Только ты

      ― Итачи?       Фугаку вошел в комнату сына, который в этот момент был занят рисованием. Разукрашивая открытку для своего младшего брата, который вот-вот уже должен родиться, Итачи не спешил отвлекаться. Но когда отец подошел ближе к его столу, мальчик все-таки поднял на него взгляд.       ― Я приготовил ужин.       Поймав себя на мысли, что впервые в жизни зовет своего пятилетнего сына на ужин, Фугаку упрекнул себя за это. Работа в полиции настолько перетянула на себя все его внимание, что с годами он стал видеть свою семью лишь по утрам. Разделяя с женой и ребенком завтраки, он возвращался домой лишь под ночь. И в какой-то момент задумавшись о том, что должен уделять родным внимания побольше, он решил не упускать выпавшую возможность. Поэтому, когда до рождения второго ребенка остались считанные дни, а Микото легла в больницу, Фугаку сделал невероятное: взял небольшой отпуск, чтобы побыть с сыном. И первый же день отдыха принес ему сюрприз, который изменил их с Итачи жизни.       ― Вот, ― поставив перед сыном тарелку с рисом и тушенным мясом, он сел напротив. ― Это, конечно, не то, что готовит мама, но я старался. Попробуй. И не забывай про овощи.       Не без внутреннего волнения, мужчина начал наблюдать за тем, как Итачи приступает к трапезе. Взяв приборы, он попробовал кусочек мяса, затем рис и овощи, которые отец неумело нарезал ломтиками.       ― Ну как? ― Поинтересовался Фугаку, не сдержав своего любопытства. ― Тебе нравится?       Долго не думая над ответом, мальчик кивнул, чем позволил отцу расслабить плечи и облегченно вздохнуть. Вложив в этот ужин все имеющиеся у него силы и знания, он искренне старался угодить сыну. И, так как одна из целей на этот день была выполнена, Учиха решил перейти к следующей.       ― Чем хочешь заняться после ужина? ― Вновь нарушив тишину на кухне первым, мужчина бросил взгляд на задний двор в окне. ― Может, поиграем в мяч пока светло? Ты уже опробовал новые ворота?       ― Нет. Ты забыл повесить сетку.       ― Сетку?       Испытав легкое недоумение, Фугаку нашел взглядом футбольные ворота, которые поставил не так давно. И впервые за все время заметив, что они действительно стоят без сетки, он не сдержал усталого вздоха:       ― Они ведь уже так полмесяца стоят…       ― Я пытался повесить ее сам, но не смог. А просить маму не хотелось. Ей было бы тяжело из-за животика.       ― Но почему ты не попросил меня? ― Фугаку вернул взгляд на сына, который больше был увлечен трапезой, чем футбольными воротами. ― Тебе стоило мне напомнить раньше.       ― Я напоминал. Три раза.       Сосредоточив все свое внимание на ужине, мальчик не особо хотел вовлекаться в разговор о том, что уже не имело смысла. Боязнь доставить своей матери неудобство не позволила ему обратиться к ней за помощью, поэтому вместо этого он просто решил подождать. После того, как родит, Микото наверняка сможет уделить ему немного времени и разобраться с сеткой для ворот.       Но если сам Итачи уже смирился с тем, что ему поможет только мать, то у его отца было совершенно другое мнение.       ― Кажется, у меня вылетело из головы, ― запив водой неловкий ком в горле, Фугаку прокашлялся в кулак. ― После ужина я разберусь с этой сеткой.       ― Она запуталась, ― тихо заметил мальчик, не ожидая, что отец все-таки решится заняться воротами. ― После того, как пытался ее повесить, я немного… запутал ее.       ― Я на работе распутывал и не такое. Так что все в порядке, не волнуйся.       Не без укоризненных мыслей о том, что позволил своей службе проникнуть в личную жизнь настолько глубоко, Фугаку приступил к ужину. Раньше он все-таки мог прислушаться к родным и уделял им по максимуму внимание, но стоило его отделу столкнуться с одним громким делом, как он буквально поселился в офисе.       Серия жестоких убийств продолжалась несмотря на то, что в каждом районе города были усилены полицейские патрули. Но ответственного за расправы над женщинами, который проникал в их дома, это не останавливало. И когда число его жертв начало приближаться к десяти, Фугаку стал жить лишь одним этим делом. Человек, которого он поклялся поймать, настолько не заботился о последствиях, что не боялся ни камер, ни ходящих по улицам полицейских. Однако даже если обзавелись фотографиями и примерными параметрами подозреваемого, следователи по-прежнему не могли описать его лицо и предоставить конкретные приметы. Среди всех улик не было даже его ДНК, которая бы значительно могла продвинуть ход расследования. Поэтому последние пару лет Фугаку все свои силы направлял на поимку серийного убийцы. И лишь вторая беременность супруги смогла его хоть немного отвлечь.       ― И как я мог об этом забыть?       Разочарованно покачав головой, Фугаку подошел к сетке, лежащей возле ворот. Ее отсутствие хоть и не было критичным, однако все равно не позволяло в полной мере использовать ворота. То, что его сын в первую очередь думал не о своем досуге, а о цветах матери, по которым мог попасть мяч, вызывало удивление. Для пятилетнего ребенка Итачи проявлял невероятное терпение и ответственность там, где даже взрослый не умудрится это сделать. И несмотря на то, что в этот момент переполнялся гордостью за своего сына, Фугаку все больше разочаровывался в себе:       ― Я худший отец на свете…       Распутав сетку, мужчина наконец-то повесил ее на ворота. Теперь оставалось лишь оценить результат своей работы, которая заняла несколько минут, и снова тяжело вздохнуть. Фугаку в очередной раз убедился в том, что ему несказанно повезло иметь такую семью. И в нем по-прежнему теплилась надежда, что в скором времени все изменится, и он сможет проводить больше времени с супругой и детьми. Однако именно в этот момент теплые мысли и размышления разбавились темными сомнениями. Предчувствие, которое никогда его не подводило, не вовремя напомнило о себе.       Небо и облака, утопающие в лучах уходящего за горизонт солнца, именно сегодня наполнялись темно-оранжевыми красками, которые местами напоминали кровь. И невольно обратив на это внимание, Фугаку поймал себя на одной очень неспокойной мысли. Тихий, но ярко приближающийся вечер словно предупреждал кого-то об опасности или уже скорбел по только что ушедшей жизни.       Мужчина качнул головой, заставив себя вернуться из размышлений в реальность. Уже настроившись на предстоящий отпуск, он не хотел ни на секунду отвлекаться на работу. Решительно прогнав возникшее ощущение, Фугаку постарался сконцентрироваться на своих отцовских обязанностях. Даже если что-то и случится на службе, он и пары минут на это не уделит. Эту неделю, что бы ни произошло, он обязан провести с семьей. Поэтому внутренний голос, который так и не смог промолчать, беспощадно был подавлен.       ― Сетка готова! ― вернувшись в дом, Фугаку услышал телефонный звонок. ― Надеюсь, это Микото.       Искренне желая услышать хорошие новости от супруги, Учиха направился в гостиную, в которой оставил мобильный. Но, к сожалению, его надежды разбились в тот же момент, когда он увидел имя звонившего. И, зажав кнопку ответа, Фугаку уже знал, что сейчас услышит:       ― Фугаку-сан, у нас новое убийство, ― взволнованный мужской голос раздался на другой стороне линии. ― Это дело передадут в наш отдел. Не могли бы Вы подъехать?       ― Нет, ― ответил Учиха, покосившись на дверь в комнату сына. ― Пусть этим займется Намура. Я написал рапорт на отпуск. Выйду только через неделю.       ― Фугаку-сан… Это он.       ― Что?       Застыв на месте от накрывшего его удивления, Учиха затаил дыхание и нервно сжал сотовый в руке. Услышав только пару слов, он сразу понял о ком зашла речь. Лишь одно упоминание об убийце, которого ловит вся префектура, вывело его из прежнего спокойного состояния.       ― Пятнадцатая жертва, ― продолжил коллега, опустив взгляд на убитую. ― Почерк слишком похож на его. Ублюдок и на месяц не затихнул… Прямо возле полицейского участка. Словно играется с нами.       В очередной раз убедившись в том, что его предчувствие никогда его не подводит, Фугаку согласился приехать. Положив трубку, он выглянул в окно, за которым располагался дом через дорогу. Но так и не увидев в нем света, мужчина озадаченно нахмурил брови. Вариант с тем, чтобы оставить сына у соседей на время, пришлось отбросить. Идея отправиться к родителям, живущим в пригороде, также казалась безнадежной. И по причине того, что не смог сдержать своего желания отправиться на место преступления, Учиха принял непростое и очень рискованное решение.       ― Итачи? Нам нужно кое-куда съездить.       Понимая, что ребенку не место там, где было совершено преступление, Фугаку все равно не мог унять свою нетерпеливость. Предчувствие и здесь не оставляло его в покое. Хоть предыдущие эпизоды в деле серийного маньяка не продвинули следствие, однако что-то говорило ему о важности последнего. Выйдя на охоту после недолгого перерыва, этот зверь определенно мог совершить ошибку, которая дорого ему обойдется.       ― Клянусь… ― тихо начал мужчина, направляясь к входной двери. ― После этого дня ты больше не отнимешь чью-то жизнь.       ― Мы поедем к маме?       Фугаку обернулся на голос позади, после чего вновь столкнулся с собственной совестью. Уже готовый отправиться в путь сын ждал его с игрушкой в руках, которую еще пару месяцев назад выбрал для младшего брата. Поймав себя на мысли о том, что даже в такой ситуации все равно выбирает работу, а не семью, Фугаку в очередной раз пообещал себе положить этому конец.       ― Она уже родила братика?       ― Еще нет, ― Учиха опустился на колено перед сыном и взял из его рук игрушку. ― Мы поедем не к ней, а в одно место.       ― Куда?       ― На работу, ― застегнув молнию на ветровке Итачи, Фугаку встретился с его удивленным взглядом. ― Я возьму тебя с собой. Только маме об этом ни слова, хорошо?       ― Но разве мама не обидится, когда узнает, что мы ее обманывали?       ― Она ничего не узнает. Это будет наш секрет. Мы съездим туда ненадолго и сразу же вернемся.       Вот только если бы Фугаку знал, какой опасности подвергает сына, он ни за что бы не отправился в то место. Но так как в этот момент испытывал лишь желание выйти на след серийного убийцы, он хотел лично все посмотреть. Договорившись с Итачи о том, что их недолгая поездка останется между ними, Фугаку взял его за руку и направился к машине.       Проведя в дороге с сыном двадцать с лишним минут, Учиха наконец-то свернул на нужную им улицу. К этому времени по-недоброму тихий и красочный закат разбавился во мгле наступающей ночи. Жуткий вечер, скрывающий в себе опасность, незаметно подходил к концу. Вот только для живущих в этом районе людей, казалось, день только начался. Оживленная улица, по которой проезжали машины государственных служб и телевизионных каналов, казалось, еще долго не узнает покоя. Район, что еще вчера был тихим и непримечательным, сегодня обратил на себя внимание буквально всего города. И если для местных жителей это было лишь временным неудобством, то для сотрудников полиции такой резонанс в СМИ мог иметь серьезные последствия.       ― Вот же стервятники, ― тихо протянул один из офицеров следственной группы, наблюдая за толпой журналистов и фотографов. ― Как они только обо всем прознали?       Но, к сожалению, ответ на этот вопрос уже ничего не мог исправить. Как только полиция приехала на место убийства, общественность сразу заговорила о серийном маньяке, на след которого все еще не удалось выйти. И чем меньше у правоохранительных органов было о нем информации, тем изощреннее становились заголовки новостных статей. Поэтому, каждый раз, когда видели представителей СМИ, офицеры знали, сколько критики обрушится в их адрес уже на следующий день.       ― Им точно кто-то сливает информацию, ― продолжив свои размышления, мужчина тяжело вздохнул и пригубил уже третий стакан кофе за последний час. ― Чертовы охотники за сенсацией, чтоб их… О!       Увидев знакомый автомобиль, мужчина впервые за минувший вечер мог вздохнуть с облегчением. От присутствия их капитана на месте преступления всем станет не только легче, но и спокойнее. К тому же, как руководитель их следственной группы, Фугаку приметит важные детали, а заодно поставит на место неугомонную прессу.       ― Капитан! ― помахав прибывшей машине, офицер поспешил к наставнику и сразу же подсел к нему, едва тот остановился. ― Вы не поверите!       Захлопнув дверь со своей стороны, мужчина повернулся к Учихе и не сдержал свое недовольство, которое подавлял все последнее время:       ― Не успел один ублюдок вернуться, как другие ублюдки…       ― Мацуба, ― хмуро протянул Фугаку, едва заметно кивнув на заднее сидение. ― Мы вообще-то не одни.       ― Не одни? ― мужчина с недоумением обернулся, после чего застыл на месте. ― А… это же Ваш сын. Ого… Итачи-чан, ты уже так подрос!       Мысленно проклиная себя за то, что дважды выругался при ребенке, Мацуба виновато взглянул на Фугаку. Однако растерявшись от внезапной встречи с его сыном в подобном месте, он все равно улыбнулся:       ― Извините, я его не заметил. Кажется, когда позвонил Вам, я отвлек вас от совместного досуга?       ― Да, мне не с кем было его оставить. И раз ты вызвал меня в мой отпуск, приглянешь за ним, ― Учиха открыл дверь со своей стороны и повернулся к сыну напоследок. ― Итачи, если тебе что-то понадобится, обращайся к офицеру Мацубе, хорошо?       ― Хорошо.       ― Я быстро.       Проводив ушедшего отца взглядом, Итачи вернул все свое внимание на толпу людей, которые стояли впереди. Невольно задавшись вопросом о том, по какой причине все присутствующие еще не отправились по своим домам, мальчик погрузился в размышления. Но полностью сконцентрироваться на своих мыслях ему так и не удалось, так как сидящий перед ним Мацуба вновь к нему повернулся:       ― Может, хочешь чего-нибудь выпить? Чай, какао, кофе или…       ― Мне еще рано пить кофе, ― заметил мальчик, вызвав очередное недоумение на лице мужчины. ― Мама говорила, что от него повышается тревожность и может развиться бессонница.       ― О, правда? ― Мацуба покосился на стаканчик с кофе в своей руке. ― Так может я плохо сплю именно из-за него?       ― Кофе из тех напитков, которые желательно пить утром, а не вечером. Это же относится и к чаю. В нем тоже есть кофеин.       ― Серьезно? Кофеин в чае? ― задумчиво протянул мужчина, после чего вновь вернул взгляд на мальчика. ― Сколько тебе лет?       Итачи поднял руку и расправил ладонь, показав собеседнику свой возраст. И понимая, что подобным жестом мальчик лишь пытается выглядеть младше, чем кажется окружающим, Мацуба все равно не сдержал нового удивления.       ― Поразительно… ― тихо задумался он, покосившись на пустующее водительское сидение. ― Мальчуган в пять лет знает больше, чем я в свои тридцать. Чего и следовало ожидать от сына нашего капитана.       