А ты просто поверь мне

      И снова утро в особняке Брукса началось с невероятного шума. И как уже многие привыкли за последние две недели, причиной этого шума был Дилан. Омега, осознав, что просто так его от себя Микаэль до рождения малыша точно не отпустит, всё же мириться с приставаниями альфы не намерен. Соэ раз за разом показывал свои зубки суженному, чем иногда доводил альфу до истерического смеха или же такого состояния злобы, что дорогие вазы, статуэтки и прочие бьющиеся вещи в его комнате разлетались на мелкие кусочки, встретившись с полом. Микаэль всё же настоял на некоторых вещах, чуть покорив для себя строптивого омегу.       Самое важное — альфа настоял спать в одной спальне и в одной кровати. Как бы Дилан не сопротивлялся, он втайне даже от самого себя этого безумно хотел. Однако альфа безмерно забавлялся, когда парень, перед тем как ложиться спать, с самым серьёзным видом строил из нескольких покрывал что-то вроде границы точно посередине большой постели. Знал, что это просто глупость, но упорно продолжал «обороняться» от Микаэля таким вот способом. Ведь в очередной раз скручивая из покрывал «границу», Дилан прекрасно знал, что утром всё равно проснётся в объятиях Микаэля. Проснётся намного раньше и, зная, что альфа спит так крепко, что и сиреной не разбудишь, будет разглядывать его, изредка делая более глубокие вздохи. Будет смотреть на него, впечатывать в память каждую черту его лица. После осмелится слегка провести по чуть жестковатым каштановым волосам альфы, ещё сильней ощутит его аромат и не удержится… Нежно прикоснётся губами к горячей щеке и иногда даже проведёт юрким язычком по плотно сомкнутым во сне губам. Так хочется верить, так хочется утонуть в сильных тёплых руках альфы… Но верность… Измен как физических, так и измены в чувствах Дилан боится до дрожи…       Как только альфа просыпается, Дилан начинает кричать на него за то, что мужчина вновь пересёк самодельную границу. Микаэль ни капли не сердится на парня, а всё продолжая нежно обнимать его, начинает шептать на ушко всякие милые глупости. Дилан шипит и огрызается, но с каждой секундой делает это всё неохотней и неуверенней. Сил почти нет сопротивляться обаянию Брукса. В общем, это утро ничем не отличалось от прочих с того момента как Дилана силком поселил в своём особняке Микаэль.       — Да сколько ж можно-то?! Микаэль, убери от меня свои лапы! Ты куда это полез? Не трогай меня там! Да я тебе сейчас… — Дилан, по привычке сделав вид, что только что проснулся и снова обнаружил себя в объятиях Брукса, принялся кричать на альфу, подкрепляя свои слова не столь уж и болезненными ударами кулаков. Альфа лишь довольно улыбался как кот, объевшийся сметаны, и, щурив от наслаждения глаза, нежил упругое, хрупкое тело в своих руках, изредка зарываясь лицом в чёрные волосы омеги. Они так восхитительно пахнут, что с каждым разом Микаэлю всё трудней и трудней сдерживать себя. А сегодня, в первый морозный день, после ночного первого снегопада, Дилан пах ещё нежнее и ароматнее. От того Микаэль решился на нечто большее, чем поцелуи и объятия. И пусть Дилан всё ещё брыкается и шипит — альфу это не остановит. Он своего всё равно добьётся.       — Дилан, а сколько ещё ты будешь сопротивляться? Сколько ещё раз оттолкнёшь меня? Сколько раз будешь кричать, что я тебе противен и безразличен? Я знаю, что всё это не правда. Я чувствую, что ты меня любишь, но тебе что-то мешает признать свои чувства. Я знаю причины и потому, ты осознай одно, Дилан — ты только мой. И любить я способен только тебя. Я теперь понимаю, что во мне тебе так ненавистно. И каждый день, каждый час я буду доказывать тебе обратное. Знаешь, я прекрасно помню каждую сплетню, каждый слух про меня и мои похождения. И я с уверенностью могу сказать, что многое из этого — бред и только. Я уже говорил, что не святой и до того как встретил тебя у меня были отношения с омегами и даже бетами. Но я не просто спал с ними. Я каждому из них симпатизировал, уважал. Они мне нравились и можно сказать, что между нами была и страсть. Но никого из них я не любил. И потому вскоре, понимая, что будущего не будет, просто расставался. Никогда и никого не вышвыривал, не унижал и не порочил. Знаешь, у многих до сих пор на слуху тот случай, когда