Только ты

      ― Ты точно не в себе, ― с нескрываемым возмущением заключила Куруми. ― Вся человеческая наглость этого мира покажется каплей в море, по сравнению с твоей. Все, кто считает тебя манерным и примерным студентом, глубоко заблуждаются.       Но на председателя, вопреки ожиданиям его собеседницы, эти слова не произвели никакого впечатления. Итачи лишь задумался о своем, задержав взгляд на Сенджу, которую постепенно начала раздражать его компания за столом. В намерении снова собраться с мыслями и взять молчаливую паузу, Куруми пригубила стакан зеленого чая и отвела взгляд в сторону. Поначалу даже мелькнула мысль броситься прочь, однако чувство голода заставило ее сидеть на месте. Эта ситуация не вынудит ее отказаться от обеда, которого она так ждала.       Мысленно заверив себя в том, что останется на этом месте во что бы то ни стало, Сенджу осторожно покосилась на Учиху. И как только заметила на себе его взгляд, она вздрогнула и вновь ответила ему хмурым выражением лица.       ― Что? ― недовольно протянула девушка, вернув на него взгляд. ― Мое лицо так сильно не дает тебе покоя. Тебе больше некуда смотреть?       ― Не буду скрывать, что сел я сюда именно с этой целью.       Этот ответ чуть не стал причиной пролитого чая и разбитого стакана, который Куруми с трудом удержала в руке. Внезапное удивление и смущение вызвали в ее теле настолько сильную дрожь, что она не успела за ними уследить. Однако впечатлив и сбив ее с толку, виновник этих неприятностей решил вернуться к обеду под надзором прожигающих его лазурных глаз.       ― Невероятно… ― протянула Куруми, не отрывая пристальный взгляд от председателя. ― Какой же ты…       ― Наглый?       ― Безбожный… «Наглый», это слишком просто и невинно для тебя.       Сделав еще пару глотков теплого чая и все еще не теряя надежды взять себя в руки, Куруми отвела взгляд в сторону. Однако легкое покалывание на щеках говорило само за себя. Учиха Итачи заставляет испытывать ее не только неудобство, но и настоящее смущение. Но все же в этой ситуации успокаивало лишь то, что у ее злости слишком похожие черты со смущением. Поэтому и будет весьма логично предположить, что она просто негодует, а вовсе не испытывает смятение. И уже поверив в подобные аргументы, Сенджу решила осторожно взглянуть на председателя, в намерении увидеть доказательства. Но вместо ожидаемого подтверждения своих мыслей она увидела лишь усмешку на его губах и непрестанный взгляд, который, судя по всему, все это время был на ней.       ― Это уже не в какие рамки… — с укором протянула Куруми, громко вздохнув. — Не мог бы ты больше на меня не…       ― Ты очень милая, когда смущаешься.       ― Что?       Куруми вновь застыла на месте, едва не подавившись на вдохе, который делала. Покалывание и тепло от смущения мгновенно сменились жаром настоящего возмущения, которое наконец-то себя явило и привело девушку в чувства.       — Ты совсем… уже… — стараясь сдерживаться в выражениях, Куруми нахмурила брови. — Прекрати это. Хватит…       ― Смущать тебя?       ― Злить. Своими словами и поведением ты меня только злишь. Не смущаешь.       ― Значит, это злость? — Итачи улыбнулся с весьма умилительным непониманием на лице. — Могу заметить, что никто не злится так, как ты. Слишком мило.       Воздух в легких девушки застыл вместе с ее неподвижным телом. Однако внутри нее в мыслях творился настоящий беспредел и то самое противоречие, которое председатель уже не раз в ней вызывал. Совершенно не зная, за какой именно вопрос или ответ схватиться, Куруми решила сдаться. Если спорить с ним бесполезно, то остается лишь просто попросить его отступить.       ― Председатель… — с терпеливым выдохом начала Сенджу, опустив руку с чаем на стол. — Не знаю, который уже раз по счету прошу тебя, но надеюсь, что это в последний… Прекрати. Пожалуйста.       — Прекратить что? Злить тебя или смущать?       — Делаешь вид, что не понимаешь? Хорошо… — Куруми вновь тяжело вздохнула, сдерживая свое очередное недовольство. — И то и другое.       — И чем же я все-таки тебя смутил? — задумался Итачи, мысленно прокручивая их разговор. — Тем, что назвал тебя милой? Но это было слишком явно, чтобы промолчать об этом. Твое негодование выражается весьма наивным и безобидным образом, поэтому я нашел это милым и забавным.       — Всё…       Сенджу покачала головой и прижала ладони к лицу, мысленно убедившись в своем поражении. Игнорируя дрожь своего тела и легкое покалывание в сердце от обсуждения того, что именно он находит в ней милым, Куруми осознала, что больше не имеет сил для попыток понять его.       — Как бы ни пыталась… я все равно не смогу ни понять, ни смириться с этим. Мое непонимание уже пугает меня настолько, что я совершенно не знаю, что делать.       Позволив председателю наблюдать за ее искренним отчаянием, в котором она пребывает, Сенджу опустила руки на стол. Хоть было нелегко, особенно в этот момент, но Куруми посмотрела на него, заметив на его лице понимание и даже легкое сочувствие.       — Кажется, — начал Итачи, поднося свой стакан к губам, — тебе непросто пребывать в этом непонимании.       ― Ещё бы… — честно призналась она, надеясь хоть на какое-то содействие от него. — Ты лишил меня возможности репетировать, попросил весьма специфичную за кабинет цену, подсел ко мне за стол и… Знаешь, я буду тебе очень признательна, если ты мне просто скажешь, почему ты…       ― Не скажу.       Именно этот ответ лишил Куруми остатков терпения, который она так старательно и кропотливо собрала. Его понимание и сочувствие вмиг оказались фальшивыми, после чего молчание, воцарившееся между ними, нарушилось стуком. Сенджу ударила ладонями по столу и вскочила с места. Не зная, как ещё выразить своё негодование, она необдуманно пошла на поводу своих эмоций. Но председатель оказался настолько собранным и ничуть не смущенным ее реакцией, что не спеша продолжил то, на чем остановился, затем поставил стакан на место.       ― Ты… ― прошипела Сенджу, стараясь унять дрожь волнения в голосе и теле. ― Ты вернешь мне мой зал или нет?!       ― Я ведь уже говорил тебе, ― начал Итачи, поднимая на нее взгляд, ― что ты получишь свой кабинет обратно.       ― Да, н-но только… какой ценой?       ― Тебе об этом так же известно. Я попросил твой поцелуй.       