И несмотря на то, что отчасти осознано идеализировал своего начальника, Мацуба искренне им восхищался. Послужной список капитана пополнялся лишь заслугами и перечнем самых громких дел, которые он успешно закрывал. Если для преступного мира Учиха Фугаку был настоящей грозой, то для своих коллег он являлся примером. Поэтому в том, что его пятилетний сын уже обладает весьма недетскими знаниями, не было ничего удивительного.       ― Но этот кофе слишком хорош, чтобы оставлять его на утро, ― прервав свои размышления, Мацуба допил кофе и повернулся к Итачи. ― Может, взять тебе фруктовый чай или какао? В той кофейне, кажется, был еще горячий шоколад. Что будешь?       ― Шоколад.       ― Хорошо, жди меня здесь, я скоро вернусь.       Оставшись один на один со своими мыслями, которым теперь точно не помешает, Итачи вернул взгляд на собравшуюся толпу. Кто-то пытался что-то узнать у стоящих офицеров, кто-то просто наблюдал за происходящим, а некоторые делали снимки. И догадавшись, что через какое-то время это место покажут по телевизору, мальчик взглянул на здание, которое охранялось полицией.       Небольшой двухэтажный дом, ничем не отличающийся от остальных, в этот момент был самой главной достопримечательностью. Но так как знал, что его отец далеко не экскурсовод, Итачи понял, что по ту сторону сигнальной ленты случилось что-то плохое. И то, с каким волнением он отправился сюда вместе с ним, говорило о важности всего происходящего.       ― Маме точно не следует об этом знать.       Придя к такому заключению, мальчик отвел взгляд в сторону. Однако стоило ему посмотреть на дом, напротив которого припарковался отец, как уличный гул разбавился приглушенным женским вскриком.       Итачи замер и прислушался к шуму, доносящемуся из приоткрытого окна. Гул улицы и толпы не стихал ни на секунду, поэтому разобраться в том, что он только что услышал, уже казалось невозможным. Но, как только мальчик решил, что добравшийся до него звук принадлежал кому-то впереди, он снова повторился и выдал свое положение.       Дом, на который Итачи посмотрел совершенно случайно, внезапно заинтересовал его и выделился на фоне всех остальных. Даже тот, что охраняла полиция, уже не выглядел таким особенным как этот. И вспомнив о том, что слышал несколько секунд назад, мальчик решил выйти из машины и найти Мацубу.       ― Офицер Мацуба?       Так и не увидев мужчину, который только что был с ним, Итачи сделал несколько шагов вперед, но остановился. Из-за толпы, что стала еще больше, он так и не решился продолжить путь. Осознав, что не сможет протиснуться между людьми, мальчик в растерянности обернулся на новый шум позади. Раздавшийся удар по стеклу хоть и звучал пугающе, однако уже спровоцировал его детское любопытство. И пока он, затаив дыхание, всматривался в окно одного дома, его отец уже проходился по другому.       Уже зная, что не увидит ничего нового, Фугаку все равно достал перчатки и поприветствовал стоящих сержантов у входа. К этому времени работа криминалистов и следователей уже шла полным чередом. Однако если первые тихо занимались снимками и сборами улик, то последние уже беспокоились за ход расследования и участие в нем журналистов.       ― И что мы им сейчас скажем? ― не скрыв своего негодования, один из офицеров бросил взгляд на толпу за окном. ― Все, что нам о нем известно: он на протяжении уже нескольких лет проникает в дома, убивает женщин и забирает их украшения с волос.       ― И еще расчески, ― тихо и неловко заметил сотрудник помоложе. ― Он берет их в качестве трофея, если в момент убийства жертва была с распущенными волосами.       ― Ах, да. Спасибо, стажер. Это действительно важная деталь. Она нам точно поможет в поимке серийного убийцы!       ― Я всего лишь…       ― Успокойся, Намура, ― строго оборвав неуместную перепалку, Фугаку прошел в комнату. ― Он хоть и стажер, но правильно подметил. Важна каждая деталь, так что сконцентрируйтесь на имеющихся уликах. Журналистов я возьму на себя.       ― О, Фугаку-сан, ― с облегчением начал самый молодой член их команды. ― Слава Богу, что Вы пришли.       ― Сейчас это не самое подходящее место, чтобы упоминать Бога, ― Учиха опустился возле тела жертвы и увидел до боли знакомый порез на шее. ― Личность убитой установили? Свидетели есть?       Понимая, что на эти вопросы должен отвечать именно он, Намура сделал глубокий вдох, чтобы вернуть себе прежнее спокойствие. Однако фотовспышка снаружи, что сверкала каждые несколько секунд, раздражала его намного сильнее, чем даже их наивный молодой практикант. И чтобы хоть как-то прийти в себя и настроиться на работу, мужчина все-таки отошел от окна и повернулся к капитану:       ― В момент убийства она была одна, ― Намура достал свой блокнот с заметками, которые уже успел сделать, и опустил на него взгляд. ― Как утверждают соседи, эта девушка сотрудница банка, что находится в двух кварталах отсюда. В последнее время она пару раз была замечена с мужчиной. Мы его уже разыскиваем.       ― Следы взлома или проникновения?       ― Отсутствуют.       Услышав то, что уже слышал много раз, Фугаку терпеливо наполнил легкие воздухом. К сожалению, теперь и эта жертва пополнила ряды тех, кто, вероятнее всего, сама открыла дверь своему убийце. И чем дольше мужчина всматривался в ее красивое лицо, на котором застыли следы мучения и страха, тем больше он чувствовал свое бессилие. Очередная молодая девушка, что могла прожить еще долгую счастливую жизнь, лежала с перерезанным горлом в гостиной своего дома.       ― Судя по следам крови, он распустил ее волосы уже после, ― прервав свое затянувшееся молчание, Фугаку вернул взгляд на шею покойной. ― Орудие убийства?       ― Не найдено.       ― Ясно, ― задумчиво протянул Учиха, неторопливо поднимаясь на ноги. ― Думаю, это он. С момента убийства не прошло и пары часов. Он может быть где-то рядом. Не исключаю, что он наблюдает за нами.       И стоило ему допустить подобные мысли, как его предчувствие снова дало о себе знать. Человек, по следу которого он ходил уже несколько лет, однозначно мог быть поблизости. Являясь тем, кто за много лет не выдал о себе ничего, он запросто мог затаиться в той самой толпе напротив места убийства. И Фугаку даже не предполагал, насколько близко он подобрался к истине.       К тому времени, когда полиция все-таки вышла к журналистам, чтобы хоть как-то успокоить их и местных жителей, Итачи вошел во двор дома. На тот момент уже не владея собой, он позволил необъяснимому чувству себя вести. Испытывая при этом легкое оцепенение и страх, он все равно шел вперед. И даже настежь распахнутая дверь не заставила его остановиться. Напротив, не увидев перед собой никаких препятствий, мальчик тихо и совсем бесшумно поднялся по ступенькам вверх и перешагнул порог чужого дома.       Едва он оказался внутри, как все голоса и звуки снаружи замолкли. Казалось, эти стены поглощали не только любой посторонний шум извне, но и тепло. Отметив, что в доме температура значительно ниже, чем на улице, Итачи сразу же ощутил легкую дрожь. Но заметив тень, мелькнувшую впереди, он уже не беспокоился о жутком холоде. Однако внезапно раздавшийся металлический скрежет, который нарушил царящую тишину, наконец-то заставил мальчика опомниться.       