я, якобы переспав с Ником Троссом, расстроил его помолвку. Никто тогда так и не понял, что на самом деле я был с его младшим братом-омегой. Они двойняшки, и потому все с охотой поверили, что я совратил уже почти замужнего Ника. Да я и сам бы перепутал их, если бы Орландо так сильно не пах розами и омегой в преддверии течки. С Орландо мы встречались почти три месяца. После того приёма он ещё две недели был со мной рядом, а вскоре сказал, что я ему надоел и наши отношения себя изжили. Я не знаю, почему он не сказал отцу и папе, что в тот вечер не Ник, а он был со мной, но сейчас это уже не имеет никакого значения. Дилан, скажи, неужели я из-за этого тебе так отвратителен? Малыш, посмотри мне в глаза и скажи, что не любишь меня, если ты на самом деле так чувствуешь. Дилан… — Микаэль перевернулся на спину и, устроив омегу у себя на груди, посмотрел в карие глаза парня. Дилан постарался вырваться из рук альфы, да толку от его трепыханий не было. К тому же его так сильно тянет к Бруксу, что просто хочется ещё сильней прильнуть к мужчине, крепко обнять его за шею и сказать…       — Микаэль, ты меня за дурака держишь? Откуда я могу знать, что ты сейчас не врёшь мне? Да, я знаю, что оборотней, которые имеют власть и деньги, часто пропускают через такую грязь, что и представить страшно, но после того случая в саду я не могу быть уверен в твоих словах. Если бы тебя не окрикнул какой-то альфа, то я бы со своей невинностью в тот же вечер бы и расстался. И всё было бы благодаря тебе. Я бы и рад поверить, я бы и рад стать счастливым, но не могу. Не могу я! Я не знаю твоей жизни, не знаю тебя и потому не знаю — врёшь ты мне или нет. Я всегда считал, что брак со мной тебе нужен только для укрепления своего клана и своего бизнеса. Слияние двух правящих семей разных кланов всегда открывает много возможностей. И то, что ты так рьяно настаивал на встрече и скорейшей помолвке, давало мне повод думать, что тебе брак просто выгоден. А как иначе, если ты так сильно хотел взять меня в мужья, даже не видев меня ни разу? Что мне думать, зная такое? — Дилан говорил скоро и слегка запинался. Он всё ещё не справился со своим волнением, так как сегодня Микаэль чуть не застукал его, когда он нежно перебирал длинные каштановые пряди альфы. Он едва успел отдёрнуть руку и прикрыть глаза. Стоит ли говорить, что сейчас омега просто до дрожи боится довериться Микаэлю. Он его любит. Дилан давно это осознал. К своей паре тянет, к своему альфе хочется прикоснуться, и маленький оборотень, что растёт у него под сердцем — желанный и любимый ребёнок обоими. Так бывает у настоящих пар. Вот только…       — Глупенький. Я же уже не раз повторял тебе, что в тот вечер я увидел тебя впервые, но при этом не знал, что ты Соэ из клана куниц. А насчёт женитьбы… Знаешь, сначала я думал, что это действительно хорошая возможность. Мне было уже двадцать пять, а своего омегу я так и не встретил. Честно признаться, начал отчаиваться. И тут родители сказали, что наследник клана куниц оказался довольно милым и молодым омегой с хорошим характером. Они были на дне рождения супруга мистера Вискота, и он представил им тебя. Мой папа на следующий день все уши прожужжал мне про Дилана Соэ. Я сначала отмахивался, но после стал о нашей свадьбе задумываться всерьёз. Однако, как мне говорили, ты наотрез отказывался и говорить со мной. Я как-то бросил всё на самотёк, но мои родители упорно вместе с твоими пытались нас свести. Я просто им не перечил, так как понимал, что с каждым годом шанс найти свою пару всё меньше и меньше. Так что наши постоянные неудачные встречи устраивались нашими же родителями. Мои, кстати, у меня постоянно катаются по свету, но это им не мешает строить мою личную жизнь. Особенно папе. Он меня просьбами о внуках скоро до истерики доведёт. Однако я всё же его желание исполнил. Дилан, а с какого месяца можно почувствовать что малыш пинается, а? А когда ты на приём к своему доктору пойдёшь? Я с тобой и это не обсуждается! Интересно, он чувствует, что я его люблю? Дилан? Что с тобой? — Микаэль занервничал, видя, как карие глаза парня наполнились слезами. Дилан, ухватившись за плечи альфы, не мог оторвать от него взгляда. Рука альфы, что сейчас нежно оглаживала пока ещё плоский животик парня, действовала на