Перед отъездом

Дориан развернулся и подошел к кровати, огибая ее. Андерс открыл глаза, провожая его взглядом, а затем посмотрел на Хоука с таким неприкрытым желанием, что тому захотелось немедленно воплотить его в жизнь. Котенок был прекрасен – от пальцев на ногах до кончиков золотистых волос, лежащих на плечах. Тевинтерец коснулся прядей, отодвигая их, выставляя напоказ восхитительную бледную шею, где, как знал Гаррет, совсем близко друг от друга поселились две маленькие родинки, и, касаясь языком того места, их можно было почувствовать. Дориан низко склонился над Андерсом, взял его за подбородок и вовлек в неторопливый поцелуй, поглаживая шею пальцами второй руки. Целитель поначалу практически не шевелился, но, постепенно расслабляясь, начал отвечать, забывая о связанных запястьях, пытаясь ответить нежностью на нежность. Ладонь Дориана скользнула ниже, ласково пройдясь по ключицам, задевая плечо. Павус присел на край кровати и погладил связанные руки мага. - Смотри на меня. Тот повиновался, поднимая взгляд. Несколько секунд они вглядывались друг другу в глаза… Дориан изменился в долю секунды, вновь став тем, кто властно диктовал условия игры. Почти грубо схватив целителя за руки, он дернул его вверх, вынуждая приподняться, и тут же резко вцепился в волосы, потянув их назад. Рваный вздох Андерса эхом раздался по комнате, застывая на губах Хоука и Тревельяна, не ожидавших такого поворота событий. Дориан лишь усмехнулся и впился в рот блондина, запрокидывая его голову в сторону так, чтобы их поцелуй был виден сидящим. Хоук почувствовал, как его член наливается кровью, начиная причинять неудобство. Он потянулся к пряжке ремня, краем глаза замечая, что Инквизитор делает почти то же самое. Оторвать взгляд от Дориана, распявшего Андерса на кровати, оказалось практически невозможно. Тевинтерец продолжал терзать его рот, прикусывая губы и тут же проводя по ним кончиком языка, одной рукой лаская шею и грудь. Когда он коснулся пальцами соска, царапнув его короткими ногтями, Андерс выгнулся и часто задышал, зажмурившись. Это был их с Гарретом небольшой секрет: его кожа в этом месте была необычайно чувствительной. Дориан, заметив это, склонился над соском и взял его зубами, ощутив, как перетряхнуло при этом его жертву. Ласки тевинтерца попадали, судя по всему, в яблочко. Гаррет и представить не мог, как возбуждающе это будет смотреться со стороны: его растрепанный Андерс с часто вздымающейся грудью умопомрачительно выгибался, натягивая ленту на запястьях, подаваясь за умелыми губами тевинтерца; тот наслаждался состоянием своего пленника, дразня его, то нарочито медленно обводя сосок языком, то прикусывая его, вырывая короткие стоны, сжимал одной рукой шею, а другой – поглаживал живот мага. Этот контраст расслабленности и напряженности заставлял дыхание сбиваться, а сердце – пропускать удары. Впрочем, ему так только казалось: Дориан спустился ниже, покрывая поцелуями-укусами кожу живота, и Хоуку стало банально нечем дышать. Андерс закусил губу и что-то неразборчиво прошептал, вызвав у имперца довольный смешок. Дориан устроился меж разведенных колен Андерса и почти бережно взял в руку его член, поглаживая. Гаррет не выдержал, сжав свой, почувствовав, как обжигающая волна возбуждения прокатывается по его телу, а следом – и вторая, когда тевинтерец облизал губы и легко, будто играючи, заглотил член до конца. Целитель протяжно застонал от нахлынувших на него ощущений, а Дориан так же легко поднял голову, даже не поморщившись, и несколько раз со вкусом провел по всей длине языком. Гаррет мучительно захотел, чтобы он снова взял его до самого основания, только догадываясь, какое, должно быть, тесное и жаркое горло у имперца. Тот, будто прочитав его мысли, повторил движение, только чуть медленнее, и было видно, как ствол двигается в его горле, и это приводило целителя – и наблюдающих за действом магов - в исступление. Вдруг тевинтерец вытащил откуда-то тонкий кожаный ремешок, перевязал им член Андерса у основания, не обращая внимания на его возмущенное шипение, и отстранился. - Вот теперь я ему не завидую, - прошептал Максвелл. – Дориан будет играть с ним, пока хватит его собственной выдержки. Павус взглянул на сидящих на диване, удивительно пошлым жестом касаясь пальцами губ, и заново склонился над своей жертвой, вновь терзая его тело ласками. Он словно знал все эрогенные зоны целителя, безошибочно угадывая, где стоит коснуться