Только ты

      Не в силах возразить детективу, у которого, возможно, похитили сестру, Итачи последовал за ним. К тому же, испытывая явную необходимость в том, чтобы найти Куруми, он не справился бы в одиночку. Поэтому, пока Сенджу разговаривал со своим напарником по телефону, Учиха уже думал о том, как поделиться известной ему информацией. Несмотря на всю абсурдность имеющихся фактов, Итачи больше не мог хранить их в тайне.       Но так как и сам обладал неким предчувствием, Котуки был уверен, что идущий рядом с ним парень кое-что знает. Разумеется, не обошлось и без подозрений, которые он вызвал к себе собственными словами. Сенджу хоть и считал, что версия с похищением является до боли безумной и невообразимой, однако по какой-то причине начинал верить в нее с каждым минувшим мгновением.       ― И все же, ― начал Котуки, проходя через парковку с Итачи. ― Откуда ты знаешь, что она делилась со мной своей геолокацией?       ― Я сам посоветовал ей это сделать.       ― Что? ― покосившись на Учиху, мужчина озадаченно нахмурил брови. ― И многим ты раздаешь подобные советы?       ― Нет. Только ей.       Наткнувшись на очередную странность, Котуки и в этот раз испытал весьма настойчивое подозрение. Однако напомнив себе о том, что этот парень может ему помочь в поиске сестры, он взял себя в руки. Каким бы приставучим ни было его предчувствие, Сенджу понимал, что не должен подвергать сомнению все, что слышит. Поэтому он попытается быть терпеливым и просто не будет спускать взгляд со своего нового «помощника».       Но сам Итачи даже не подозревал о том, что в глазах детектива он уже успел стать причастным к произошедшему. Все последнее время прислушиваясь к интуиции и своему предчувствию, он все сильнее убеждался в их верности. И теперь, когда все случилось так, как он и думал, Учиха пытался не поддаваться эмоциям и сохранять здравомыслие. Но, как оказалось, с этого момента его умение быть предусмотрительным и наблюдательным могло стоить ему доверия.       ― Есть что-то еще? ― взявшись за руль уже заведенной машины, Котуки повернулся к Итачи, который сел рядом с ним. ― Может, ты уже что-то знаешь? Есть ли кто-то, кого ты…       ― Да. Всё указывает на ее учителя музыки.       Вызвав на лице детектива полный ступор, Итачи нисколько этому не удивился. Узнав некоторые подробности не так давно, он и сам испытал подобное недоумение. Но так как доказательства были слишком весомыми и неопровержимыми, в конечном итоге Учиха принял эту реальность. Поэтому, осознавая, что от каждой детали зависит судьба похищенной девушки, он без каких-либо сомнений продолжил:       ― Я думаю, сейчас она находится именно в его машине.       ― Подожди, ― тихо начал Котуки, нарушив свое молчание. ― Хочешь сказать, что ее похитил… Акио?       ― Да. Из его дома был сделан вход на сайт нашего школьного портала. Он просматривал ее личное расписание. Сначала мне стал известен IP-адрес его устройства, затем…       ― Ты отследил его местонахождение, ― выезжая с парковки, заключил Сенджу. ― Как ты узнал, что кто-то заходил на страницы с ее расписанием?       ― Я председатель школьного совета. На этом сайте у меня права администратора, поэтому я получил письмо, когда он вошел через мою учетную запись.       ― Председатель школьного совета?       Пытаясь собраться с мыслями и убедить себя в том, что учитель музыки действительно к этому причастен, Котуки схватился и за другую деталь. И в этот раз его заключения основывались лишь на парне, который буквально поверг его в шок своими предположениями. Как оказалось, председатель обошелся не только подозрениями, но и заблаговременными мерами, заранее предпринятыми им.       ― Приглашение на конференцию в качестве консультанта по юридическому профилю… ― вспомнив то письмо, которое получил недавно, Котуки бросил взгляд на Итачи. ― Это ты мне его прислал?       В их случае вопрос уже был риторическим. И ответное молчание, которое Сенджу получил от председателя, поставило все на свои места. То, что он был приглашен на эту конференцию, являлось частью плана. Плана, к которому этот обычный старшеклассник подошел слишком осторожно и расчетливо. И заключительным фактом, подтверждающим правильность мыслей Котуки, являлась открытая геолокация его сестры.       ― Сначала ты предупредил ее, ― задумчиво продолжил Сенджу, складывая все имеющиеся факты воедино, ― затем отправил мне приглашение в школу на случай, если что-то случится. Выходит, ты знал, что он попытается ее похитить?       ― Я не был полностью уверен. Лишь предполагал.       Вновь бросив на председателя взгляд, Котуки не сдержал своего искреннего удивления. Он хоть и был взволнован случившимся, однако все-таки поразился тому, каким предчувствием и интуицией обладает этот парень. Оттого оставшееся недоверие, которое Сенджу невольно в себе сохранил, отступило. Теперь каким бы невообразимым ни было заявление Итачи, Котуки принял его. И так как время шло, он решил оставить впечатлившие его подробности и сконцентрировать все внимание на деле:       ― Почему именно конференция, а не другой день?       ― Он не мог сделать этого раньше, ― ответил Итачи, следя за движением указателя на карте смартфона. ― Поэтому решился на это сегодня. Это хоть и рискованное, но самое подходящее время.       ― Подходящее?       ― Слишком много посторонних в школе. Парковка на заднем дворе заполнена машинами. Если начнется следствие, список подозреваемых окажется бескрайним. Это даст дополнительное время, чтобы замести следы и спрятать ее.       ― Вот как? ― задумчиво протянул Котуки, отметив нестандартную глубину таких мыслей. ― А ты интересно рассуждаешь о подобном. Сам случайно никогда не планировал кого-нибудь похитить?       Бросив взгляд на детектива, который задал весьма странный вопрос, Итачи вновь почувствовал проявленное к нему недоверие. Но так как знал, что, втянув себя в эту ситуацию, не сможет легко из нее выбраться, он смог проявить терпение и дать ответ:       ― Не доводилось.       ― Надеюсь, и не доведется, ― дав волю этим словам, Котуки тут же осознал, что сказал их вслух, после чего повернулся к Итачи. ― Извини, я… Я просто пытаюсь справиться со стрессом.       ― Хоть в это и трудно поверить, но я клянусь, что не причастен к похищению Вашей сестры.       ― Я знаю. Знаю… ― Сенджу не сдержал усталого вздоха, вернув взгляд на дорогу. ― Ты проявил внимание к деталям и просто подготовился. И это было весьма кстати, ведь благодаря тебе мы найдем ее.       И помимо того, что пытался как можно скорее добраться до репетитора сестры, Котуки думал о ее состоянии. Неоднократно сталкиваясь в своей практике с похищениями и нападениями, он четко понимал, в какой именно Куруми опасности. Поэтому ему и труда не составило подвергнуть подозрению парня, который отозвался помочь. Но если с Итачи ему все-таки удалось найти общий язык и довериться ему, то мысли о том, чем все закончится, не давали покоя. Страшно было представить, какой стресс после случившегося испытает девушка, которая в прошлом году похоронила свою подругу. Котуки хоть и был одним из тех, кто проявлял оптимизм даже в самых безнадежных ситуациях, однако уже не исключал вероятности того, что старые проблемы со здоровьем вновь вернуться к сестре.       Лишь в панике перебирая подобные исходы, он и не подозревал, что угадал с одним. Как мужчина и предположил, инцидент из прошлого в данный момент уже беспокоил Куруми. Против своей воли погрузившись в крепкий сон, она вернулась в тот самый лес. Однако в этот раз вместо неприятных мрачных кошмаров она видела тот самый ясный день и слышала голос подруги. Воспоминание оказалось настолько реальным, что не было и малейшего намека на то, что это сон. Состояние, в котором она была тогда, имело невероятное сходство с тем, что охватило ее сейчас: безнадежная усталость, утомление и подозрительная сонливость. Чтобы хоть как-то привести себя в чувства и перебороть бессилие, Куруми каждые несколько шагов делала глоток воды.       ― Руру, ну, где ты там? Поторопись!       Увидев подругу, которая оказалась еще дальше, чем была пару минут назад, Куруми шумно вздохнула. Вновь скинув с плеча рюкзак, чтобы достать бутылку с водой, девушка искренне поразилась своей выносливости, а точнее ее отсутствию. В этот раз ее силы были слишком ничтожными, что вызывало не только удивление, но и недовольство:       ― Соберись, ― тихо приказала себе Куруми, наполнив легкие свежим лесным воздухом. ― Осталось еще немного.       И стараясь искренне верить в то, что это самое «немного» не растянется на пару часов прежних мучений, Куруми пригубила бутылку воды. Избавившись от сухости во рту, которая внезапно настигло ее в очень влажном лесу, она решила наградить себя еще минуткой отдыха. Атмосфера в заповеднике, как и обычно, располагала к себе и позволяла отгородиться от шумного городского безумства. Мертвая тишина, царившая вокруг, являлась едва ли не главной визитной карточкой этого маршрута у подножия горы. И то, с каким упорством природа хранит молчание, удивляло каждого, побывавшего здесь. Это безмолвие выражалось не только в тихом и слабом ветре, но и в отсутствии пения птиц. Идеальное место для того, чтобы подумать и полностью погрузиться в…       Услышав хруст, сбивший ее с мысли, Куруми обернулась. Лесная тропа, уходящая по спуску вниз, по-прежнему была безлюдной. Но так как определенно слышала то, что привлекло ее внимание, девушка не спешила отводить свой взгляд. Сосредоточившись на дороге и вновь воцарившейся тишине, она пыталась хоть что-то заметить. И вглядываясь в густой лес, который лишь в этот момент показался ей каким-то неуютным и недоброжелательным, Куруми затаила дыхание.       Не имея привычки постоянно оборачиваться на пройденный путь, она и подумать не могла, насколько пейзаж за спиной кардинально отличается о того, что расстилается впереди. Просторный приветливый лес, дарующий тебе умиротворение и прекрасные виды, в какой-то момент становится двуликим. Провожая своих гостей вперед, он постепенно сгущается и мрачнеет позади. И от вида этого дневного мрака зарождается чувство, что тесно граничит со страхом или беспокойством.       Нервно сглотнув от мысли, что деревья и вовсе за ней наблюдаю, Куруми тут же попыталась взять себя в руки. Покачав головой и выразив недовольство собственной фантазией, она попыталась найти хоть какое-то объяснение это нелепости.       ― Может быть, это с водой что-то не так? ― она опустила задумчивый взгляд на пластиковую бутылку, которую уже почти опустошила. ― От нее не только в сон клонит, но и мерещится… всякое.       ― Руру!       Голос подруги отвлек от очередных глупых раздумий. Смирившись с тем, что обязана дойти до недавно открывшейся смотровой площадки, Куруми собралась с силами. Для того, чтобы вновь настроиться на тяжелый путь, ей пришлось напомнить, кто именно выбрал такой способ провести выходные. Являясь причиной того, что этот день они начали с подобного досуга, Сенджу в своей усталости могла винить только себя.       ― Иду!       