Только ты

      Только поймав себя на мысли, что действительно решила ему довериться и пойти на его условие, Сенджу вздрогнула. Его дыхание, что уже обжигало ее губы, внезапно показалось ей холодным, от чего такой же холод прошелся по всему ее телу.       — Отказываюсь, — резко бросила Куруми, отвернувшись к плечу.       Итачи остановился, замерев возле ее щеки. Теперь, вместо взволнованного смирения на ее лице, он наблюдал ее гордый профиль, который лишь наполовину показывал все ее истинные чувства.       — Я найду другой способ, — продолжила Сенджу, до сих пор не в силах вернуть на него взгляд. — Я освобожу класс своими силами, доказав, что дела в этой школе могут решаться и без твоего участия.       — Тебе придется постараться.       Его слишком скорый и смиренный ответ настолько удивили ее, что она весьма нетерпеливо вернула на него взгляд. Ничуть не смущенный ее отказом и своим поражением в их несостоявшейся сделке, председатель всем видом показывал, что и эти слова не воспринял всерьез.       — Не волнуйся, — скрывая свое смущение, гордо заметила девушка. — Я очень старательная.       — Я в этом и не сомневаюсь.       Он не обделил эти слова задумчивой улыбкой, от которой по телу Сенджу прошлась новая дрожь. Являясь фактически проигравшим, он все равно выглядел так, словно победил. Сраженная его бескрайним контролем над собой и ситуацией, Куруми ощутила тяжесть во всем теле, потому что осознала, что это еще не конец. Казалось, что любой исход их «сражения» будет зависеть только от него, потому что он, в отличие от нее, не поддается панике и эмоциям, как она.       — Могу лишь пожелать тебе удачи в твоих стараниях.       Председатель отступил, чтобы позволить ей продолжить путь, который был единственным вариантом ее временного спасения. Пробыв в своем ступоре еще несколько секунд, Куруми опомнилась. Она бросила взгляд в сторону, в которую ей предстояло отступить и броситься от него прочь.       — Благодарю…       Желая произнести этот ответ слишком холодно и недовольно, она услышала лишь своё неуверенное бормотание, с которым сделала такие же осторожные и неуверенные шаги. Но отдаляясь от председателя метр за метром, она всё-таки смогла взять себя в руки и выбросить из головы все ненужное. Однако даже в этом случае мысли все равно не вернулись под ее контроль. Перебирая в голове причины своего странного поведения и необъятного волнения, Сенджу вместе с этим пыталась успокоиться биение ее сердца. Его торопливый ритм только больше сбивал ее с толку и буквально вынуждал выбрасывать образ председателя упрямым покачиванием и встряхиванием головы. И в очередной раз сбросив вид черных глаз перед своими, Куруми не заметила идущего навстречу ей студента.       — Простите… — потирая лоб, тихо извинилась Сенджу.       — Ты в порядке?       — Неджи?       Услышав голос того, в чью грудь врезалась, Куруми открыла глаза. Взглянув перед собой, она увидела своего заместителя и одноклассника в одном лице. Сероглазый брюнет с собранными в высокий пучок волосами с легким недоумением смотрел на девушку, которая замерла при виде него.       — О… — протянула Куруми, заметив карандаш в волосах одноклассника. — Милый пучок. Как ты…       — Лучше не спрашивай, — скрыв свою неловкость хмурым взглядом, ответил парень. — Надеюсь, в следующий раз я найду в себе силы ей… возразить.       — Кому?       Неджи промолчал, озвучив свой ответ лишь в мыслях. Но все-таки как бы сильно он ни старался скрыть их, Куруми заметила легкое волнение на его лице. Затем, старательнее всматриваясь в его глаза, девушка и вовсе заметила в них неловкость.       — Мне кажется, или ты…       — У тебя что-то случилось? — внезапно поинтересовался Неджи, чем сбил Сенджу с очередной мысли.       Совершенно не желая это вспоминать, Куруми вернулась к реальности, от которой так торопливо и в панике пыталась уйти. Все ее мысли вновь занял председатель, в руках которого теперь находится ее дальнейшая судьба, ведь музыка уже давно стала смыслом ее жизни. Этот факт не только беспокоил, но и просто злил. Отчаявшись и уже не зная, у кого еще можно попросить помощи, Сенджу поделилась своей проблемой с Неджи, который послушно и тихо выслушал ее историю с заваленной музыкальной.       ― Значит, ты пытаешься вернуть себе музыкальный кабинет? — заключил он, сложив руки на груди. — Но, если не председатель, то… Почему бы тебе не обратиться к его заместителю?       ― Заместитель? — слишком резко и оживленно оттолкнувшись от стены, которую подпирала, Куруми повернулась к Хьюге. — А кто у нас заместитель председателя?       Не ожидая такой внезапной реакции от нее, Неджи преодолел свое удивление и повернулся к однокласснице в ответ. Та уже с нетерпением ожидала услышать имя человека, который был способен хоть как-то ей помочь.       ― Хокано Анами, 4-С класс.       Уже следующим мгновением глаза Сенджу распахнулись от переполнившего ее чувства облегчения. С девушкой точно будет легче договориться. Ведь здесь дело уже касается не только внеклассной деятельности и кружков, но и простой женской солидарности. Остается лишь рассказать о проблеме, которую создал председатель, его заместителю. И что может быть легче? Но перед этим, необходимо будет убедиться в том, что заместитель найдет в себе сил пойти против своего председателя.       ― Точно… Вроде она также ответственная и за научную деятельность студентов. Ты ведь ходил на старостаты вместо меня и должен знать, какая… она.       ― С начала этого года все старостаты проводил председатель. Но что касается его заместителя, то нет необходимости знать, какая она в отношении своей работы. Я уверен, Анами тебе не откажет.       ― Ты правда… так думаешь?       ― Да.       ― Тогда… — Сенджу замялась, неловко опустив голову. — Может, ты… сейчас сходишь на собрание вместо меня еще разок? А я… зайду в это время в кабинет совета. Хокано-сан наверняка будет там, раз все старостаты проводит председатель и…       ― Извини, но я больше не могу ходить вместо тебя на старостаты, — назидательно заметил Хьюга, чем вернул взгляд одноклассницы на себя. — У тебя теперь нет репетиций. Сходи в кабинет совета после собрания. А мне пора на тренировку.       