Только ты

      «После отборочного концерта, проводимого Токийским университетом музыки, на одну из участниц было совершено нападение. Местонахождение пропавшей устанавливается следствием, у которого уже есть подозреваемый. Сотрудникам нашего агентства стало известно, что ранее он состоял в отношениях с пострадавшей. Это и могло стать причиной случившейся трагедии. Но что именно сподвигло его на подобный шаг ― по-прежнему остается…»       ― Да вы издеваетесь, черт возьми?!       Мужчина вскочил с кресла и ударил по столу кулаком, не сдержав своих эмоций от просмотра новостного выпуска в интернете. В полицейском участке воцарилось молчание, которое сразу же пропиталось напряжением. Наблюдая за тем, как их руководитель измеряет шагами свой кабинет, сотрудники отдела расследований уже прекрасно знали, что стало причиной подобной картины. И как только возникшая неловкость сменилась неприятным осознанием того, что в прессу просочилась лишняя информация, работа детективов вновь тихо возобновилась.       ― Инспектор Ямада!       Услышав свою фамилию, сидящий за рабочим столом мужчина тяжело вздохнул и бросил взгляд на стеклянную дверь, за которой стоял начальник. Не было никаких сомнений, что выпуск вечерних новостей вызовет не только переполох в полиции, но и негодование у руководства. И так как самолично следил за тем, что именно попадает в прессу, детектив Ямада уже был готов к предстоящему разговору с начальником их полицейского участка.       ― Полковник, ― осторожно поприветствовав все еще негодующего мужчину, инспектор прошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. ― Вызывали?       Задав этот безвыходный и нелепый вопрос, чтобы хоть как-то завести непростой разговор, Ямада принялся покорно ждать. И как только начальник бросил на него взгляд и скрестил руки на груди, детектив уже мысленно подготавливал себя к тяжелой беседе.       ― Видел последние новости?       ― Да, ― вновь не сдержав тяжелого вздоха, Ямада пытался правильно подбирать слова. ― Видел… пару выпусков.       ― Хорошо. А теперь скажите мне, инспектор… Откуда этим гребаным журналистам известно больше, чем нам?!       Погрузив свой кабинет в напряженную тишину, полковник нарушал ее своим тяжелым дыханием. Стараясь взять себя в руки и не растрачивать свои нервы на бесполезные скандалы, он все равно с трудом сдерживал эмоции. Новость о том, что некоторые обстоятельства их дела просочились в прессу спустя пару часов, вызвала столько негодования, что он физически не смог с ним справиться. И понимая, что стоящий перед ним подчиненный вряд ли в этом виноват, мужчина лишь мог злиться только на себя и на всю сложившуюся ситуацию.       ― Черт возьми… ― тихо выругался полковник, открыв ящик в столе, чтобы взять сигареты. ― Ведь еще никто не давал никаких комментариев. Откуда этим стервятникам стало известно, что он был…       ― Им известно не только это, ― Ямада нервно сглотнул, когда начальник бросил на него взгляд. ― Есть кое-что… еще.       ― Что?       ― Его имя, ― с прежней осторожностью ответил мужчина, прекрасно зная, какой будет реакция полковника. ― Теперь всем известно, что он… старший сын комиссара полиции Учихи Фугаку.       И двое сотрудников полиции на мониторе камеры слежения сейчас наблюдали именно его ― главного подозреваемого, который сидел за столом в комнате для допроса. Молодой темноволосый парень, чей отец уже третий десяток лет добросовестно работал в полиции, сейчас обвинялся по одной из самых страшных статей: убийство. Успев к своим двадцати годам окончить школу и год отучиться на юридическом факультете зарубежного университета, он за пару дней после возвращения в Японию перевернул с ног на голову свою жизнь и погубил чужую.       ― А ведь он подавал такие надежды, ― наблюдая за подозреваемым на мониторе, сержант полиции покачал головой. ― Не представляю, каково сейчас его отцу.       ― Чего тут представлять? ― задумался второй охранник, не отводя взгляд от задержанного. ― После такого комиссар подаст в отставку, так и не дождавшись пенсии.       ― Да уж… Почти тридцать лет отслужить в органах, чтобы уйти при таких обстоятельствах. Возможно, что…       Заметив прошедшего мимо них детектива, который направился к обвиняемому, сержант упустил свою мысль. Но опомнившись в тот же миг, он спешно встал из-за стола и бросился вслед за офицером. И чудом успев возникнуть перед ним еще до того, как он открыл дверь в допросную, мужчина облегченно вздохнул.       ― Лейтенант, ― обратившись к детективу, сержант протянул ему ладонь. ― Позвольте Ваш пистолет. У нас приказ не пускать Вас к подозреваемому… с оружием.       И без того хмурое лицо детектива, которого с трудом допустили к этому делу, стало в разы серьезней. Увидев в возникшем перед ним охраннике неприятное препятствие, мужчина до побелевших пальцев сжал папку с материалами дела. Но напомнив себе о том, что сейчас не самое лучшее время показывать свой характер и настроение, спустя считанные мгновения он смог натянуть на губы подобие улыбки.       ― Не вопрос, ― мужчина запустил руку под пиджак и извлек из кобуры свой пистолет. ― Все равно прежде, чем его пристрелить, я бы все-таки хотел найти свою сестру. Так что вот. Присмотрите за ним.       Передав свое табельное оружие охраннику, детектив уже с нетерпением ждал, когда тот наконец-то уйдет с его дороги. Однако все еще испытывая некоторые сомнения, сержант не спешил отходить в сторону. Доверенный ему пистолет хоть и не угрожал жизни задержанного, однако не гарантировал ему полную безопасность.       ― Теперь я могу войти в допросную, сержант? ― первым нарушив их затянувшиеся молчание, детектив показал охраннику папку с делом. ― У меня есть к нему вопросы. И чем раньше я их задам, тем лучше.       ― Да, конечно… ― тихо ответил мужчина, осторожно отступив в сторону. ― Можете пройти.       ― Спасибо.       Бросив благодарность не в самой искренней и приветливой манере, детектив скрылся за дверью кабинета. И вновь оставшись наедине со своим напарником, сержант не сдержал тяжелого вздоха. Вернувшись на свое место, он бросил взгляд на монитор, на котором появился лейтенант.       ― Если он его тронет, ― задумался сержант, услышав шумный и недовольный вздох своего коллеги, ― у его адвоката будет преимущество.       ― А у нас проблемы. И весьма серьезные.       Но на данный момент на мониторе видеонаблюдения не происходило ничего критичного. Детектив, вполне владея собой и своими эмоциями, спокойно вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Сидящий за столом парень бросил в его сторону взгляд, не позволив их встрече хоть как-то сказаться на своем безучастном лице. По-прежнему оставаясь отрешенным, он молча наблюдал за тем, как вошедший в кабинет детектив подходит к столу и садится напротив.       ― Давно не виделись, Итачи, ― начал мужчина, решив незамедлительно перейти к делу. ― Помнишь, однажды мы уже встречались здесь? Только тогда на тебе не было наручников и крови на руках.       Детектив бросил взгляд на запястья подозреваемого, который без какого-либо стеснения положил их на стол. Белая рубашка не привлекала бы к себе отдельного внимания, если бы не красные разводы на ее манжетах. И всеми силами стараясь не терять самообладание при виде следов крови, мужчина напомнил себе, что должен задать заготовленные вопросы.       ― Тогда ты сказал мне кое-что перед тем, как ушел, ― продолжил он, положив раскрытую папку с делом перед задержанным. ― И я тебе поверил, потому что на тот момент ты был убедителен. Позже ты даже помог мне с поимкой серийного убийцы. Но неужели все это было игрой? Подлой, лживой и расчетливой игрой, которой ты запудрил голову моей сестре?       Мужчина хоть и был взволнован всей ситуацией, однако смог оставаться сдержанным, чтобы проявить внимание к деталям и ничего не упустить. Разумеется, сидящий перед ним парень не спешил принимать участие в беседе и отвечать на вопросы. Но в нем оказалось достаточно храбрости, чтобы бросить взгляд на раскрытую папку и ознакомиться с предоставленными в ней данными.       И как только заметил, что черные глаза подозреваемого прошлись по главной метке, детектив затаил дыхание. Теперь дело оставалось за малым ― дождаться хоть какого-то ответа или реакции. И с этого момента время замедлилось в ожидании, что казалось, каждое минувшее мгновение тянулось как вечность. Но обладая достаточным запасом сил, мужчина продолжал быть терпеливым и стойким. И его старания в итоге окупились, когда незначительный жест руки Итачи, выдал его ответ.       ― Уже нет смысла хранить молчание, ― подвинув папку к себе, детектив закрыл ее. ― У нас достаточно оснований, чтобы изъять твою рубашку еще до приезда адвоката. Поэтому лучше тебе сказать сразу как есть. Кровь на твоей одежде… её?       