него как настоящее признание в любви. Стоило посмотреть в льдисто-голубые глаза Микаэля, переполненные любовью к их ещё не рождённому сыну, как в душе омеги многие замки и оковы таяли, как лёд под полуденным июльским солнцем. Многие, да не все…       — Дурак! Конечно, он уже всё чувствует. Думаешь, зачем я каждый раз с ним разговариваю и глажу себя? Чтобы он знал, что я его жду, что хочу его увидеть и обнять. Моего малыша… Нашего сына… — Дилан не смог сдержать слёз и, повалившись на Брукса, разревелся как малый ребёнок. Альфа только лишь улыбнулся и крепко приобнял любимого. Он знал, что беременность часто сопровождается слезами и истериками, и был давно готов к тому, что особняк его, скорее всего, утонет в слезах Дилана. Однако сейчас омега впервые за все время пребывания у Брукса, да и за всю свою беременность, по-настоящему разрыдался. Плакал, крепко обнимал Брукса за плечи и сам, сам неосознанно тянулся к губам альфы.       Горячий и, не смотря на все страхи Дилана, бесконечно взаимный поцелуй был прерван очередным криком малышей. Теренс и Эшли в голос выли недалеко от спальни Микаэля и потому этих сорванцов было прекрасно слышно. Дилан разорвал поцелуй и со всех ног бросился прочь из спальни. Инстинкты вели парня — голоса детей действовали на него так, как будто это крики его собственного ребёнка.       В коридоре около спальни Седрика Эшли и Теренс сидели на полу и ревели. Их папа, Джейми, старался успокоить малышей, но сегодня у него выходило довольно плохо. Джейми вообще хороший и любящий папа, но в преддверии течки ему становиться сложно сладить со своими сорванцами.       — Джейми, что случилось? Опять Седрик их обидел? — Дилан подскочил к омежьему семейству и тут же подхватил на руки Эшли. Мальчонка на секунду успокоился, посмотрел на улыбающегося Дилана и тут же снова заплакал, ухватившись маленькими ладошками за пижаму Соэ.       — Ох, Дилан. Седрик наверное и не виноват вовсе. Они у меня кого угодно доведут до сумасшествия. Моего мужа так бывало доставали, что он принимался их шлёпать ремнём. Они у меня совсем разбалованы. Отчасти это моя вина. Ну ещё и Микаэль постарался, — Джейми, подняв с пола Теренса, с благодарностью посмотрел на Дилана. С того дня как омега появился в доме Брукса, Джейми в нем обрёл хорошего и надёжного друга. А уж как он любовался тем, когда Дилан играл с его детьми — казалось, что Соэ его младший брат, не иначе. Вообще Дилан за эти две недели со всеми обитателями особняка наладил хорошие отношения. Даже вечно злой и ершистый Седрик отчего-то мягко и спокойно относился к Соэ и в его адрес не отсыпал грубых шуточек и колкостей. Более того, он даже часто слушался Дилана, чего от Седрика прочие практически не могли добиться.       — Да конечно! Это же дети. Ну, сейчас он у меня получит. Седрик, немедленно открой мне дверь. Или открываешь, или я её вынесу ко всем чертям! Микаэль, живо иди сюда! — Дилан на руках с Эшли подошёл к двери и со всей силы принялся барабанить по ней своим кулаком. Микаэль тут же оказался подле любимого. Приказной тон омеги немного напугал его, но он и виду не подал. В такие моменты он не узнавал Дилана. Парень не то, что сердился — он был просто в ярости.       — И какого чёрта ты меня будишь так рано? Я сегодня малышню не трогал, так что не знаю по какому поводу они тут солёный водопад устроили, — дверь комнаты Седрика приоткрылась и молодой альфа, высунув свою голову, недовольно оглядел всех присутствующих в коридоре.       — Врёшь! Седрик, ты плохой! Ты снова нас наругал и отобрал моего мишку! Дилан, он мишку забрал! — Эшли на руках Дилана ещё сильней заплакал, указывая тонкой ручкой на Седрика. Мальчишки никогда не врали и потому у всех троих взрослых сомнений не осталось — Седрик действительно с самого утра успел довести омежек до слёз.       — Микаэль, возьми Эшли. Ну, маленький мой, не плачь. Джейми, постарайся их успокоить. Я скоро верну их мишку. Седрик, нужно поговорить. Вы нам не мешайте. А ну иди сюда! — Дилан, быстро отдав всё ещё ревевшего Эшли Микаэлю, схватил Седрика за ухо и, не обращая внимания на его ругательства, слава богу, направленные в пустое пространство, а не на разбушевавшегося Соэ, утащил его в спальню Микаэля, которая уже как две недели была его собственной. Микаэль лишь недоумённо посмотрел на Джейми и, чувствуя, как у того заметно усилился запах, забрал у него Теренса и отослал омегу в его же спальню, пообещав освободить на ближайшие дни Остина от работы. Тут же сам направился на кухню, зная, что две большие кружки какао и свежее песочное печенье с орешками в один миг успокоят маленьких омег.       