Остановившись в пустующем коридоре, он задержал взгляд на комнате, в которой точно кто-то был. Чувствуя, что происходящее подвергает его опасности, мальчик допустил мысль о том, чтобы развернуться и уйти. Однако его внутренний голос продолжал настаивать на своем и отвергал любые сомнения. Поэтому, в очередной раз отказавшись от здравой мысли вернуться в машину, Итачи продолжил свой путь.       Чем больше времени он проводил в этом доме, тем тяжелее ему давались шаги. Но в какое-то момент все-таки преодолев оставшиеся метры до комнаты, Итачи оказался в ее дверях. Не прошло и мгновения, как от увиденного все его тело парализовало удивление и испуг. Лежащая на полу женщина, чье застывшее лицо было направленно к нему, безмолвно разжала губы и издала последний вздох. Алая лужа, что расстилалась под ее головой, с каждой секундой становилась больше и поглощала весь имеющийся в комнате свет. И наблюдая за тем, как лицо незнакомки становится серым, а глаза тускнеют, мальчик заметил фигуру, нависшую над ней.       Явно не беспокоясь о судьбе лежащей перед ним женщины, мужчина взял с пола окровавленный нож. Не испытывая ни капли сочувствия и жалости, он поднял взгляд на лицо своей жертвы, после чего потянулся к ее волосам. Проявив перед этим звериную жестокость и бесчеловечность, в этот момент он был весьма осторожным. С особой заботой стянув с волос женщины атласную резинку, он прижал ее к лицу и не без наслаждения глубоко вдохнул. Однако едва он прикрыл глаза, чтобы закончить свой особый ритуал, как половица у двери издала тихий скрип.       Выдав свое присутствие, Итачи уже следующим мгновением находился под пристальным взглядом незнакомца. Увидев глаза, которые буквально приклеили его к месту, мальчик затаил дыхание. Теперь вместо гнетущей тишины в доме он слышал лишь биение своего сердца, что суматошно колотило по ушам. И если все увиденное до этого, вызывало в нем лишь непонимание и оцепенение, то следующая картина заставила его испытать настоящий страх. Лицо мужчины, в чьей руке был окровавленный нож, исказилось улыбкой. Самодовольной и безумной настолько, что только от одного ее вида тело мальчика пронзила ледяная дрожь. От навалившегося на него ужаса сперло дыхание и на мгновение потемнело в глазах. Но вопреки тому, что от увиденного ему явно становилось плохо, он продолжал стоять на месте и смотреть.       Утратив счет времени, которое провел в этом страшном доме, Итачи вздрогнул, когда мужчина поднялся на ноги в полный рост. Внимательно наблюдая за маленьким незваным гостем, он увидел его отчаяние, после чего прижал палец к своим губам:       ― Тс…       Стоило мальчику лишь заметить, как незнакомец делает шаг вперед, как его ноги сами двинулись с места в сторону дверей. Расстояние до выхода, которое еще недавно казалось ему бесконечным, он преодолел за считанные секунды. И как только выбежал на улицу, Итачи окончательно осознал, какой опасности только что себя подвергнул. Чем быстрее он мчался от дома прочь, тем сильнее становилась его паника. Однако эти чувства, что наконец-то заставили его опомниться, не вызвали в нем ни капли растерянности, а только придали сил.       Выбравшись из места, которое надолго задержится в его воспоминаниях, мальчик чудом пробрался через толпу взрослых. Услышав голос отца, который что-то объяснял репортерам и журналистам, Итачи проскользнул мимо стоящих полицейских и бросился к нему.       ― Итачи? Что случилось? ― Фугаку опустил взгляд на сына, который крепко прижался к нему. ― Почему ты не в машине?       ― Там… ― пряча лицо в рубашке отца, мальчик дрожащей рукой указал на дом через дорогу. ― Т-там…       ― Что?       Впервые столкнувшись с тем, что его ребенок заикается и не может подобрать слова, Фугаку бросил взгляд на тот дом. Стараясь разглядеть через окружившую его толпу то, что напугало сына, мужчина нахмурил брови. И едва он поймал себя на мысли, которую допускал несколько минут назад, как тут же убедился в ее верности.       ― Намура, Акаи в тот дом, живо! ― обратившись к коллегам, Фугаку схватил сына на руки. ― Кажется, он все еще там! Мацуба?!       Наблюдая за тем, как подчиненные пробираются через недоумевающую толпу и направляются в другой дом, Фугаку попытался найти взглядом своего напарника. И, как только увидел знакомый силуэт на тротуаре, он поспешил к нему.       ― Вызывай подкрепление!       Недоумевающие люди, которые хоть и не понимали всего происходящего, все-таки расступились, чтобы не мешать полиции работать. Позже, когда по улице разошлась новость о том, что найдено еще одно тело, толпа зевак стала значительно меньше. Но, к сожалению, это не относилось к прессе, которая уже готовила новый сенсационный материал. И чем больше глаз следило за ходом этого дела, тем выше становилось напряжение в следственной группе. Стрессоустойчивость, являясь главным навыком в такой работе, бесследно исчезала буквально в каждом сотруднике. И, как оказалось, Фугаку не стал исключением.       ― Пей, пока не остыло, ― сидя на переднем сидении машины, Мацуба повернулся к сидящему позади Итачи. ― Они добавили корицу. Сказали, что детям такое нравится.       Оторвав свой взгляд от окна, за которым отец что-то обсуждал с полицейскими, Итачи потянулся руками к стаканчику с напитком. Еще пару часов назад шоколадно-ванильный аромат заинтересовал бы его и вызвал аппетит, однако сейчас не было ни настроения, ни сил что-либо пробовать. Впервые увидев отца настолько взволнованным и злым, мальчик с досадой думал о своем поступке. Это не только расстраивало его, но и вызывало очень странные и неприятные мысли.       Виновато опустив голову, Итачи потупил взгляд на пластиковой крышке стакана и до последнего старался не отчаиваться. Однако, чем больше он слышал криков возле дома второй убитой, тем глубже его чувство вины пускало корни и наполняло собой все мысли.       ― Офицер Мацуба?       ― Да? ― мужчина повернул голову к плечу, чтобы получше слышать мальчика. ― Что такое?       ― Я сделал что-то… нехорошее?       ― Нехорошее? ― обескураженный таким вопросом, Мацуба развернулся и взглянул на Итачи. ― Конечно же нет. Ты не сделал ничего плохого.       ― Но папа очень… зол.       Мацуба бросил взгляд в окно, увидев представителей местной полиции и своих напарников. Фугаку хоть и был немногословным, однако его взгляд выдавал настроение, которое его одолевало: не знающее своих границ недовольство и разочарование. И он был не единственным, кто пребывал в подобном состоянии. Осознание того, что, совершив два убийства за один вечер, подозреваемый смог без проблем скрыться, подкосило каждого члена следственной группы.       ― Да, твой папа немного на взводе, ― задумчиво продолжил Мацуба, переведя взгляд на своего второго напарника. ― Но только из-за неудавшейся погони. Ты здесь вовсе не при чем.       Однако убедив себя в том, что это далеко не так, Итачи уже не мог противостоять ходу своих мыслей. Испытывая угрызение совести, которая стояла комом в горле, он тяжело вздохнул и протянул стаканчик обратно офицеру:       ― Я не хочу. У меня нет аппетита.       ― Понимаю, ― тихо ответил мужчина, повернувшись к мальчику, чтобы забрать напиток. ― Может, воды?       ― Нет. Я хочу просто… домой, ― вновь прогнав возникший образ той женщины, Итачи искренне надеялся, что дома ему действительно станет легче. ― Папа долго будет с ними разговаривать?       ― Он уже скоро освободится. Подождем его еще немного, хорошо?       