языком, а где – впиться жестким укусом, оставляя на коже красные метки. Он гладил блондина везде, где мог дотянуться, и вид смуглой руки на бледной коже, сжимающей бедро или почти ласково гладящей грудь, заставлял Хоука забывать обо всем. В ушах шумело, внизу живота тугим узлом скручивалось возбуждение, и каждую секунду рыжему магу казалось, что еще миг – и он сорвется, кидаясь к ним на кровать, но и в следующий момент он все еще сидел на месте, сжимая свой пульсирующий член и не моргая наблюдая за происходящим на постели. Максвелл, судя по всему, был в схожем состоянии, но даже на секунду повернуть голову в его сторону казалось кощунством. Дориан сменял ласки с почти невесомых на грубые; Андерс порой только и мог, что извиваться, безуспешно пытаясь не стонать без остановки, а иногда – хрипло вскрикивал, неосознанно подаваясь бедрами вперед. «Еще один стон – и...» - подумалось Хоуку. Тут тевинтерец привстал, подхватывая целителя за бедра, и быстрым движением развернул его на живот, ставя на колени. Андерс тихо прошипел что-то сквозь зубы, цепляясь пальцами за ленты, держащие его кисти. Одной рукой Дориан надавил ему на поясницу, заставляя прогнуться в спине, а другой небрежно похлопал по ноге, побуждая шире расставить колени. Гаррет не сразу понял, что рычание, раздавшееся в комнате, вырвалось из его горла. Павус взглянул на него, оценивая состояние, и скользнул ладонью по ягодице целителя, оглаживая ее, спускаясь по внутренней стороне бедер к шелковистой коже мошонки и немного оттягивая ее. - Да, ты вряд ли еще раз увидишь его со стороны… таким, - промурлыкал он. – Даже не думай прервать нас. – Тевинтерец провел кончиками пальцев по позвоночнику Андерса, спускаясь ниже, касаясь нежной кожи между полушариями, и Хоук буквально почувствовал, как по спине его любовника пробегают мучительно сладкие мурашки. - Он у тебя такой отзывчивый. И такой… гладкий везде, - с этими словами пальцы еще раз прошлись по чувствительному месту, и блондин сквозь стон ответил: - Я все-таки целитель! Дориан, сделай уже... что-нибудь, - и подался назад, насколько позволяли путы, пытаясь продлить ощущения. Имперец убрал руку, нехорошо улыбаясь. - Слишком быстро, Искорка. Он придавил Андерса к кровати и навис сверху, горячий и гибкий, впился зубами в загривок, быстрым поцелуем отметив покрасневшее место, и медленно повел языком вдоль позвоночника мага, спускаясь ниже. Реакция не заставила себя ждать: целитель задрожал и мучительно застонал, запрокидывая голову назад. Дориан спустился к пояснице, и, не замедляя движения, скользнул языком между ягодицами, прерываясь на секунду только затем, чтобы поставить блондина на колени, и снова принялся вылизывать его. Андерс стонал, будто его кровь закипала в жилах, дурея от касаний к чувствительной коже каждый раз, когда язык тевинтерца касался кольца мышц, немного проникая внутрь. Его кожа, влажная от пота, блестела в свете пламени, лента натягивала запястья, а сам он невозможно выгибался, так, что можно было пересчитать все ребра. Хоук даже представить не мог, что он чувствует сейчас, но его собственные ощущения сводили его с ума, заставляя стонать в унисон со своим любовником. Он старался не касаться своего члена, боясь, что может позорно кончить от одного движения, и от возбуждения начинали ныть яйца. Дориан отстранился, напоследок оставив красное пятно укуса на ягодице Андерса, и потянулся к изножью кровати, доставая небольшую баночку с маслом. - Вот теперь пришла твоя очередь, маг, – хрипловато протянул он, смазал палец и резко вошел в тело целителя, заставляя его задушено ахнуть – впрочем, то, что тот не попытался отстраниться, говорило о многом. Дориан плавно двинул рукой, позволяя привыкнуть, и, – Андерс всхлипнул, вцепляясь в спинку кровати, – безошибочно нашел простату, надавив на нее подушечкой пальца. Дориан вцепился второй рукой в бедро своей жертвы, фиксируя, и продолжил движение, постепенно растягивая напряженные мышцы. Было заметно, как происходящее возбуждало и его самого: тевинтерец тяжело дышал, закусив губу почти до крови, и до синяков сжимал стройное тело под собой. Добавив второй палец, он не сдержал стон, чувствуя, как Андерс уже сам начинает бесстыдно на них насаживаться. Дориан выскользнул из тела целителя и в очередной раз потянулся в сторону, доставая из-под одеял белый предмет, оказавшийся превосходно выполненной копией члена из полированной слоновой кости, лишь немного