В спальне творилось нечто невероятное. Во всяком случае, так бы подумали все, кто долгое время знает Седрика. Молодой альфа сидел на полу и плакал. Крупные слёзы уже давно большими пятнами расползлись по тонким пижамным штанам Дилана. Омега сидел на кровати и нежно гладил Седрика по голове, которую тот устроил на коленях Соэ.       — Я люблю, люблю, люблю… Я люблю до безумия, до боли так, что и дышать тяжело. Не могу я больше, не могу. Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь, Дилан! Я же скоро с ума сойду. В последние две недели я и вовсе не знаю, как мне быть. Дилан, не молчи, пожалуйста! — Седрика начало потряхивать. Он судорожно хватался за подол рубашки Дилана, льнул к нему, чувствуя, как нежно омега перебирает его рыжие пряди и как ласково гладит по щеке, стирая крупные капли слёз. Сил нет больше терпеть эти муки, сил больше нет молчать о своей любви. Пусть он и раньше о ней говорил — всё это лишь жалкие крупицы. Никто не ведает о том, как сильно Седрик его любит. Влюбился с первого взгляда, с первого слова и первой улыбки этого парня.       — Седрик, я всё прекрасно понимаю. Но и ты пойми, что Дейза так просто завоевать не получится. Ты его обидел и он глубоко в сердце держит страх перед тобой. Мне Микаэль многое рассказал, но я не слепой и сам вижу, как он смотрит на тебя. Он и сам любит тебя, но теперь боится, что ты снова набросишься на него. Он боится жестокости и бесчувственности. Он боится того, что тебе нравится лишь его тело и не больше. Знаешь, у меня почти то же самое. Я не могу верить чувствам Микаэля, хоть и хочу этого сильней всего на свете. Я ношу под сердцем нашего общего малыша, но мне всё время кажется, что Микаэль так нежен со мной именно из-за ребёнка. Я всё время чего-то боюсь. И больше всего мне страшно, что в один прекрасный день я узнаю, что не только со мной Брукс постель делит. Я боюсь измен и потому отталкиваю Микаэля. А ведь я люблю его. Только, Седрик, молчи об этом. Я не хочу, чтобы он знал. Он в прошлом тоже много ошибок натворил. И оправдывается, что пьян был. Ага, как же! Седрик, всё, прекрати плакать. Ты — альфа и должен взять себя в руки. И Дейз всё равно вскоре примет тебя. Я помогу ему и тебе. Вы очень красивая пара. И я вижу то, как сильно ты его любишь. Ну всё, всё. Успокойся, — Дилан осторожно притянул к себе плачущего парня и крепко обнял его. Седрик, словно маленький мальчишка, забавно всхлипнул и в ответ крепко обнял Дилана. Почти совершеннолетний, крепкий альфа жался к омеге, ища у него поддержки и понимания, желая хоть как-то заглушить свою боль, хоть чуточку стать счастливее.       Дилан узнал о жизни Седрика от Остина. Парень был нежеланным ребёнком в семье. Двоюродный брат Микаэля вышел замуж за состоятельного альфу в годах и чтобы как можно скорее укрепить брак, перестал принимать контрацептивы. Вскоре омега забеременел и через девять месяцев на свет появился Седрик. Ни отец, ни папа к ребёнку внимания не проявляли, заботясь только о его естественных нуждах. О любви семьи и родительской ласке маленький альфа мог только мечтать. Микаэль всё это видел, так как часто навещал своего брата и его семью. Он видел каким отрешённым и пугливым был маленький Седрик, как он отчаянно искал родительского внимания и как на его глазках наворачивались крупные слёзы, когда родители альфы просто отсылали его прочь от себя, чтобы он не мешал им. Микаэль долго терпел это. Но когда на пятилетии Седрика его родители посреди праздника сорвались на встречу с какими-то то ли партнёрами, то ли просто друзьями и оставили Седрика в полном одиночестве, Брукс потерял последнюю каплю терпения. Микаэль просто забрал Седрика к себе. И родители маленького альфы ни капли не переживали по этому поводу. Они, кажется, и вовсе были рады избавится от ребёнка, на которого нужно было тратить своё драгоценное время. В доме Микаэля Седрика, к его неожиданности, окружили невероятным теплом и заботой. Но альфа всё равно замкнулся в себе и часто был груб и сердит. Он просто не мог вынести того, что практически чужие оборотни любят его, в отличие от собственных родителей.       