Но, к сожалению, стихийное воодушевление, которым она запаслась во время своего минутного привала, быстро иссякло. Голос Юи, снимающей их прогулку на камеру, в какой-то момент стал слишком тихим. Ощутив новую тяжесть в теле, Куруми уже не могла с ней справиться на ногах. Необходимость снова отдохнуть и хотя бы на мгновение прикрыть глаза стала в разы острее, чем утолить вновь подкатившую жажду. Опустившись на землю под деревом, Сенджу даже не услышала собственного голоса, когда обратилась к ушедшей вперед подруге. Сонливость, которую она подавляла за время пребывания в этом лесу, больше не уступала ее сопротивлению. Куруми было достаточно лишь на мгновение сомкнуть глаза, чтобы окончательно провалиться во всепоглощающую темноту.       И чем больше времени проходило, чем меньше ясности и понимания было в ее видениях. Как только мрак охватил весь ее взор, она могла лишь ориентироваться на слух. Теперь этот лес не был самым тихим местом на земле. Пытаясь расслышать чьи-то голоса, Куруми не могла сконцентрироваться. Гул и шум, возникшие из неоткуда, мешали ей ухватиться за слова говорящих. Однако даже если посторонние звуки уже проникали в ее сон, этого было недостаточно для того, чтобы заставить ее проснуться.       ― Кажется, я его вижу, ― Сенджу пригляделся к одной машине, что пошла на обгон через второй ряд шоссе. ― Он явно торопится.       ― Или перестраивается для поворота, ― предположил Итачи, заметив в навигаторе предупреждение о съезде с дороги. ― Лучше перестроиться вслед за ним.       ― Ты уверен? С этого ряда мы хотя бы его видим.       ― Но, если он все-таки свернет с шоссе, мы уже не успеем повернуть за ним.       Вновь наткнувшись на собственные противоречия и сомнения, Котуки сильнее сжал руль. По-прежнему стараясь не идти на поводу у своих чувств и эмоций, он решил отнестись к этому преследованию как к части своей работы. И то, что отправившийся с ним студент, в отличии от него, мыслил рационально и не поддавался панике, пошло на пользу всей ситуации.       ― Хорошо, ― последовав совету Итачи, Котуки включил правый поворотник. ― Если пропустит съезд, можно просто вернуться в этот ряд. И вот еще что…       Открыв диалоговое окно в переписке со своим напарником, Сенджу набрал сообщение. Решив отнестись к погоне не как к личному происшествию, а как к очередному делу, он уже мог задействовать всю свою команду.       ― Напиши адрес, на который ты вышел, и отправь этому человеку, ― Котуки передал свой смартфон Итачи. ― Думаю, там можно найти кое-что интересное.       ― Вы собираетесь обыскать его квартиру без ордера? Это противозаконно.       ― Только посмотрите на него, ― протянул мужчина, покосившись на парня в ответ. ― Какой-то малец пытается учить меня закону, хоть и сам его нарушил. Не подскажешь, сколько тебе лет?       ― Девятнадцать.       ― О, так ты уже как год совершеннолетний? И ты наверняка понимаешь, чем чревато владение данных, которые ты заполучил?       Так как ответ на этот вопрос был слишком очевиден, Итачи решил промолчать. Для него ситуация действительно складывалась не так просто, как хотелось бы. Вспомнив, что осознано и без сомнений пошел на преступление ради девушки, которую похитили, он осознал, что не имеет никакого права упрекать ее брата. Поэтому даже запрещенные и бесчестные способы сбора информации сейчас стоит считать приемлемыми.       ― Отправил, ― спустя свое недолгое молчание Итачи вернул телефон детективу. ― Он написал, что криминалисты уже в пути.       ― Отлично… ― задумчиво ответил Котуки, наблюдая за машиной репетитора, которая направилась по съезду. ― Ты был прав. Он повернул.       Последовав по съезду вслед за ним, Сенджу из последних сил боролся с желанием полностью вдавить педаль газа в пол. Однако, ни на секунду не забывая о том, что в той машине находится сестра, он чудом проявлял терпение и продолжал наблюдать. Хоть и был соблазн поскорее закончить преследование и наконец-то уже увидеть Куруми, Котуки понимал, что до последнего должен скрывать свое присутствие на этой дороге. И, к его удивлению, ему это удалось.       Он смог быть незаметным и осторожным даже наблюдая за тем, как куда-то торопящийся Акио уже пару раз едва не проехал на красный. Но несмотря на то, что уже совершил страшное преступление, он до последнего соблюдал правила дорожного движения. Его поведение явно не обошлось без волнения, которое лишь в очередной раз доказывало: в его машине он точно не один. И если этот факт уже не вызывал в Котуки никакого сомнения, то их конечное место назначения все еще оставалось неизвестным.       Но стоило Сенджу задуматься о том, куда именно Акио держит путь, как тот повернул на следующем перекрестке. И увидев место, к которому они приближались, Котуки не сдержал своего недоумения:       ― Больница?       Благодаря своим неугомонным опасениям, мужчина нашел в этом лишь одно объяснение. И мысль о том, что Куруми серьезно пострадала, вновь ослабила самообладание Котуки. Проехав следом за Акио на подземную парковку больницы, он прибавил скорость и значительно сократил между ними дистанцию. Впервые в жизни ему хотелось превысить свои полномочия и воспользоваться пистолетом до ответного сопротивления при задержании. Оттого, следя за впереди движущейся машиной, мужчина с затаившим дыханием ждал момента, когда она притормозит.       ― Вы слишком близко к нему подъехали, ― заметил Итачи, бросив взгляд на детектива, который явно утратил над собой контроль. ― Вы можете напугать его.       ― И застрелить.       