уступающей оригиналу в размерах. Андерс затылком почувствовал неладное, повернул голову, насколько мог, и тут же вспыхнул, расширившимися глазами глядя на имперца и предмет, зажатый в его руке. - Смотри на них, Искорка, - кивнул Дориан в сторону сидящих на диване, приставляя смазанный предмет к его входу. Андерс впился нечитаемым взглядом в зрачки Хоука, – тяжело дышащий, взъерошенный, с лихорадочным румянцем и опухшими губами, – и почти сразу же зажмурился, вскрикнув, неосознанно подаваясь вперед, чтобы избавиться от неприятного чувства. Но Павус крепко держал его, не позволяя дернуться. Следующие движения были таким же плавными, как и первое, Дориан почти полностью вытаскивал предмет, в следующую секунду направляя его обратно, ища нужный угол, и спустя несколько секунд целителя выгнуло в сладкой судороге. - Боги, да! Так… – выдохнул Андерс, цепляясь пальцами за спинку кровати. Он вскинул бедра, подаваясь навстречу, уже не замечая неприятного жжения, но Дориан будто специально дразнил его, двигая игрушкой непозволительно медленно – и это заставляло блондина извиваться в отчаянии и выстанывать бессвязные просьбы. Комната наполнилась его срывающимся тихим голосом – «По…жалуйста, пожалуйста… быстрее…», – и Хоуку казалось, что эти мольбы были адресованы ему. - Ну же, умо…ляю тебя, Дориан… - Андерса затрясло крупной дрожью, последние слова он практически выкрикнул, - бери меня! В какой-то момент Хоуку показалось, что тевинтерец сорвется, заменяя игрушку собой, но тот лишь замер на несколько секунд, затем глубоко вдохнул, запрокинув голову, и ускорил темп. Целитель умопомрачительно выгнулся, грудью почти касаясь простыней, и уронил голову между рук, лишь рвано выдыхая на особо чувствительных толчках и бессвязно что-то шепча. Дориан не выдержал, коснулся другой рукой собственного члена, растирая по головке выступившую каплю смазки, и сквозь зубы пробормотал какое-то ругательство на тевене. Хоук почувствовал, как что-то касается его бедра, и нехотя повернул голову. Максвелл с лихорадочно горящими глазами вопросительно кивнул ему, взглядом указывая на постель. Гаррет коротко улыбнулся, показывая, что понял его, зажмурился на секунду, отгоняя чудовищное возбуждение, и, досчитав до семи, – как они обычно делали перед каждой атакой, – резко вскочил с дивана, боковым зрением замечая, что друг сделал то же самое. Дориан был настолько занят тем, что пытался не кончить, одновременно доводя Андерса до оргазма-без-прикосновений, что заметил нарушение правил только тогда, когда его запястья оказались перехвачены Гарретом, а сам он – повален на кровать, лицом в подушку. Он застонал, пытаясь справиться с возбуждением, дурея от ощущения тяжести на собственном теле – так заводила его почти подневольная необходимость подчиниться. Хоук бесцеремонно заломил ему руки, не позволяя вырваться, и отстранился, отдавая своего пленника Тревельяну. Максвелл тут же сбросил приготовленное заклинание развеяния и собственнически прижал Дориана к постели, с довольным рычанием подминая под себя гибкое тело и упираясь членом меж ягодиц. Гаррет помедлил секунду, будто не решаясь дотронуться до своего целителя, кажется, даже не заметившего случившегося постельного переворота, и почти нежно коснулся его бедра, ощущая, насколько горячей и влажной была его кожа. Андерс ахнул, узнавая руку, поднял голову и тихо прошептал: - Наконец-то… Хоука в бессчетный за вечер раз окатило жаркой волной, растворяющей последние остатки разума. Он вытащил игрушку из тела любовника, отбрасывая ее в сторону, коснулся пальцами чуть приоткрытого входа и скользнул внутрь. Внутрь его любимого, сладкого, горячего Андерса, сжавшегося вокруг его пальцев, обволакивающего, подчиняющего себе, заставляющего терять голову… И Хоук ее потерял. Он не помнил, как отвязал его запястья, укладывая на спину, не помнил, как раздвигал ноги коленом, не помнил даже, где брал масло – и брал ли вообще. Следующее ощущение, каленым жгутом хлестнувшее по нервам – это как он толкнулся внутрь Андерса, резко и почти без сопротивления входя на всю длину, касаясь лобком поджавшихся яиц, как от этого незамысловатого движения Котенок отчаянно всхлипнул, напрягаясь, сгребая простыни в кулак, и вдруг открыл глаза с такими безумно расширившимися зрачками, что стало еще жарче и невыносимее. Будто издалека донесся сдвоенный стон Максвелла, заменившего пробку в заднице тевинтерца своим членом, и Дориана, ошалевшего