Распорядительница

Они пpекpасные аpтисты они всем хоpоши У них должно быть всё на свете кpоме дyши. У них сто тысячные шоy для себя и для вас.

Китнисс встала около пяти утра, так как последние приготовления нужно было еще проверить и утвердить. Если кто-то думал, что она попала в кресло Распорядительницы Игр просто так — пускай попробовал бы все эти обязанности на себе. Девушке пришлось лично проверить каждый дюйм Арены. Пусть не на месте, а на макете, но к семи часам вечера она уже ничего не видела перенапряженным взглядом. Все эти ловушки казались ей недостаточно яркими, не особенно оригинальными, чтобы поразить жителей на этот раз. Но придется работать с тем, что есть. Китнисс устало прикрыла глаза. Совершенно никаких новых идей в голове не возникало. − Мисс Сноу, могу я вас пригласить на чашку кофе? — заискивающе улыбнулся молодой помощник. Китнисс даже не пришлось открывать глаза, чтобы представить себе его улыбку хищника, прикидывающегося овечкой. Она тонко улыбнулась. − Хорошая попытка, Крейн. Нет, кофе я обязательно выпью, но не с тобой. — Но почему? — обиженно спросил он. — Крейн, прекрати. Я устала отвечать на этот вопрос, — Китнисс оправила подол светло-голубого шелкового платья до колена и вернулась к изучению бумаг. Девушка подписала последние бумаги и спустилась в холл Тренировочного центра. Ей всегда нравилось это удобство — и пульт управления Играми и Тренировочный центр были в одном здании. Сегодня, буквально через пару часов ей нужно было встретить трибутов всех дистриктов. Эту встречу организовала она. Ей нестерпимо хотелось посмотреть на своих первых трибутов, увидеть воочию тех, кто прославит ее как Распорядительницу. Речь была давно готова, оставалось ждать. − Мисс Сноу, Ваш отец ожидает вас на нижнем этаже. − С какой целью? — Китнисс обратила внимание на нервно переминающегося слугу. − Он не уточнил… − совсем растерялся парень под взглядом серых глаз. − Пойдем другим путем, − вздохнув от непроходимой глупости слуги, Китнисс постаралась унять раздражение, — отец ждет в банкетной комнате или в кабинете? − В кабинете, мисс, — заикаясь пролепетал слуга, — там еще пахло кофе… − Свободен, — махнула девушка рукой. Спустившись на нужный этаж и увидев отца, Китнисс не удержалась и бросилась обнимать любимого родителя. − Китнисс. Я соскучился, дорогая, — Сноу прижался щекой к мягким волосам дочери, — ты же не откажешь отцу в чашечке кофе? − С удовольствием, − Китнисс ласково улыбнулась, заметив на столе любимый сорт черных молотых зерен, аромат которых разносился по всей комнате. Казалось, весь кабинет пропитался этим ароматом, перебивая приторный аромат роз, который всегда исходил от отца. Множество книг, многие из которых, как помнила Китнисс, были не книгами, а проходами в тайники. Дорогое темное дерево, обшивавшее все стены и пол, и светлые шторы создавали некое подобие уюта, которого так сильно не хватало в других помещениях. В этот кабинет мало кто мог войти. Одно из немногих мест, где можно было чувствовать себя безопасно — никаких прослушивающих устройств здесь президент не ставил. − Я хотел узнать, как идет подготовка к Играм, − Сноу отодвинул стул для дочери и сел напротив нее, скрестив руки на груди. — У тебя все готово к началу? − Да, папа. Последние приготовления я закончила десять минут назад. А через пару часов, когда последние трибуты доберутся сюда, я хочу провести общий сбор. Поприветствовать их в Капитолии… − Что ты собралась сделать?! — президент не шевельнулся, буравя взглядом дочь, лишь голос его изменил интонации с теплой на стальную. — Ты не будешь проводить никаких встреч с трибутами. − Но почему, отец? Я Распорядительница и сама могу решить, что мне нужно делать! — Китнисс вскочила и уперлась руками в стол. От былой расслабленности и хорошего настроения не осталось и следа. Спорить с президентом бесполезно, она это знала, но должна была попробовать. − Тебе мало одного шрама? — Китнисс неосознанно коснулась косой тонкой линии, которая тянулась от левой брови, рассекая ее ровно посередине, дальше по самому краю скулы и терялась за мочкой уха. Она часто забывала о его существовании, так как гримеры умело маскировали все изъяны кожи. Девушка не раз хотела убрать это напоминание о том, какими странными и дикими могут быть люди, которые хотят добраться до власти. Того парня, который пытался ее убить, казнили. Китнисс было лет тринадцать, она перепугалась и не помнила толком ничего, но отец все равно запрещал удалять этот шрам. Он хотел, чтобы напоминание об опасности было вечным как для него самого, так и для Китнисс. − О чем ты? — не поняла его девушка. − Дорогая, эти люди прибыли сюда не по собственной воле. Не стоит дразнить их незащищенной Распорядительницей, — наставительный тон президента Китнисс раздражал. В конце концов, она сама могла принимать решения. − Я не буду к ним близко подходить. Но мне нужно их поприветствовать. Я хочу поправить некоторые ловушки в соответствии с характерами трибутов, — искренне ответила девушка. — Сначала все они должны пройти полную проверку на оружие. И ты не будешь спускаться с трибуны ни под каким предлогом. Ясно? — Сноу немного расслабился, что-то просчитывая в уме. — Да, папа. − Будь осторожна, дочь, — отец довольно улыбнулся, откидываясь в кресле и протягивая руки к фарфоровой кружке. Она выросла именно такой, какой он хотел: Голодные Игры для нее — соревнование, зрелище, которым развлекаются жители Панема.