Заметив, что Акио наконец-то притормозил, чтобы занять парковочное место, Котуки сразу же отреагировал. Уже в следующее мгновение тишину на парковке нарушил резкий скрип шин. Надавив на педаль газа, Сенджу обогнал машину репетитора и подрезал ее, чем лишил возможности припарковаться.       Вслушиваясь в стук своего сердца, которое колотило уже не только по груди, но и по вискам, мужчина потянулся к кобуре. И едва пистолет оказался в его руке, он открыл дверь:       ― Оставайся здесь, пока я не надену на него наручники.       Обратившись к Итачи напоследок, Котуки обошел свою машину и направил пистолет на ту, в которой находился Акио. Нисколько не сомневаясь в том, что с легкостью спустит курок, он все-таки постарался остудить собственный пыл. Однако увидев лицо человека, который похитил его сестру, Сенджу снял пистолет с предохранителя. Встретившись с его удивленным взглядом, Котуки до последнего пытался игнорировать свое желание выстрелить.       ― Выйди из машины и подними руки, чтобы я их видел. Живо!       ― Что… ― не отводил взгляда с пистолета, которым ему угрожали, Акио осторожно открыл дверцу. ― В чем… дело?       ― Куруми? ― заглянув через лобовое стекло на заднее сидение, Сенджу так и не увидел ее. ― Где она, ублюдок? Что ты с ней сделал?!       ― Я…       Вышедший из машины Акио поднял руки, понимая, что не стоит провоцировать человека с пистолетом. Но, как выяснилось, Котуки был в том состоянии, в котором даже малейшее движение или взгляд был готов воспринять в штыки. Убедившись в том, что сестры нет ни на переднем, ни на заднем сидениях, он подошел к Акио:       ― Даю тебе последний шанс. Где она?!       ― Здесь… ― раздался голос за машиной.       Нарушив наставления детектива, Итачи не дождался ареста учителя, а сразу же направился к багажнику его машины. И, как только открыл его, он увидел спящую девушку, которая в этот момент видела не самые спокойные сны.       ― Она без сознания, ― продолжил Итачи, прикоснувшись к ее плечу. ― Кажется, не ранена.       «Ты расстроишься и возненавидишь меня, когда очнешься…»       Услышав голос, который прорвался из туманных и неясных воспоминаний, Куруми ощутила холод. Все ее тело поглотила ледяная дрожь, от которой перехватило дыхание. Тот, кто говорил с ней в самый страшный момент в ее жизни, внушал лишь страх и настоящий ужас. И самым пугающим оказалось то, что она знала, кого слышит.       ― Куруми?       «Но пройдет время, ты поймешь, что я сделал это только ради тебя. Ради твоего же блага…»       Его рука прикоснулась к ее плечу, затем к щеке. Не в силах ответить ему хоть что-то, Куруми хотела открыть глаза, однако сгустившаяся тьма не оставила ни шанса. Осознавая, что ее воспоминания сливаются с чем-то еще, она против своей воли по-прежнему оставалась в этом сне. И отстранившись от того, что настойчиво пыталось вернуть ее в реальность, она услышала еще один знакомый голос:       «Руру… Что ты с ней сделал?! Руру! Очнись!»       ― Юи…       ― Как она? ― обратившись к председателю, Котуки завел запястья Акио за спину, чтобы надеть наручники. ― Еще не очнулась?       ― Уже приходит в себя, ― вновь услышав, что Куруми шепчет чье-то имя, Итачи обхватил ее за плечи. ― Куруми?       Вместе с тем, как усилил хватку на ее плечах, Учиха помог ей выбраться из темноты. Однако все еще находясь в состоянии полудремы, она была крайне впечатлена сновидениями. Они вызвали настолько бурную реакцию, что Куруми еще не успела открыть глаза, как поспешила поделиться услышанным:       ― Голос… в т-том лесу… я уже слышала… его…       ― Голос?       Разглядев сквозь пелену лицо, на котором застыло недоумение, смешанное с беспокойством, Куруми погрузилась в ступор. Ей потребовалось пару мгновений, чтобы узнать смотрящие на нее глаза и осознать, что происходящие уже стало реальностью.       ― П-председатель… ― постаравшись говорить громче, Куруми услышала свой тихий охрипший от жажды голос. ― Что…       ― Кажется, он использовал снотворное или наркоз, ― заключил Итачи, заметив лежащий в багажнике шприц. ― Я помогу тебе встать. Обопрись на меня, если трудно будет стоять.       ― А… ― так и не переборов свой ступор, Куруми с большим трудом пыталась понять происходящее. ― Д-да…       Обхватив шею председателя, она оказалась на его руках. И когда он начал отпускать ее, чтобы позволить встать на ноги, Куруми едва не потеряла равновесие. Тело мгновенно наполнилось тяжестью и потянулось к земле. Но руки председателя, которыми он схватил ее плечи, не позволили ей упасть. Девушке вновь пришлось сфокусировать взгляд перед собой, игнорируя легкое головокружение. Не узнавая место, в котором оказалась, она огляделась и увидела брата.       ― Нии-сан? ― увидев, что брат не один, Куруми застыла, когда заметила учителя. ― Что… происходит? Почему Акио-сенсей…       Наблюдая картину, которая никак не укладывалась в голове, Сенджу попыталась найти хоть какое-то этому объяснение. Но вид наручников, который брат застегнул за спиной у Акио, погрузили ее в полное оцепенение.       ― Почему ты надел… на него… н-наручники?       ― Все это время, пока мы ехали за тобой, ты лежала в багажнике его машины, ― нисколько себя не сдерживая, Котуки грубо развернул арестованного Акио к сестре. ― Этот человек похитил тебя с конференции.       