И к этому времени разговор с местной полицией действительно подходил к своему логическому завершению. Однако и без того испытав немало потрясений за этот вечер, Фугаку и подумать не мог, с чем еще ему предстоит столкнуться. Стоящий перед ним сержант подвел свой рассказ к концу, после чего потупил неловкий и взволнованный взгляд на его лице.       ― Подождите, ― немного помедлив со своим ответом, Фугаку нарушил молчание и не скрыл своей озадаченности. ― Вы хотите сказать, что единственная камера, которая могла записать подозреваемого, уже несколько дней выведена из строя? Я правильно Вас понял, сержант?       ― Да… ― бросив взгляд на ту самую камеру на фонарном столбе, мужчина нервно прочистил горло. ― Мы оставляли заявку на прошлой неделе, они обещали отправить специалиста… Он должен приехать только завтра.       Наполнив легкие воздухом, Учиха постарался подавить неприятный импульс в теле и сохранить спокойствие. Надежда на то, что хоть одна камера видео наблюдения поможет им продвинуться в деле, рассыпалась на глазах. Однако уже привыкнув к тому, что это расследование идет по самому тяжелому и непреодолимому пути, Фугаку быстро взял себя в руки и нашел новый выход:       ― Ясно. Я Вас понял, ― мужчина бросил взгляд на служебный автомобиль позади сержанта. ― Тогда нам нужен видеорегистратор с Вашей патрульной машины, чтобы просмотреть отснятый материал.       ― О. Это…       ― Что? ― Фугаку нахмурил брови и вернул настороженный взгляд на собеседника. ― Снова какие-то проблемы?       ― Я… хкем… ― сержант поднес кулак к губам и попытался прочистит пересохшее горло. ― Я отключил видеорегистратор перед тем, как выйти… из машины.       Между участниками и свидетелями этой беседы повисло молчание. И оно оказалось настолько внезапным и безысходным, что даже Фугаку не сразу смог понять, что только что услышал. Являясь человеком, которого трудно сбить с толка, сейчас он едва ли не с головой погрузился в собственный шок. Определенно не готовый к обстоятельствам, что по безумству не уступали прежним, Учиха поспешил вновь вернуться к непростому разговору. Однако не успел он обдумать свой ответ, как перед его глазами мелькнул Намура, схвативший сержанта за шиворот.       ― Идиот! ― встряхнув обескураженного полицейского, мужчина усилил хватку и утратил все остатки своего терпения. ― Да ты хоть понимаешь, кого мы упустили?! Тебе жертв мало?! Решил устроить саботаж, сукин ты сын?!       ― Намура!       Преодолев свой мимолетный ступор, Фугаку оказался первым, кто пришел в себя среди коллег и очевидцев этой сцены. Бросившись к сержанту и своему напарнику, он схватил последнего за плечи:       ― Сейчас же отпусти его! ― силой оттащив напарника, Фугаку возник перед ним и закрыл собой сержанта. ― Не устраивай здесь сцен.       ― А как еще это понимать, капитан? ― так и не уняв свой пыл, Намура бросил взгляд за плечо Фугаку. ― Их камера выведена из строя, а этот… выключил видеорегистратор, прибыв на место преступления!       Неловкость и напряженное молчание вновь наполнили весь двор. Наблюдая за тем, как напуганный сержант старается собраться с мыслями, присутствующие также не сводили взгляд с Намуры, который безуспешно пытался подавить свой гнев. И, так как его эмоции уже успели проникнуть в его мысли, он не стал отказываться от своих слов и предположений. Встретившись взглядом с сержантом, которого пару мгновений назад был готов задушить, он вновь к нему обратился:       ― Может, ты и вовсе знаком с подозреваемым лично и покрываешь его? Или же ты и есть тот, кого мы разыскиваем? Полицейская форма, удостоверение всегда при тебе. Неудивительно, почему жертвы без проблем открывали тебе двери!       ― Я? ― мгновенно переменившись в лице, мужчина побледнел от услышанных обвинений. ― Д-да я ведь рядом стоял в-возле Вас, к-когда… Я к-клянусь, ч-что…       Не сдержав шумного вздоха, Фугаку окончательно убедился в том, что сегодняшний эпизод не приблизит их к подозреваемому. Он прекрасно знал о скрытности того человека и его осторожности, однако до последнего надеялся хоть на какую-нибудь зацепку. Но, так как обстоятельства вновь оказались не на стороне следствия, он в очередной раз нашел в себе силы смириться. К тому же вспомнив, что в машине его ждет сын, мужчина заставил себя собраться с мыслями. Попрощавшись с коллегами, он дал им распоряжения напоследок и все свои обязанности вверил Намуре.       ― Кажется, отпуск тебе нужен не меньше, чем мне, ― оставшись наедине с самым неспокойным членом их группы, Фугаку покосился на полицейских через дорогу. ― Они не подготовились как следует, потому что не были введены в полный курс дела.       ― Возможно, сегодня все могло закончиться, ― уставший от своих эмоций и мыслей, Намура зажал сигарету губами и поднес к ней зажигалку. ― У нас появилась бы хоть какая-то зацепка, но мы снова остались ни с чем… Комиссар с нас шкуру сдерет. За столько лет ни одной особой приметы. Мы не знаем кто он, откуда, как выглядит. Словно гоняемся за призраком.       ― Я уверен, что вскоре все изменится. Каким бы идеальным ни был этот монстр, рано или поздно он допустит ошибку.       И в этот момент Фугаку еще даже не знал, что та самая ошибка, которая уже была допущена, ждала его в машине. Попрощавшись с Намурой, он перешел через дорогу и вновь задумался о том, как безответственно повел себя этим вечером. Знакомое чувство вины перед сыном и женой уже в который раз сдавливало горло и непосильным грузом давило на плечи. Не будь он так одержим своей работой, то нашел бы в себе силы остаться дома и не приезжать сюда. Но вместо того, чтобы четко провести личные границы и отвлечься от работы, он втянул в эти дела своего ребенка.       ― О, Итачи, смотри. Твой папа уже вернулся, ― Мацуба обернулся к мальчику, который поднял взгляд на отца. ― Скоро будете дома.       ― Да, ― Фугаку сел на водительское сидение и постарался улыбнуться Итачи. ― Скоро будем дома.       Но как только увидел уставшего и замученного этим вечером сына, мужчина не сдержал порыв своего сожаления:       ― Боже, ― он тяжело вздохнул и протер ладонями лицо. ― И о чем я только думал? Отвезти сына на место преступления… Микото на мне и живого места не оставит.       ― Я не буду говорить ей, что был здесь и видел сбежавшего дядю.       Фугаку замер, как и Мацуба, сидевший на соседнем сидении. Осознав услышанные слова, он попытался собраться с мыслями, которые уже разбавились искренним недоумением. От внезапно всплывших деталей у него на мгновение перехватило дыхание, после чего все тело погрузилось в холод.       ― Что? ― тихо нарушив свое молчание, Фугаку повернулся к сыну. ― Ты видел его?       ― Да. Когда заметил меня, он попросил не шуметь, ― мальчик прижал палец к губам, как сделал тот самый незнакомец. ― Вот так…       Переглянувшись с напарником, на лице которого застыл едва ли не настоящий ужас, Фугаку нервно сглотнул. Узнав очередные безумные детали случившегося, он уже понимал, к кому выводу стоит себя подвести.       ― Итачи, ― с трудом прервав свои неспокойные мысли, Учиха затаил дыхание. ― Кого ты еще там видел?       ― Тетю. Она лежала на полу. В крови.       Вновь став причиной возникшего в машине молчания, Итачи увидел на лице отца очередное беспокойство. Не понимая, по какой причине его ответ вызвал у взрослых явное волнение, он продолжал молча за ними наблюдать.       ― Невероятно… ― не выдержав первым, Мацуба покачал головой. ― Что, если бы тот ублюдок…       ― Мацуба.       