Не дождавшись от нее какого-либо ответа, Хьюга продолжил свой путь по коридору. Однако успев пройти лишь пару шагов вперед, он остановился из-за появившейся перед ним Куруми.       ― Прошу тебя, Неджи… — сложив руки перед собой, взмолилась девушка. — Пожалуйста, сходи на этот старостат вместо меня. В последний раз. Мне будет спокойней, если я поговорю с Хокано-сан наедине. Без председателя.       Задержав взгляд на ее глазах, которые буквально через край наполнялись мольбой, Хьюга тяжело вздохнул. Мысленно сравнив свой очередной отказ с настоящим преступлением против этой девушки, Неджи осознал, что не сможет спокойно отправиться на тренировку своей секции. И только услышав положительный ответ одноклассника, Куруми смогла ослабить напряженные плечи и с благородностью улыбнуться ему. Когда Хьюга отправился в актовый зал, в котором уже собрались другие старосты в ожидании председателя, Сенджу поспешила в его кабинет, надеясь застать там его заместителя.       ― О, Неджи, привет! Давно не виделись.       ― Доброе утро.       Ответив на приветствие одного из однокурсников, Хьюга занял возле него свободное место в первом ряду напротив трибуны. Между старостами и заместителями во всю шло обсуждение предстоящих спортивных сборов. С помощью подобного ежегодного мероприятия между классами отбираются те, кто будет представлять школу на городских соревнованиях и участвовать в главной эстафете года. Обсудив перетягивание каната и забег на трех ногах в парах, старшеклассники дошли до стрельбы из лука, что сразу же привлекло к Хьюге внимание всех, кто сидел рядом с ним.       ― Как обычно повезет той команде, в которой окажется Неджи, ― заметил его сосед в ряду справа. ― У них снова будут награды в традиционной и спортивной стрельбе.       ― В этом году я буду организатором, а не участником, ― ответил Хьюга, вызвав удивление у парня, что сидел возле него слева.       ― Они еще тебе и организаторские обязанности втерли? Какие шустрые… Кстати, ты ведь уже тренируешь новобранцев. Среди них должен быть мой младший брат. Он первый год в старшей школе, но уже с нетерпением ждал открытия сезона кружка стрельб, чтобы попасть под твое кураторство. Хотел тебя в свои тренера.       ― Я всего лишь помогаю учителю распределять новеньких по командам и учу их всему, что умею сам. Вряд ли это можно назвать тренерской деятельностью.       ― С каких пор ты стал таким скромным, Неджи? ― протянул собеседник, толкнув его локтем в бок. ― Сын одной из самой старинной и богатой семьи не может быть таким застенчивым.       ― Кстати, мне вот интересно, ― задумался парень сидящий позади Хьюги. ― Почему родители отдали тебя в нашу школу, а не в какой-нибудь заграничный колледж?       ― Я сам захотел здесь учиться.       ― При том, что от твоего дома тебе нужно добираться сюда не меньше часа? Вы, богатые, такие странные люди…       ― А почему именно эта школа? ― поинтересовался однокурсник по правую сторону от Хьюги.       Повернувшись к нему, Неджи даже не успел что-то ответить, как тот самый сидящий позади него студент недовольно выругался, когда увидел полученное на его телефон сообщение.       ― Вот же… ― протянул парень, захлопнув свой блокнот. ― Сегодня собрание проводит… она. Мне конец. Я не сделал тот отчет по посещаемости. В прошлом году она постоянно про нее спрашивала, когда проводила собрания…       ― Она? ― повторил Хьюга, вернув взгляд на трибуну, за которую уже кто-то встал.       Вместо ожидаемого всеми председателя, на губах которого всегда была вежливая и приветливая улыбка, стояла девушка с собранными в пучок светлыми волосами и весьма скупым на любезность лицом. Если с появлением председателя голоса в зале начинают постепенно стихать, то в ее же случае мгновенно наступила гробовая тишина. Требовательная и дотошная студентка, которая занимает должность заместителя председателя студсовета, лишь своим присутствием из обычного старостата могла сделать стратегически важное заседание. Для всех присутствующих Учиха Итачи является олицетворением компромисса и понимания, когда же его заместитель представляла собой настоящий свод всевозможных правил и категоричную неуступчивость.       ― Кто не знает, я Хокано Анами, 4-С класс, ― представилась девушка, оглядев своими зелеными глазами всех присутствующих в зале. ― Я заместитель председателя студенческого совета. В связи с приближающейся аттестацией, сегодняшнее собрание проведу я.       Получив на свое объявление прежнюю гробовую тишину, Хокано открыла блокнот, чем заставила некоторых нервно сглотнуть от волнения перед началом собрания. Так как отчеты о посещаемости были слабым местом буквально половины старост, именно они стали причиной царящего вокруг напряженного молчания. И именно тот, кто напоследок заглянул в телефон и увидел пугающее предупреждение, не смог больше выдерживать этого немого давления и с трудом поднял руку, встав при этом со стула.       ― Анами-сан? ― тихо обратился он, заставив девушку поднять на него взгляд.       ― Да, Хироки-кун?       ― М-мне нужно выйти. Могу я…       ― После собрания, ― резко отрезала Хокано, вернувшись к изучению своего плана стратостата.       Застывший на месте Хироки нахмурился, прожигая недовольным взглядом стоящую за трибуной девушку. С нежеланием снова опустившись на свое место, парень с трудом стал сдерживать негодование и эмоции, что переполняли его.       ― Вот же… ― тихо протянул он, схватившись за ручку и блокнот. ― Стерва.       ― Ты что-то сказал, Хироки-кун?       Ее голос вновь вызвал в его теле дрожь. Боясь того, что не рассчитал с громкостью своего возмущения, Хироки глубоко вдохнул и попытался улыбнуться. Подняв взгляд на девушку, которая с вниманием смотрела на него и ждала его ответа, парень нервно потряс ручку.       ― Д-да вот… ручка что-то не пишет, говорю.       ― В таком случае, пользуйся карандашами, ― заключила Анами, заставив Хироки снова нахмуриться. ― Они более надежны и менее «стервозны», в отличие от ручек.       