***

− Я рада приветствовать вас в Капитолии — столице вашей страны. Вы − дорогие гости и доблестные участники этой Игры — прибыли к нам из каждого дистрикта. Я рада вас видеть, — Китнисс несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы успокоить дыхание. Это было волнительно — столько людей смотрели на нее. — Завтра утром пройдет Церемония открытия и Парад трибутов. Китнисс обвела внимательным взглядом каждого участника. Первый и Второй — профи до мозга костей, умелые в управлении с оружием, но не тогда, когда нужно было думать головой. Впрочем, мысли — вообще не их конек. Третий и Пятый могли бы порадовать ее каким-нибудь гением, но в этот раз вытянули почти детей — тринадцати и четырнадцати лет, так что про зрелищную ловушку с участием умных детей этих дистриктов можно было забыть. Это огорчало девушку — она не одну ночь ломала голову над тем, что можно придумать. Четвертый дистрикт и с Девятого по Одиннадцатый ее не очень интересовали. Ловушки для них придумать было очень просто, но и не интересно. Шестой, Седьмой и Восьмой представили ей довольно взрослых участников, для которых были придуманы зрелищные ловушки, но они не заинтересуют никого больше, чем на пару дней. Китнисс задержалась взглядом на трибутах Двенадцатого. Девушка стояла зареванная настолько, что сразу было видно — не жилец. А парень держался молодцом. Как же его звали? Пит? Впрочем, это не являлось особенно важным. Для него тоже было несколько забавных ловушек. − Специально для каждого дистрикта отведен свой этаж, который поразит вас своим великолепием, − продолжила Китнисс, − на всех этажах есть свои слуги, которые выполнят любое ваше пожелание. Я рада была видеть вас лично. Есть у кого-нибудь вопросы? Она поинтересовалась скорее для вида, так как девушка не думала, что для участников будет что-либо новое и неизвестное. Но очень удивилась, услышав голос того самого парня из Двенадцатого: − А отменить Игры Вы не хотите? Вторая его фраза потонула в хохоте профи, но не было похоже, чтобы парень смеялся, поэтому Китнисс дождалась, когда буйный хохот стих, мило улыбнулась ему и ответила: − Нет, конечно. Но вы можете победить. На этой ноте я прощаюсь с вами. Пусть удача всегда будет на вашей стороне! Ее зацепил его взгляд — холодный и обиженный. Он стоял не так далеко от нее и ее обдало волной его злости, прежде чем он отвел взгляд. Ей стало не по себе. Игры проводились в Панеме вот уже без четверти столетие, откуда этот вопрос? И почему он прозвучал чуть ли не с надеждой? Первыми ушли трибуты дальних, «бесперспективных», как говорил отец, дистриктов, потом профи, а Пит ушел чуть ли не последним, все что-то обдумывая или не решаясь спросить. Все трибуты разошлись, а Китнисс еще не один час просидела над макетом Арены, помечая ловушки, которые, скорее всего, могли не понадобиться, и просматривая оружие, которое будет у Рога. Вопрос парня из Двенадцатого застрял у нее в голове. Зачем ей отменять Игры?