло именно так? Он так сильно хотел вырваться из этого замкнутого круга, где всё подводило его к чёртовому женишку, как жизнь решила ещё больней ударить омежку. Дилан нервно хватался за метку на своей шее, всё время потирал её ладонью и едва сдерживал дикое желание расцарапать её. Толку-то? Он давно принял на себя частичку аромата альфы и подарил ему свой.       Теперь он принадлежит Микаэлю Бруксу, и любой адвокат, даже без регистрации брака, подтвердит, что они стали парой. Метка сделала своё дело. Связала их накрепко, не давая шанса разойтись по сторонам. Дилан, уже натянув рубашку, в гостиной неожиданно повалился на колени. «И что теперь делать? Как я покажусь дома? Один, повязанный, с меткой и без альфы? Что я им скажу? Плевать. Пусть думают всё, что взбредёт в голову. С ним я ни за что не буду. Да он и забудет обо мне утром. И не вспомнит, что оставил метку. Он ловелас, и верность ему не нужна. И он даже не ответил на вопрос. Да и какой ответ я ожидал услышать? Вот я кретин! Идиот.» Омега всё же справился со слезами. Поднялся на ноги и тихо вышел из квартиры. Солнце едва показалось на горизонте, и, потому, из-за высотных зданий, отбрасывающих длинные тени, на улице было прохладно. Осенние ночи всё равно напоминали о том, что летнее тепло ушло и ещё долго не вернётся в их город. Так и вера в чувства, кажется, уже не вернётся в сердце Дилана.       Омега добрался до дома Жана ближе к полудню. Дилан подумывал сразу же приехать к другу, но после решил немного прогуляться и остыть. Хоть он внешне и выглядел вполне спокойным, но Дилан знал, что Жан раскусит его в мгновение ока. Потому нужно было привести мысли в порядок и успокоить своё сердце. Дилан просто решил забыть обо всём. Просто провёл ночь с альфой, они просто получили удовольствие и разбежались по разным сторонам. Они ничего друг другу не должны. Для себя Дилан решил, что ничего существенного не потерял. Разве что метка… Но, наверное, и с этой проблемой можно справиться. Нужно будет посоветоваться с Жаном. Но прежде стоит успокоиться, чтобы не выдать то, как сейчас ему паршиво.       Жан открыл дверь почти с первого звонка. Омега выглядел неважно. Заспанный, потрёпанный, зевающий через каждую минуту, с тёмными кругами под глазами и явно не в своей рубашке. Уж больно она ему велика.       — Дилан? Ты почему не дома? Я думал, что ты сразу к родителям отправишься. Малыш, да на тебе лица нет! Дилан, что случилось? Дилан, да не молчи ты! — Жан, стоило ему взглянуть на своего друга, в одно мгновение забыл о своей сонливости. Как бы ни старался Дилан, своей боли он скрыть не смог. Глаза всегда выдавали его, да и Жан слишком хорошо знал своего лучшего друга.       Дилан ничего не ответил. Он просто кинулся в объятия Жана и принялся комкать в ладонях его рубашку и едва слышно всхлипывать. Жан чуть ли не втащил парня в свою квартиру. Дилана трясло и он толком ничего не мог сказать. Когда Жан усадил его на диван в своей гостиной, Дилан даже не заметил, как его друг бесцеремонно выставил из квартиры молодого альфу, шипя на него и подталкивая его к двери. Альфа странно взглянул на Дилана и всё же скрылся из квартиры Жана, зная, что ещё чуть-чуть и терпение парня лопнет. За последние три месяца он хорошо изучил своего омегу.       Соэ выложил Жану всё как на духу. Колинз слушал друга, открыв рот и, то и дело, пронося мимо губ чашку с кофе. Не мог поверить в то, что такое вообще в жизни возможно. Словно с самого начала для Дилана было предначертано встретить этого альфу.       — Дилан… Но он же ничего тебе не ответил. Может быть… — Жан присел рядом с Диланом и приобнял парня за плечи.       — Ничего подобного. Он не ответил, потому что и так понятно — верность и он -совершенно несовместимые понятия. Ты же сам мне рассказывал о многих его похождениях. Ты же сам говорил, что он ни одного симпатичного омежку мимо своей кровати не пропустит. Да и бет он с завидной регулярностью под себя подкладывает. И вообще, что толку об этом думать? Я уверен, что он меня уже и забыл. Оно и к лучшему. Но что с меткой делать? Она же не может просто взять и исчезнуть? И как я родителям покажусь? Да что и говорить. Будь что будет. Но Микаэля я к себе не подпущу. Не нужно мне такое счастье, — Дилан устало выдохнул, устроился на груди у друга и принялся перебирать длинные светлые волосы Жана.       Дилану они всегда нравились, и иногда омега мог часами с ними забавляться, расчёсывая и стараясь уложить их в красивую причёску. Жан стоически терпел всё это, зная, что так Дилан очень быстро успокаивается. Колинз ещё крепче обнял друга и носиком зарылся в чёрные, как воронье крыло, волосы Дилана. Вот же глупенький! Жан знает как Дилан всегда завидовал тому, какие у него роскошные волосы. Не знает глупыш, что большинство альф их клана предпочитают таких тёмноволосых омег как Соэ и потому по нему с пятнадцати лет все свободные альфы-куницы слюнки пускают. А ещё у волос Дилана просто чудный аромат. Соэ всегда пользуется шампунем с медовым экстрактом и потому этот запах, смешиваясь с его естественным ароматом лесных ягод, такой приятный, что и омеги иногда принюхиваются к парню. Запах не пробуждает в них сексуального желания, но он такой приятный, что грех не насладиться им.       Дома, как показалось Дилану, было чересчур тихо. Обычно его родители, зная, что скоро он появится, поднимали такой шум, что парень частенько мечтал оглохнуть, слыша их ещё у соседнего дома. Но сегодня всё иначе. Дилана подвёз Жан, предусмотрительно отказавшись зайти в гости. Он прекрасно понимал, что Дилана лишь слегка отчитают, а уж его-то шкурку чета Соэ может знатно пропесочить. Дилан и сам понимал, что друга подставлять не стоит и, чмокнув его на прощанье в щёчку, выскочил из его машины. Жан на прощанье помахал Дилану и рванул с места из соображений собственной моральной безопасности.       Дилан, войдя в дом, снова почувствовал — что-то не так. Ни отца, ни папы не слышно и не видно. Обычно они бы кинулись к нему, пристально осмотрели бы парня. Чуть прикрикнули бы на него и потом уже вполне спокойными голосами отчитали. Минут десять — пятнадцать от силы. Сейчас же… Дилан принялся бродить по первому этажу их немаленького домика. Проходя мимо гостиной, омега заметил своего отца, а точнее его тёмную густую шевелюру с лёгкой сединой. Остальное скрыто за тёмно-кремовым диваном.       — Отец? Папа? Вы здесь? Я вернулся. Простите, что заставил волноваться. Я хотел извиниться за вчераш… — Дилан смело шагнул в гостиную и замер, успев сделать от силы два шага. Дальнейшие слова так и пропали в горле от шока и какого-то страха. Почему? Да потому что Дилан не заметил гостя рядом с отцом. Тот же, услышав голос омеги, поднялся и повернулся к парню лицом. У молодого Соэ подкосились ноги и потому Дилан просто повалился на пол. Микаэль Брукс. Перед ним стоял тот самый мужчина, его ненавистный жених, его же случайный знакомый и случайный любовник, ставший его альфой.       — Ну вот и моя пропажа нашлась. Малыш, ты убежал утром и даже меня не поцеловал. Дилан, почему сбежал от меня? — голос альфы тихий, спокойный и нежный вводил в заблуждение, усыплял и порабощал. Но омега уверенно тряхнул головой, прогоняя от себя воспоминания прошлой ночи, которые невольно всплыли в памяти от того, как альфа обращался к нему.       — Микаэль Брукс. Вот уж кого видеть совсем нет желания. Отец, зачем ты ему позволил войти в дом? И где папа? — Дилан быстро подскочил на ноги и отошёл к двери, желая как можно дальше находиться от Микаэля.       — Дилан, что за глупые вопросы? Микаэль пришёл просить твоей руки. И более того, он сказал, что вчера вечером встретил тебя в городе и забрал к себе. Сынок, этот альфа любит тебя и желает создать с тобой крепкую семью. Да вы и так почти супруги. Микаэль сказал, что оставил на тебе метку. Папа готовит чай, Сейчас все вместе сядем за стол и как большая дружная семья всё обсудим. Дилан? — мистер Соэ поднялся вслед за Микаэлем и, подойдя к сыну, крепко обнял его. Счастью альфы не было предела — его сын носит на себе метку самого Микаэля Брукса, как они с супругом и хотели. Их ребёнок станет самым влиятельным омегой в их городе. Это многое значит.       — Ах, вот как! Руки он моей просит? Да сейчас, как же! Если тебе с папочкой плевать на мою жизнь, то мне как раз таки нет. Я не собираюсь становиться мужем альфы, который тащит себе в постель всё что шевелится и никогда не знал, что такое жалость, сострадание и честность. Нет уж, я и без такого счастья проживу. Микаэль, найди себе другого идиота. Я за тебя точно замуж не пойду. Больно нужно! — Дилан выкрутился из объятий отца и отскочил от него как от огня. Говорил быстро и скомкано, всё поглядывая на Микаэля и следя за каждым его движением. И как только альфа сделал первый шаг на встречу к парню, тот со всех ног бросился прочь. Вверх по лестнице, до конца коридора третьего этажа. Дилан едва успел закрыть дверь своей комнаты, как по ней ударили с такой силой, что омега в страхе отскочил чуть ли не на середину комнаты.       — Дилан, немедленно открой. Слышишь меня? Дилан, чёрт возьми, я твой альфа, и на тебе моя метка. Живо открывай, иначе я просто вынесу эту дверь ко всем чертям! — рёв Микаэля заставлял омегу дрожать от страха. Неужели ему настолько важно положение в обществе и бизнесе, что он готов наконец-то окольцевать себя? Ведь редко какой состоятельный и привлекательный альфа оставался холост. Микаэлю уже тридцать, и, пока, ни один омега или бета не смог добиться от него отношений дольше одного месяца. Даже если и Дилан станет его мужем, то никогда не будет мириться с множеством любовников. Даже в браке без любви должна быть верность. С Микаэлем этого никогда не будет.       — Молчишь? Ну, хорошо. Запомни, малыш, что ты только мой. Мало того, что с этого момента я к тебе ни одного альфу и даже бету не подпущу, так ещё и ни на шаг не отступлюсь от тебя. Я не знаю, что тебе взбрело в твою милую головку и почему ты меня так ненавидишь, но знай одно — рано или поздно ты будешь моим. Малыш, помни, что упрямство у меня безграничное. Сейчас отдыхай. Ночь у нас была хоть и чудная, но утомительная. Но я ещё вернусь. За тобой, Дилан, — голос альфы за дверью комнаты настолько будоражил омегу, что тот не выдержал и быстро забрался под одеяло. Прижал ноги к груди и обхватил их. Как же! Пусть только попробует! Дилана не обманешь. Он больше ни за что на свете не станет верить глупому сердцу. И никогда не будет принадлежать этому альфе. Нет уж!       Что же касается самого Микаэля, то он прав — упрямства у него хоть отбавляй. И намерение вернуть себе своего омегу теперь для него — приоритет всей жизни, первое желание, которое не исчезнет даже в тот миг, когда Дилан вновь окажется в его объятиях. Охота на строптивого омежку открыта. Росомаха — сильный и упёртый зверь, и его жертве не скрыться. Как бы она того не хотела. Но Микаэль охотится не ради наживы и своего блага, — всё это только ради счастья. Ради того, чтобы просто быть рядом с Диланом. И омега сам это поймёт. В своё время…