Наступило новое молчание, мгновенно пропитавшееся напряжением. Лейтенант все еще был в состоянии держать себя в руках, поэтому справлялся с любыми настойчивыми мыслями и опасениями. Однако в любом случае исход этого разговора уже зависел не от него, а от ответа, который должен дать обвиняемый. И заметив, что взгляд его глаз поднялся на него, мужчина вновь затаился всем телом.       ― Да, ― нарушив свое молчание, ответил Итачи. ― Ее.       ― Вот как? ― задумчиво протянул детектив, не сдержав горькой усмешки. ― Я до последнего надеялся, что это не так. В таком случае, может быть, скажешь, где нам ее искать?       Но вместо ответа снова последовало молчание. И с этого момента для мужчины оставаться сдержанным и терпеливым оказалось невозможно. Все случилось так быстро и внезапно, что оставшиеся за дверью наблюдатели, отреагировали не сразу.       ― Отвечай, где она?! ― вскочив с места, детектив схватил Итачи за воротник рубашки и склонился к нему. ― Где моя сестра?!       Пребывая в непривычном и необъяснимом для себя заторможенном состоянии, Итачи уже спустя несколько мгновений наблюдал за тем, как вбежавшие в кабинет охранники удерживают детектива. Все, что произошло за последние два года, не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось за минувшие сутки. Жизнь многих людей нередко отличается скверным чувством юмора. Но в какой-то момент одна заигралась настолько, что стала настоящим издевательством, в центре которого оказалась невинная девушка. И стоило Итачи однажды просто появиться не в том месте не в то время, как он позволил своей и ее судьбам переплестись.       Это было очередное начало учебного года. На улице уже несколько недель подряд стояла приятная весенняя погода. Трава с каждым днем становилась зеленее, деревья цвели и наполняли весь город прекрасным цветочным ароматом. Дневное время заметно теснило ночное, что говорило о скором приближении нового самого долгожданного сезона. Но даже если и приближалась к своему завершению, весна все равно осталась самой красивой и запоминающейся порой.       Но вопреки тому, что за окном царила природная идиллия, не у всех учеников старшей школы было соответствующее настроение. Сегодня, узнав одну новость, идущая по коридору девушка с трудом сдерживала свое недовольство и злость. Едва уняв желание перейти на бег, она сразу же направилась в кабинет музыки. Переведясь в новую школу в этом году, она все свое свободное время проводила там. И то, что с сегодняшнего дня игра на рояле станет для нее недоступной, вызвало столько эмоций, что она с трудом с ними справлялась.       — Что это за распоряжения такие? — тихо прошептала девушка, завернув за угол коридора. — Настоящий произвол…       Она так была охвачена вспыхнувшими в ней чувствами, что даже не услышала шаги позади себя. И за ее спиной вслед за ней шел именно тот, кого она сейчас обвиняла и мысленно проклинала.       ― Не председатель, а… самодур!       Наблюдающий за ней парень, который по-прежнему оставался незамеченным, вскинул брови. Адресованный «комплимент» в его адрес хоть и звучал безобидно, однако все равно смог его удивить. И вместо того, чтобы уже наконец-то дать о себе знать, он продолжил молча идти за этой милой, но не самой спокойной девушкой.       Наблюдая за тем, как ее светлые волосы, собранные в высокий хвост, двигаются в такт с ее походкой, он невольно сравнил ее с кошкой. Именно так двигается кошачий хвост, когда его хозяйка чем-то крайне недовольна. И несмотря на то, что перед ним шла с виду старательная и любящая учебу студентка, председатель-самодур уже знал, на что способен ее характер. Поэтому даже отсутствие каких-либо нарушений в ее школьной форме не способны были скрыть ее темперамент. Сенджу Куруми, являясь старостой третьего класса, однозначно по пылкости и нраву сможет превзойти даже самых отъявленных хулиганов этой школы. И в этом уже можно будет убедиться спустя несколько минут.       Когда до дверей музыкального зала уже осталось совсем ничего, Куруми прибавила шаг. И наконец-то войдя в кабинет, внутри которого царил полный беспорядок, девушка замерла. В голубых глазах вместо былого недовольства мелькнуло отчаяние. Узнав о том, что ее кабинет стал временным складом для инвентаря художественного кружка, она и представить не могла, что все окажется настолько плохо. Весь музыкальный кабинет уже был заставлен различными стендами, мольбертами, бюстами и статуями. Шок, охвативший девушку, оказался таким сильным, что она не сразу заметила других учеников.       Несмотря на то, что места в кабинете осталось катастрофически мало, работа в нем шла полным ходом. Студенты из средней школы через дорогу, которые нередко были гостями у своих соседей постарше, по-прежнему заносили инвентарь в помещение. И увидев подобный ужас, Куруми все еще не могла двинуться с места. Она бросила взгляд на рояль, на который кто-то уже успел поставить огромную вазу. И только девушка нашла в себе силы, чтобы взять себя в руки и продолжить шаг, как крышка инструмента с грохотом закрылась.       — Черт! — выругался один парень, который и стал причиной этого шума.       Куруми схватилась за сердце. С самого детства посещая музыкальную школу по классу фортепиано, она всю свою жизнь бережно обращалась с инструментом. Поэтому ей, как и любому пианисту, стало невыносимо наблюдать этот происходящий кошмар.       — Аккуратно! — обратившись к незнакомому парню, она направилась к нему. — Не поцарапай рояль.       — Что? — он нахмурился, повернувшись к возмущенной девушке. — Да ведь я чуть без руки не остался!       — Значит, это… правда?       ― А? ― обескураженный студент потер руку, которую все-таки успел прищемить. ― Что правда? То, что я ударился?       ― Нет, ― покачав головой, хмуро ответила девушка. ― То, что председатель позволил им создать мне проблемы и заставить весь музыкальный зал этим хламом?       — Это не так.       Услышав этот голос позади себя, Куруми обернулась. Возразивший ей парень, лица которого она не видела раньше, оказался студентом этой школы. И стоило ей встретиться с ним взглядом, как он сразу же продолжил:       ― Для художественного кружка это инвентарь, с которым они работают на своих занятиях. И никто из них не хотел причинить тебе неудобств.       Несмотря на то, что начал с ней разговор с того, что возразил, в его голосе не проскальзывало ничего кроме приветливой вежливости и обходительности. В черных глазах, в которых царила бездонная ночь, не было видно ни укора, ни желания ввязываться в спор. Но вопреки тому, что не услышала никакого упрека в его словах, Куруми все равно почувствовала себя неуютно. Что-то подсказывало ей: этот человек здесь явно не для того, чтобы просто ее вежливо поправить и уйти. И так как единственной возможностью это проверить было продолжением их разговора, она решила ему ответить:       — Значит, инвентарь, с которым они занимаются? — Куруми сделала терпеливый глубокий вдох и скрестила руки на груди. — А ты, как я понимаю, их личный адвокат или…       — Я председатель студенческого совета.       Вновь испытав ступор, девушка не сразу осознала смысл услышанного ответа. Понимание того, что она говорит с тем, кто стал причиной царящего в кабинете бардака, не спешило приходить. Однако еще раз обдумав его слова, Куруми все-таки смогла правильно их понять. Теперь она смотрела не просто на старшеклассника, а на того, кого проклинала и ругала всю дорогу до этого кабинета.       — Четвертому классу средней школы нужен был кабинет для занятий настольным теннисом, я позволил взять им зал, который принадлежал нашему совету, но там были эти вещи.       — И ты решил перетащить всё сюда? ― она снова сделала глубокий вдох, чтобы запостись новым терпением. ― В кабинет музыки.       — Это временно. Как только в кабинете художественного кружка закончится ремонт, они все заберут. А пока у тебя есть возможность заняться своими обязанностями.       ― Обязанностями? ― тихо протянула девушка, озадаченно нахмурив брови. ― Какими?       — Посещение еженедельных собраний старост.       — За меня прекрасно справляется заместитель. В то время, когда проходят старостаты, у меня репетиция, поэтому…       — Собрания важнее репетиций.       В очередной раз получив от него возражение, Сенджу даже испытала легкую обескураженность. Непробиваемая уверенность этого парня не просто удивляла, но и ставила в тупик. С виду вполне располагающий к себе председатель на деле, действительно, оказался самодуром. И это никак не укладывалось в голове. Месяц назад, как только в классе Куруми встал вопрос о том, кто же станет ее заместителем, в претендентках оказались все ее одноклассницы. Тогда она искренне не понимала их стремления присутствовать на собраниях старост. Но теперь она могла предположить, что все дело заключается именно в нем ― в галантном подлеце с обманчивой привлекательной внешностью.       ― Так вот почему, ― тихо протянула Куруми, вспомнив своих одноклассниц. ― До чего же наивные…       Наблюдая за тем, как она смотрит на него и что-то бормочет себе под нос, Итачи вновь вскинул брови. Вполне возможно, что ее странное и до боли забавное поведение вызвано легким шоком, которому он лично поспособствовал. Поэтому решив не обращать внимание на ее диалог с собой, Учиха продолжил:       — Без уважительной причины староста не может отправлять своего заместителя на еженедельные старостаты.       ― Да ты хоть представляешь через что я прошла, когда выбирала себе заместителя? ― Куруми с нежеланием вернулась в тот день, который чуть не кончился скандалом в классе. ― Со мной еще неделю одноклассницы не разговаривали из-за того, что я выбрала парня.       ― Что? ― переспросил Учиха, не скрыв своего искреннего недоумения. ― Парня?       ― Того, кто посещает собрания вместо меня. Внимательный, добросовестный и ответственный. Не было ничего, о чем бы он забыл мне сказать после старостата. Поэтому я не вижу проблем в том, чтобы он…       ― Я рад, что ты выбрала достойного заместителя и осталась им довольна. Но, как ты уже поняла, сейчас твои занятия отменяются. Поэтому впредь будь добра являться на собрания лично.       Одарив вежливой улыбкой обескураженную девушку напоследок, председатель направился к выходу. Застыв на месте от накрывших ее чувств, Куруми провожала взглядом уходящего нахала и не могла подобрать слов, чтобы выразить свое негодование. Закидав ее сплошными претензиями и условиями, он все равно умудрился закончить разговор в свою пользу и оставил последнее слово за собой. И обдумывая все, что только что услышала, Сенджу по-прежнему не могла побороть свой ступор. Манерная наглость вышедшего из кабинета человека оказалась настолько бескрайней, что перехватило дыхание.       ― Он… ― наконец-то вымолвив слово после своего молчания, Куруми с трудом подбирала следующие. ― Да как… он смеет мне указывать?       ― Ну, он все-таки ваш председатель, ― ответил парень, разбивший ту несчастную вазу. ― К тому же это Итачи. У него же все должно быть по правилам. Они с Саске в этом очень сильно похожи.       ― Саске? ― девушка схватилась за имя, которое не раз слышала в разговорах одноклассников. ― Тот, что самый молодой среди нападающих нашей сборной по футболу? Значит…       — Да. Это был Учиха Итачи. Его старший брат.       Хоть и не знала лично того самого Учиху Саске, который, будучи студентом средней школы, начал играть за сборную старшей, Куруми мысленно ему посочувствовала. Наверняка иметь такого брата ― сущее наказание, доставшееся ему по неволе. Но так как на данный момент во всей ситуации пострадавшей являлась именно ее сторона, девушка спешно вернулась к реальности. Самый молодой футболист этой школы хоть и заслуживает моральной поддержки, однако Куруми нуждается в ней не меньше. Оставшись без возможности репетировать на рояле, она не могла даже представить, что теперь может предпринять.       — Я ведь выступаю на конференции, ― тихо и с отчаянием прошептала девушка, окинув взглядом заставленный кабинет. ― Как мне репетировать в этом хламе?       ― О… Куруми-сан!       Вновь услышав за своей спиной голос, Куруми обернулась. В этот раз она прекрасно знала, кто к ней обратился. Светловолосый парень с ясно-голубыми глазами, в которых, кажется, никогда нет место недовольству и печали, прошел в кабинет с бюстом. Став с его семьей соседями не так давно, Сенджу из всех новых лиц в этом году уделяла отдельное внимание именно ему ― Наруто Узумаки. В отличии от других соседей, которые каждый раз начинали с вопросов о причине переезда, семья Узумаки оказалась самой тактичной и понимающей. И их единственный сын был одним из немногих, кого Куруми была рада увидеть и что-то с ним обсудить.       ― И ты тоже здесь, Наруто-кун? ― заметив в его руках очередной «экспонат» художественного кружка, девушка пришла к логичному выводу. ― Значит, теперь и ты на их стороне.       ― Что?       ― Ничего, ― Куруми покачала головой, не сдержав обреченного вздоха. ― Тогда ставь это куда угодно, но только не на рояль, пожалуйста. Можно на этот стул.       ― Наконец-то, ― поставив бюст на стул, Наруто схватился за поясницу и выпрямил спину. ― Думал не дойду. Уже рук не чувствую…       ― Значит, ты состоишь в художественном кружке?       ― Нет, я просто помогаю, ― Узумаки похлопал в ладони, поворачиваясь к подошедшей девушке. ― Единственный кружок, в который меня втянули ― баскетбол. Но моим друзьям из секции настольного тенниса потребовалась помощь, поэтому я здесь. А ты…       ― Из музыкальной.       ― А, точно-точно, ― вспомнив их первое знакомство, Наруто неловко закинул руки за голову и почесал затылок. ― Ты ведь говорила, что играешь. Значит, это кабинет, в котором ты… Ох…       Парень только сейчас обратил внимание на обстановку, в которой оказался. Кабинет музыки теперь явно не был пригоден для практики и занятий из-за расставленных вещей художественного кружка. И вспомнив о том, что сам лично занес сюда один реквизит, Наруто нервно сглотнул и вернул виноватый взгляд на соседку. Но так как поняла по его глазам, о чем он сейчас подумал, она поспешила его успокоить:       ― Все в порядке. В этом нет твоей вины.       ― Если бы знал, то я… Я бы точно им отказал, Куруми-сан. Честное слово.       ― Я ведь сказала, что все в порядке, ― ничуть не удивившись его реакции, Куруми неловко улыбнулась. ― Не волнуйся. Это правильно, что ты не отказал друзьям в помощи.       ― Все равно так не ловко, ― Наруто покачал головой, еще раз взглянув на рояль, окруженный инвентарем. ― Я даже чувствую себя… соучастником.       ― Тогда считай, что ты оправдан. Я могу обвинить кого угодно, но только не тебя, Наруто-кун.       ― С учетом того, что он ходячая катастрофа, это звучит странно.       Услышав голос подошедшего к ним темноволосого парня, одетого в школьную форму, что и Наруто, Куруми задержала на нем недоумевающий взгляд. С толку сбили не его слова, похожие на настоящую претензию в адрес Узумаки, а внешний вид. На секунду ей даже показалось, что она уже видела этого человека несколько минут назад, но все равно не могла его вспомнить. Особенно знакомыми показались глаза, в которых царила холодная беспросветная мгла. И стоило девушке задержать на них взгляд, как в воспоминаниях мелькнуло лицо председателя.       ― Чего? ― возмутился Узумаки, нахмурив брови. ― Какая еще ходячая катастрофа? Ты ведь сам говорил, что в этом месяце я еще не попадал в неприятности.       ― И это подозрительно, ― ответил подошедший, поставив огромную вазу возле бюста на соседний стул. ― Думаю, остается лишь немного подождать.       ― Да пошел ты.       Наблюдая за тем, как Наруто забавно обижается и злится одновременно, Куруми вновь бросила взгляд на его собеседника. Теперь в ней не оставалось никаких сомнений в том, что она смотрит на копию председателя. И, судя по тому, что ей довелось узнать, можно было сделать вывод о том, кто перед ней стоит.       ― Кстати, ― вовремя опомнившись, Наруто вернув взгляд и все внимание на девушку. ― Куруми-сан, знакомься. Этого козла зовут Учиха…       Ощутив удар локтем, Узумаки схватился за бок и бросил на Учиху недовольный взгляд. И уже догадавшись о том, что эти двое однозначно являются друзьями, Куруми знала, что услышит.       ― Мой одноклассник и… друг, ― тише прошипел Наруто, потирая ребро, по которому попал локоть друга. ― Настоящая заноза в…       ― А не рановато ли тебе со старшеклассницами знакомиться? ― Учиха покосился на друга, на лице которого по-прежнему держалась недовольная гримаса. ― Ты поэтому и отозвался им помочь?       ― Чего? Ты, если не заметил, и сам им помогаешь. Значит, решил тут за кем-то приударить? Погоди… Ты и в сборную к ним набился, только бы к их девчонкам поближе? Я так и знал.       ― «Набился»? ― парень озадачено нахмурил брови, искренне недоумевая от слов друга. ― Ты ведь сам знаешь, что меня никто и не спрашивал.       ― Да-да, ― Наруто покачал головой, ответил издевательской усмешкой. ― Теперь рассказывай. Даже если ты слишком для нее молод, заранее предупрежу, что Куруми-сан моя соседка. Начнешь к ней подкатывать, я все узнаю, понял?       ― Слишком для меня… молод? ― неловко повторила Куруми, нарушив свое продолжительное молчание. ― Да, кажется, я, действительно, уже старовата для учеников средней школы. Время так незаметно летит.       Наконец-то вспомнив, что у этого непростого спора есть свидетельница, Наруто повернулся к ней. И встретившись с ней взглядом, он вновь ощутил свою вину. Все это время говоря так, словно ее рядом нет, Узумаки лишь сейчас осознал, сколько глупостей посмел озвучить.       ― Нет-нет, Куруми-сан, я не это имел в виду, ― Наруто сложил перед собой ладони, принимаясь оправдываться. ― Ты очень молодая и нисколько не старая. Совсем. Ты по-прежнему красивая и милая… девушка. Я лишь…       ― Я поняла. Не волнуйся, ― вновь ему улыбнувшись, Куруми перевела взгляд на его друга. ― Наши с ним дома через дорогу, поэтому мы знакомы. Я Сенджу Куруми. А, ты, как я понимаю, Учиха…       ― Саске.       ― Да, ― согласилась Куруми, кивнув ему в благодарность за подсказку. ― Точно. Приятно познакомиться, Учиха-сан. Я…       ― Саске, ― вновь повторил он, наткнувшись на ее легкое недоумение на лице. ― Я назвал тебе свое имя. Можешь называть меня так.       — О, — Куруми вскинула брови, затем снова неловко улыбнулась. — Хорошо… Саске-кун. Я слышала о твоих успехах в нашей сборной. У тебя весьма уникальная и точная техника. Неудивительно, почему, являясь студентом средней школы, ты играешь за старшую.       Саске выдержал недолгую молчаливую паузу, чтобы обдумать ее ответ. Увидевшись с ней впервые, он услышал до боли знакомые слова. И так как подобные комплименты он нередко получал от девушек, которые занимаются поддержкой команд во время соревнований, Учиха предположил, что и она имеет к ним какое-то отношение.       — Ты из команды поддержки?       — Я? — Не скрыв своего искреннего удивления от его вопроса, Куруми указала пальцем на себя. — В команде… поддержки?       ― Да. Обычно я слышу о своих достижения именно от них. Среди их числа часто попадаются фанатки.       ― Не знаю, к сожалению или к счастью, но я не состою в команде поддержки и не являюсь твоей… фанаткой. Но если вдруг однажды тебе потребуется лишняя поддержка, я с радостью ее окажу.       ― Куруми-сан, не стоит, ― начал Наруто, вмешавшись в их разговор. ― Он этого и добивается. Не забывай.       Вновь получив локтем в бок, Узумаки согнулся и прошипел от боли. И наблюдая, как в очередной раз они выясняют отношения таким странным образом, Куруми не сдержала задумчивой улыбки. Несмотря на то, что эти двое без конца задевают друг друга, она все равно могла бы назвать их лучшими друзьями.       ― А вы забавные, ― заметила девушка, снова встретившись с Саске взглядом. ― Я хоть сама и не видела, но слышала, как мои одноклассники обсуждали недавний матч. О твоих успехах говорят постоянно.       ― После спортивных сборов они уже начнут говорить обо мне, ― Наруто гордо вскинул подбородком и скрестил руки на груди. ― Пройдет пара игр, никто уже и не вспомнит о футболе. Баскетбол в разы интересней и зрелищней. Кстати, если теперь у тебя больше свободного времени, ты можешь прийти на матч.       ― Обязательно, ― согласилась Куруми, переведя взгляд на Наруто. ― Если не заставлю председателя все исправить, то обязательно схожу на твой матч. А пока…       Девушка в очередной раз окинула кабинет музыки беспомощным взглядом, по-прежнему не имея в себе сил смириться с произошедшим. Если до этого ее одолевало удивление и непонимание, то теперь она полностью поддалась отчаянию и безысходности. В какой-то момент даже захотелось завыть или вовсе заплакать от вида заставленного рояля и царящего вокруг бардака. Но благодаря оставшейся при ней гордости Куруми смогла принять этот вызов достойно. У нее еще будет немало времени, чтобы заставить председателя пожалеть о своем бесчестном решении.       ― Он ошибается, если думает, что выбрал себе слабого противника, ― не удержав мысли о председателе при себе, девушка уже продумывала варианты решения своей проблемы. ― Я верну этот кабинет. Любой ценой.       ― Значит, это кабинет твоей секции?       ― Да, ― ответила Куруми, повернувшись к человеку, чьего брата снова мысленно прокляла. ― На весь кружок музыки я единственная, кто участвует в осенней конференции и аккомпанирует скрипкам. Однако теперь, как видишь, заниматься в этом зале больше невозможно. И за это стоит сказать спасибо этому…       В последний момент вспомнив, с кем говорит, Сенджу придержала свои эмоции. Сжав кулаки и сделав глубокий вдох, она постаралась привести свои мысли в порядок и сконцентрироваться на дальнейших действиях.       ― Председателю, ― терпеливо продолжила девушка, стараясь не вспоминать те мгновения, что провела рядом с ним. ― Подобным образом он решил «наказать» меня за пропуски его собраний и заставить на них ходить.       — Наказать за пропуски? — Саске нахмурил брови, не скрыв своего явного недоумения. — Но моему брату и в голову бы не пришло такое сделать.       ― Разве у меня есть причины обманывать? Он был здесь несколько минут назад и лично сказал мне не пропускать старостаты. Прости, Саске-кун, но я сейчас в таком состоянии, что мне нелегко подбирать слова, говоря о твоем брате. Боюсь сказать что-нибудь… плохое.       ― Никогда не слышал, чтобы об Итачи говорили плохо, ― задумался Наруто, заставив соседку тяжело вздохнуть. ― Может, ты все-таки не так его поняла, Куруми-сан?       ― Боюсь, что поняла я его все-таки правильно, ― понимая, что их сложно будет убедить, Куруми решила с ними не спорить. ― Рада была с вами поговорить, но мне уже пора. Тебе, Саске-кун, удачи в футбольной секции, а тебе, Наруто-кун, в баскетбольной.       ― И тебе, Куруми-сан, ― улыбнулся Наруто, отступив в сторону, чтобы ее пропустить. ― Удачи с репетициями. Ой… то есть…       ― Думаю, мне достаточно просто удачи. Завтра она мне пригодится как воздух.       Проводив взглядом девушку, разговор с которой закончился до ужаса неловко и нелепо, Наруто мысленно проклял свою невнимательность. Он хоть и был далек от музыки и всего, что с ней связано, но прекрасно понимал чувства соседки. Если игра на рояле, это то, с чем она планирует связать свою жизнь, то все случившееся не оставит ее в покое просто так. И думая об этом, Узумаки не мог обделить вниманием виновника этого недоразумения:       ― Не понимаю, ― тихо задумался он, окинув взглядом кабинет. ― Может, Итачи просто был не в настроении? Или же…       ― Все дело в ней.       Ознакомившись с деталями произошедшего, Саске мог сделать только этот вывод. Он слишком хорошо знает своего старшего брата, чтобы верить в бессмысленные предположения о его плохом настроении. И то, что Итачи поступил таким противоречивым и нехарактерным для него образом, также означало лишь одно.       ― Погоди… ― начал Узумаки, пребывая в непонимании. ― Что?       ― Ничего, ― решив не вдаваться в подробности своих догадок, Саске направился к выходу. ― Идем. Нам тоже пора.       Отсидев последнее занятие, на котором никак не могла сконцентрироваться, Куруми теперь думала только о кабинете музыки. Разумеется, не обошлось и без воспоминаний о председателе. Но все, на что хватило терпения девушки ― безмолвные проклятия и обвинения в его сторону. Она по-прежнему не могла поверить в то, как он своим решением смог навести беспорядок в ее жизни. Из-за того, что привлекла его внимание, ей придется справляться с проблемами, которых у нее не было. И оценивая предстоящую «борьбу», Куруми ловила себя на мысли, что может и не справиться.       Однако, если она боялась того, что в итоге не осилит очередные испытания, то ее старший брат был готов сделать все, чтобы ей помочь. И подобную помощь он уже был готов оказать именно сейчас, когда подъехал к школе, чтобы забрать сестру. Так как и сам когда-то был подростком, он понимал, о чем мысли старшеклассников, выходящих из школы. Собственно, для того, чтобы понять их мысли, достаточно было просто на них посмотреть.       Заметив сестру, погруженную в свои мысли, мужчина увидел позади нее компанию идущих учеников. Обсуждая новую ученицу и бросая на нее взгляды, старшекурсники не постеснялись даже присутствующих вокруг людей. И уже мысленно осудив их за такое вызывающее поведение, мужчина нахмурил брови. Судя по тому, как один из тех парней опередил всю компанию, он однозначно решил подойди к ничего не подозревающей девушке. Боясь даже представить, что этот мерзавец задумал сказать его младшей сестре, мужчина вышел из машины и направился ей навстречу.       ― Нии-сан? ― тихо протянула девушка, увидев перед собой брата. ― Почему ты…       — Здравствуй, ― подступив к ней, мужчина взял ее за руку и поднес ее к своим губам. ― Любимая.       ― Чего…       Застыв на месте от накрывшего ее шока, Куруми даже затаила дыхание. Ее брат хоть и является одним из самых заботливых людей в ее жизни, однако он никогда не отличался подобным поведением и такими манерами.       — Нии-сан, ты… чего?       — Он намеков что ли не понимает? ― тихо задумался он, бросив взгляд на парня позади сестры. ― Чего уставился? Это девушка не свободна, ясно?       ― О, д-да… Ясно.       