Единственным утешением для него стал маленький Дейз. Четырёхлетний бета просто прилип к Седрику и даже принялся в первый день плакать, когда узнал, что у альфы будет своя собственная комната. Дейз настолько сильно привязался к Седрику, что и не заметил — альфа влюбился в него. Пока они были детьми, Седрик воспринимал свои чувства просто как невероятно крепкую дружбу. Но стоило ему впервые в четырнадцать лет почувствовать запахи омег и осознать свою природу альфы, то Седрик понял — омеги его почти не волнуют, а вот на Дейза он реагирует вполне определённо. И пусть его запах слабый и не такой сладкий, как у омег. Пусть он не такой хрупкий и изящный, он всё равно для молодого альфы единственный. Он никого другого кроме Дейза и не видел. В школе на Седрика многие обращали своё внимание, но парень в грубой форме отвергал все признания в любви. Дейз всё время воспринимал Седрика как друга и только к годам пятнадцати понял, что альфа ему нравится, что он хочет быть для него не только другом. Но всё равно ещё по своей наивности эти новые чувства прикрывал дружбой.       Седрик долго терпел, но в день рождения Дейза он сорвался. Вечером после всех празднеств альфа пришёл в спальню к Дейзу, наскоро и скомкано признавшись в своих чувствах, попытался овладеть Дейзом. Бета так сильно перепугался напора и желания альфы, что слёзы сами лились из глаз, а из горла рвались крики о помощи. Седрик не обращал на это внимания. Он словно сошёл с ума. Его руки рвали пижаму Дейза, губы клеймили алыми всполохами нежную, светлую кожу, а по щекам самого альфы скатывались горячие слёзы, смешиваясь со слезами Дейза. Крики беты услышали Микаэль и Остин. Они оттащили невменяемого Седрика от Дейза и, утащив того в его же спальню, к бете отослали Джейми, который всю ночь успокаивал перепуганного парнишку. С того дня Дейз стал панически боятся оставаться с Седриком наедине, а прикосновения альфы почти доводили бету до сердечного приступа. Дейз вскоре всё равно простил Седрика, но быть к нему так же близко, как и раньше, он не мог. Не мог перебороть свои страхи.       Седрик ещё долго обнимал Дилана и всё шептал, что любит. Он просто не мог остановиться, просто не мог держать всё в себе. Жаль только, что даже сейчас он не мог произнести имя любимого беты, боясь, что снова, даже не будучи рядом с Дейзом, услышит отказ. И потому кое-кто неверно истолковал слова молодого альфы. Микаэль, сам не зная на то причин, забрался на лоджию своей спальни и следил за Диланом и Седриком. Он только видел, как молодой альфа крепко и нежно обнимал Соэ, как плакал и как Дилан сам в ответ ласково гладил парня по волосам. И ещё благодаря чуть приоткрытому окну Микаэль слышал… Он слышал, как Седрик всё повторял и повторял, что любит и всё сильней и сильней стискивал в своих объятиях Дилана. Микаэля затопила такая ревность, что он забыл обо всём на свете. Забыл, что на самом деле Седрик любит Дейза. Забыл, что Дилан не способен на предательство, и забыл, что ему когда-то сказал Жан. То, что навсегда поселило в сердце альфы надежду на то, что вскоре Соэ сдастся и откроет Микаэлю свои чувства.       Дилан уже неделю замечал изменения в поведении Микаэля. Альфа в один миг стал холодным и неприветливым. Утром Дилан уже не просыпался в его тёплых объятиях. Мужчина ограничивался только парой фраз за день и старался как можно меньше видеться с омегой. Он даже перестал прикасаться к животику Дилана и что уж говорить про постоянные попытки обнять или поцеловать омегу. Первые пару дней омега не придавал этому значения, но после всерьёз забеспокоился. Все попытки что-либо спросить у альфы оканчивались побегом Брукса в офис его компании. Дилан сам себя не узнавал. У него появилась возможность удрать от альфы и снова жить в одиночестве и спокойно ждать рождения малыша, но он и шага не мог сделать за ворота особняка. Он просто не мог уйти и лишь отзванивался родителям и Жану, сообщая им, что с ним всё хорошо. Сам же изводил себя мыслями о Микаэле и не понимал — что послужило причиной столь резкой перемены отношения к нему?       