Пока атмосфера в зале для собраний старост переживала самые непростые и противоречивые изменения, Куруми подошла к дверям студсовета. Встав напротив знакомой двери, за которой уже была однажды, Сенджу прогнала те неприятные воспоминания, в которых фигурировала дерзкая Хояко. Сейчас она должна набраться терпения и храбрости, а не припоминать кто и как висел на шее председателя. Чтобы убедить его заместителя занять именно ее сторону и противостоять воле своего «руководителя», Куруми должна подобрать нужные слова и весомые аргументы, которых у нее в достатке. Это точно обеспечит ей поддержку. Поэтому, с очень оптимистичными мыслями об этом Сенджу также ни на секунду не забывала про такую важную и великую вещь, как женская солидарность. И именно вера в последнюю позволила ей набраться храбрости постучать в дверь и уверенно ее открыть.       ― Хокано-сан?       Бросив взгляд на кабинет студсовета в поисках необходимого ей заместителя, Куруми застыла в недоумении и легком шоке. Человек, от которого она с трудом ушла некоторое время назад, вновь оказался перед ней. Вместо девушки, что оказалась буквально ее последней надеждой, Сенджу увидела лишь председателя, сидящего за своим рабочим столом. И недоумение, которое она так пыталась преодолеть, испытывала лишь она, когда же Учиху эта ситуация больше позабивала, чем удивила.       ― Председатель…       ― Как я и думал, ― протянул Итачи, не сдержав задумчивой улыбки. ― Не получив помощи от директора, ты наверняка пойдешь к моему заместителю. Являясь весьма упорной и гордой женщиной, ты оказалась слишком наивной и предсказуемой.       Намереваясь выдать ему остроумный и колкий ответ, который породила ее женская гордость, Куруми лишь смогла открыть рот. В своем прежнем немом недоумении она лишь недовольно пождала губы, так и не озвучив те слова. Непобедимый вид и образ этого человека до сих пор был способен впечатлить ее до непреодолимого ступора. Поэтому, решив сохранить хоть какие-то силы для очередного разговора с ним, Сенджу бросила взгляд на второй стол с табличкой «заместитель председателя студенческого совета».       ― Где… ― услышав дрожь в своем голосе, Куруми прочистила горло и вернула взгляд на председателя. ― Где Хокано-сан?       ― Сейчас она проводит собрание, на котором, как я помню, ты обязана быть.       Уже подготовившись к тому, что попытается в чем-то ее укорить или даже обвинить, Куруми смогла пережить его ответ. Сегодняшний пропуск старостата должен быть ей прощен по той причине, что он сам отправил вместо себя своего заместителя. И сделал он это умышленно и целенаправленно, потому что смог предвидеть ее дальнейший шаг.       ― Хорошо, ― ответила девушка, нахмурив брови, чтобы не давать ему повода считать ее вновь проигравшей. ― Но мне ничего не помешает подойти к ней, когда собрание окончится, ясно?       ― Предельно. В таком случае, тебе лучше поспешить. Собрание закончится с минуту на минуту.       Теперь вместо хмурого и серьезного выражение лица, Сенджу позволила себе неуверенную подозрительность. Ослабив брови и прищурившись, она попыталась найти подвох в его смиренном ответном совете «поспеши». Он снова приготовил какой-то опережающий ход? Или думает, что она так и не наберется смелости подойти к его заместителю? Стараясь найти ответы на один за другим возникающие вопросы, Куруми безудержно хотела понять, какие же мысли скрывают его глаза. Но чем дольше она всматривалась в их мрачную глубину, тем меньше была способна хоть что-то в ней разглядеть.       ― Куруми?       Ее сердце пропустившее удар, следующим мгновением замерло от волнения, что слишком внезапно накатило на нее. Осознав, что все это продолжительное время она просто молча смотрела на него, Куруми нервно сглотнула и наконец-то пришла в себя. Безнадежно уверяя себя в том, что председатель ничего не заметил, Сенджу уже с напряжением во всем теле приготовилась выслушать его.       ― Если простоишь здесь еще несколько секунд, рискуешь разойтись с моим заместителем. Ведь ты наверняка хотела обсудить с ней этот вопрос без моего присутствия.       Ей потребовалась пара секунд, чтобы опомниться и поспешить к залу собраний. Не без труда, но с желанием оставив председателя в его кабинете, Сенджу скрылась за дверью. Не жалея сил на то, чтобы наверняка успеть к окончанию старостата, Куруми прибавила шаг. Мысль о том, что председатель и там будет ее поджидать, лишь сильнее взволновала ее. Сенджу прибыла на место так быстро, что была вынуждена восстанавливать дыхание от той небольшой дистанции, что она пробежала. Мысленно проклиная день, когда встретила председателя и надеясь на то, что ее ничтожная выносливость никогда не выпадет ему на руку, Куруми приоткрыла дверь в аудиторию.       ― На этом всё. Можете быть свободны.       Увидев ту самую Хокано Анами за трибуной, Сенджу застала самый подходящий момент, когда собрание уже было окончено. Отступив в сторону, чтобы всех пропустить, Куруми первым увидела Неджи, рядом с которым шел один из студентов, явно недовольный прошедшим старостатом.       ― Чего она… как с цепи сорвалась? Сдались ей эти отчеты…       ― Хироки, может, ты уже заткнешься? ― протянул парень, идущий по другую сторону от Хьюги и того самого Хироки. ― Анами-сан уже из принципа должна была поинтересоваться у тебя о посещаемости твоего класса. Не стоило раскидываться твоими теплыми словами, как…       ― Да кто со мной только поспорит в том, что она не стерв…       Прервав свой эмоциональный ответ тем, что слишком внезапно споткнулся на ровном месте и потерял равновесие, Хироки упал прямо на полки с блокнотами, ручками и карандашами. Его невнятные ругательства из-за пары книг, свалившихся ему на голову, разбавились смехом очевидцев этого фееричного падения. Но если для всех подобное происшествие было случайностью, то для следящей за этой троицей Куруми оно таким не казалось. Четко увидев то, как нога Хьюги ступила в сторону и оказалась тем самым препятствием на пути Хироки, из-за которого тот запнулся, Сенджу попыталась это объяснить. Однако безучастный и невозмутимый вид Неджи лишь больше вызвал непонимания, в котором Куруми уже пребывала с некоторой неловкостью.       Как только Хьюга вышел из кабинета, то сразу же увидел Куруми, в глазах которой было немое недоумение. Подходя к ней, Неджи рассчитывал все-таки услышать так беспокоящий ее вопрос, но Сенджу до сих пор смотрела ему за плечо и не знала, с чего начать.       ― Неджи… ― наконец-то решилась она, подступив к однокласснику ближе. ― Мой вопрос покажется тебе странным, но… Мне показалось или ты… подставил ему… подножку?       ― Подножку? ― повторил Хьюга, обернувшись к мучительно постанывающего Хироки возле шкафов и дверей. ― Кажется, человек, который не умеет думать перед тем, как что-то говорить, порой может просто забыть, как делается шаг.       ― Что?       Ответное и даже усиленное непонимание Куруми вернуло взгляд Неджи на нее. Не скрывая того, что не поняла и долю из всего, что он сказал, Сенджу все-таки добилась его немногословных объяснений.       ― Ты права. Тебе показалось.       ― Хорошо, ― неуверенно протянула Куруми, с сочувствием следя за тем, как однокурсники Хироки оказывают ему помощь. ― Возможно… У меня не самое острое… зрение.       ― То, о чем говорилось на собрании, ― начал Неджи, после чего глаза одноклассницы уже снова смотрели на него. ― Были оглашены списки тех, кто не допущен к аттестационному периоду. У нас допущены все.       ― Хорошо, спасибо. Если бы я знала, что вместо председателя собрание проведет его заместитель, я бы…       ― Все в порядке. Это было нетрудно. Теперь тебе ничего не мешает с ней поговорить.       ― Д-да, но… Не мог бы ты подойти к ней вместе со мной? Я немного… волнуюсь.       ― Не волнуйся. Я уверен, что ты и сама…       ― Она уже выходит!       Заметив вышедшую девушку, которую видела за трибуной, Куруми схватила Неджи за руку и потянула за собой. От внезапного навалившегося на него ступора, Хьюга неуверенно поплелся за тянущей его одноклассницей, нервная хватка которой оказалась невероятно сильной.       ― Скорее… ― прошептала Сенджу, решив заранее привлечь внимание заместителя. ― Доброе утро, Хокано-сан. Мы…       ― Вы? ― тихо повторила та, бросив взгляд на руки подбежавших к ней студентов. ― Я возглавляю дисциплинарный комитет, поэтому…       ― Дисциплинарный комитет?       ― Отпусти мою руку, ― тихо пояснил Неджи, не в силах высвободить свою ладонь из руки одноклассницы.       ― О, д-да… Прости…       Неловко выпустив руку одноклассника, в которую вцепилась от сильнейшего волнения, Куруми подняла взгляд на смотрящую на нее Хокано. Сенджу мгновенно же вспомнила председателя, боясь того, что и его заместитель окажется таким же человеком, как он. Но чуть разглядев эту девушку, Куруми ощутила постепенно возникающее к ней доверие, которое вызвали ее изумрудного цвета глаза. По своему опыту зная, что владельцы таких глаз очень искренние и отзывчивые люди, Сенджу не побоится и сейчас проявить к ним уверенное доверие. И хоть внешне заместитель казалась неприступной и весьма строгой личностью, но все же одна деталь придавала ей совершенно противоположный образ. Простой карандаш, которым проткнут высокий пучок ее светлых волос, делал ее больше простой и даже мягкой, на что Куруми также обратила внимание. И вспомнив похожую деталь, она начала поворачиваться к однокласснику.       ― Так ты что-то хотела, Сенджу-кун?       ― Да, ― ответила та, с удивлением вернув взгляд на Хокано. ― Ты знаешь моё…       ― Я прочитала его на твоем бейдже.       ― Ах, да… бейдж…       До сих пор мысленно настраивая себя на разговор под пристальный взгляд заместителя, Куруми пыталась найти правильные слова, которые не потребует лишних объяснений. Производя впечатление довольно занятой фигуры в студенческом совете, Хокано Анами поставила перед Сенджу непростую задачу: описать ее самую главную проблему лишь в нескольких словах и получить хоть какую-то поддержку.       ― В музыкальном кабинете находится инвентарь кружка искусств и…       ― Знаю. По причине того, что его некуда было перенести, был выбран именно этот кабинет. Ты требуешь, чтобы он был освобожден?       ― Не то чтобы я требовала или… Я лишь… буду тебе очень признательна и благодарна, если ты дашь свое распоряжение освободить для этих реквизитов какой-нибудь другой кабинет. Если это… возможно, конечно.       ― Извини, но мне не поручали заниматься этим вопросом. Если тебе нужно освободить кабинет, который формально уже закрыт на аттестационный период, то лучше обратиться к председателю напрямую.       ― Но ведь… у тебя столько же полномочий, как и у него.       ― Да, но сейчас я обязана заниматься лишь делами, касающимися учебной деятельности студентов. Есть те, кто не допущен к аттестации и участники соревнований, которым нужны индивидуальные пересдачи. Извини, но я правда не могу тебе помочь. Я уверена, что сенпай точно не откажет тебе в этой просьбе. Обратись к нему.       ― Нет… Он мне точно… не поможет, ― Куруми нервно сглотнула, подавлял дрожь в голосе и до последнего не признавая безвыходность своего положения. ― Я уже подходила к нему. Поэтому надежда осталась только на тебя, Анами-сан… Пожалуйста…       Позабыв о своей задетой гордости и былом намерении доказать председателю свою самостоятельность, Куруми лишь оставила себе искреннее желание получить поддержку его заместителя. Буквально один на один оказавшись со своим отчаянием, Сенджу все силы приложила на то, чтобы переубедить Анами. И, судя по лицу последней, ей почти это удалось. Оказалось, что и она склонна к сочувствию, которое вызвал беспомощный взгляд этих лазурных глаз смотрящих на нее. И когда заметила в них едва не подступившие слезы, Анами обреченно вздохнула.       ― Хорошо. Я попрошу нашего коменданта подыскать другое место для этого инвентаря.       ― Правда? Это… поможет?       ― Должно, ― протянула Хокано, уже внимательно просматривая список контактов в своем смартфоне. ― Не волнуйся, теперь Сенджу-кун в надежных руках.       ― Что? ― тихо переспросила Куруми, не понимая, к кому было это обращение.       ― У тебя, кажется, в это время тренировка, ― продолжила Анами, подняв взгляд на до сих пор стоящего возле них Хьюгу. ― Ты можешь идти.       ― Точно, ― опомнилась Куруми. ― Прости, что задержала тебя, Неджи. Спасибо за помощь.       Оставшись наедине с Хокано, Сенджу бросила взгляд в спину идущего по коридору одноклассника. Удивительно, но она лишь сейчас задумалась над тем, сколько проблем принесла ему уже с самого утра. Впервые столкнувшись с настолько нерешаемыми проблемами, Куруми проявила несвойственные ей невнимательность и бестактность, которые в совокупности и вовсе походят на самую настоящую наглость.       ― Надеюсь, это не очень… серьезно, ― задумчиво начала Сенджу, провожая Неджи взглядом. ― У него ведь скоро соревнования, а я вынудила его опоздать на тренировку. Все же это было безрассудно с моей стороны. И эгоистично.       ― Не волнуйся. В это время он сам тренирует других, поэтому занятие еще не началось.       ― Правда? ― Куруми с очередным удивлением вернула взгляд на Анами. ― Он теперь… тренер?       ― Да. Разве ты не знала? Удивительно, ведь с виду вы оба довольно близки.       Не отрываясь от экрана телефона ни на секунду, Анами по-прежнему искала имя коменданта в своей контактной книге, однако была способна поддерживать беседу с Куруми.       ― Мы с ним не близки, а просто… Это мой первый год в этой школе. Неджи был тем, кто меня встретил и показал мне здесь всё. К тому же место возле него оказалось свободно, поэтому на многих уроках мы сидим рядом. Я мало его знаю, но… как только познакомилась с ним, сразу же поняла, что могу ему верить.       ― Вот как? ― подняв взгляд на Сенджу, задумалась Анами. ― Это… мило. И ты уже зовешь его по имени.       ― Д-да… Сама не заметила, как начала обращаться к нему по…       ― Панибратски?       ― По-дружески… ― неловко и осторожно ответила Куруми. ― Надеюсь, что для него это звучит именно так. И… я уверена, что могу на него положиться… Все же мне следовало еще раньше узнать о нем получше. Я и подумать не могла, что он курирует и тренирует других лучников.       ― Он уже взял все возможные награды в нашей стране. Как только окончит школу, будет допущен к участию в международных соревнованиях.       ― В международных соревнованиях?       ― Да, ― ответила Анами, поднеся телефон к уху. ― Добрый день, Минаки-сан. У меня возник один вопрос. Есть ли в здании нашей школы свободный кабинет, в котором можно оставить инвентарь и реквизиты кружка искусств?       Поглядывая в это время за карандашом в волосах Анами, Куруми вновь убедилась в том, что эта девушка, действительно, выглядит не так, как кажется на первый взгляд. Даже весьма требовательные и чрезмерно ответственные заместители способны выглядеть забавно. Анами хмурилась, когда Минаки-сан что-то старательно пытался ей объяснить, и в удивлении вскидывала бровями, когда ему удавалось ее чем-то удивить.       ― А помимо музыкального кабинета? Подождите… ― вновь озадачено нахмурившись, она подошла к окну выходящему на стадион. ― А что насчет старого помещения для спортивного инвентаря за стадионом? Невозможно… Этот вопрос не мог пройти мимо меня сразу в попечительский совет.       Последовав за ней, Куруми старалась не издавать лишнего шума, от чего ее шаги были осторожными и неторопливыми. Но как только она оказалась возле Анами, та уже закончила разговор с комендантом, который, судя по всему, оставил ее в легком замешательстве.       ― Что он сказал?       ― Там ремонт, ― ответила Анами, вновь пытаясь найти еще что-то в своем телефоне.       ― Где?       ― В здании, куда изначально можно было отнести все эти реквизиты. Я хочу спросить у главы попечительского совета, кто именно решил начать там ремонт до летних каникул.       ― Странно. Кому вообще потребовалось…       ― Тихо, ― перебив девушку, Анами прижала палец к ее губам. ― Сейчас всё узнаем. Здравствуйте, Рину-сан. Извините за беспокойство. Мне нужно кое-что у Вас уточнить. Наше здание для инвентаря за стадионом… Его, действительно, решили отремонтировать? Что? Но я не отправляла Вам…       Оставив губы застывшей Куруми в покое, Анами отошла в противоположную от окна сторону. Но Сенджу, с неохотой сравнивая себя с щенком, вновь пошла по следу за Хокано. Словно нуждаясь не только в ее помощи, но и в защите, Сенджу пыталась держаться рядом с ней. Если даже такой человек, как Анами, проявила к этой ситуации неподдельный интерес, значит, действительно, произошло что-то нестандартное и весьма странное.       ― Вот как? ― прервав череду своих бездумных шагов, Анами остановилась возле зала собраний. ― Ах, да, простите. Кажется, я об этом забыла… Нет-нет, всё в порядке. Скоро конец триместра, поэтому… Еще раз приношу Вам свои извинения за беспокойство. Да, обязательно. Благодарю…       Завершив вызов, Анами еще некоторое время всматривалась в потухший экран смартфона и пыталась разобраться в том, о чем узнала от последнего собеседника. Все эти молчаливые секунды Куруми с интересом следила за глазами Хокано, которые словно пытались что-то разглядеть в телефоне. Но, когда убедилась в том, что в телефоне ничего нет, Сенджу решила похлопать Анами по плечу. Однако только подумав об этом, она уже стала объектом задумчивости и внимания Анами.       ― Вряд ли это была случайность…       ― Мм? ― в искреннем непонимании, Куруми озадаченно нахмурила брови. ― Прости, но я не совсем…       ― Утверждением сроков занимаемся только я и Рину-сан. Но я точно помню, что не подтверждала никаких изменений в дате ремонтных работ. Кто-то отправил ответ вме…       Внезапно оборвав себя на полуслове, Анами с такой же внезапностью столкнулась с озарением. Пребывая в своем легком ступоре, но вместе с этим найдя внутренний ответ на какой-то вопрос, Хокано озадачилась новым. Благодаря своему умению преждевременно проверять то, в чем хочет убедиться, Анами не уже могла обойтись без некоторых уточнений.       ― Так значит, он ответил тебе отказом? ― поинтересовалась она, на что получила непонимание от Куруми.       ― Он?       ― Сенпай. То есть… председатель.       ― Ну, он… Знаешь, это не назовешь совсем отказом, н-но… Помимо того, что потребовал от меня посещение старостатов, он…       ― Что?       ― Он… ― так и решившись озвучить то особое условие, Куруми тяжело вздохнула. ― Он сказал, что… кабинет освободится только с начала нового семестра. И всё.       ― Ясно, ― обдумав ее ответ, Анами решила все-таки докопаться до истины. ― Видимо, есть то, чего ты мне сказать не можешь. Однако я же не вижу смысла мне молчать, если ты обратилась ко мне за помощью. Поэтому… Хоть понимаю, что и сама я сейчас могу ошибаться, но… мне кажется, что все это было…       Звук входящего сообщения на телефон Хокано не позволил ей закончить. Опустив взгляд с Куруми на экран смартфона, Анами увидела отправителя. Пробежавшись по немногословному сообщению, она потеряла прежнюю уверенность, после чего пропало и ее намерение делиться этими догадками.       ― Так все это было… ― повторила Куруми, с нетерпением желая услышать убедительное заключение Хокано.       ― Случайностью… ― с еле слышимой неуверенностью ответила та, вернув взгляд на Куруми. ― Мне очень жаль, Сенджу-кун. Но сроки ремонтных работ уже утвердили. Кажется, музыкальный зал, действительно, оказался единственным свободным кабинетом.       ― Но ты же сама сказала, что не давала никакого ответа попечительскому…       ― Полагаю, у меня это… вылетело из головы. Больше я ничего не могу сделать. Кажется, тебе придется ждать начала нового семестра. Извини.       ― Все хорошо. Это мне стоит извиниться, за беспокойство. Спасибо, что пыталась мне помочь.       Ответив на ее благодарность понимающим кивком, Хокано направилась в сторону кабинета школьного совета. Увидев, что Анами кому-то звонит, Куруми позволила своей всеподозревающей мнительности сказать своё слово. Что, если то сообщение она получила именно от председателя, который и потрудился над тем, чтобы занять кабинет музыки таким продуманным образом? Выходит, это он прислал попечительскому совету измененный план ремонтных работ без ведома своего заместителя? Он также постарался сделать все, чтобы…       ― Это сверхэгоцентрично и самоуверенно с моей стороны…       Куруми неодобрительно покачала головой, осуждая себя за чрезмерную фантазию, в которой председатель студсовета зашел слишком далеко ради нее одной. Он лишь воспользовался ситуацией, чтобы поиздеваться над студенткой, которая пропускала его собрания. Пусть он намеренно дал распоряжение занять музыкальный кабинет, но вот предварительно избавляться от альтернативных вариантов у него точно не было необходимости. Стал бы он менять так много, чтобы всего лишь выдвинуть свое условие?       ― Нет? ― тихо и очень неуверенно ответив на этот вопрос, Куруми обреченно вздохнула. ― Но я все равно… не сдамся.       Разумеется, на этом ее размышления и поиск адекватных причин всего происходящего не закончились. Убеждаясь в одном ответе на свои вопросы, Куруми тут же их опровергала. Она пыталась объяснить все, но в итоге не могла объяснить ничего. Одно лишь оставалось нетронутым и неизменным ― условие той самой сделки. Только вспоминая об этом, Сенджу натыкалась на непреодолимую стену непонимания, где ее логика и мысли оказывались крайне ограничены.       Учебный день прошел незаметно только благодаря тому, что каждую свободную секунду Куруми возвращалась к мыслям о своем кабинете. Перспектива вернуть его только осенью особо не радовала. Думая об этом Сенджу и вовсе начинала испытывать сильнейшую злость, от которой перехватывало дыхание. Она с трудом сдерживала желание вломиться в кабинет совета и требовать свой кабинет обратно. Однако даже тот факт, что совет отнял ее музыкальную, не вызывал столько негодования, сколько та плата, которую председатель потребовал взамен. Именно это стало причиной безудержного стремления Куруми добиться своего.       Но не обошлось и без минутных слабостей. Чувствуя себя не только ущемленной, но и оскорбленной, Сенджу категорично отметала мысли о том, чтобы все-таки пожертвовать своим первым поцелуем. В некотором роде «соблазн» такого самого простого решения, что окончательно избавит ее от проблем, нередко мелькал в потоке ее размышлений. Но стоило ей представить то лицо и черные глаза, которые олицетворяли ее сильнейшую головную боль, Сенджу яростно призывала свою гордость не опускать руки.       Второй день этой непростой учебной недели начался с того же, чем окончился первый. Мысли о кабинете музыки и школьном совете не утихали в голове Куруми до сих пор. Даже ночью, когда просыпалась, чтобы перелечь с одного бока на другой, она вспоминала вопиющую наглость председателя. «Эти проблемы могут решиться за один миг, но ты упрямо продолжаешь всё усложнять, Куруми». Стоило воспроизвести его слова в мыслях, как по ее телу проходилась ледяная дрожь возмущения. Сенджу тут же открывала глаза и в недовольстве хмурила брови. Он сказал это так, словно и вовсе попросил у нее взамен запасную ручку. И о каком же интересе, который он так хочет утолить, шла речь? Каково же перецеловать всех старост этой школы? Или насколько плохо целуются смущенные и напуганные такой наглостью девушки? Что именно его интересует? И где вообще связь между обычным кабинетом музыки и ее губами, которые вдруг понадобились председателю?       ― Куруми-сан, не спи. Разминка уже началась.       Урок по легкой атлетике в 3 классе уже был в самом разгаре, однако Куруми так и не смогла втянуться в него. Бессонная ночь дала о себе знать именно в это время, которое приближалось уже к полудню. Успокаивало лишь то, что сегодня занятие проводится на свежем воздухе, который хоть немного, но должен привести Куруми в чувства.       ― Не выспалась? ― голос одноклассницы вновь привлек внимание Куруми. ― Кажется, это твой.       Кареглазая девушка с каштановыми по плечи волосами протягивала Сенджу резиновый браслет с ключом от шкафчика. Осознав, что так и не надела браслет на руку, Куруми тихо поблагодарила одноклассницу и забрала свой ключ. Выстроившись в три шеренги студенты принялись повторять упражнения за одноклассником, которому поручили провести разминку.       ― Хито-кун сейчас снова заставит нас отжиматься? ― возмутилась одна из девушек в первом ряду, затем обернулась к позади стоящей нее Сенджу. ― Куруми-сан, можно ли выбрать постоянного ответственного за разминку? Кого-нибудь… адекватного.       ― Думаю, что можно. Я подниму этот вопрос, когда мы соберемся в кабинете.       ― О, Куруми-сан… Ты бастуешь? ― заметила одноклассница, которая подавала ей ключи. ― Только сейчас заметила.       ― Бастую? ― Сенджу обернулась к той девушке. ― Почему?       ― Ты надела футболку наизнанку.       ― Что?       Сенджу опустила взгляд на белую футболку, заметив, что слева на груди от эмблемы школы не осталось и следа, однако ее синие швы виднелись справа. Так глубоко в свои мысли ей еще не доводилось погружаться.       ― Кажется, я действительно не выспалась… Но меня устраивает наша форма, поэтому…       ― Не волнуйся, Куруми-сан, я же просто пошутила. Хотя… ― девушка опустила взгляд на свою спортивную форму, ― если честно, наши синие шорты мне нравятся меньше, чем прошлогодние… красные.       ― Новую форму выбрал попечительский совет. По мнению большинства родителей, синий — более нейтральный и некричащий цвет, который подходит всем.       ― Куруми-сан… ― снова обратилась к ней та же одноклассница в первой шеренге. ― Сначала они утвердили голубой цвет, но только благодаря «бастующим», о чем и вспомнила Мияки-чан, заменили на синий. Половина студентов всей школы носили форму наизнанку. От первого выбора попечительского совета и вовсе попахивало сексизмом. Чем, в таком случае, их не устраивал серый или черный?       Постепенно обсуждение новой спортивной формы сменилось на подбор постоянных кандидатов для проведения разминок. Особенно после того, как Хито-кун все-таки предложил любимые отжимания, женская половина класса по-настоящему взбунтовалась. Найдя в этом прекрасную возможность расставить приоритеты своих студентов, учитель перебил их словесную перепалку свистком. Как только голоса стихли, мужчина подошел к Хито и взглянул на весь класс.       ― В чем проблема, «дамы»? Отжимание и планка ― базовые упражнения, которые мы все с вами выполняем с начальной школы.       ― Учитель, но он отжимается на кулаках, чего требует и от нас!       ― О, ― мужчина повернулся к плечу, бросив взгляд на Хито. ― Я же просил тебя в этот раз без фанатизма, Хито-кун.       ― Но, сенсей, в эти выходные уже спортивные сборы. Вы сами говорили, что ваша команда белых должна стереть в порошок красных…       ― Кхем-кхем… ― мужчина нервно улыбнулся, похлопав студента по плечу. ― Хито-кун, ты можешь занять своё место.       ― Так вот откуда это всё пошло… ― задумалась Мияки, чем вновь привлекла внимание Куруми и заставила ее обернуться.       ― Все дело в этих сборах?       ― Да.       Только намереваясь задать еще один вопрос однокласснице, Куруми услышала команду встать в одну шеренгу. Вновь сравнявшись в один ряд с теми девушками, с которыми говорила до этого, Сенджу уже услышала новое подтверждение своих предположений. Теперь, когда разговор зашел о тех самых школьных сборах красной и белой команд, речь учителя стал более эмоциональной и возбужденной.       ― Хито-кун прав! До спортивных сборов остались считанные дни, ребята! Мы во что бы то ни стало должны оставить красных с носом и…       ― Сенсей, половина нашего класса будет в красной команде.       ― О, да… ― мужчина переборол свою эмоциональность и прокашлялся в кулак. ― Кхем… То есть, мы… белые, одержим честную победу…       ― Странно… ― вновь тихо задумалась Мияки, следя за учителем. ― Он хоть и может сказать что-то не подумав, но на него все равно нельзя обидеться. До их развода все было по-другому.       ― До их развода? ― повторила Куруми, повернув голову к левому плечу. ― Учитель разведен?       ― Да. Тренер по плаванию его бывшая жена. Они развелись с ней два года назад. С тех пор спортивные сборы и фестивали стали самым значимыми событиями в жизни нашей школы. Она также и тренер красной команды, а он белой.       ― Работа в школе стала для учителя и его бывшей жены настоящим полем битвы, ― подметила одноклассница справа, называвшая старый вариант спортивной формы сексистским. ― Порой эти соревнования напоминают мне противостояние Эдо и Хэйана несколько веков назад. Жестокость, какой свет не видывал…       ― И кто из них, в итоге, будет тренировать команду на городских соревнованиях? ― поинтересовалась у нее Куруми, повернув голову к правому плечу.       ― Тренер победившей команды на этих летних сборах. Последние два года побеждала только красная команда. Поэтому учитель так фанатично настраивает нас на победу. Он слишком сильно хочет выйти тренером на городские. Но на самом деле, я думаю, так он пытается отстоять свое мужское достоинство. Все же она вышла замуж во второй раз, а вот он…       Узнав этот довольно необычный и весьма печальный момент из жизни учителя по легкой атлетики, Куруми мысленно попыталась увидеть себя именно в красной команде. Когда ей стала известна скрытая суть этих отборов, она всем сердцем пожелала себе место среди команды тренера по плаванию. Ведь учителю повезет, если ее не будет среди его подопечных, так как еще никогда Куруми не отличалась особыми физическими способностями.       С окончанием урока физической культуры начался обеденный перерыв. Не успев покинуть стадион со всеми по причине того, что и учитель заметил футболку Куруми, она вошла в раздевалку на несколько минут позже. Было трудно объяснить ему причину, по которой она не заметила, что надела ее наизнанку, но в конечном итоге ей это удалось. Все же прошлогодний опыт оставил соответственный осадок, но учитель проявил понимания больше, чем беспокойства. К этому времени одноклассницы уже торопливо покидали душевые, чтобы успеть занять любимые места в школьной столовой.       ― Ты пойдешь на обед, Куруми-сан?       Войдя в душ, Сенджу столкнулась с выходящей из него Мияки, которой, судя по всему, хотелось обсудить что-то еще за обедом.       ― Да. Есть что-то, о чем ты…       ― Нет. Просто мы учимся вместе уже почти три месяца, а еще ни разу не обедали за одним столом.       ― Действительно, ― подхватила другая одноклассница, с которой велось обсуждение формы и сборов. ― Я не помню, чтобы видела тебя в столовой. Кстати, ты так и не приходила, когда мы тебя звали с собой.       ― Эм… Дело в том, что я… беру с собой домашнюю еду и ем в классе, поэтому…       ― Но ведь сегодня ты без бенто, ― заметила Мияки. ― Значит, можешь сесть с нами. Если что, мы сидим возле стенда с объявлениями. Присоединяйся. Если нас не увидишь, то услышишь. Ты же знаешь, как Хару-чан громко смеется.       ― Чего ты выдумываешь! ― смущенно возразила Хару, ущипнув подругу за плечо. ― Это ты смеешься так, что стены трясутся.       Проводив задумчивым взглядом одноклассниц, Сенджу скрылась за дверью уже опустевшей душевой. Особенно стараясь привести себя в состояние бодрости, Куруми даже не побоялась сделать воду еще прохладней. И это дало желаемый результат. Ей осталось лишь сохранять чистоту своих мыслей, не впуская в них былое раздражение, негодование и глаза председателя, которые все это вызывали. Избавившись от следов бессонной ночи в своем теле и на лице, Сенджу даже впервые за последнее время порадовалась предстоящему последнему уроку. Ее настроение заметно улучшилось, от чего только больше разыгрался аппетит.       