Очередная ледяная дрожь возмущения и злости заставила Куруми вздрогнуть. Казалось, что в этот момент она обрела новые силы, чтобы продолжить свои обвинения, однако взгляды с соседних столов не позволили сказать ей ни слова. Осознав, что своим криком привлекла к себе слишком много внимания, Сенджу попыталась взять себя в руки. Единственное, что ей остается в этой ситуации, это продолжить обвинять председателя на пару тонов тише.       ― Ты… издеваешься надо мной?       ― Кажется, кто здесь и издевается над тобой, так это ты сама.       Его прежний непринуждённый вид, в котором он с демонстративным милосердием делал свои заключения, очередным грузом надавили на плечи Куруми. Теперь его слова не просто злили ее, а по-настоящему возмущали и оскорбляли ее женскую гордость. И, не стерпев обиды последней, Сенджу склонилась к председателю с желанием наконец-то поставить его на место и опустить с небес на землю.       ― Да я… ― начала она, хмурясь от возрастающего негодования. ― Я лучше… лягушку поцелую, чем тебя. Ясно?       Наблюдая то, с каким старанием она пытается говорить спокойней и тише, Итачи не сдержал задумчивой улыбки. В ответ на подобное проявление его эмоций, на лице Куруми возникло недоумение, в котором ей даже пришлось замереть всем телом. Уже опасаясь того, что сейчас услышит, девушка затаила дыхание, однако продолжила терпеливо ждать его ответа.       ― Что ж… ― начал Итачи, на что плечи Куруми заметно напряглись. ― Если для тебя это предпочтительней, думаю, стоит позволить тебе спасти одну от возможной препарации. Я уступлю ей свое место, изменив условия нашей сделки.       ― Ч-что…       ― Моему заместителю не составит труда одолжить одну у биологического кабинета. Ты ведь сказала, что хочешь поцеловать лягушку, поэтому…       ― Чего? Я… Я этого… не говорила.       ― Разве? — Итачи не в самом искреннем удивлении вскинул бровями. — Извини, но я, кажется, четко и ясно сейчас слышал, как ты…       ― Хватит… Достаточно.       Уверенность и силы, которые она обрела в порыве своего возмущения, оставили ее так же быстро, как и появились. В ее плечах вновь возникла тяжесть, от которой все ее тело уже отказывалось держаться на ногах. Сенджу с нежеланием осознала, что как бы сильно ни старалась, председатель все равно выйдет сухим из воды и всегда найдет, что сказать.       ― Обдумывать свой ответ перед тобой хотя бы дважды… бесполезно, ― смирившись со своим поражением, Куруми обессилено опустилась на стул. ― Я согласна. На этот обмен… эту сделку… на что угодно, потому что я должна заниматься даже на каникулах. Но все, что мне необходимо, это лишь время, а вовсе не возможность узнать тебя «получше». Оно ведь у меня… есть?       ― Разумеется. Времени столько, сколько тебе нужно.       ― Неужели? — с недоверием прищурившись, протянула Куруми. — И что, ты даже не будешь меня… торопить?       ― Зачем, если за меня это делают обстоятельства? Ведь чем раньше ты решишься, тем быстрее получишь свой кабинет обратно.       Вновь закрепив свой ответ вежливой и невинной улыбкой, от которой по телу девушки прошлась дрожь, Итачи встал из-за стола. Заметив ее желание вновь ему что-то бросить недовольное, но безобидное, Учиха взял свой поднос и опустил взгляд на свой кацудон.       — Выходит, я сделал правильный выбор? Интересно…       — Что?       Не имея понятия, о чем он говорит, девушка проследила за его взглядом. И, наконец-то обратив внимание на то, какой именно обед он себе заказал, Сенджу не сдержала новую волну возмущения. Однако стоило ей лишь придумать колкое замечание в отношении председателя и его блюда «победителей», тот вернул на нее взгляд.       — Приятного аппетита. Надеюсь, разговоры о лягушках тебе его не испортили.       Оставшись в немом ступоре наедине с собой, Куруми прожигала взглядом удаляющуюся спину председателя. Ее нервам и эмоциям пришлось пройти через самые непростые испытания за последние несколько минут, поэтому ей необходимо постараться, чтобы успокоиться. Однако, хоть эти чувства и переполняли ее, все равно желание крикнуть ему вслед то, что она хотела, уступало внезапно возникшей неловкости. А затем, когда Куруми опомнилась, уже оказалось просто поздно. Дрожь возмущения и злости стихла, оставив после себя безысходную усталость.       — И чем я только думала? — тихо вздохнула девушка, прижав ладони к лицу. — Мне стоило согласиться на поцелуй с лягушкой…       Но лишь подведя итоги этого непростого разговора с председателем, Куруми осознала всю суть своего решения и то, что ей предстоит сделать. Буквально дав ему свое официальное согласие на этот обмен, Сенджу обрекла себя на бесконечные душевные муки и самотерзания. Лишь на мгновение вспомнив его горячее дыхание на своих губах, девушка замерла. К ее лицу сразу же подкатило тепло, от которого зажгло щеки, и закололо в животе. Нервно сглотнув, Куруми открыла глаза и опустила руки на стол. Если тогда она смогла отвернуться от его губ в последний момент, то в следующий раз на это уже не будет никакого права.       — Нет-нет…       Она покачала головой, чтобы прогнать ужасные мысли и картины, которые воссоздало ее воображение. Но стоило ей лишь попытаться себя успокоить, как ее отвлек стук собственного сердца. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что за гул подавляет все звуки вокруг. И когда источник был обнаружен, Куруми с непониманием опустила взгляд на свою грудь, под которой по ребрам что-то беспощадно колотило изнутри.       — Что за… Снова?       Вспомнив, что уже испытывала подобное неприятное чувство в груди, Куруми нахмурилась и прижала руку к сердцу. С холодом во взгляде и мыслях она пыталась убедить себя в том, что ее сердце бьется так неспокойно от злости. Все же председатель ее больше злит, чем смущает, поэтому выбрав этот аргумент за основную причину ее странной реакции, Сенджу упрямо продолжала себя убеждать.       В напряженном и рутинном ритме прошла очередная учебная неделя. Близился спортивный фестиваль, являющейся вечным противостоянием красной и белой команд. По инициативе учителя упражнения во время занятий по легкой атлетике стали более интенсивными. Хито, как самый преданный любитель спорта и активист с энтузиазмом проводил разминку, никому так и не позволить себя заменить. Однако понимая, какое волнительное напряжение испытывает учитель перед спортивными играми, никто из класса не стал возражать и послушно выполнял упражнения.       