Строго прервав подчинённого, Фугаку встретился с ним взглядом и нахмурил брови. И причиной его недовольство стало не бранное слово, а осознание того, что в своем предположении Мацуба был прав. Столкнувшись лицом к лицу с серийным убийцей, Итачи оказался единственным, кому удалось остаться в живых.       ― Кажется, ваше возвращение домой откладывается, ― осторожно начал Мацуба, прервав ход мыслей Фугаку. ― Его надо показать нашему психологу. И пригласить криминалиста для составления портрета.       Лицо Фугаку вновь скривилось от недовольства. Одна только мысль о том, что его сын будет описывать приметы того человека, вызвала в нем дрожь.       ― Ты хочешь, чтобы я заставил своего сына…       ― Мне правда очень жаль, Фугаку-сан. Но мы не можем не воспользоваться этим. Итачи единственный, кто его видел. Если запомнил его лицо, у нас появится хоть какая-то зацепка. Вы не меньше меня понимаете, что важна каждая деталь.       По-прежнему считая, что это плохая идея, Фугаку с сожалением взглянул на своего сына. Так как Мацуба в этой ситуации мог мыслить трезво и непредвзято, его слова не были лишены смысла. И вопреки тому, что до последнего испытывал сомнение, Учиха понимал, что разговор его сына с психологом в любом случае должен состояться. Поэтому, приложив немало усилий, Фугаку смог подавить остатки своего беспокойства и отправиться в офис. Пусть отцовская сторона в нем и говорила слишком настойчиво, ему нельзя было игнорировать другую.       Прибыв в полицейское управление, Фугаку отвел сына в кабинет к психологам и криминалистам. Даже если лицо подозреваемого могло повлиять на ход следствия, состояние Итачи все равно было важнее всего. Увиденное в том доме запросто могло не только напугать, но и навредить детской уязвимой психике. И понимая это, Фугаку мог надеяться лишь на то, что все обошлось.       С нетерпением дожидаясь окончания беседы сына с психологом, Учиха сидел за столом и напряженно поглядывал на кабинет последнего. Но сколько бы ни сверлил взглядом ту самую дверь, она по-прежнему оставалась закрытой. И чем дольше ему приходилось ждать, тем глубже беспокойство проникало в его мысли. Напряжение, в котором Фугаку пребывал последние полчаса, уже грозилось разбавиться паникой, однако поступивший ему звонок вовремя его отвлек.       Мужчина вздрогнул от раздавшейся вибрации в кармане, после чего опомнился. Даже еще не успев взять сотовый в руку, он уже знал, чей голос услышит по ту сторону линии.       ― Это Микото… ― взглянув на экран звонившего телефона, Фугаку нервно сглотнул. ― Я так ей и не позвонил.       ― У нее наверняка есть к Вам вопросы, ― заполняя отчет, Мацуба взглянул на капитана. ― Кажется, Вам стоит дождаться родов перед тем, как ей все рассказать.       ― Я предпочел бы и вовсе ей ничего не говорить. Но понимаю, что это невозможно.       Поднявшись с кресла, Фугаку отошел к окну. Набираясь сил и терпения перед разговором с Микото, он постарался избавиться от остатков своего беспокойства. И, как только морально подготовился к тому, чтобы нагло врать матери его ребенка, он ответил на звонок.       ― Да, дорогая? Как твое самочувствие? Что говорит врач?       Завалив вопросами Микото, Фугаку надеялся, что она не перейдет к своим. И по началу разговор шел как ни в чем не бывало. Выслушав от супруги прогнозы ее врачей, он не сдержал искренней радости и облегчения.       ― Это замечательно, ― заключил Учиха, задумчиво улыбнувшись. ― Мы с Итачи уже ждем с нетерпением. Да-да, мы ужинали. Он… Он уже спит.       Мысленно проклиная себя за то, что вынужден лгать любимой женщине, Фугаку покосился в сторону кабинета, в котором сидел их сын. Разумеется, рано или поздно Микото узнает об этом вечере и выскажет ему все, что думает. Однако в этот момент думая лишь о ее положении и предстоящих родах, мужчина настойчиво игнорировал голос собственной совести. Осознанно отложив непростой разговор с женой на потом, он пожелал ей спокойной ночи и поспешил к двери, которая наконец-то открылась.       ― Как все прошло? ― подойдя к коллеге, вышедшей из кабинета, Фугаку бросил взгляд ей за спину. ― Он в порядке?       ― После одной беседы сказать сложно, ― женщина отступила в сторону и оглянулась на сидящего в кресле ребенка. ― Но, думаю, он не был травмирован.       ― Он увидел то, после чего не каждый взрослый человек придет в себя.       ― Да, но Ваш сын, как оказалось, не из робкого десятка, ― она опустила взгляд на листок в своих руках и протянула его детективу. ― Вот портрет, который нарисовал наш художник по его описаниям. Удивительно, что Итачи так подробно разглядел его лицо.       Взяв портрет, Фугаку осторожно взглянул на лицо человека, которого пытался поймать уже несколько лет. С виду обычный мужчина лет сорока, чей образ никогда бы не вызвал доверия ровно до того момента, пока не посмотришь ему в глаза. Пустой безжизненный взгляд, в котором не осталось ни тени чего-то людского и к себе располагающего. Но несмотря на то, что глаза явно выдавали в нем его сущность, ему каким-то образом удавалось вводить своих жертв в заблуждение. И подумав о том, скольких еще женщин этот монстр может погубить, Фугаку нервно сжал его портрет.       ― Его воспоминания еще свежи, ― задумчиво продолжила женщина, заставив детектива поднять на нее глаза. ― Не похоже, что они исказились страхом и впечатлительностью. Кажется, Ваш сын и вовсе не был напуган.       ― Все же был. Я никогда не видел его таким.       ― Значит, ему сильно повезло. Не каждый ребенок останется разговорчивым и спокойным, пережив такой стресс. Но все-таки я бы понаблюдала его некоторое время. Эмоциональные травмы проявляются не сразу, поэтому берите его с собой раз в неделю для беседы со мной.       ― Да, конечно.       Поблагодарив коллег за помощь, Учиха наконец-то отправился домой. Время стремительно приближалось к полуночи, а его сын все еще не спал. Но несмотря на случившееся, он все равно надеялся, что эта ночь пройдет для них спокойно.       Спешно направляясь к машине с сонным Итачи на руках, Фугаку невольно задумался о портрете подозреваемого. Теперь у полиции появилась возможность не только объявить того человека в розыск, но и установить его личность. И чем больше будет известно о подозреваемом, тем выше станут шансы на него выйти. Подобное стечение обстоятельств, безусловно, было удачей, которую Фугаку счел сомнительной, но все-таки долгожданной.       ― Еще немного и будем дома, ― усадив сына в кресло, Фугаку протянул через его плечо ремень безопасности. ― Тебе не холодно? Может укрыть тебя пледом?       ― Не надо, ― тихо ответил мальчик, протирая сонные глаза. ― Мне тепло.       ― Хорошо, тогда можем ехать. Я совсем тебя утомил.       Надев на шею сына дорожную подушку, Фугаку улыбнулся ему виноватой улыбкой, после чего обошел машину и сел за руль. Теперь оставалось лишь преодолеть недолгий путь, чтобы наконец-то оказаться дома и попрощаться с этим страшным днем.       ― Папа…       ― Да?       ― Ты правда на меня не злишься?       ― Почему я должен на тебя злиться? ― Фугаку повернулся к сыну перед тем, как завести машину. ― Я зол на себя, ведь я подверг тебя такой опасности.       ― Но я же сам вышел из машины и пошел туда…       ― Все хорошо, не волнуйся. Хоть ты и увидел то, что не должен был, но ты помог мне и моим коллегам. Теперь мы сможем спасти и защитить невинных людей.       ― Потому что теперь у вас есть его портрет? Он получился очень похожим.       Ощутив укор совести, которая вызвала в его теле дрожь, Фугаку постарался не отвлекаться на эти мысли. Уже достаточно бросив обвинений в свою сторону, сейчас он должен беспокоиться не о минувшем вечере, а о состоянии сына. Поэтому решительно отбросив ненужные размышления, он вспомнил о советах психолога.       ― Итачи, если тебя будет что-то беспокоить или начнут сниться плохие сны, обязательно скажи мне. Ничего от меня не скрывай.       ― Не буду.       ― Хорошо, ― Учиха завел машину и взялся за руль. ― Я надеюсь, что со временем ты обо всем забудешь. Даже не представляю, что из всего было более пугающим. Он сам или…       ― Его улыбка.       ― Что? ― Фугаку встретился с взглядом сына в отражении зеркала заднего вида. ― Улыбка?       ― Да. Я испугался, когда увидел ее. Она… плохая. Не такая как твоя или мамина.       Погрузив отца в легкое недоумение, Итачи увел глаза и задержал свой взгляд на пейзаже за окном. Улыбка того человека действительно была настолько страшной и отталкивающей, что до сих пор вызывала неприятную дрожь и холод в теле. И это казалось странным. Как такое доброе и прекрасное проявление эмоции можно изобразить настолько жутким и опасным? Также немало важным оставался вопрос: как вообще можно улыбаться в той ситуации, в которой они находились?       ― Итачи?       ― М? ― мальчик вернул взгляд на зеркало, в котором увидел сосредоточенное лицо отца. ― Что?       ― Ее расчёска, ― серьезно начал мужчина, так и не подняв взгляд на сына. ― Почему она у тебя?       ― Что?       Услышав свой голос, который изменился, Итачи увидел себя в отражении. Оказавшись намного старше, чем был несколько минут назад, он заметил и другие изменения. Теперь он ехал не на заднем сидении машины своего отца, а сидел в наручниках в полицейской патрульной машине.       ― Ты обещал быть со мной честным, ― с сожалением нахмурив брови, Фугаку все-таки бросил взгляд на своего взрослого сына. ― Но ты все утаил. И стал таким же.       ― Нет. Я ничего от тебя… не скрывал.       ― Хочешь сказать, что не думал ее похитить?       ― Что…       Потеряв дар речи от вопроса, который задал ему Фугаку, Итачи задержал на его отражении недоумевающий взгляд. Прекрасно понимая, о ком они сейчас говорят, он все равно принял решение это отрицать. Но вместо стойкого и утвердительного ответа ему удалось лишь вымолвить пару тихих слов:       ― Я не…       ― Лжешь, ― строго возразил отец, повернувшись к нему. ― Ты лжешь мне и себе, Итачи. Ты ничем от него не отличаешься. Мне… жаль.       По-прежнему не в силах хоть что-то сказать, Итачи беспомощно наблюдал за тем, как Фугаку останавливает машину и выходит из нее. И, как только дверь за отцом захлопнулась, в салоне появилась кровь. Стремительно заполняя собой машину изнутри, багровая вязкая жидкость уже со всех сторон окружила Итачи.       Оцепеневший от ужаса и паники, он с трудом опомнился и попытался вырваться из наручников. Но металлическая цепь, еще мгновение назад казавшаяся едва ощутимой, отяжелела. Не имея в себе сил поднять запястья, он уже не видел их из-за крови, в которую погружалось его тело. Чувствуя, что от осознания собственной обреченности он уже не может дышать, Итачи вновь предпринял попытку выбраться.       Безрезультатно стараясь управиться с дверью и наручниками, он лишь истратил остатки своего желания сопротивляться. Грудь сдавливало от недостатка воздуха и холода, а дрожащие от паники руки уже не поддавались командам. Вместе с поглощающей его кровью пришла и мгла, против которой уже не было шанса бороться. Однако, как только остался один на один с осознанием того, что уже не выберется отсюда, он услышал чей-то голос. До последнего стараясь не погружаться в темную ледяную пучину, Учиха жадно хватал воздух ртом. Человек позвавший его хоть и придал ему немного сил, однако находился слишком далеко, чтобы помочь. И, когда последняя попытка спастись не увенчалась успехом, обессиленный Итачи уже смирился с тем, что его ждет. Но только приготовившись к неизбежной участи, он снова услышал собственное имя, которое раздалось уже намного громче.       ― Итачи!       Он резко открыл глаза, с недоумением уткнувшись в белой белый потолок своей комнаты. От пережитых эмоций несколько минут назад по-прежнему сжимало горло и сдавливало грудь. Несмотря на солнце, что уже с самого утра прогревало комнату, председателя била мелкая дрожь от холода. Увиденное в этом сне впечатлило и напугало его настолько, что он еще несколько секунд приходил в себя, стараясь опомниться.       ― Будильник, ― вновь нарушив тишину, сонный Шисуи вошел в комнату друга. ― Ты что, не слышишь? Он даже меня уже разбудил.       Заторможенно бросив взгляд на друга, Итачи немного помедлил, чтобы окончательно вернуть себе возможность говорить и двигаться. Постепенно осознавая, что только что произошло, он нервно сглотнул и осторожно поднялся. Светлая комната, в которой не было того, что мучало мучило его некоторое время назад, довольно быстро помогла ему собраться с мыслями. Убедившись в том, что все увиденное было лишь кошмаром, Итачи не сдержал усталого вздоха:       ― Прости… ― не узнав свой охрипший голос, он прочистил горло и потянулся к телефону на тумбе. ― Я… не услышал.       ― На тебя не похоже, ― задумчиво заметил Шисуи, увидев бледное лицо друга. ― С тобой все в порядке? Выглядишь напуганным. Приснилось что-то неприятное и жуткое?       ― Детство.       Удивившись такому ответу, Шисуи задержал взгляд на Итачи, который уже с самого утра выглядел разбитым и уставшим. Помня, каким было их совместное с председателем детство, сейчас он испытывал явное недоумение от того, как сны о нем могли вызвать подобные эмоции.       ― Ясно, ― не без осторожности заключил Шисуи, ощутив легкое беспокойство. ― Не хочешь это обсудить? Выговориться или…       ― Это всего лишь сон, ― не желая возвращаться к своему кошмару, Итачи поднялся с кровати и направился к двери. ― Прости, что не выключил будильник вовремя. Надеюсь, ты еще сможешь заснуть.       Едва оказавшись в ванной, Итачи схватился за края раковины и вновь не сдержал шумного вздоха. До этого не поддаваясь панике во снах, он не сразу совладал с собственным телом, которое все еще с трудом держало его на ногах. Старательно прогоняя остатки минувшего испуга и паники, он вновь напомнил себе о том, что это был лишь кошмар. Однако даже несмотря на то, что увиденное было бредом его подсознания, в нем все равно было нечто связанное с реальностью. И на данный момент вся его реальность была завязана лишь на одной девушке, постоянно попадающей в неприятности.       ― Которые я сам ей создаю… ― с сожалением заключил Итачи, прижав ладони к лицу.       Но для самой Куруми его причастность ко всему происходящему в ее жизни уже не являлась минусом и проблемой. Испытывая искреннюю благодарность за все, что он для нее сделал, она думала о нем без прежней злости и упрека. Однако, как только мысли заходили дальше, не обходилось без воспоминаний об учителе. И, так как минувшие события все еще имели власть над ее мыслями, она не могла сопротивляться их влиянию.       