от такого напора, и этот звук стал последней каплей. Хоук встряхнул Андерса, крепко держа за бедра, и стал вбиваться в его тело как в последний раз, рыча и периодически сбиваясь с ритма. Тревельян подхватил Дориана под грудь, заставляя встать на колени и подвигая ближе к разметавшемуся на кровати целителю. Тот задушено, но охотно откликнулся на поцелуй, вцепляясь рукой в загривок Павуса, хватая за волосы. Хоук хрипло втянул воздух и, не останавливаясь, выплюнул сквозь сжатые зубы: - Вы меня с ума сведете, блядские вы маги... Максвелл взял почти такой же быстрый темп, заставляя Дориана вскрикивать, теряясь в наслаждении, выгибаться и кусать губы Андерса, отвечающего ему с такой же пожирающей разум страстью. Если бы секс измерялся огнём, то в этой комнате плавились бы даже камни. Стоило Павусу коснуться члена Андерса, снимая ремешок и несколько раз с нажимом проводя рукой по стволу, как тот крупно содрогнулся, сжимаясь, и кончил, изливаясь на свой живот. Сразу за ним скользнул за грань Хоук, глядя, как Дориан, лаская себя, невозможно изгибается, широко проводит языком по подрагивающему животу целителя, жадно собирая соленые капли, и падает лбом ему на грудь, выплескиваясь себе в руку. Тревельян ощутил, как тевинтерец умопомрачительно сжался вокруг его члена, рванул его на себя, оставляя красные следы на бедрах – и ему хватило пары движений, чтобы последовать за остальными в оглушающую бездну, на долгую секунду крадущую мысли, движения, чувства – всё, кроме рассыпающихся мириад огней перед внутренним взором. Постепенно у комнаты возникли очертания, под руками появлялось ощущение горячего гибкого тела, а слух уловил тяжелое дыхание остальных магов. Хоук осторожно выскользнул из Андерса и уперся головой в его колени, пытаясь прийти в себя. Целитель все еще не мог отдышаться, рассеянно поглаживая лежащего у него на груди Дориана по шее и волосам. Вытаскивая член, Максвелл по старой привычке большим пальцем потрогал немного опухшие края отверстия и чуть нажал, почти не чувствуя сопротивления мышц Дориана. Тот улыбнулся куда-то в плечо, и расслаблено повел бедрами, устраиваясь поудобнее. Тревельян нехотя встал и подошел к дивану, беря бутылку забытого всеми вина. Сделав большой глоток, он присел обратно на кровать, передавая напиток Хоуку. В горле ужасно пересохло, поэтому рыжий маг с благодарностью взял сосуд, приложившись к горлышку. Дориан не глядя протянул руку, а затем и Андерс привстал на локте, ожидая своей очереди. Отдавая бутылку обратно Гаррету, он вдруг бархатно рассмеялся, откидываясь обратно на подушки: - Боги, как же это было охуительно!.. Дориан приподнялся на локтях, с довольной и немного усталой улыбкой глядя на него. - Еще бы, Искорка. Ведь все шло по плану… - Какому это плану? Не вмешайся мы с Хоуком, ты бы трахал его этим членом до утра! - Уже светает, кстати, - насмешливо заметил Гаррет. Дориан притянул Тревельяна к себе, глубоко вздохнув. - В этом и состоял мой план, глупый ты Инквизитор. Только вот не думал, что вы так долго продержитесь – неужели вы так боялись моего паралича? – усмехнулся он. - Мы дивились совершенству, - сообщил Хоук. Он аккуратно лег с другого края кровати и почти целомудренно поцеловал Андерса, мягко касаясь искусанных губ. Тот расслабленно улыбнулся, прикрыв глаза – по телу разливалась чудовищная и приятная усталость, и даже ощущение вытекающей спермы, обычно раздражавшее его, казалось приятным. Целитель прислушивался к своему телу и к хоуковому успокаивающемуся сердцебиению, не замечая, как погружается в полудрему. Дориан вдруг завозился и по-кошачьи потянулся, выставляя круглый зад. - Ну что, судари – второй раунд? Максвелл придавил его к кровати тяжелой рукой: - Смилуйся, демон. Эти двое уже почти спят. - Да, возраст сказывается, – сочувственно пробормотал Павус, лукаво глядя на Хоука. - Иди в жопу, Дориан, я старше тебя всего на четыре года. Андерс открыл глаза, вновь зажегшиеся опасным золотистым огоньком, и искоса посмотрел на имперца. - Утром я лично привяжу тебя к кровати и повторю все то, что ты творил со мной – до последнего отчаянного стона. А сейчас – отдыхай, Звездочка. Сил набирайся, - ядовито выделил он последние слова. Дориан в кои-то веки не ответил колкостью на колкость, положил голову на плечо Максвелла, улыбаясь, как сытый кот, и гася в себе вновь загорающееся возбуждение. - Если только ты обещаешь чаще использовать ту штуку с электричеством, Искорка.