После такого непростого урока, который стал заключительным на этот день, одноклассницы Куруми в ее компании из последних сил добирались до школьного корпуса через всеми ненавистный стадион. И как только девушки скрылись за дверью раздевалки и душевых, сдерживать свое негодование они уже не могли.       — Да как же так можно… почему они с таким фанатизмом одержимы этими играми? — начала возмущаться одноклассница, открывая свой шкафчик по соседству со шкафчиком Куруми. — Я уже боюсь завтра приходить в школу…       — Оказывается, развод портит жизнь не только детям, но и ученикам, если разводятся их преподаватели, — заметила ее подруга, снимая с себя спортивную форму.       — А ты чего жалуешься, Хару-чан? Ты ведь самая быстрая в нашем классе. Тебе ничего не стоит пробежать эстафету.       — Я лучше бы бегала и прыгала, чем отжималась и подтягивалась, — хмуро протянула Хару, обернувшись в белое полотенце. — Я, как и все, не в восторге от этой разминки, которая заменяет полноценную тренировку.       — Ну, это… да, — тихо поддержала свою подругу Мияки. — Я даже представить боюсь, что будет, если белая команда снова проиграет…       — Чего бояться, если мы с тобой в красной? Ох, точно… Куруми-сан, ты ведь попала в белую команду. Хоть мы и будем завтра противниками, я буду за тебя держать кулаки.       — А мне самой остается только молиться…       — Да ладно тебе, Куруми-чан, — через тихий смех ответила Мияки и похлопала старосту по плечу. — Все будет хорошо! У нас многие девочки не сильны в беге. Не расстраивайся раньше времени. Доверься мальчикам. Они быстрые.       Когда в душевых кабинках включилась вода и всё обсуждение переместилось туда, раздевалка опустела. Не вслушиваясь в то, о чем говорят одноклассницы, Куруми погрузилась в свои мысли, в которых мелькали завтрашние спортивные игры. Ей хотелось бы последовать совету Мияки и довериться товарищам по команде. Однако страх и волнение о том, что она может споткнуться на ровном месте, не отступало. Ей ничего не стоит задуматься о чем-то своем в самый неподходящий момент и подвести остальных. Все же неоконченная композиция ее собственного сочинения повисла нерешаемой проблемой над головой и теперь беспокоит ее с каждым днем все сильней. Чем ближе становится дата конференции, на которой Куруми должна выступить со своим музыкальным произведением, тем больше она начинает думать о закрытом кабинете и о председателе.       — А вот его сюда не надо…       Тихо возразив своим мыслям и прервав их поток на возникшем лице председателя, Куруми перекрыла кран и обернулась в полотенце. Постепенно в раздевалке вновь расходились голоса девушек, которые уже приняли душ и собирались на остальные занятия, обсуждая предстоящий обеденный перерыв.       ― После этого урока я такая голодная, что съела бы целого слона.       ― Нана-чан, хватит прикрываться физкультурой. Ты всегда голодная, ― заметила ее подруга, после чего по раздевалке разошлись девичьи смешки.       ― Если уж на то пошло, то мы все такие, ― ответила ее одноклассница, проходящая мимо Куруми. ― Постоянно голодные. Особенно, если на диете.       ― Кстати, а вы слышали о диете, которая пользуется популярностью на материке? Белковая программа питания состоящая из четырех этапов.       ― Белковая диета? ― Мияки с интересом обернулась к однокласснице. ― Питаться только протеинами и всё? Вроде… звучит несложно.       ― В том-то и дело, что это только звучит легко, ― с неодобрением начала Хару. ― Подобный принцип питания подходит лишь для уменьшения незначительных объемов жировой ткани для получения рельефа. Но потом, если начнешь так худеть, то вернув в свой рацион углеводы, рискуешь набрать сброшенное снова.       ― Ну, а как же мне тогда сбросить этот животик… ― с обидой поджав губы, Мияки прикоснулась к своему плоскому животу. ― Мне некомфортно… с ним.       ― Снова напрашиваешься на комплименты? Боже… Хоть ты ей скажи, Куруми-сан…       Но каким бы интересным ни был этот разговор о диетах и фигуре Мияки, Сенджу занималась совершенно другим делом. Уже несколько минут пытаясь найти свою массажную расческу, Куруми принялась просматриваться карманы сумки. Однако тщательные поиски так ни к чему ее не привели.       ― Куруми-сан? ― вновь обратилась к ней Хару. ― Ты что-то потеряла?       ― Расческа… Не могу ее найти. Странно…       ― Неужели… ― тихо начала Мияки, нервно сглотнув. ― Сталкер? Проверь, Куруми-чан, твое нижнее белье… на месте?       ― Мияки… ― хмуро одернула ее Хару, тяжело вздохнув. ― Ты сама постоянно теряешь расчески и заколки в раздевалке. Только панику зря наводишь.       ― Н-но все-таки ты проверь, Куруми-чан…       ― Всё на месте, ― задумчиво ответила Сенджу, убедившись, что все другие ее вещи лежат на своих местах. ― Может, я оставила ее в кабинете…       ― Кажется, перед завтрашним днем ты волнуешься сильнее, чем нам казалось, ― заметила Хару. ― Помни, в любом случае, главное не победа, а участие. К тому же белая команда так настроена на победу, что у меня нет сомнений в том, что вы победите.       ― Жаль, что учитель об этом забыл. На эти соревнования поставлено уже слишком много.       Осознав, что волнение и заботы о предстоящих играх все равно ничего не исправят, Куруми решила больше не вспоминать о них, а более ответственно провести остаток учебного дня. Лишние заботы и мысли только отвлекают ее от того, чему она должна уделять пристальное внимание. Сенджу больше не вспоминала завтрашний фестиваль, старательно думая только о занятиях и о своих обязанностях старосты. Однако одно не самое приятное совпадение, с которым она столкнулась после оконченного урока по истории, внесло новый беспорядок в ее мысли.       Почти половину занятия уделив на то, чтобы рассказать студентам, сколько ответственности и стараний требуют предстоящие научные доклады, учитель в самый последний момент сообщил, где именно можно получить перечень тем. Уточнив, что к докладу будут готовиться парами, мужчина принялся зачитывать имена студентов из списка. Услышав свое имя рядом со своим заместителем в лице Хьюги Неджи, Сенджу все равно не могла справиться со своим недоумением. Фраза «список с темами докладов староста заберет у студенческого совета» до сих пор не выходила у нее из головы. Одна только мысль, что ей придется встретиться с председателем, непреодолимой тяжестью опускалась на плечи Куруми, из-за чего она даже пальцем не могла пошевелить.       ― Куруми-сан, идешь с нами?       Заметив, что после звонка кабинет уже наполовину опустел, Сенджу перевела взгляд на Хару и Мияки, которые встали возле ее парты. Ей пришлось приложить усилия для того, что вспомнить, о чем ее спросили одноклассницы.       ― Вы говорите про… обед?       ― Да, ― кивнула Мияки, довольно улыбаясь. ― Так как ты сильно переживаешь из-за соревнований, то «блюдо победителей» должна съесть только ты, а мы с Хару-чан поедим кари. Тогда шанс на победу будет только у твоей команды. Пока ты решаешь дела в совете, мы закажем для тебя кацудон.       Невольно вздрогнув при этом слове, Куруми вернулась к началу недели в школьную столовую. Образ этого всеми любимого блюда для нее начал покрываться мраком, которым заполнены глаза самого наглого и своевольного человека на этой планете. Ассоциируя кацудон с председателем, который уже возомнил себя победителем в их противостоянии, Сенджу осознала, что отныне должна продумывать каждый свой шаг и рассчитывать только на свои силы. Если он уверен в том, что победил только по тому, что она согласилась, это не значит, что она сама останется в проигравших. Благодаря его щедрости и уступчивости время осталось на ее стороне, что буквально вынуждает ее пользоваться этим преимуществом. Поэтому, чем меньше она с ним видится, тем дальше откладывается момент их «обмена».       Но только посчитав подобное решение самым оптимальным и комфортным, как Куруми опомнилась. Слова учителя истории вновь мелькнули в ее мыслях, от чего Сенджу не сдержала недовольного вздоха.       — Что такое, Куруми-чан?       — Ничего… — ответила она, поднявшись из-за парты. — Даже несмотря на то, что волнуюсь, я не хочу рассчитывать на удачу кацудона. Поэтому закажите мне то же, что и себе.       Договорившись с одноклассницами о встрече в столовой, Сенджу вышла на улицу. Не зная, как ей дойти до совета и забрать перечень тем, оставаясь при этом незаметной для председателя, Куруми протерла ладонями лицо. Данная задача настолько показалась ей тяжелой, что у нее пересохло в горле от волнения. Поэтому, неуверенно переступая с ноги на ногу, Сенджу направилась к автомату с напитками на заднем дворе.       Уже через несколько минут держа в руках бутылку с прохладной водой, Куруми опустилась на лавочку перед школьным садом. С детства обладая наивной впечатлительностью и привычкой засматриваться на природные пейзажи весной, сейчас она игнорировала всё, что было вокруг. Не обращая внимания на ярко-голубое чистое небо, на цветущие деревья и цветы, аромат которых наполнил воздух, Сенджу думала только о задании по истории и о кабинете студенческого совета. Так и не утолив жажду и не избавившись от неприятного першения в горле, Куруми наконец-то обхватила крышку бутылки.       Но ее мысли о докладах по истории все равно оказались важнее прихотей ее организма. Если она сама не может дойти до совета, то в праве попросить об этом одолжении своего заместителя. Однако вспомнив, что сегодня Неджи занимается подготовкой к соревнованиям, Куруми устало опустила плечи и голову. Решив все же для начала выпить прохладной воды и остудить свое нарастающее негодование, Куруми усилила хватку в руке. Однако, даже после нескольких попыток прокрутить крышку, девушка так и не смогла ее сдвинуть с места. И, найдя логичное объяснение своей слабости и дрожи в руках, Сенджу сжала пластиковую бутылку до треска. Даже когда не рядом с ней этот человек приносит ей одни неудобства и проблемы, от чего ее недовольство и злость становятся только сильнее.       — Председатель… — прошипела Куруми, ощутив в теле дрожь. — Как же ты меня… раздражаешь, черт возьми!       — Куруми?       Узнав этот мужской голос, который слышала почти каждый день со средней школы, Сенджу вскочила на ноги. Пара ярко-карих глаз с легким недоумением смотрели на нее и выражали удивление их хозяина. Куруми виновато прикусила губу и поклоном поприветствовала своего учителя музыки, который так же являлся и ее личным репетитором много лет.       — Акио-сенсей… — неловко прошептала девушка, задержавшись в поклоне. — Здравствуйте… Простите, что…       — У тебя что-то случилось?       Услышав беспокойство учителя, Куруми осторожно выпрямила спину и посмотрела на него. Его реакция сразу же сделала ее извинения неуместными и ненужными. Невооруженным взглядом было видно, что человека стоящего напротив нее совершено не заботила картина, которую он застал. От осознания того, что именно в своем учителе может найти понимание и поддержку, Сенджу виновато опустила взгляд и кивнула.       — Д-да… Случилось.       — Кажется, это связано с тем, что в кабинете кружка искусств начался ремонт? — предположил мужчина, на что Куруми вновь вернула на него взгляд. — Не понимаю, почему никто не позаботился о рояле. Я отсутствовал всего лишь несколько дней, а уже столько пропустил и не смог помочь… Прости.       Неловко запустив руку в свои короткие каштановые волосы, он сократил оставшееся расстояние между ним и ученицей. Бросив задумчивый взгляд на цветущие деревья, мужчина опустился на лавочку. С прежней неловкостью в глазах и на лице, Куруми повернулась к саду и присела радом с учителем. Легким дуновением ветра весенний воздух разбавился теплым древесным ароматом его духов, в котором преобладал чистый кедровый аккорд. Этот знакомый избавляющий от тревожности запах натуральной кожи и свежеспиленного дерева, немного напоминающий сандал, помог Куруми прийти в себя. Появление учителя музыки напомнило ей, что она не одна и, возможно, расскажи она ему о своих проблемах раньше, то сейчас ее не так сильно беспокоил бы председатель и всё, что с ним связано. Ей стоило сразу же обратиться к сенсею, чтобы найти в нем хоть какую-нибудь поддержку и помощь.       — И кто же выбрал наш кабинет, чтобы перенести туда реквизиты? — поинтересовался Акио, переведя взгляд на Куруми.       — Председатель, — с еле уловимым в голосе упреком ответила Сенджу. — Он сделал все, чтобы…       — Что? — удивился мужчина, прервав возрастающее негодование девушки. — Председатель школьного совета? Интересно… Но до аттестационной недели еще есть время, не рановато ли он…       — Вот и я о том же, сенсей!       