Невнятно выдавив из себя слова, ученик нервно сглотнул и повернулся к своим не менее удивленным друзьям. И так как все еще сама пребывала в искреннем недоумении, Куруми обернулась. Наблюдая за тем, как один из старшекурсников спешно направляется к компании у автобусной остановки, она поняла причину странного поведения брата. Включив режим «отпугивателя парней» он, как и обычно, решился на самые безумные и грубые меры.       ― Ясно, ― заключила Куруми, вернув взгляд на брата. ― Странно, что ты просто не пригрозил ему пистолетом.       ― Я хотел, но потом подумал, что это будет слишком.       ― Садист…       Однако это не являлось его отрицательной чертой. В его работе именно такой характер и некоторая бесцеремонность помогают решать множество проблем, начиная от общения с преступниками, заканчивая их задержанием. Поэтому Сенджу Котуки, являясь сотрудником отдела уголовного расследования, уже к своим тридцати годам заработал себе репутацию полицейского, с которым лучше не спорить и не шутить.       — Как подготовка к осеннему концерту?       — Отлично, — заняв свое место в машине рядом с братом, девушка пристегнулась. — Осталось только придумать заключительную часть моей композиции. И отрепетировать дуэты со скрипками.       ― Дуэты и новая композиция? ― повторил мужчина, не сдержав задумчивой улыбки. ― Ничего нового. Кажется, в прошлом году…       Стоило ему случайно затронуть прошлый год, который выдался для их семьи настоящим испытанием, Котуки замолк. В машине тут же повисло неловкое молчание, насквозь пропитанное напряжением. И осознав, что все-таки напомнил сестре о том, о чем не стоило напоминать, мужчина бросил на нее осторожный взгляд.       ― Все в порядке, ― первой нарушив их молчание, Куруми повернулась к нему. ― Ты прав. Каждый год на осеннюю конференцию я играю что-то собственного сочинения и аккомпанирую в дуэтах. Ничего нового.       ― Хорошо, ― едва скрыв неловкость в голосе, Котуки прочистил горло и взялся за руль. ― Не забывай отдыхать и сильно не перетруждайся.       «Вряд ли заваленный хламом кабинет позволит мне перетрудиться» ― мысленно добавила девушка, шумно вздохнув.       И без того доставляя брату нередко проблемы, сейчас она не хотела бы давать ему лишний повод для беспокойства. Поэтому решив не рассказывать ему о том, что в ближайшее время ее репетиции отменяются, она предпочла поговорить о его работе.       ― А как у тебя? ― вновь прервав свое молчание, Куруми бросила взгляд на брата. ― Скольких уже поймал и посадил?       ― Не так много, как хотелось бы, ― начал Котуки, выезжая с парковки на дорогу. ― Общий показатель преступности в нашем районе снизился, но есть много дел, с которыми еще надо разобраться.       ― И вместо того, чтобы ловить оставшихся преступников, ты забираешь меня со школы. Кажется, будь у тебя такая возможность, ты забирал бы меня каждый день.       Ответив молчанием на предположение сестры, в котором заключалась чистая правда, мужчина вновь ощутил неловкость. С того самого инцидента прошло уже чуть больше года, однако он все равно волнуется за сестру и ее самочувствие. То, что случилось с ее близкой подругой, не только вызвало беспокойство, но и напоминало о том, насколько хрупки и беззащитны молодые девушки. Оттого, увидев позади сестры ее сверстников, Котуки даже в мыслях не мог представить, чтобы дать кому-то из них шанс.       ― Не стоит обо мне волноваться, ― продолжила девушка, нарушив ход мыслей брата. ― Я уже в полном порядке.       ― Я всего лишь делаю то, что должен.       ― Ты пугаешь моих однокурсников, ― заметила она, вспомнив напуганное лицо того парня. ― И грубишь им.       ― А как иначе, если по-другому эти паршивцы не понимают? И ты ошибаешься, если думаешь, что на территории школы в компании одноклассников безопасно. По статистике…       ― Нии-сан.       Услышав в голосе сестры явное нежелание обсуждать этот вопрос, Котуки все-таки промолчал. Он до последнего надеялся, что во время их общения не будет втягивать в разговор свою работу. Однако как бы сильно он ни старался, но рано или поздно проскользнет момент, о котором он не сможет не вспомнить. И это было вполне объяснимо. Раз за разом имея дело с ворами, убийцами и насильниками, ты нередко задумываешься о своей семье. Помимо того, что тебе нужно сконцентрироваться на своей работе, ты должен справиться и со своим беспокойством. Но, как оказалось, находясь рядом с сестрой, Котуки не всегда может держать мысли и слова под контролем.       Это и стало причиной, по которой вся их дорога до дома прошла в полной тишине. Но несмотря на то, что уже успела соскучиться по брату, Куруми не была против того, чтобы с ним помолчать. В любом случае, какой разговор бы ни завязался, ее мысли будут только об одном. И стоило ей вновь озаботиться предстоящим собранием, которое ей придется впервые посетить, она погрузилась в раздумья. Помимо обиды и искренней злости ее одолевало и волнение. Кто знает, какой еще сюрприз ее поджидает на старостате? Вряд ли Учиха Итачи ― заботливый старший брат, о котором никто не говорит плохо, ограничится только одни кабинетом. Вполне возможно, что он подготовил ей очередное унизительное испытание, чтобы сполна поиздеваться над ней за пропуски. И что же он предпримет в следующий раз?       «Запретит мне дышать?» ― мысленно предположила Куруми, недовольно нахмурив брови.       Наглость, с которой она столкнулась в кабинете музыки, до сих пор не давала ей покоя. Поэтому идеи, которые любому показались бы невообразимыми, ее нисколько не смущали. Пусть ей никто не верит, но ей хватило несколько минут для того, чтобы узнать скрытую сущность председателя. И есть большая вероятность, что с каждой их встречей она будет узнавать о нем больше.       И гадая о том, чем же еще этот человек сможет отличиться, Куруми не заметила, как их совместный с братом путь подошел к концу. Котуки подъехал к дому и остановил машину. И пока сестра забирала рюкзак с заднего сидения, он к ней обратился:       ― Журналисты больше не появлялись?       ― Нет, ― окончательно вернувшись из своих мыслей в реальность, девушка дотянулась до рюкзака. ― Я никого не видела. Кажется, уже прошло достаточно времени, чтобы их любопытство стихло.       Куруми едва ли не с отвращением вспомнила одну из тех встреч, на которой журналисты задавали не самые приятные вопросы о произошедшем инциденте. Своими догадками и намеками они не только тревожили старые раны, но и пытались значительно исказить действительность. Поэтому, как только место проживание семьи Сенджу стало известно большинству новостных изданий, было принято решение переехать на другой конец города. И сменив свой домашний адрес, а также школу, Куруми впервые за долгое время смогла спокойно вздохнуть.       ― Зайдешь? ― поинтересовалась девушка, заметив, что брат не спешит глушить мотор. ― Пообедаем вместе с мамой.       — Сегодня не получится, ― ответил мужчина, увидев вполне предсказуемое недовольство на лице сестры. ― Мне нужно быть в управлении через час.       — Но ты ведь даже не обедал, Нии-сан. И наверняка не завтракал.       — Не волнуйся, я поем на работе.       Услышав то, что слышала уже не один раз, Куруми не сдержала обреченного вздоха. Пусть и не проводит достаточно времени с братом, но она прекрасно знает о его привычках. Поэтому то, что он нередко остается без обеда, не является для нее секретом.       — Ты не только садист, но и врун, — заключила Куруми, открыв свой рюкзак, чтобы достать контейнер с обедом. — Вот. Мама приготовила мне на случай, если я не успею пообедать из-за репетиции. Отбивные и рис. Обязательно съешь это на работе. Ради меня.       — Ну, если только ради тебя, ― ответил Котуки, задумчиво улыбнувшись. ― То, конечно. Я и крошки не оставлю.       ― Надеюсь.       Попрощавшись с братом, Куруми вышла из машины и помахала ему напоследок. И как только он выехал на дорогу, она направилась к дому.       — Уже вернулась?       Стоило Куруми прикрыть за собой входную дверь, как в коридоре ее встретила женщина с темно-голубыми глазами и светлыми волосами. Если бы девушку кто-то попросил составить список людей, которым она слепо доверяет всем сердцем, то первой в нем была бы именно она — ее мама. И не по той причине, что это право передалось Митоку вместе с ее материнством. Все дело в ее необъяснимой способности видеть дочь насквозь и хранить ее секреты. А с недавних пор мать осталась единственной, кому Куруми хоть что-то могла бы рассказать. Митоку всегда примет правду, какой бы она ни была, и даст незаменимый и самый полезный совет.       ― Этот негодник снова не зашел, ― продолжила женщина, скрестив руки на груди. ― Хочет, чтобы я забыла, как он выглядит?       — Я отдала ему обед, который ты мне приготовила. Теперь он точно приедет к нам на ужин в выходные. Вот увидишь.       ― Ты использовала свой обед как приманку? ― задумалась женщина, мысленно оценивая такие шансы заманить сына в гости. ― Хитро…       ― Пока он неженат, у тебя есть преимущество. Но когда ему начнет готовить жена, своими обедами ты его уже не заманишь.       ― Что? ― удивившись тому, что услышала, Митоку задержала недоумевающий взгляд на дочери. ― Куруми…       ― Но ведь это правда, ― заметила девушка, снимая туфли. ― Хотя… какая женитьба? С его работой он даже перекусить не успевает.       ― Даже если приготовленная мной еда перестанет быть для него самой вкусной, я очень хочу, чтобы он занялся своей личной жизнь. Уже так хочется понянчить внуков. Надеюсь, хоть ты не будешь так долго нас мучать с отцом.       ― Я все-таки буду надеяться на брата и держать за него кулачки, ― закинув рюкзак на плечо, девушка направилась в свою комнату. ― Я буду в комнате. Помузицирую до папиного возвращения.       — Что? В школе отменили репетиции?       — Нет. С этого дня в кабинете музыки хранится инвентарь художественного кружка. Поэтому некоторое время я буду репетировать дома.       Оставив удивлённую мать в коридоре, которая вряд ли поняла хоть что-то из того, что услышала, Куруми и в этот раз не забыла поблагодарить председателя. Ее злость была настолько несоизмерима, что хотелось проклинать его за все горести этого мира. И помимо всего прочего ей дико хотелось высказать ему все в лицо. Будь у нее шанс вернуться во времени и снова с ним поговорить, она бы сказала ему все, что о нем думает.       ― «Неуважительная причина», — недовольно прошипела девушка, бросив свой рюкзак на кровать. — Да мой заместитель на твоих собраниях понимает больше, чем я… Какой смысл ходить мне самой?       Не без ярости в движениях сбрасывая с себя школьную форму, Куруми чувствовала, как с каждым минувшим мгновением ее ярость усиливается. Стоило ей остаться наедине с собой, как истинные чувства взяли вверх. И осознание собственной беспомощности перед председателем лишь все усугубляло.       ― Какой же негодяй, ― продолжила она, все еще не в силах взять эмоции под контроль. ― Настоящий подонок…       Но как бы приятно ни было проклинать его и осыпать заслуженными комплиментами, она все-таки заставила себя заняться делом. Но, к сожалению, и за пианино ее не ждало так желанное спокойствие и умиротворение.       Играя еще неоконченную заключительную часть, Куруми начинала снова и снова. Пытаясь избавить это место от изъянов, которые не принимал слух, она раз за разом переписывала ноты. И чудом погрузившись в этот напряженный и непростой процесс, она не заметила, как солнце за окном уже стремительно приближалось к горизонту.       — Решила репетировать дома?       Услышав голос вошедшего в комнату отца, девушка обернулась и встретилась с взглядом, нередко напоминающий брата.       ― С возвращением.       Получив от отца улыбку и кивок в ответ, Куруми лишь сейчас обратила внимание на разницу черных глаз. Если у брата и отца взгляд все равно всегда остается мягким, то глаза председателя символизируют лишь мрачную бездну и холод. И они настолько пугающие, что даже при воспоминании о них тело пробирает дрожь и перехватывает дыхание.       ― Кажется, я схожу с ума… ― тихо заключила Куруми, прижав ладони к лицу. ― Боже…       — Уже устала? ― Рино пересек комнату и подошел к окну, чтобы его открыть. ― Врач говорил, что тебе не рекомендуется играть больше трех часов в день. Стоит больше отдыхать и проводить время на свежем воздухе. Не забывай об этом.       — Я как раз хотела заканчивать, ― ответила девушка, прогнав подальше от своих мыслей глаза, которые до сих пор вызывали в ее теле дрожь. ― Поиграла совсем немного.       — Кажется, у тебя проблемы, ― заметил мужчина, бросив взгляд на исписанные ноты дочери. ― С финальной частью?       — Да, небольшие. Не могу определиться с ритмом.       — А что говорит Акио-сенсей? Может, у него есть какие-то мысли?       — Пока нет, ― Куруми собрала все ноты и принялась их просматривать. ― За последнее время мне так и не удалось увидеться с ним. У него возникли дела в оркестре из-за его перевода.       — Ясно, ― задумчиво протянул мужчина, присев на край кровати. ― Довольно непросто совмещать работу в консерватории и репетиторство в школе. Как только появится возможность, он уделит тебе время.       Но у Куруми уже давно возникли другие мысли по этому поводу. Учитель по музыке и ее наставник в одном лице хоть и говорил, что все в порядке, однако на деле всё выглядело иначе. Решая одни проблемы, у него обязательно возникали другие. Остальные ученики, требующие к себе внимания не меньше, явно были не в восторге от его решения, которое он принял в пользу одной ученицы.       ― До сих пор не понимаю, как он согласился перевестись со мной в другую школу? Ведь этим я принесла ему лишь одни неудобства…       — Не говори так, ― мягко возразил отец, понимая причины таких предположений у дочери. ― Не помню, чтобы кто-то из его учеников писал свою музыку кроме тебя. Он видит в тебе потенциал, и ты всегда вдохновляла его своим талантом. Если бы перевод был для него обременительным, он бы не пошел на это.       Не найдя ответного аргумента, девушка шумно вздохнула и еще раз прошлась взглядом по своей композиции. Хоть отец и уверен в том, что ее репетитор по музыке гордится ей, как ученицей, однако тот вряд ли бы обрадовался, узнай, что она не может закончить произведение самостоятельно. К тому же теперь, если и встретится с ним, они не смогут репетировать в музыкальном кабинете. А это очередные новые хлопоты, какими и без того окружен ее учитель.       — Если с музыкой мы разобрались, то как дела с твоей учебой?       — С учебой? — тихо ответила Куруми, не поднимая на отца взгляд. ― Хорошо.       — Мне звонили из школы, — начал Рино, после чего дочь заметно напряглась. — Ты завалила последний тест по математическому анализу и так его не переписала.       — Я его перепишу позже, правда, ― с легким отчаянием начала Куруми, взглянув на Рино. ― Не понимаю, что со мной случилось. Стоило мне отвлечься на мгновение, как учитель стал говорить… на другом языке.       — Когда ты говоришь о музыке, мне тоже это кажется другим языком. Но что касается самой школы. Тебе нравится?       ― Да, ― сжав стопку листов с нотами, Куруми нервно сглотнула. ― Нравится. Особенно студенческий совет. Оказывается, у нас такой понимающий… председатель. Что я до сих под впечатлением.       ― Это ведь здорово, ― заметил Рино, вспомнив, какой взволнованной была дочь в свой первый день. ― Помню, как месяц назад ты была расстроена, что старостой назначали именно тебя. Но раз в вашем студенческом совете такие ребята, то не о чем волноваться, верно?       ― Угу, ― девушка натянула на себя улыбку, за которой чудом скрыла ненависть к тому человеку. ― Ты прав. Повода для волнения действительно нет. Теперь буду посещать старостаты и видеться с председателем лично. Уже не могу дождаться завтрашнего дня.       ― Я рад. Возможно, он подскажет тебе, что делать с тестированием по математике. В отличии от старост, председателей не выбирают с помощью жеребьёвки. Наверняка он отличник и не имеет никаких проблем.       Чувствуя, что ее улыбка вот-вот превратится в настоящую гримасу отвращения, Куруми отвернулась от отца и глубоко вдохнула. Если бы только он узнал всю правду, то тут же забрал бы все свои слова.       «Ох, папа… Попросить помощи у этого подлеца ― все равно, что заключить сделку с самим Дьяволом!» ― воскликнул ее внутренний голос, который уже больше не мог молчать.       Но все-таки Куруми постаралась достаточно хорошо, чтобы изобразить настоящий энтузиазм. Отец поверил ее улыбке и искренне обрадовался тому, что она начинает вливаться в школьную жизни и постепенно приходит в себя. Благодаря тому, что сегодня узнал, он наконец-то смог избавиться от своих сомнений. И ее заваленный тест нисколько не испортил впечатление. Все же то, что она пережила год назад, не шло ни в какое сравнение с проблемами в оценках.       ― Раз ты закончила, пойдем ужинать? ― прервав своим мысли, мужчина поднялся. ― Кстати, Коту написал, что приедет к нам в эти выходные.       Поужинав с родителями, разговор с которыми помог ей отвлечься, Куруми села за уроки. Сделав все, что требовалось на завтрашний день, она очень не хотела, чтобы текущий заканчивался. Но вечер уже подходил к концу и время беспощадно приближалось к ночи. И как бы она ни пыталась бороться со своими чувствами, предстоящее утро волновало и беспокоило ее, еще не успев наступить. Поэтому с без какого-либо удовольствия и с нежеланием, девушка начала готовиться ко сну.       Создав для себя все необходимые условия для того, чтобы закрыть глаза и незаметно оказаться в завтрашнем дне, Куруми легла на кровать. Прохладная подушка сразу же подхватила ее отяжелевшую от мыслей голову и помогла расслабиться. В какой-то момент Сенджу даже поймала себя на мысли, что волнуется абсолютно зря. Собрание старост пройдет так же незаметно, как к ней с минуты на минуту явится сон.       