Вопреки тому, что всю сегодняшнюю ночь спала крепко и даже беззаботно, все изменилось с наступлением утра. Восстановленные ею силы заметно поубавились, стоило ей открыть глаза и вернуться во вчерашний день. Лицо Акио, который оказался не тем, за кого себя выдавал, без конца являлось перед глазами. Оценив свое моральное и физическое состояние, Куруми решила прислушаться к совету врачей и провести этот день дома. Однако, даже если и чувствовала себя отлично, в ней вряд ли нашлись бы силы вернуться сегодня в школу. Одноклассники наверняка начали бы задавать ей вопросы, ответы на которые невозможно будет дать без слез.       Услышав стук в дверь комнаты, Куруми прервала свои размышления и выглянула из-под одеяла:       ― Входите.       ― Привет, ― Котуки открыл дверь и заглянул к сестре в комнату. ― Как у тебя дела?       ― Нии-сан? ― девушка поднялась и прислонилась спиной к изголовью кровати. ― Почему ты здесь? Сейчас ведь только утро.       ― Хотел узнать, как ты. Тебе удалось сегодня поспать?       ― Да, ― следя за тем, как Котуки подходит к ней и садиться на край кровати, Куруми улыбнулась. ― На удивление, я заснула сразу же, как только закрыла глаза. Ты еще не завтракал? Мама приготовит нам оладьи. Ты, кажется, говорил, что давно их не ел, поэтому, может…       Внезапно замолкнув от того, что услышала саму себя, Куруми не скрыла от брата своей досады. Судя по его виноватому выражению лица, он заметил, как отчаянно и нелепо она пытается заговорить его и отвлечься. Но, к сожалению, вопрос настолько был непростым и серьезным, что к нему еще не раз придется вернуться. И осознав, что избегать разговора о произошедшем нет никакого смысла, девушка опустила голову.       ― Почему? ― тихо задавшись вопросом, который мучал ее со вчерашнего дня, Куруми смахнула проступившие слезы. ― Я ведь видела, с какой любовью он говорит о своей…       Не справившись с горечью, которая не позволила ей спокойно закончить мысль, девушка тихо всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Как бы настойчиво она ни пыталась скрыть за улыбкой свою боль, та все равно окажется сильнее. И, И увидев то, к чему уже был готов, Котуки молча прижал сестру к себе.       ― Я в-видела, с каким нетерпением он… ждал рождения их ребенка, но…       ― Даже имея счастливую семью, ― поглаживая сестру по спине, Сенджу пытался подобрать правильные слова. ― Они решаются на подобные вещи. Как бы странно это ни звучало, то, что произошло, было к лучшему. Мы узнали его истинное лицо, ведь он совсем не подавал виду и не вызывал никаких подозрений. Так долго наблюдал, но в какой-то момент его что-то заставило на это решиться.       ― Что-то… заставило? ― тихо повторила Куруми, уткнувшись носом в грудь брата. ― Что?       ― То, что послужило неким триггером. Может, он чего-то испугался, разозлился или даже к кому-то приревновал. Но ты сказала, что сама не замечала ничего необычного, поэтому…       ― Значит, он мог… приревнов-вать? ― ощутив, что тепло от его объятий наполнило ее тело, девушка смогла взять слезы под контроль. ― В тот… день?       ― В какой день? О чем ты?       Вспомнив о председателе, мысль о котором в то время не давали ей покоя, Куруми чуть отстранилась от брата и подняла на него взгляд. Испытав неловкость, разбавленную неуместным смущением, она нервно сглотнула и тихо продолжила.       ― Во время репетиции, ― шмыгнув носом, Сенджу увела неловкий взгляд в сторону. ― Я… Тогда я сказала ему, что…       Столкнувшись с тем, что не может так просто рассказать брату о том разговоре, Куруми задумалась. Несмотря на то, что дело зашло настолько далеко, и теперь важна каждая деталь, ей все равно было неловко говорить об этом с братом.       ― Куруми? ― обхватив лицо сестры ладонями, Котуки вернул ее взгляд на себя. ― Что ты ему сказала?       ― Что мне кое-кто н-нравится.       ― Что?       Погрузившись в ступор, Сенджу на мгновение представил, какой опасности она себя подвергла в тот момент. Пусть ее учитель и имел весьма внушительный запас терпения, однако после такого разговора со своей ученицей он явно мог его истратить.       ― Я была в отчаянии и очень расстроена. На тот момент Акио-сен… ― вовремя себя прервав, Куруми испытала дискомфорт от этого имени. ― Он… был единственным, с кем я могла поделиться. Тогда он приободрил меня и сохранил мой… секрет.       Отчаяние, с которым сестра принялась оправдываться и объясняться, вызвало в Котуки новое сожаление. Нуждаясь в поддержке и совете, она поделилась своей тайной с человеком, который лишь притворялся ей другом. И, в конечном итоге, ее доверие и доброта, проявляемые к ее близким без остатка, обернулись против нее самой.       ― Значит, это я? ― тихо прошептала Куруми, ощутив новый ком в горле. ― Я сама в-виновата?       ― Не говори так, ― возразил Котуки, заглянув в ее глаза, в которых снова появились слезы. ― Ты ни в чем не виновата. В том, что произошло нет твоей вины, слышишь?       Успокаивая плачущую сестру, Сенджу пусть и был озабочен ее самочувствием, однако уже вовсю продумывал вариант развития событий. Узнав новые подробности, которые точно нельзя упускать из внимания, он сделает все, чтобы довести дело до конца. И даже если на это потребуется немало времени и сил, он ни за что не отступит.       Проведя утро в компании семьи, Котуки с трудом заставил себя отправиться на работу. Оставлять младшую сестру в таком состоянии казалось настоящим преступлением. Но так как его служба не терпела отлагательств, ему пришлось попрощаться с родными и выйти из дома.       Направляясь к своей машине, мужчина принялся обдумывать все, о чем узнал от сестры. Хоть она и не назвала ему никаких имен, он уже догадался, кого она имела в виду. И вопреки тому, что мог бы и не заострять внимание на некоторых фактах, он все равно за них ухватился. Не было ничего удивительного в том, что эти двое нравятся друг другу. Однако то, что один из них смог предугадать действия Акио, теперь сильнее казалось ему странным.       ― Значит, сын комиссара и был тем самым триггером, ― придя к этому выводу, Сенджу сел за руль. ― А вот и мотив.       Вновь погрузившись в размышления о том, что ревность могла заставить Акио принять такие радикальные действия, Котуки все равно чувствовал где-то недочет. Вся картина в целом складывалась слишком просто. Собственно, как и задержание обвиняемого. Наверняка, как только приступит к этому делу, он наткнется не на один подводный камень.       И только подумав о том, что препятствия и проблемы лишь ждут его впереди, Котки Котуки услышал входящий звонок на телефон.       ― Да? ― ответил своему коллеге, мужчина выехал на дорогу. ― Что показала экспертиза?       ― Пропофол и атропин.       Услышав слишком знакомое сочетание препаратов, Котуки невольно вспомнил слова председателя школьного совета:       «Это характерно для пропофола с содержанием небольшой дозы атропина…»       По какой-то причине не испытав ни капли удивления от того, что даже тогда сын комиссара знал, о чем говорил, Сенджу не сдержал задумчивой усмешки. За его десятилетнюю практику в расследовании дел еще никто не был настолько точен в своих догадках и предположениях.       ― Он и здесь оказался прав.       ― Он? ― повторил сотрудник лаборатории, не скрыв своего недоумения. ― Кто?       ― Мне еще предстоит это выяснить, ― оставив свои размышления, Котуки решил вернуться к делу. ― Что насчет пальцев?       ― Их нет. Мы не нашли его отпечатков. Нигде.       ― Не может быть, ― без явного энтузиазма отреагировав на эту новость, Котуки нахмурил брови. ― Только не говори мне, что…       ― Кроме ваших с Куруми показаний и тех фотографий у нас нет ничего на обвиняемого.