Просторный зал школьной столовой наполнился солнечным светом полудня, от чего задекорированные под дерево стены казались золотистыми. Уже испытав сожаление о том, что не обедала в этом месте раньше, Куруми направилась к частично свободной линии раздачи. Не жалея времени и сил на то, чтобы определиться с гарниром и основным блюдом, Сенджу пыталась прислушаться к своем пожеланиям. И вместо любимой холодной гречневый лапши с грибами и курицей сегодня ей хотелось на вид чего-то более аппетитного и такого же теплого, как атмосфера в столовой. Поэтому ее выбор остановился на тушеных овощах и свиной отбивной тонкацу в пряной панировке панко. Подобрав к своему обеду самый подходящий и традиционный напиток в виде зеленого чая, Куруми повернулась с подносом в руках к столикам.       По-прежнему царящие за столами разговоры и обеденный хаос в столовой не помешали Сенджу заметить Мияки и Хару, которых она увидела за столиком у стенда с объявлениями. Но только подумав о том, чтобы наконец-то пообедать с одноклассницами, Куруми остановилась. Возникшие беспокойные мысли и страх вновь навязали ей другой выбор. Если и придет время заводить новых подруг, то точно не сегодня. Поэтому, вновь так и не решившись начать жить по-другому, девушка направилась к пустому столу, за которым проведет обед в предпочтительном одиночестве.       Расположившись, Куруми сложила ладони на груди и уже мысленно выбирала то, что попробует в первую очередь. Все же отбивная хоть и была самым вкусным и ярким дополнением обеда, однако аромат заправки овощного гарнира казался не менее аппетитным. Сглотнув уже возникший нетерпеливый ком, Сенджу взяла палочки в руки и потянулась к долгожданному первому кусочку.       ― Почему ты сидишь одна?       Голос, раздавшийся перед Куруми, невероятной тяжестью опустился на ее плечи. Прежнее царящее вокруг тепло сменилось на холодную серость, от которой по телу Сенджу прошлась дрожь. Стоило этому мраку появиться здесь, как даже солнце на небе скрылось за тучами. Увидев поднос с обедом по другую сторону стола, девушка задержала на нем взгляд, не желая поднимать его выше. Но тот, кто решил к ней присоединиться, уже бесцеремонно занял свое место напротив нее.       ― Хочешь сказать, ты из тех, кому непросто заводить новых друзей? ― предположил Итачи, так и не дождавшись ответа от застывшей Куруми. ― Однако ты вполне легко завязываешь общение с противоположным полом, что заслуживает отдельного внимания и интереса.       Последнее замечание не оставило Куруми равнодушной. Ее новое женское негодование не заставило себя ждать, от чего она с недовольством нахмурила брови и наконец-то посмотрела на председателя.       ― Если ты снова хоть слово скажешь о том, что я…       ― Не волнуйся, ― Учиха вежливо улыбнулся, следя за ее реакцией. ― Я об этом просто промолчу.       Ее обеденный перерыв слишком хорошо начинался, чтобы закончится вот так. Понимая, что в данный момент не располагает весомыми аргументами, чтобы хоть в чем-то его переубедить, Куруми решила хоть частично объяснить то непонимание, за которое председатель как-то поплатился пощечиной.       ― У меня есть старший брат, с которым я нередко проводила все свободное время в детстве, поэтому…       ― Тебе предпочтительней мужские компании?       ― Это… не так, ― едва сдержав своё новое возмущение, Куруми постаралась сохранить остатки спокойствия. ― Я лишь просто… не испытываю рядом с ними дискомфорта, как…       ― Все остальные девушки?       Он снова вызвал в ее теле дрожь, которую она до этого с трудом подавила. Просто говорить с ним оказалось еще сложнее, чем с бороться. И так как уже не имела сил на последнее, Сенджу осторожно и неторопливо сделала глубокий вдох, чтобы хоть как-то собраться с мыслями и дать ответ:       ― Да… «Как все остальные девушки». Доволен?       ― Нет. Определенно.       Дав этот весьма двусмысленный и неоднозначный ответ, Учиха решил приступить к своему обеду из риса с карри и куриной отбивной с порцией овощей. Следя за тем, как непринужденно он складывает ладони, затем берется за палочки, Сенджу потупила на нем взгляд. И осознав, что он действительно решил приступить к обеду, сидя с ней за одним столом, она наткнулась на свое очередное непонимание:       ― Председатель… Разве студсовет не проводит в это время обход кабинетов?       ― Этим занимаются дежурные, а не я.       ― Хорошо… ― хмуро протянула Сенджу, стараясь придать своему виду больше возмущения и серьезности. ― Тогда почему ты уселся за этот стол?       ― Разве не очевидно? ― не прерывая свою трапезу, Итачи взглянул на Куруми в ответ. ― Здесь ведь было свободно.       ― Да, как и за другими…       Только начав с ним препираться, Куруми внезапно нашла объяснение его выходке. Пусть он и ведет себя слишком непринужденно и вполне спокойно, однако его действия все равно выдали его скрытые замыслы, которые Сенджу смогла распознать.       ― Так вот в чем дело… ― начала она, чем снова привлекла его внимание. ― Ты думаешь, что я начну договариваться с кем-то еще, чтобы они вынесли весь тот хлам из кабинета музыки? Пытаешься всеми силами препятствовать этому?       ― Как ты могла заметить, мне без особых усилий удавалось препятствовать этому раньше. Кого бы ты ни нашла, закрытый на аттестационный период кабинет никто не будет освобождать без моего распоряжения.       И снова опровергнув все ее догадки и предположения, Учиха оставил Куруми в немом недоумении. Но заметив, что стал причиной того, что она уже позабыла о своем обеде, Итачи решил больше не мучать ее этой неясностью. Хоть и есть риск все только усугубить, однако в данный момент эта девушка все-таки нуждается в объяснении.       ― Я подумал и убедился в том, что, в какой-то мере, потребовал от тебя довольно непростую плату в обмен на твою музыкальную.       ― «В какой-то мере»? Ну уж нет. Называй вещи своими именами ― ты действительно потребовал от меня «чрезмерно» много.       ― Но если позволю тебе ко мне привыкнуть, то, думаю, тебе не будет это казаться чрезмерным.       ― Прости… что? ― сдерживая свое возмущение, Куруми оставила палочки и сложила руки на груди. ― Привыкнуть?       ― Да. И узнать меня получше.