Однако, чем дольше она ждала того момента, когда уже перестанет слышать свои мысли, тем недосягаемей казался сон. И стоило ей только задуматься о причинах того, почему она еще не уснула, как ее мысли снова посетила та самая персона. Черноглазый и высокомерный парень, с которым она виделась в музыкальном зале, одним своим видом обесценил все ее старания. Не приложив никаких усилий, председатель снова засел в ее голове. И по причине того, что не могла перебороть себя и снова прогнать его из своих мыслей, она уже третий час лежала с открытыми глазами.       ― Учиха Итачи… — с недовольством прошептала Куруми, всматриваясь в потолок своей комнаты. — Тебе было мало моего кабинета, поэтому решил и сон у меня забрать? Невероятно…       Скинув с себя одеяло, она вскочила с кровати и направилась на кухню. Налив себе стакан воды ради того, чтобы успокоиться и проглотить все ненужные мысли, она посмотрела в окно. Как и ожидалось, вокруг царила глубокая ночь и покой, который снизошел на весь город, но только не на нее. Произошедшие события так сильно взбудоражили ее состояние, что просто лишили сна. Но перспектива провести так всю ночь нисколько не казалась ей привлекательной. Поэтому, сделав заключительный глоток успокаивающей воды, в которую с радостью добавила бы одни из своих таблеток, Куруми все-таки вернулась в комнату.       И сопровождая свой путь обратно вполне предсказуемыми мыслями, девушка не сдержала усмешки. Вопреки тому, что доставил ей немало проблем, стоило бы отдать ему должное. Он бы не смог вводить в заблуждение всю школу, не имея для этого определённого таланта. Так грамотно скрывать свое истинное лицо не смогут даже самые талантливые актеры. Но председатель справляется с этим без какого-либо труда. Чего стоит его голос, который, на удивление, с первых же его слов показался ей приятным. Она и вовсе могла бы назвать его притягательным, но лишь до того момента, пока не взглянет ему в глаза. Только ему под силу отчитать собеседника, сохраняя при этом до дрожи вежливый и почтительный тон, лицемерие которого умело скрывает его взгляд.       ― Сущий дьявол, ― тихо протянула девушка, перекладываясь на другой бок. ― Во плоти…       Но даже искренняя уверенность в том, что за ним определенно стоят темные силы, она не могла отрицать очевидного. Он, несмотря на свой характер, обаятельный. И проведя весь этот день в раздумьях о нем, в итоге Куруми действительно прониклась причинами, по которым все ее одноклассницы выпрашивали должность заместителя. Сначала никто не проявил интереса после того, как была выбрана староста. Но стоило ей сказать, что заместитель в первую очередь возьмет на себя встречи со студенческим советом, девушки все как одна посходили с ума. И теперь Куруми нисколько этому не удивлялась. Вот только ей, в отличии от других, удалось увидеть его сущность. Поэтому, каким приятным и обаятельным он ни казался, она знает его настоящего. А это в свою очередь станет ее преимуществом, которое поможет его побороть.       И планы того, как именно она одержит над ним победу в их войне, казались грандиозными. Хоть уже и была в крепких объятиях запоздалого сна, она умудрилась представить то, как он принесет ей извинения. Добившись того, чтобы ее кабинет освободили, она заставит председателя пожалеть о своем решении. Ради этого она даже не побоится воспользоваться семейными связями, которые, по счастливой случайности, у нее имеются в новой школе. Если Учиха Итачи начал играть, нарушая все правила, то почему она должна их соблюдать?       Это был один из тех вопросов, на который Куруми уже не успела дать ответ. Как только ее беспокойные мысли начали сменятся медленно и неторопливо, она наконец-то заснула. И случилось то, о чем она думала: утро, вопреки непростой ночи, наступило незаметно. И именно сегодня оно оказалось приятнее, чем то, каким было вчера.       Проснувшись раньше времени без будильника, Куруми задумчиво улыбнулась, когда увидела за окном ясное весеннее небо. Было слышно, как на улице вновь возобновилась жизнь. Люди спешили на работу, в школу и по другим будним делам. Но прислушавшись к городскому шуму внимательней, Куруми кое-что заметила: утренняя жизнь оказалась уже слишком активной для раннего утра. И стоило ей выдвинуть самое первое предположение, как она затаила дыхание. Осознание накрыло ее так быстро, что она чуть не свалилась с кровати, когда потянулась к смартфону на тумбочке.       — О, нет, ― увидев время на загоревшемся экране, девушка прижала ладонь к губам. ― Я… проспала!       Бросившись в ванную, Куруми принялась на ходу собирать волосы и мысленно ругать себя за трижды отложенный будильник. Умывшись и почистив зубы за считанные мгновения, она выбежала в коридор. Однако вспомнив про выпитый ночью стакан воды, девушка прислушалась к прихотям организма и прорычала от недовольства.       ― Да что б тебя!       Услышав, как одна из дверей захлопнулась со страшным грохотом, Митоку вздрогнула от испуга. Проводив супруга на работу, она только принялась за просмотр утренних новостей. Но осознав, что у дочери что-то пошло не по плану, она вышла из гостиной в коридор.       ― Милая? Что…       ― Я проспала!       ― Проспала? ― услышав голос со стороны туалета, Митоку обреченно вздохнула. ― Так и знала, что надо зайти в твою комнату.       ― Пожалуйста убери мой завтрак в контейнер.       Выбежав из туалета, Куруми снова направилась в ванную. И как только закончила все свои дела, она вернулась в комнату, чтобы уже наконец-то надеть форму и поспешить на автобус.       Потратив на одежду считанные мгновения, она направилась к выходу. И как только в ее руках оказался контейнер с завтраком, который сегодня послужит обедом, Куруми надела туфли и выбежала из дома.       В голове царил такой хаос, что она не сразу вспомнила в какой стороне находится остановка. Но когда тело само двинулось в привычном направлении, девушка решила прибавить шаг, заранее при это напомнив себе номер автобуса.       — Доброе утро! — увидев соседку впереди, Наруто догнал ее. — Ты сегодня поздно. Проспала?       — Да, доброе утро, ― ответила Куруми, не сбавляя шаг. ― Сама не понимаю почему так вышло. Я три раза отключала будильник, но сама этого не помню.       — Может, все дело в том, что ты крепко спала? Я когда поздно ложусь, тоже забываю о том, что слышал будильник.       — Вполне возможно, ― девушка завернула за угол с еле успевающим за ней Наруто. ― А ты всегда выходишь в это время? Мы не опоздаем на занятия?       — Успеем минута в минуту, ― не без гордости ответил Наруто, покосившись на соседку. ― Я ведь теперь в сборной по баскетболу. А крутые парни приходит в самый последний момент. Не повезло старостам и заместителям. У них постоянно какие-то собрания. Кстати, ты ведь должна сегодня на одном присутствовать.       Резко прекратив шаг и замерев на месте, Куруми бросила взгляд на Наруто, который остановился чуть позже. Повернувшись к соседке, на лице которой застыло странное выражение, очень похожее на испуг, он даже забеспокоился:       ― Куруми-сан, ты в порядке? Что-то…       ― Я уже не успею на старостат, ― ответила девушка, с досадой осознав этот неприятный факт. ― Что будет, если я… опоздаю?       — Не знаю, — Наруто пожал плечами, бросив задумчивый взгляд в сторону. — Автобус…       — Да, в метро сейчас точно не…       — Куруми-сан, наш автобус!       Узумаки схватил девушку за руку и поддался вперед, чтобы побежать к остановке. Но пребывая в оцепенении от мыслей о собрании, Куруми оказалась не готова к его спешным и спонтанным маневрам. И случилось то, на что при все своем желании она не могла повлиять.       Уже буквально через пару спешных порывистых шагов Узумаки запнулся. Под напуганный девичий вскрик он выронил свой рюкзак и схватился за блузку соседки. Под действием инерции в собственном теле, над которым временно потерял контроль, Наруто увлек девушку за собой, благодаря чему они оба оказались на тротуаре.       — Куруми-сан? — первым придя в себя, Наруто тихо прошипел от боли в коленке. — Ты как? Цела?       Почувствовав, что упала на их с Наруто рюкзаки, Куруми в следующим мгновением ощутила тяжесть тело своего горе-соседа. Но слишком долго быть придавленной к тротуару не пришлось. Вовремя собравшись с мыслями и вернув себе координацию движений, Узумаки поднялся на ноги и даже протянул ей руку для помощи.       — Ну уж нет, ― покачав головой, девушка с тянущей болью в спине начала подниматься самостоятельно. ― Сегодня ты в первый и в последний раз взял меня за руку, Наруто-кун…       ― Прости, Куруми-сан… ― Наруто с искренним сожалением посмотрел на соседку. ― Я не хотел.       ― Ты меня чуть не задушил. Кхем…       ― Ну, прости-прости, — невзирая на ее отказ, он все-таки обхватил ее локоть и помог ей встать на ноги. — Всегда, когда падаю, я пытаюсь схватиться за что-нибудь. Я слишком много что ломал в детстве, поэтому… Ой…       Позволив увиденному сбить его с мысли, Узумаки неловко сглотнул. И заметив на лице девушки недоумение, он не без смущения кивнул на ее галстук:       — Твои пуговицы.       — Что с ними?       Опустив взгляд на свою блузку, Куруми снова замерла. Ослабленный галстук и пара оторванных пуговиц на груди оказались окончательной точкой в череде ее сегодняшних проблем. И принятие этого выдалось настолько неприятным, что девушку даже не заботил вид, в котором она стояла перед одноклассником.       ― Что ж, ― тяжело вздохнув, Куруми поправила распахнутую на груди блузку и затянула галстук. — Вроде так незаметно.       ― Незаметно… ― тихо повторил Наруто, все еще находясь под легким впечатлением. ― Что?       ― То, что ты оторвал мне пуговицы, Наруто!       ― А-а, ― наконец-то опомнившись, Узумаки опустил взгляд вниз и потянулся к их рюкзакам. ― Да-да, совсем незаметно. Словно ничего и не было.       ― Уже уехал, ― проводив взглядом уехавший автобус, Куруми обреченно покачала головой. ― Ну что я сделала не так? В чем провинилась? Боже…       ― Все хорошо, Куруми-сан, мы дождемся нового. Он подъедет через десять минут, ― Наруто подал девушке ее рюкзак и ободряюще улыбнулся. ― Любые неприятности надо воспринимать как испытания. Как только их преодолеешь станешь сильной и терпеливой. Вот увидишь, теперь ты будешь готова ко всему.       ― Но только не предстоящему разговору с ним, ― взяв свой рюкзак, она накинула его на плечо. ― К сожалению, это не то испытание, которое можно пройти.       Хоть это и казалось уже невозможным, они все-таки добрались до школы. Наруто попрощался с Куруми и пожелал ей удачи, не забыв при этом напоследок принести извинения. Но испорченная блузка, пуговицы от которой так и остались на тротуаре, уже совсем ее не беспокоила. Несмотря на то, что занятия начались, она все равно направилась в кабинет студсовета в надежде на то, что собрание все еще идет и ее отсутствие было незаметным. Но только она подошла к нужной двери, как та открылась, и в коридор один за другим начали выходить ученики.       До последнего стараясь не думать о том, что пропустила это собрание, Куруми все-таки столкнулась с очередной за этот день проблемой. Но так как она уже успела досыта насладиться этими «испытаниями», ей не составило никакого труда проявить смирение. Да, нового разговора с председателем уже точно не избежать, но только в этот раз она будет к нему готова. И решив не откладывать неизбежное, девушка вошла в опустевший зал для собраний.       Как и было задумано у судьбы, решившей щедро закидать ее этими мучениями, она увидела председателя. К этому моменту закончив обсуждать дела студенческого совета с его представителями, Итачи сделал последнюю пометку в свой блокнот. И, услышав скрип входной двери, он бросил взгляд на опоздавшую.       — Не думал, что тебе свойственно подобное бунтарство, ― заметил председатель, направившись к выходу. ― Полагаю, ты пропустила собрание намерено?       — Это не так, ― наблюдая за тем, как он приближается к ней, девушка попыталась справиться со своим волнением. ― Я опоздала… на автобус.       Несомненно, подобная причина может лишь усилить его недоверие, однако Куруми больше нечего сказать. Как бы она ни старалась попасть на это несчастное собрание, в итоге все равно подвела себя и выходит, что его тоже. Вот только он мало был похож на человека, которого хоть как-то задело ее отсутствие. И у Куруми уже возникло очень странное предчувствие по этому поводу.       Заметив на себе его внимательный изучающий взгляд, она отвела свой в сторону и выдохнула. Еще этой ночью она убедила себя в том, что впредь не будет его бояться, однако сейчас не могла и мгновения провести рядом с ним. Теперь, когда в этом зале они остались лишь вдвоем, Куруми и вовсе начала чувствовать подступающую к ней панику.       — И почему ты опоздала?       И вновь получив вопрос, на который имела лишь банальный ответ, Куруми нервно сглотнула и все-таки вернула взгляд на подошедшего к ней председателя. Издевательские обстоятельства, которые так и хочется назвать отговоркой, хоть и казались ей глупыми, однако все равно были единственными. Поэтому, невзирая на собственные сомнения, она решила сказать, как есть:       — Проспала.       — Что?       Не ожидая, что услышит вновь банальный и лишенный какой-либо фантазии ответ, Итачи даже разочаровался в услышанном. Ведь подобный ответ, который он сейчас получил, являлся самым частым из всех, что он слышал от опаздывающих.       — Я сказала, что… проспала.       — Значит, проспала? — повторил Учиха, бросив взгляд чуть ниже ее лица. — Интересно, чем же ты ночью занималась, раз вовремя не встала?       — Я… — Куруми с недовольством насторожилась, услышав в этом вопросе не только насмешку, но и укор. ― Ничем.       — В самом деле?       Он протянул руку к ее галстуку, на что Куруми лишь вздрогнула, ничего не предприняв в ответ. Она стояла замертво, попав под неведомое влияние его глаз, взгляд которых не предвещал ничего хорошего. Уделив своему волнению слишком много внимания, Куруми даже не смогла проследить за последовательностью его мыслей и действий. Поэтому, пока она пыталась хоть что-то понять из его предположений, Итачи ослабил ее галстук. Ему и труда не составило сложить все имеющиеся факты воедино и прийти к весьма логичному, пусть и неприятному заключению:       — Судя по всему, — начал он, отпустив ее галстук, — у тебя просто выдалась насыщенная ночь.       — Ч-что… Насыщенная?       — Ты проводишь время с мужчинами за деньги или тебя просто привлекают те, кто постарше?       Мимолетную неловкую тишину в аудитории нарушила пощечина. Рука девушки дрогнула и замахнулась, опередив ее мысли. Спустя минувшее мгновение в ладони закололо от боли, и словно от ожога Куруми одернула ее и прижала к груди. Отступив назад, она даже не осознавала, что делает и куда идет.       Лишь оказавшись в коридоре, Сенджу смогла вернуть контроль своему телу и мыслям. Но что касается эмоций, то с ними совладать оказалось в разы труднее. Делая шаг за шагом вперед, Куруми, вопреки сложившимся обстоятельствам, не испытывала ярости и злости. Пелена, застелившая собой весь взор, была признаком совершенно другого чувства ― обиды.       И эта обида оказалась слишком горькой и неприятной, что по-прежнему не позволяла взять себя в руки. Зайдя в женскую уборную, чтобы остудить вспыхнувшее от жара лицо и смыть слезы, Куруми открыла кран.       ― Да как он… — она сняла с себя галстук и бросила его в зеркало. ― Чтобы обо мне такое… подумать!       Боясь, что может упасть, она схватилась за края раковины и постаралась перевести дыхание. Слезы по-прежнему скатывались одна за другой по щекам, вопреки ее команде остановиться. Сердце сжалось от боли и не позволило сделать глубокий вдох, что лишь ухудшало и без того ее дурное самочувствие.       — Как ему только в голову это пришло? — не сдержав тихий всхлип, Куруми плеснула в лицо холодной воды. ― Я что, похожа на ту, что…       Подняв на свое отражение взгляд, чтобы убедиться в нелепости его предположений, Куруми взглянула на свое отражение. И только она решила продолжить обвинять и ругать его за оскорбительные слова, как ей на глаза попалось красное пятно на шее.       Погрузившись в легкий ступор, Куруми провела пальцем по этому месту. Возникшая отметина, что не только украшала ее кожу, но и привлекала внимание своим странным видом. Невольно допустив мысль о том, что и вовсе смотрит на след от настойчивого и непристойного поцелуя, Куруми замерла. Но так как прекрасно помнила, что ни при каких обстоятельствах не могла получить подобную отметину, она подумала о своем соседе. Схватившись за воротник ее блузки, он, судя по всему, не только оторвал ей пуговицы, но и поцарапал ее шею.       ― О, Боже… ― обреченно прошептала она, прижав ладонь к лицу. ― Наруто…       И теперь, вопрос о том, как она на самом деле выглядела, не нуждался в ответе. Увидев перед собой девушку с бесстыдным следом на шее и оторванными пуговицами на груди, председатель сделал вполне объяснимый вывод. Ее причины «опоздала и проспала» значительно повлияли на его мысли и придали целостность всей картине. Однако слова о мужчинах постарше и встречах за деньги были итогом его больной фантазии, за которую он заслуженно получил по щеке.       ― О, нет… — вспомнив о том, чем кончился их разговор, Куруми посмотрела на свою ладонь. — Что мне теперь… делать?