Уже решив оспорить услышанную нелепость, Куруми лишь безмолвно разжала губы. Все слова, который она могла бы сейчас озвучить, комом застряли в горле. Заметив на лице Акио не скрытую боль и неудобство от несдержанной хватки детектива, она вспомнила о том, чем закончился для нее путь до школы. И в доказательство тому, что так и не дошла до места, след от укола на шее зажгло. Все произошедшее в тот момент постепенно воплотилось перед глазами. Безлюдный школьный двор, шаги за спиной и рука, которая с силой зажала ей губы. Вспомнив, как пыталась выбраться из цепкой хватки и закричать, Сенджу ощутила новую ледяную дрожь.       ― Сен…сей…       ― Куруми, пожалуйста, послушай… ― сделав к ней шаг, Акио прошипел от боли в запястьях, в которые помимо наручников впилась рука Котуки. ― Я и волосу с твоей головы… не позволил бы упасть. Все это… страшное недоразумение. Чудовищная ошибка. Я… я даже не знаю, как…       ― Черт возьми, ― начал Котуки, открыв сообщение, которое получил от напарника. ― Да у тебя ведь целое на нее портфолио. Ты и не представляешь, какие у тебя проблемы.       Увидев, что учитель вновь пытается ей что-то сказать, Сенджу лишь слышала вой въехавших на парковку машин. Устояв на ногах лишь благодаря председателю и его рукам, она больше не чувствовала в себе никаких сил. Опустошенная за ничтожную пару секунд, Куруми и представить не могла, как сможет вернуться в прежнее состояние. После такого предательства, которое обрекло ее на физическое и моральное истощение, даже собраться с мыслями казалось невозможным.       Но, каким бы трудным ни было это испытание, она его приняла. Следя за тем, как Акио усаживают в одну из служебных машин, она нервно сглотнула. В какой-то момент ее вновь посетили мысль о том, что тот страшный сон продолжается. Однако как бы ни хотелось верить в это обнадеживающее предположение, она понимала, что просто бежит от реальности. В итоге человек, который вдохновлял и заставлял верить в свои силы, предал ее самым ужасным и беспощадным образом. Лишь одним своим поступком он обесценил и осквернил все то, что их связывало последние несколько лет.       ― Хочешь пить?       Услышав голос, который нарушил поток ее отчаянных и неприятных мыслей, Куруми подняла взгляд на председателя. Уже приняв как данность то, что испытывает рядом с ним бескрайнее спокойствие и безмятежность, она и сейчас не удивилась его вопросу. Даже в такой суматохе без каких-либо уточнений он смог увидеть то, что ее беспокоило в этот момент.       ― Да… ― тихо ответила Куруми, притронувшись к своим губам. ― Жажда такая, что губы…       Накрыв ладонью потрескавшиеся от жажды губы, она поймала себя на мысли, что испытывает слишком похожие симптомы. Оказавшись в заповеднике, в котором в итоге обнаружила свою подругу, Куруми с таким же отчаянием боролась с пересохшим горлом. И услышав внутренний голос, который призвал ее обратить на эту деталь отдельное внимание, она задумалась. Не прошло и мгновения, как ее мысли пополнились новыми подозрениями и догадками, отчего Сенджу ощутила головную боль. Возникшее беспокойство о том, что она упустила из виду что-то важное, усложнило и без того ее состояние и непростые обстоятельства.       ― Вот, ― вернувшись к девушке, Итачи открыл бутылку и протянул ей. ― Вода.       ― Спасибо…       Безнадежно отметив то, в какой растерянности все еще находится, Куруми шумно вздохнула. Если она не заметила, как председатель уже успел сходить до автомата с напитками, то что уж говорить про следившего за ней наставника по музыке. Не желая проявлять ни капли внимания и наблюдательности, она так много странностей упустила из виду. Будь она хоть немного осмотрительнее, то произошедшее сегодня наверняка можно было избежать. Но так как поверхностно отнеслась к предупреждению Итачи и до последнего не видела вокруг себя угрозы, она оказалась в багажнике машины, которая могла увезти ее куда угодно.       ― Все хорошо? ― подойдя к председателю и сестре, Котуки погладил последнюю по плечу. ― Голова не кружится?       ― Нет. Я… в порядке.       ― И я вижу в каком, ― устало вздохнув, Котуки накинул на ее плечи свой пиджак. ― Как приедем в офис, у тебя возьмут кровь на анализы. Боюсь представить, что за коктейль он тебе вколол.       ― Снотворное короткого действия, ― озвучив свое предположение, Итачи уже не нуждался в доказательствах. ― С дополнительными компонентами.       С неприкрытым интересом Котуки перевел взгляд на парня, который по-прежнему казался ему странным. И то, с какой уверенностью председатель школьного совета сделал свое заключение, привлекло внимание детектива больше, чем ожидалось. Оттого он не сдержал своего нового подозрения, которое скрыл за обычным любопытством:       ― Значит, снотворное?       ― Да. К ней довольно быстро пришла ясность сознания, что характерно для пропофола с содержанием небольшой дозы атропина. Он снижает секрецию слизистой оболочки глотки и слюнных желез. Именно по этой причине ее мучает жажда и сухость во рту.       Вновь поймав себя на мыслях, с которыми боролся некоторое время назад, Котуки даже не смог подобрать слов. Наблюдая за тем, как председатель выдает ему такие подробности без тени волнения, он едва не погрузился в ступор. И чудом переборов подступившее к нему замешательство, Сенджу нарушил свое молчание:       ― Твои родители что, Нобелевские лауреаты?       ― Простите? ― позволив такому вопросу сбить себя с толку, Итачи не скрыл своего искреннего недоумения. ― При чем здесь…       ― При том, что ты слишком много знаешь. Для обычного выпускника.       ― Нии-сан, ― протянула Куруми, хмуро покосившись на брата. ― Прекрати.       ― А что не так? ― с непониманием вскинув брови, Котуки ответил на укоризненный взгляд сестры. ― Я просто впечатлен его познаниями. Слишком глубокими. И подозрительными.       