Снег уже давно укутал все окрестности особняка в белое, пушистое и холодное одеяло. Дилан любил позднюю осень. Ещё не наступила зима, но мороз и снег уже полноправно утвердились на следующие четыре месяца. Омега с самого утра был в отвратительном настроении. Он уже второй месяц жил в особняке Брукса и ровно как полтора месяца едва ли нормально говорил и виделся с Микаэлем. Но сегодня от чего-то он практически об этом не думал, хоть настроение и было ниже некуда. Омега позавтракал вместе с Дейзом и Седриком. Поблагодарив Остина, Дилан хотел было уже уйти из столовой и по обыкновению засесть в библиотеке, как его неожиданно пригласил прогуляться по саду Дейз. Дилан с радостью согласился. Ведь, как оказалось, и Дейз стал в последнее время настороженно относиться к Дилану и тоже часто куда-то пропадал из поля зрения Соэ.       — Дилан, я хочу спросить тебя о Седрике? Вы… Вы с ним встречаетесь? — Дейз, как только Дилан, очистив от снега лавочку в беседке, присел на неё, тут же выпалил свой вопрос. Бета прямо смотрел в глаза Дилана и едва поджимал губы. Видно, что парень невероятно сильно нервничает и боится услышать положительный ответ.       — Дейз, с чего ты это взял? Седрика и меня кроме дружеских отношений ничего не связывает. Тем более я прекрасно знаю, что влюблён он в тебя. Дейз, с чего ты вообще стал думать о таких вещах? Как можно было подумать, что я могу встречаться с Седриком? Он же младше меня, да и я жду ребёнка от Микаэля. Я никогда не опущусь до предательства и измены, даже если бы и полюбил другого альфу… Чёрт! Да что Микаэль за игру затеял? То он меня вечно тискал и не давал мне прохода, то теперь от него и пары фраз в день не дождёшься. Долго он надо мной издеваться будет? То поёт мне о вечной любви, то и не смотрит на меня вовсе. Как же он мне надоел! — Дилан со всей злости ударил кулаком по столику в беседке. Он долго копил в себе эту обиду, и сейчас она просто вырвалась наружу, неосознанно. Парню просто хотелось хоть немного выговориться и лучшего оборотня, чем Дейз, для этого не найти. Шестнадцатилетний бета настолько добр и отзывчив, что поймёт и примет каждого. Любого выслушает и поможет всем, чем только сможет.       — Дилан, да сам Микаэль видел, как в тот раз, когда Седрик снова обидел малышей и ты увел его в вашу с Микаэлем спальню, там с ним обнимался и Седрик шептал, что любит тебя! Я никогда и не подумаю, что Микаэль будет о таком врать! Дилан, что я могу подумать? Ты говоришь, что Седрик влюблён в меня. А сам он милуется с тобой! Как я могу ему верить? Он и так ранил меня, а теперь оказывается ещё и врал! Да ты пойми, что я его люблю! Но я его же и боюсь. Он словно сросся со своей звериной ипостасью, словно давно уже дикий зверь. Знаешь, как мне было в тот раз страшно? Я боюсь и люблю его! Как мне быть? Как мне ему верить? — Дейз закричал что было сил. Он уже устал изводить себя ревностью. Он устал, каждый раз видя Дилана и Седрика вместе, стискивать зубы и сдерживать себя, чтобы не отвесить альфе хорошей пощёчины. Он прекрасно понимал, что быть отвергнутым целый год невероятно трудно для Седрика. Но он же и хотел думать, что и Седрик знает, насколько Дейзу тяжело его принять. Как тяжело преодолеть все свои страхи и наконец-то позволить Седрику по-настоящему горячо и страстно поцеловать его.       — Что?! Да он совсем с ума сошёл что ли? Да что за бардак у него в голове творится? Он ещё и следил за мной. Прибью, заразу! Дейз, тогда Седрик сорвался. Он снова получил от тебя отказ и сорвался на мальчишках, зная, что ты снова придёшь его отчитать за то, что он вечно на них кричит. Он каждый раз так поступает, чтобы лишний раз увидеть тебя. Он уже поступил в университет, а ты только в этом году окончишь школу. Как раз ровно год с его неудачной попытки признаться тебе прошёл. И всё это время он, пропадая на занятиях в университете, мало виделся с тобой. Оттого ему и плохо. Он искал у меня поддержки. Он только при мне смог наконец-то выговориться. Дейз, он плакал из-за тебя, из-за любви к тебе. Чтобы альфа настолько кого-то любил — это дорогого стоит. Дейз, пожалуйста, поверь, что Седрик для меня друг и почти младший брат! Не больше. Я никого не смогу полюбить кроме этого идиота, который у нас внезапно в шпиона играть вздумал. Дейз, Седрик