И в этот раз толкнувшись со своей эмоциональностью, Куруми осознала, что снова повысила голос в присутствии учителя. Тихо извинившись, Сенджу опустила взгляд на бутылку в своих руках, на которую ей пришлось излить все свое негодование.       — Странно, — продолжил мужчина, следя за тем, как Куруми нервно сжимает бутылку. — Но, кажется, уже ничего не поделать. Кабинет закрыт.       — Уже? — не сдержав своего удивления, Сенджу вернула взгляд на Акио. — Но почему они…       — Среди реквизита есть ценные вещи. Поэтому кабинет пришлось опечатать.       — Ох… Да. Точно…       Подобное преимущество, которое, как и ожидалось, оказалось на стороне председателя, лишило Куруми оставшихся сил. Безысходность уже не просто давила на ее плечи, а буквально придавливало всем ее телом к земле. Устало опустившись локтями на свои колени, она обессиленными руками пыталась открыть бутылку с водой, на которую оставалась последняя надежда.       — Представь, что Учиха-кун и его решение занять наш кабинет, это одно из препятствий, которое ты должна преодолеть, — заговорил учитель, на что голова Куруми опустилась еще ниже. — К тому же ты проделала огромную работу над собой. Пора бы уже и отдохнуть.       — Да, н-но… я планировала репетировать на каникулах, чтобы привыкнуть к роялю и закончить композицию вовремя. А теперь я и этой возможности лишилась. Да как же…       — Позволь, — Акио взял бутылку в свои руки, больше не в силах смотреть на то, как Куруми старается ее открыть. — Держи.       — Спасибо…       Приняв бутылку от учителя, Сенджу сразу же пригубила ее и сделала долгожданный глоток прохладной воды. Хоть ее мысли и не прояснились, однако неприятная горечь и першение в горле прошли.       — Весна с начала учебного года так быстро и незаметно сменилась на лето…       ― Да, ― задумчиво согласилась Куруми, рассматривая деревья и цветы. ― Завтра уже спортивный фестиваль, а потом так же незаметно наступят и каникулы.       ― Точно… Спортивные игры. Будь осторожна и береги свои драгоценные руки, — заметил Акио, повернувшись к Куруми. — И держи спину ровно. Что это за посадка? Впервые вижу, чтобы ты сутулилась и опустила плечи.       Мужчина похлопал ладонью по спине девушки, на что та тут же выпрямила ее. Впервые столкнувшись с тем, что получила от него замечание по осанке, Куруми не смогла сдержать возникшей неловкости за свою невнимательность.       ― Извините, я…       ― Всё в порядке, ― заметил он, мягко улыбнувшись. ― Можно опустить голову и плечи, но только не руки. Ведь все проблемы решаемы, Куруми. Я верю, что ты справишься со всем, что бы это ни было. Не отчаивайся и не грусти, хорошо?       Оставшись наедине со своими мыслями, после того, как учитель ушел, Сенджу с нежеланием вернулась к своей нерешенной проблеме. Разумеется, ей хотелось довериться репетитору и его вере в силы своей ученицы, однако страх и волнение не позволяли ей решиться на это. Поэтому, по-прежнему надеясь на помощь своего заместителя, Куруми отложила этот вопрос на завтра и отправилась на обед.       В день одного из главных мероприятий старшей школы с самого утра уже стояла приятная погода. Дневное яркое солнце, что светило на идеально чистом голубом небе, сулило удачное проведение спортивного фестиваля. Пока учителя и родители студентов занимали трибуны школьного стадиона, чтобы стать свидетелями ежегодного противостояния двух команд, участники игр уже выстроились для проведения линейки и открытия спортивных соревнований.       Как только речь директрисы была окончена, а с трибун донесли аплодисменты, студенты старшей в красных и белых футболках начали собираться по командами. Как и ожидалось от учителя легкой атлетики, который курировал «белых», он смог оперативно собрать подопечных и огласить им важные новости.       ― Предварительно я уже разбил 3 и 4 классы на пары для забега на трех ногах, — начал мужчина, стараясь на каждого студента бросить взгляд своих карих глаз. — Остальные будут участвовать в перетягивании каната, в стрельбе и в финальной эстафете… В общем, советую вам ознакомиться с этим списками. Кто попал в парные соревнования должны быть готовы после перетягивания каната. Найдите свою пару заранее, если не хотите проблем. Поняли?       ― Да, учитель! ― дав дружный ответ наставнику, студенты разобрали списки.       ― Только бы… не бег, пожалуйста, ― тихо взмолилась Куруми, разглядывая список в руках одноклассника.       ― Не волнуйся, Куруми-сан, ― успокоил ее Хито, передав список другим. ― Для начала нам нужно сдать общие нормативы по прыжкам в длину, отжиманиям, приседаниям и… прочим прелестям, которыми я закалял вас последние две недели. А потом уже и до эстафеты дойдет. Ты, кажется, попала в команду по перетягиванию каната.       ― Ты… уверен, Хито-кун?       ― Конечно-конечно. Ступай к девочкам и не забывай, учителю нужна победа. Он рассчитывает на нас!       Увидев уже мелькнувшую спину своего одноклассника, который побежал занимать очередь для отжиманий, Куруми не сдержала тяжелого вздоха. Успокаивало лишь то, что в команде по перетягиванию каната мало кто увидит то, насколько она бесполезна. Достанься ей соревнования по бегу, Сенджу не только бы подвела всех остальных, но и просто опозорилась бы своим ничтожными физическими возможностями.       Неторопливо передвигаясь от одной группы к другой, чтобы сдать нормативы, Куруми уже не однократно замечала пробегающего мимо нее одноклассника. Хито настолько не терпелось начать участие в общем забеге и эстафете, что едва успевал занимать очередь на прыжки и подтягивания. Совершенно не разделяя с ним такой тяги к победе и участию в этих играх, Сенджу не забывала благодарить учителя за то, что определил ее в зачет по перетягиванию каната. И, когда общий зачет, являющейся частью разминки перед соревнованиями, был окончен, на стадионе раздались свистки.       Первый выстрел стартового пистолета тут же сменился на выкрики и аплодисменты болельщиков с трибун. Забег на короткую дистанцию открыл самое начало спортивных соревнований. Белые футболки и красные уже старались держаться кучнее, обозначая принадлежность к своим командам. Пытаясь взглядом найти группы, которые будут участвовать в перетягивании каната, Куруми услышала выкрики учителя легкой атлетики, который следил за временем на секундомере.       ― Поднажми, Ханазава, если хочешь отлично за семестр! Живее!       ― Вы определенно ошиблись с выбором, учитель… ― тихо протянула Куруми, до сих пор удивляясь такой жажде победы от физрука. ― Меня стоило «подослать» в красную команду…       Однако, если уже ничего не исправить, ей всего лишь нужно встать среди товарищей по команде и схватиться всеми силами за канат. Мысленно прося прощение у своего репетитора по музыке за то, что все-таки не будет жалеть свои руки, Куруми сжала кулаки. Она выложится на полную и добросовестно воспользуется каждой мышцей своего тела, чтобы хоть на миллиметр приблизить свою команду к победе.       ― Да. Я буду стараться… Правда.       Тихо наставляя себя уже не как на соревнования, а как на настоящий бой, Куруми подошла к студентам, стоящим вокруг каната. Пока организатор рассказывал все правила и прорисовывал отметку, Сенджу с недоумением на лице пыталась найти среди участников красной команды хоть одну однокурсницу.       ― Куруми?       ― Неджи? ― услышав его голос и повернувшись к нему, Сенджу увидела его в серой форме судьи. ― Точно… ты же организатор.       ― Да… Скажи мне, почему ты стоишь среди участников по перетягиванию каната?       ― Хито-кун сказал, что…       ― Нашла кого слушать, ― Неджи тяжело вздохнул, покачав головой. ― Хито свое-то соревнование чуть не пропустил… В перетягивании каната участвуют только парни. Тебе досталось участие в забеге на трех ногах, а не канат.       ― Забег… Точно?       ― Абсолютно, ― заверил ее Хьюга, пролистывая списки участников в руках. ― Ты в команде по забегу на трех ногах. Это совместное соревнование с белой командой четвертых классов. Забег пройдет вдоль гаревой дорожки, отведенной для эстафеты.       — Хорошо… Ох, кстати, Неджи? Ты ведь освободишься раньше меня. Не мог бы ты забрать задания по истории? Те, что…       — Остались в кабинете студсовета?       — Да, — тихо и неловко ответила Куруми. — Я знаю, что должна была сама, но…       — Я понял. Не волнуйся, я их заберу. Мне все равно нужно будет зайти туда. Пары уже собираются. Забег будет там.       Поблагодарив Неджи и направившись в сторону, в которую он указал, Куруми проклинала Хито на каждом своем шагу. Ей стоило лично просмотреть на списки, а не доверяться на слово однокласснику, который отправил ее на соревнования, где участвуют только парни. Однако злость на Хито сразу же истратила себя, когда Сенджу осознала, что ей все-таки придется участвовать в забеге. Теперь ее беспокоило только то, что она станет причиной, по которой она и ее напарник прибегут к финалу последними. Но все равно ей хотелось бы надеяться, что человек, с которым она побежит, не позволит ей отставать и окажется в беге намного сильнее, чем она.       ― Я… ― почти добравшись до обозначенного старта, Куруми остановилась. ― Я же не спросила его, с кем я…       ― Со мной.       Задержав взгляд на студентах, стоящих перед ней у старта, Сенджу замерла не просто всем телом, но и каждой клеточкой своего организма. Голос, раздавшийся позади нее, вогнал ее в такой сильный ступор, что Куруми невольно подставила всю реальность под сомнение. Крики и свисты, которые разбавляли спортивную атмосферу на стадионе, сменились на мертвую тишину.       Однако пребывая в этом немом пространстве уже несколько секунд, Сенджу постепенно начала приходить в себя. Если бы она не забывала о том, какое у ее судьбы чувство юмора, то это нелепое совпадение ничуть бы ее не удивило. Мало того, что она все-таки встретила председателя, так еще и выяснилось, что им бежать вместе. В паре. И последний факт вызвал в теле Куруми настоящее недовольство и возражение, от которых она громко выдохнула, перед тем, как обернуться.       ― Это… шутка? ― предположила девушка, бросив на председателя взгляд возмущения.       ― Шутка? ― с легким непониманием повторил Итачи. ― Почему каждый раз, когда я говорю с тобой, тебе кажется, что я шучу?       ― Потому что каждый раз ты говоришь абсурдные вещи. Я попрошу учителя, чтобы…       ― Последняя пара от нашей команды… ― раздался голос мужчины, в руках которого были списки участников. ― Председатель и… Учиха Куруми.       ― Что…       Сенджу поперхнулась воздухом, который вдыхала в тот момент, когда услышала эту нелепость. Ощутив весьма двойственные чувства, в которых неприязни было больше, чем смущения, Куруми даже побоялась предположить, как к такой оговорке физрука отнесся председатель. Поэтому, считая своим долгом указать на ошибку в списках учителя, девушка незамедлительно сквозь неловкость и подступающее смущение решила к нему обратиться.       ― Учитель, Вы… Вы перепутали наши с ним…       ― Учиха Куруми? ― протянул Итачи, вызвав в теле Сенджу ледяную дрожь. ― Звучит…       ― Отвратительно, ― резко и с холодном отрезала та, следя за учителем. ― И мерзко…       ― Разве? А мне показалось, что довольно неплохо, ― Учиха не сдержал задумчивой улыбки, наблюдая за возрастающим недовольством Сенджу. ― Я бы сказал, что мне даже нравится, как это звучит. Учиха Куруми…       ― Хватит издеваться над моим именем, ты…       Резко повернувшись к нему и параллельно пытаясь подобрать самые подходящие слова, Куруми вновь едва не подавилась от своего возмущения и ярости. Список подходящих ругательств оказался настолько богатым, что девушка просто не знала, что выбрать.       ― Ты…       ― Вот ваша повязка, ― вовремя подошедший учитель, который не позволил Куруми продолжить, протянул Итачи полоску белой ткани. ― Слушайте меня… Делайте, что хотите, но вы должны прийти на финиш первыми. На кону стоит моя тренерская честь. И ваши оценки.       ― Это так ты наставляешь свою команду? ― раздался женский голос за спиной учителя, от которого тот заметно вздрогнул. ― Заставляешь детей отстаивать свою честь? Жалкое зрелище…       С трудом оторвав взгляд от председателя, который так и остался без заслуженного ругательства в его адрес, Куруми повернулась к учителю и заглянула ему за плечо. К ним подошла женщина в облегающем спортивном костюме, которая являлась преподавателем по плаванию и куратором красной команды по совместительству. Стальной взгляд ее серых глаз прошелся по ее «сопернику», от чего тот в свою очередь придал своему виду ответной холодности.       ― Что ты здесь делаешь? ― протянул мужчина, хмуря брови. ― Забеги и эстафету курирую я. А не ты, Цубаки.       ― Я уже полгода как Садзуки, ― заметила женщина, сложив руки на груди. ― Хотя чего я удивляюсь? Ты всегда путал чужие фамилии и редко когда соблюдал формальный тон.       ― Ах, формальный тон? Хорошо. Приношу свои извинения, Садзуки-сенсей… Однако убедительно Вас прошу… Проваливайте на свою часть поля так же стремительно, как покинули мою жизнь.       Куруми нервно сглотнула, ощутив невероятную неловкость за то, что наблюдает эту личную сцену, в которой бывшие супруги выясняют отношения. Осторожно покосившись на председателя, в присутствии которого хотела бы найти хоть какую-нибудь поддержку, Сенджу замерла в недоумении. Тот, вовсе не проявляя никакого смущения или неловкости, как ни в чем не бывало следил за тем, что происходило перед его глазами. Собственно, как от него и ожидалось ― мысленно заключила Куруми, поражаясь его беспристрастности и спокойствию в этой ситуации.       — Ты все еще не можешь успокоиться? — продолжила женщина. — Я пришла сюда для дела, а не для того, чтобы ругаться с тобой. Но все равно, если ты начал, то прошу, не забывай, что виновным в нашем разводе был именно ты. Не я.       — Ха… — нервно бросил мужчина, покачав головой. — Невероятно…       — Вижу, ты и здесь хочешь поспорить?       — Поспорить? Нет, что ты? Все было так. Но если я оказался виновным в нашем разводе, я также был и потерпевшим в нашем браке. Хотя… зачем я это тебе рассказываю? Спроси у своего мужа, он тебе расскажет, о чем я.       — Ты… — не стерпев такого тона и слов бывшего супруга, Судзуки нахмурилась. — Ты не исправим, идиот. Ах, да, простите… Потерпевший. Куруми-чан?       Вздрогнув от внезапного и резкого обращения учительницы, Сенджу перевела на нее осторожный взгляд.       — Д-да, учитель?       — Мой тебе совет как женщине, никогда не выходи замуж за школьную любовь. Сколько бы лет ни прошло, он всегда будет ребенком, который не в силах не то что о тебе, но и о себе позаботиться.       — А ты, Итачи, никогда не делай предложение этим вечно недовольным… стервам, которые только с виду кажутся милыми и заботливыми, — начал мужчина, взглянув на председателя. — Глазом моргнуть не успеешь, как она выжмет из тебя соки и выпьет всю твою кровь.       — Что? — хмуро протянула Садзуки. — Какой же ты… Боже… Будь он настоящим, пристрелила бы.       Женщина всучила коллеге стартовый пистолет, из-за которого ей и пришлось подойти сюда вопреки ее нежеланию. Вдавив пистолет ему в грудь так сильно и недовольно, Садзуки даже заставила его отступить на шаг.       Оставаясь в прежнем недоумении, Куруми провожала взглядом уходящую учительницу. И, когда та скрылась за толпой студентов, Сенджу нервно сглотнула и перевела взгляд на физрука.       ― Ну… — протянул тот, подготавливая пистолет к сигнальному выстрелу. — Думаю, мы с вами договорились, ребята. Это последнее решающее соревнование. Победите, либо умрите.       Не дождавшись ответа от последней пары своей команды, мужчина направился к линии старта, убеждаясь при этом, что все готово для забега. До сих пор не веря в то, что ей придется бежать вместе с председателем, Куруми пыталась найти в себе хоть какие-то силы это принять. Теперь возможность попросить учителя заменить ее казалась для нее моральным самоубийством, которое запросто могло перейти в физическое. Поэтому, стиснув зубы, Сенджу молча последовала за физруком к линии старта. Но, когда председатель встал рядом с ней и опустился на колено, чтобы связать их ноги, ее временное смирение себя истратило.       ― Тебе обязательно прикасаться ко мне?       — Как я завяжу повязку, не касаясь наших ног? — заметил Итачи, затягивая узел на ленте.       Опустив хмурый взгляд на его склоненную голову, Куруми не сдержала желания ударить по ней чем-нибудь тяжелым. Но так как под рукой ничего не было, она допустила мысль о добром подзатыльнике, только для того, чтобы удовлетворить свое желание сделать ему больно. Однако, из-за стоящих рядом с ними двух других участников красной команды, от такого желания пришлось отказаться. К тому же, пока Сенджу решалась совершить хоть какую-то расправу над председателем, он уже закончил с повязкой и поднялся.       — Не прижимайся ко мне так сильно, — возмутилась Куруми, ощутив рукой его плечо. — Отодвинься…       Попытавшись оттолкнуть его от себя и совершенно позабыв о левой ноге, которая была привязана к его правой, Куруми неуклюже последовала за председателем. Однако, сохранив равновесие, Итачи вовремя удержал ее от возможного и весьма нелепого падения.       — Я не могу отступить от тебя, потому что мы связаны.       — Действительно… Этого ты не можешь, — хмуро протянула Куруми, сбросив его руку с плеча, за которое он ее придержал. — Ты можешь только действовать мне на нервы и раздражать меня.       — На старт!       Раздалась команда учителя. Мужчина поднял пистолет вверх, следя за тем, как две пары участников занимают место у полосы. Куруми вернула взгляд на физрука, который пристально смотрел на нее и на председателя в ответ. И, невольно вспомнив его наставление, Сенджу нервно сглотнула. Помимо возмущения, которое она испытывала в сторону председателя, ее так же начало беспокоить и бескрайнее волнение, что вызывал взгляд учителя.       — Соберись, — тихо раздался голос Итачи, от которого по спине Сенджу прошелся холод. — Все, что от тебя нужно, это бежать.       — Ох, точно… Я и забыла, в чем смысл этого соревнования. Спасибо, что напомнил, председатель.       — Выходит, ты волнуешься сильнее, чем кажется на первый взгляд, — повернув голову к плечу, заметил Учиха. — Так я и думал.       — Чего?       — Внимание! — вновь скомандовал учитель.       — Мы сэкономим немного времени, если начнем со связанных ног, — добавил Итачи, на что Куруми опустила взгляд на их ноги. — Только не перепутай.       — Не перепутай? Я что, по-твоему…       — Марш!       Раздавшийся выстрел и последняя команда учителя поглотили тихое возмущение Куруми. Замешкавшись лишь на несколько долей секунды, уже почувствовала, как нога председателя уже тянет ее вперед и заставляет делать шаг вместе с ним. Ее тело начало бежать вперед полностью игнорируя внутренний ступор девушки. Она даже успела удивиться тому, что все еще держится на ногах и все делает правильно. Однако вокруг возникло очень много отвлекающих факторов, одним из которых стали выкрики участников обеих команд у старта. И, услышав, что голоса белой команды становятся громче, Куруми обернулась и увидела соперников бегущих позади.       — Они… вторые?       — Лучше смотри вперед, — раздался голос Итачи. — И не торопись у конусов.       — Поняла… — Куруми вернула сосредоточенный взгляд на дорогу. — Не торопиться…       Подбегая к одному из двух оранжевых конусов, у которого нужно развернуться и бежать обратно, Сенджу почувствовала, что председатель сбавляет шаг. Пытаясь все делать так, как он и сказал, Куруми также начала бежать медленнее. Однако стоило ей приступить готовиться для разворота, как внутреннее волнение дало о себе знать. Теперь голоса за спиной казались ей еще громче, от чего груз ответственности стал в разы тяжелей.       — Председатель… — обратилась к нему Сенджу, стараясь подавить легкую дрожь и панику в теле. — Как разворачиваться, куда мне…       — Развернемся налево, когда я…       — Налево?       Услышав лишь часть его ответа, Куруми сделала последний шаг вперед перед разметкой и резко остановилась. Уже вызвав недоумение у председателя своими поспешным действиями, Сенджу двинулась налево. Однако, только осознав ее намерения, Итачи так и не успел остановить ее, после чего Куруми всем телом врезалась в него. Но в последний момент сохранив равновесие, Сенджу увидела подбегающих участников в красных футболках и снова запаниковала.       — Они догоняют!       — Стой, куда… — начал Итачи, но продолжившая свой разворот Куруми уже двинулась обратно к старту.       Вновь связанные ноги не позволили ей скоординировать свои движения и шаг, из-за чего Куруми начала терять равновесие. И, не позволив сохранить равновесие себе самой и председателю, девушка утянула его за собой. Итачи даже не успел понять, что происходит, как ощутил хватку на своей футболке, после чего все его тело повалилось на траву вместе с Сенджу.       Услышав, как мимо них пробежала пара из красной команды, которая успела бросить тихие смешки на лежащих на земле соперников, Куруми открыла глаза. Лишь увидев перед собой бескрайне голубое небо, она осознала, что упала, утянув председателя с собой.       — Ой…       — «Ой»? — не сдержав тяжелого вздоха, председатель поднялся на локтях, чтобы посмотреть на лежащую рядом с ним Куруми. — И почему я не удивлен… Ты просто превзошла все мои ожидания, Сенджу. Я ведь говорил тебе не торопиться.       — Может, не все так плохо… — осторожно предположила Куруми, с неловкостью в глазах и на лице взглянув на председателя. — Учитель и остальные будут не так расстроены, как…       — Долго еще будете прохлаждаться на траве, неудачники? Вы даже повязку умудрились потерять. Лузеры…       Услышав голос одноклассника, который вместе с другими участниками белой команды уже подошел к ней и председателю, Куруми поднялась. Увидев перед собой руку Хито, который к ним и обратился, Сенджу неловко опустила голову и приняла от него помощь. Встав на ноги, девушка оглядела всех присутствующих, на лицах которых возмущения и злости было в разы больше, чем она предполагала.       ― Ну, и как вы могли так облажаться? — начал Хито, сложив руки на груди. — Я не ожидал от тебя такого провала, Куруми-сан.       ― Согласен, — стоящий рядом с Хито парень. — Даже наши футболисты не бегают так быстро и осторожно, как председатель. И как ты только умудрилась в паре с ним проиграть, новенькая?       ― Мне… — Куруми нервно сглотнула, сжимая от волнения кулаки. — Мне правда очень, я…       ― Значит, мне стоило надеть футбольные бутсы, а не кроссовки, ― начал Итачи, чем перевел внимание однокурсников с Куруми на себя. ― Иначе бы я не запнулся.       Подняв взгляд на председателя, который попытался хоть как-то поддержать и защитить ее, Куруми застыла в немом удивлении. Но подобное искреннее недоумение испытала не только она, но и все присутствующие. Услышав «честное» признание от председателя, участники белой команды переглянулись между собой.       — А мне казалось, что это Куруми-сан, — задумался Хито. — Хотя… Забег на трех ногах самая непредсказуемая и непростая вещь. Значит, это Итачи-кун подвел нас…       — Однако то, что он упал, не снимает ответственности с новенькой, — заметил одноклассник председателя, взглянув на Хито. — Хочешь, не хочешь, а мы команда. И они оба нас подвели.       — Не поспоришь…       Увидев, что к ним приближается учитель, одноклассники оставили проигравшую пару наедине для предстоящей серьезной беседы. Но, к всеобщему удивлению, мужчина выглядел вполне спокойным, пусть его шаги и были довольно резкими и торопливыми.       ― Так, вы двое… — начал физрук, встав напротив Учихи и Сенджу. — Назовите мне любое число от одного до десяти.       ― Один, ― ответил Итачи, однако был параллельно перебит Куруми.       ― Десять.       ― Ох, замечательно, ― довольно улыбнувшись, заметил мужчина. ― А ты мне уже нравишься, Сенджу. У тебя невероятная тяга к рекордам.       — Сенсей? — раздался голос участника красной команды у старта, на который учитель обернулся. — Нам нужно записать наш результат с вашего секундомера! Подойдите, пожалуйста!       — Иду! — ответил мужчина, вновь повернувшись к проигравшей парочке перед ним. — Я сейчас вернусь. Ждите.       Провожая взглядом уходящего учителя, шаги которого до сих пор казались резкими и довольно широкими, Куруми осознала, что спокоен он только внешне. Однако еще не успев полностью погрузиться в отчаяние и сожаление, Сенджу ощутила на себя взгляд человека, который стоял рядом с ней. Повернув голову к плечу и встретившись с глазами председателя, Куруми изобразила на своем лице легкое непонимание.       — Что?       ― Десять? ― протянул Учиха, на что Сенджу нахмурила брови. ― Серьезно? Ты даже не догадываешься, для чего он это спросил?       ― Какая разница, для чего? — нетерпеливо бросила девушка, полностью повернувшись к председателю. — Я, в отличие от некоторых, не пытаюсь выглядеть примерной и скромной, поэтому не имею привычки мелочиться. К тому же мой ответ произвел на него впечатления больше, чем твой, а значит…       ― Держите.       Вновь голос подошедшего к ним учителя не позволил Куруми закончить. Переведя взгляд с председателя на мужчину, она замерла в очередном непонимании, когда увидела знакомую повязку в его руке.       — Я научу вас, как работать в команде, — продолжил учитель, протягивая им белую повязку. — Десять кругов по стадиону «на трёх ногах». Приступайте.