Вернув взгляд на Итачи, на лице которого по-прежнему держалось прежнее выражение, Сенджу лишь крепче ухватился за свои домыслы. Внезапно вся та информация, которой располагал этот всезнающий ученик, показалась ему частью большого и детально продуманного плана. И, осознанно игнорируя голос доверия, которое проявил к председателю, Сенджу принялся искать новые улики:       ― Много ли учеников с твоего курса увлекаются фармакологией?       ― Думаю, что да, ― ответил Итачи, чем заставил детектива нахмурить брови. ― Это один из разделов химии.       ― Той самой, которую изучают в медицинских университетах. Вот только названные тобой препараты я нередко встречал в уголовных делах. И знаешь, кто чаще всего был жертвой? Женщины и молодые де…       ― Хватит, ― строго оборвав брата, Куруми больше не собиралась слушать его глупые намеки. ― У него юридический профиль. Нет ничего удивительного в том, что председателю известно намного больше, чем остальным. Твой синдром снова не дает тебе мыслить рационально. Успокойся и возьми себя в руки.       Задержав удивленный взгляд на сестре, которая отчитала его как ребенка, мужчина растерялся. Но все же задумавшись над тем, что услышал, он не испытал желания ей возразить. Все, что было в ее в заслуженном и справедливом упреке, соответствовало действительности. С трудом подавив в себе необоснованную и бесконтрольную мнительность, спустя некоторое время он сам дал ей волю. И осознав, как глупо и безответственно повел себя в этот момент, Котуки прижал ладонь к лицу.       ― В самом деле… Кажется, я до сих пор готов подозревать всех, кто хоть немного привлечет к себе внимание, ― он тяжело вздохнул и перевел на Итачи неловкий взгляд. ― Прости. Снова. Я с ним все еще не справился.       Догадавшись, что под «ним» подразумевается стресс, Итачи ответил задумчивым кивком. В силу всей серьезности произошедших событий, можно сказать, что уделенное ему внимание даже оказалось недостаточно пристальным. Будь он на месте брата, сестру которого похитили, его подозрения падали бы на каждого, кто хоть как-то был связан с ней. А человек, выдавший ему одну важную деталь за другой, непременно стал бы главным подозреваемым из всех.       ― Но поговорить нам все равно придется, ― продолжил Котуки, вмешавшись в ход мыслей Итачи. ― Ты сам понимаешь, что я не могу отпустить тебя так просто. Поедешь с нами в управление на допрос как подозреваемый.       Заметив машину прибывшего напарника, Котуки направился к нему. И как только он оставил председателя и сестру наедине, к ним подошел сержант полиции. Куруми едва справилась со своим недовольством, которое вызвал брат, как происходящее вновь вызвало прежние эмоции.       ― Что Вы делаете? ― поинтересовалась она, увидев у полицейского наручники, которые тот протянул к рукам Итачи. ― Зачем это?       ― Согласно протоколу, подозреваемый должен быть доставлен на допрос в наручниках. Он потенциальный соучастник.       ― Что за глупости?       ― Боюсь, что это далеко не глупость, ― заметил Итачи, протянув свои запястья мужчине. ― Он просто делает свою работу.       ― Нет, ― Куруми опустила руки председателя, после чего загородила его собой и снова обратилась к полицейскому. ― Благодаря ему меня нашли.       ― Вот именно. Это и делает его…       ― Человеком, который меня спас, а не похитил, ― позволив своему возмущению выразиться не только на лице, но и в голосе, Сенджу скрестила руки на груди. ― Как Вы можете называть подозреваемым того, кто привел полицию к задержанию преступника? Для Вас соблюдение протоколов важнее справедливости, которую символизирует Ваша форма?       Явно обескураженный подобными вопросами, мужчина опустил взгляд на наручники в своих руках. Однако какое бы впечатление ни вызывали слова спасенной девушки, он все равно не мог нарушить правила. Даже если заданные ему вопросы были уместны и имели право на существование, они не смогли его переубедить. И прекрасно понимая, что сержант полиции не в силах нарушить эти правила, Итачи обратился к Куруми:       ― Это всего лишь формальность. В ней нет ничего…       ― Тогда мы поедем в одних наручниках, ― ответила Куруми, протянув руку удивленному сержанту. ― Пристегните меня к нему, раз это всего лишь формальность.       В очередной раз заставив полицейского удивиться, девушка стала причиной его обреченного вздоха. Убедившись в том, что она будет проявлять свое упрямство до самого конца, мужчина невольно подумал о ее брате. И так как лично знал его уже несколько лет, он понял, что настаивать на своем бесполезно.       ― Хорошо… ― тихо протянул мужчина, бросив взгляд в сторону коллег. ― Лейтенант?       Закончив разговор с прибывшими экспертами, Котуки обернулся. Направленный на него взгляд коллеги, который не скрывал своего отчаяния, и упрек сестры, застывший на ее лице, явно не говорили ни о чем хорошем.       ― Что случилось?       ― Ваша сестра… ― осторожно ответил мужчина, покосившись на девушку. ― Она не позволяет мне надеть на него наручники.       ― Наручники? ― повторил Котуки, с непониманием нахмурив брови. ― А зачем…       Наткнувшись на ответ вопроса, которые еще не успел задать, он вспомнил собственные слова. Невольно назвав председателя подозреваемым, а не свидетелем, Сенджу негласно приказал сержанту надеть на него наручники. И так как вновь из-за своей паранойи и растерянности заставил сестру злиться, он поспешил все исправить.       ― Сегодня точно не его день… ― бросив взгляд на Итачи, подозрения на которого так и липли со всех сторон, Котуки направился к нему и сестре. ― Он поедет со мной как свидетель. Никакие наручники ему не нужны.       ― Вы уверенны?       ― Конечно, ― подойдя к сержанту, Сенджу протянул ему листок с телефонными номерами. ― Свяжись с охраной. Нам нужны записи с камер этого этажа и тех, что снаружи.       ― Понял.       Закончив с поручениями на ближайшее время, Котуки уже с нетерпением ждал предстоящего допроса Акио. Желание поскорее возбудить дело и добиться для него самого сурового наказания было слишком нетерпеливым и даже безумным. И чем больше Сенджу думал над тем, сколько улик обнаружит, тем сильнее ему хотелось отправиться в управление и начать.       ― Можем ехать, ― обратившись к председателю и сестре, Котуки увидел прежнее недовольство последней. ― Не волнуйся. Никто на него наручники не наденет.       Ответив брату укоризненным и красноречивым молчанием, Куруми направилась к его машине. И несмотря на то, что в данный момент Котуки заботился лишь о ее самочувствии, он обратил внимание на одну странность: то, с какой пылкостью она защищала своего «свидетеля». Понимая, что причины у подобного поведения вряд ли ограничиваются лишь одной благодарностью, он перевел взгляд на председателя:       ― Кажется, вы неплохо ладите? ― озвучив подобное предположение, Сенджу, к своему удивлению, увидел в нем только плюсы. ― Сядь рядом с ней. Сейчас поддержка друга ей нужна как никогда.       Стоило Итачи услышать мелькнувшее «друг» в словах детектива, как он испытал знакомое чувство вины. Он мог бы назвать себя кем угодно, но только не тем, кто может и имеет право оказывать ей поддержку. Делая все, чтобы с момента их знакомства она видела в нем врага, председатель при всем своем желании не признает это дружбой. Но, так как сложившиеся обстоятельства явно не потерпят никаких объяснений и оправданий, Итачи промолчал. К сожалению, он уже сталкивался со слезами и паникой этой девушки, поэтому сможет при необходимости вновь ее успокоить. И после похищения это оказалось очередное испытание, к которому Учиха был готов не зря.       По-прежнему пребывая в шоке от пережитого, Куруми невольно раз за разом ловила себя на мысли, что не может принять реальность. Несмотря на то, что своими глазами видела арест наставника, она продолжала ставить под сомнение его виновность. И убедившись в том, что так не может больше продолжаться, она решила узнать про обстоятельства дела чуть больше.       ― О каком портфолио шла речь? ― обратившись к брату, когда он сел за руль, Куруми уже заставила его напрячься. ― Ты получил какую-то фотографию от коллег?       ― Не забивай себе голову, ― заведя машину, мужчина поднял взгляд на зеркало заднего вида. ― Главное, что все обошлось.       ― Будет лучше, если я увижу все сейчас своими глазами. Мне все еще трудно поверить в то, что…       Наблюдая неуверенность и сомнения, одолевающие Куруми, Итачи подобные эмоции увидел и на лице ее брата. Нежелание вводить ее в курс всего дела с его стороны было вполне объяснимым. Чем больше деталей, касающихся Акио, она узнает, тем сложнее ей будет их принять и справиться с последствиями. Но не желая откладывать все то, с чем рано или поздно столкнется, Куруми уже не могла отступить. И осознав, что больше не имеет никаких аргументов против, Котуки протянул ей свой телефон.       Спустя несколько мгновений волнение, которое ей удалось подавить, возникло вновь. Едва ее взгляд коснулся экрана, как тело охватила мелкая дрожь. Она даже не успела хоть что-то обдумать, как весь взор накрыла пелена, а на глаза навернулись слезы. Лишь сейчас чувство предательства подобралось к ней так близко, что буквально схватило за горло. Не в силах сделать вдох, Куруми замерла. Добровольно приблизив момент, который брат хотел придержать, она вновь столкнулась с неприятной и жестокой реальностью. И чем дольше она в нее вглядывалась, тем увереннее ее разочарование сменялось отвращением.       В этот момент подобную неприязнь испытал и сам Итачи, когда опустил взгляд на смартфон детектива. Рассматривая стену, состоящую из множества фотографий девушки, он услышал ее всхлип. Окончательно убедившись в том, что похитивший ее человек уже очень долго за ней следит, она больше не могла сдерживать своих эмоций и слез. Лишенная моральных и физических сил, Куруми уже ничего не видела перед собой. И в ответ на то, что оказался прав в своих опасениях, Котуки устало вздохнул. Но благодаря тому, что проявил осмотрительность, он не оставил сестру без поддержки в лице председателя.       Безнадежно надеясь, что больше не увидит ее слез, Итачи все-таки пришлось с ними столкнуться. Но, так как наблюдал их уже не первый раз, он прекрасно знал, что делать. Осторожно прикоснувшись к щеке девушки, он привлек ее к плечу. Эмоций оказалось слишком много, что не позволило подавленной Куруми озаботиться слезами. Не сдержав нового всхлипа, который окончательно ее опустошил, она прислонилась к председателю. И тихо плача над тем, что жизнь преподнесла ей очередное испытание, она обрела утешение лишь в его плече. Однако вопреки тому, что знал причину ее слез, Итачи все равно чувствовал свою вину.       Упрекая себя в том, что старался недостаточно хорошо, чтобы ей помочь, он пожалел о своих сомнениях. Будь он более внимательным к своему предчувствию, возможно, все не зашло бы так далеко. Однако подумав об этом, он сразу же вспомнил увиденное на тех фотографиях. Как бы ему ни хотелось ее сберечь, сегодняшнее похищение было лишь вопросом времени. И даже осознавая это, Итачи был готов сделать для нее все, чтобы хоть чем-то помочь и облегчить ее страдания.       