принадлежит только тебе. Пойми и прими его. Он любит только тебя. Когда бета становится любим альфой — это самая крепкая любовь. Такие пары самые счастливые. Поверь мне, я знаю, я видел таких счастливчиков. И вы с Седриком одни из них. Ну, глупенький, перестань плакать. Всё будет хорошо… — Дилан подошёл к Дейзу и крепко обнял разрыдавшегося бету. Утешал его и отчасти видел самого себя. Однако сейчас Дилану хотелось не плакать, а рычать. И не просто так, а на чёртового Микаэля. Да как он мог подумать, что Дилан способен на такое? Да как у него вообще язык повернулся сказать такой бред Дейзу? Ну сегодня Микаэль Брукс почувствует на себе, что Дилана Соэ, да ещё и беременного, злить совершенно не стоит. Такое чревато и травмами. Уж для Микаэля точно.       Брукс уже на протяжении целого месяца поздно возвращался домой. Он либо перелопачивал кучу дел в своём офисе, либо бесцельно торчал в нём или шатался по городу. Возвращаться домой к неверному, по его мнению, омеге ему совершенно не хотелось. Он и поверить не мог тому, что видел в тот раз и слышал. Седрика, наверное, он понять мог — молодой альфа в любви неопытен и, не найдя взаимности у Дейза, просто решил заглушить безответную любовь другой. Клин клином вышибают. Да к тому же, как Дилан мог не понравиться? Ведь только стоило посмотреть в эти карие глаза в обрамлении густых, чёрных как ночь ресниц и желание нестерпимо охватывало всё тело. По крайней мере, так происходит с Микаэлем. А Дилан… Он просто предал чувства своей пары. Ведь Микаэль о других омегах и думать не хочет. Ему нужен только Дилан. Только этот черноволосый, нежный омега. Только его любимый.       Микаэль тихо открыл дверь своей спальни и на цыпочках прошёл к огромной постели. Дилан, наверное, уже спит и его нельзя будить. Сон для беременного омеги важен. Да и вообще Брукс не хотел тревожить парня. Он сейчас просто тихо разденется, приляжет рядом и позволит себе лишь лёгкое прикосновение к чёрному шёлку волос любимого. Большего сейчас он просто боится. Страшно и неприятно осознавать, что твои чувства отвергли и дарят любовь совершенно другому.       — Явился наконец-то. Я уж думал, что не дождусь тебя, — Микаэль, стоило ему присесть на кровать, от удивления широко распахнул глаза. Дилан не спал. Как только альфа стянул с себя одежду и, надев пижамные брюки, хотел лечь, омега подскочил на кровати и, включив ночник, уставился на Микаэля сердитыми глазами.       — Дилан… Ты почему ещё не спишь? Вам с малышом нужно отдыхать. Прости, я сегодня вымотался на работе и хочу поскорей заснуть. Спокойной ночи, — альфа отвёл от Соэ взгляд и, завалившись на бок, с головой укрылся одеялом. Но уснуть ему так и не дали. Дилан схватил Микаэля за плечо, перевернул его на спину и, сдёрнув с альфы одеяло, уселся на мужчину сверху, оседлав его бёдра.       — Нет уж, уснёшь только после того, как выслушаешь меня! Понял? Я мог понять, что угодно, но не тот бред, что сейчас творится в твоей голове. Как ты мог подумать, что Седрик и я вместе и любим друг друга? Микаэль, ты совсем идиот, да? Седрику было плохо от того, что Дейз раз за разом отвергает его. Он от своей любви уже почти на грани безумия. Я лишь утешал его. Я лишь обещал ему помочь добиться признания Дейза. Седрику тогда было настолько плохо, что он был не в состоянии произнести имя любимого и слово «люблю» вместе! А ты, идиот, мало того, что подслушивал, так ещё и напридумывал себе невесть чего! Господи, да ты едва ли не разрушил их чувства! Седрик сейчас сходит с ума от того, что Дейз теперь называет его предателем, а сам Дейз чуть ли не умирает от ревности. И ревнует Седрика он ко мне! Чёрт, Микаэль, ты меня ещё чуть и друга не лишил! Да почему же с того момента, как ты появился в моей жизни, всё пошло под откос?! Я ведь до тебя жил спокойно. И как ты мог подумать, что я способен на измены? Что я могу ответить кому-то взаимностью, уже по уши влюбившись в тебя?! Я ведь… Я же… Да что толку говорить. Завтра ты должен объясниться с Седриком и Дейзом и сказать, что всё просто тебе почудилось. И только попробуй не поговорить с ними! Всё, я спать. И так из-за тебя позже обычного ложусь, — Дилан быстро сполз с альфы и, словно маленькое дитя, укутался в одеяло с головой. Он только что осознал, что практически признался Микаэлю в любви. От этого хотелось провалиться сквозь кровать, пол и все три этажа особняка Брукса.       — Малыш… Что ты только что сказал? Дилан, это правда? Я не ослышался, малыш? — альфа в секунду подскочил на месте и недоумённо уставился на чуть шевелящийся кокон из одеяла, от которого так соблазнительно пахло его любимым омегой.       — Конечно, правда. Между мной и Седриком только дружба. Спи, ты же устал сегодня, — Дилан под одеялом в страхе сжался, осознавая, что не такой ответ нужен был альфе. Но второй раз повторить это он уже не сможет. Он и так ляпнул о своей любви неосознанно и теперь стоит только надеяться на то, что в те пару секунд Брукс каким-то чудом оглох.       — Дилан, прекрати паясничать! Ты прекрасно знаешь, что я спрашивал не про тебя и Седрика! Ты сказал, что любишь меня! Это правда? Малыш, ответь мне! Дилан, хороший мой! Маленький, нежный, любимый, единственный… — Микаэль схватил кокон из одеяла и в пару секунд извлёк из него Дилана. Тут же совершенно забыл обо всём, что хотел выпытать из парня, стоило ему только посмотреть на омегу. Чуть испуганный, раскрасневшийся, встрёпанный и такой красивый. Единственный на свете. Альфа, наплевав на всё, резко повалил Дилана на постель и впился в его губы поцелуем. Жадным, горячий и на его же удивление взаимным. Дилан лишь пару секунд сопротивлялся напору Брукса, а после сдался, обвивая шею альфы своими руками и притягивая того как можно ближе к себе. Нежно заурчал совсем как в ту единственную ночь, когда Микаэль руками забрался под рубашку парня и огладил его грудь, задевая уже твёрдые соски. Дилан метался в объятиях альфы, тихо постанывал и просил, мысленно просил Микаэля не останавливаться. Он понимал, что сейчас переступает через все свои слова о том, что ему Микаэль не нужен и что он никогда не примет его, но не смог отказать себе в капельке ласки и любви. И чего греха таить — за то время, что Брукс избегал Соэ, последний успел соскучиться по нему. По тёплым и сильным рукам, что обнимали его. По слегка суховатым губам, которые так и норовили поцеловать против воли. По всем нежностям, что шептал ему альфа. Не мог он уже без этого. Просто не мог.       Микаэль, словно что-то чувствуя, что-то зная, дальше почти невинных ласк этой ночью не зашёл. Но и это довело бедного Дилана до оргазма. Омега протяжно застонал и кончил, когда альфа, ласкавший его член ртом, в последний раз глубоко вобрал его и слегка огладил чуть сжавшийся анус парня. Микаэль слизал с губ перламутровые капли и, довольно улыбаясь, притянул к себе парня и устроил его голову у себя на груди.       — Микаэль, а ты? Ты же ничего не получил… Я могу… Но только рукой… — Дилан, пряча от альфы своё покрасневшее личико, думал о том, что, наверное, пора бы уже что-то менять в их отношениях. Бесконечно противостоять они друг другу не смогут, находясь при этом рядом. У них лишь два варианта — либо вместе, либо далеко друг от друга.       — Нет, малыш, мне и так хорошо! Ты просто обними меня покрепче. Ну, можешь ещё и поцеловать на сон грядущий, — альфа, расплываясь в довольной улыбке, зарылся носом в тёмные, чуть взъерошенные волосы Дилана и вдохнул аромат лесных ягод. Большего ему сейчас и не нужно.       — Не буду я тебя целовать! Не заслужил вообще-то! И если я может и сказал, что влюбился в тебя, то это просто вырвалось неосознанно, и я на самом деле ничего к тебе не чувствую. Вот так вот, — омега завозился в объятиях Микаэля, но, чувствуя, что тот его отпускать не намерен, просто устроился поудобней и глубоко вздохнул.       — Вот же упрямый! Но я всё равно добьюсь того, что ты мне признаешься, малыш. Спи, я сегодня изрядно потрепал тебе нервы и потому нужно хорошо отдохнуть. Люблю тебя, маленький! — альфа чмокнул омегу в макушку и прикрыл глаза. Он прекрасно понимал, что вскоре Дилан скажет эти три заветных слова. Нужно просто помочь ему преодолеть все страхи. Доказать, что во многом он ошибался и что никто в этом мире не любит его сильней, чем Микаэль. И тогда всё будет хорошо. Да только есть те, кому союз Дилана и Микаэля уже давно не даёт покоя. И этот кто-то вскоре снова начнёт портить им жизнь… А пока… Пока эти двое мирно спят в одной постели, не желая отпускать друг друга ни на один жалкий миллиметр.