Но, как бы председатель ни принижал своих действий и помощь, Куруми было этого достаточно. Проливая слезы всю дорогу до управления, в конечном итоге она смогла справиться с эмоциями и взять над ними контроль. Тепло, которое грело ее щеку, разошлось по всему телу и вытеснило слабость. Вслушиваясь в дыхание председателя, она избавилась от волнения и восполнила утерянные силы.       ― Привет, Куруми-чан, давно не виделись, ― увидев вошедшую в офис девушку, темноволосая женщина в полицейской форме встала из-за стола. ― Вижу, ты отрастила челку? Тебе очень идет.       Узнав коллегу брата, с которой познакомилась еще в прошлом году, Куруми неловко кивнула:       ― Спасибо…       ― Пойдем, ― женщина переглянулась с Котуки, затем прикоснулась к плечу его сестры. ― У нас появился новый автомат с напитками, там есть горячий шоколад. Только сначала возьмем у тебя кровь. Совсем немножечко. Хорошо?       Хоть и понимала, что ее пытаются отвлечь, Куруми не имела никаких возражений. Успев уже успокоиться и набраться сил благодаря председателю, она посмотрела именно на него. Но стоило ей встретиться с ним взглядом, как обхватившая ее за плечи женщина направилась с ней в сторону одного из кабинетов:       ― У тебя голова не болит, не кружится?       ― Нет, ― тихо ответила девушка, испытывая явное нежелание покидать председателя. ― А он…       ― Кто? ― поинтересовалась женщина, проследив за взглядом Куруми. ― Мальчик, который с вами приехал? Котуки-сан поговорит с ним и отпустит. Все будет хорошо.       Наблюдая за оглядывающейся на него Куруми, Итачи успокаивал себя лишь мыслями о том, что теперь она в полной безопасности. Да, пребывание в стенах ведомства не избавит ее от переживаний, однако больше не позволит ей встретиться с ним. С человеком, который ввел ее в заблуждение и в конечном итоге перешел…       Не вовремя услышав внутренний голос, который неоднократно кидался на него с упреками, Итачи замер. Вопреки своему желанию забыть о том, что лежит в его комнате в столе, он вспомнил именно это. Не прошло и мгновения, как все его обвинения в отношении ее наставника, обрели совершенно иной смысл. Снова задумавшись о том, что периодически его беспокоило, Учиха едва не погрузился в оцепенение от собственных мыслей.       ― Будет лучше, если ты им позвонишь.       ― Что… ― услышав голос детектива, который говорил с ним, Итачи перевел на него непонимающий взгляд. ― Вы что-то…       ― Родители, ― ответил Котуки, заполняя отчет прибытия своей команды. ― Даже если и совершеннолетний, ты все еще ученик старшей школы. Из управления тебя могут забрать только они. Либо их представитель.       ― Представитель?       ― Да, ― вновь услышав растерянность в голосе председателя, Сенджу поднял на него взгляд. ― Классный руководитель, директор, завуч. Но предпочтение мы всегда отдаем родителям.       ― Я понял.       Сунув руку в карман брюк, чтобы достать телефон, Итачи сразу же отбросил кандидатуру матери. Зная, какой впечатлительностью она обладает, он не хотел бы давать ей повод для волнения. Поэтому, вычеркнув Микото из списка тех, кому может позвонить, Итачи перешел к следующим кандидатам. Так как в произошедшее втянута Куруми, вариант связаться с кем-то из учителей также являлся не самым оптимальным. Вряд ли она и ее родители сейчас захотят давать огласке детали случившегося. И по причине того, что все обстоятельства сложились совсем не в его пользу, Учиха подошел лишь к одному человеку, которому мог позвонить:       ― Я в главном полицейском управлении Аракава. Нужно, чтобы ты приехал.       Получив немногословный короткий ответ, Итачи устало вздохнул. Перспектива увидеться с отцом спустя продолжительное молчание не вызывало никакого энтузиазма. Стоило ли говорить о специфике места, из которого Фугаку заберет его? И без того неудачно собранные детали лишь усложнят недопонимание и дадут очередной повод поднять не самую приятную тему.       ― Что-то не так? ― поинтересовался Котуки, положив на стол коллеги заполненный отчет. ― Возникли какие-то проблемы?       ― Нет, все в порядке. За мной приедет отец.       ― И тебе, судя по всему, не очень-то этого хочется. Но не волнуйся. После всего, что случилось, твой отец будет тобой гордиться.       ― Не сомневаюсь.       ― И я о том же, ― Сенджу заметил вышедшего из допросной мужчину, появление которого не сулило ничего хорошего. ― Присядь пока. Я скоро вернусь.       Опустившись на стул напротив рабочего стола женщины, которая ушла с Куруми, Итачи окинул взглядом офис. С самого детства являясь нередким гостем подобного места, он с уверенностью мог сказать, что департаменты расследований с годами не меняются. В помещении царила своя рабочая и даже немного суетливая атмосфера. В одном углу раздавался телефонный звонок, в другом шел оживленный рассказ обратившейся в полицию женщины. Из кабинета в кабинет ходили сотрудники департамента, передавая друг другу дела и прочие документы.       Заметив медицинских экспертов, которые направились по коридору, Итачи уже знал, в какую дверь они зайдут. Вновь подумав о Куруми и ее самочувствии, он искренне понадеялся, что за эти несколько минут ей стало значительно легче. И даже если сдача крови на анализ все-таки испортит ей настроение, он готов вновь оказаться рядом. Однако на этот раз он не стал бы ограничиваться одним плечом. Увидев слезы в ее глазах, он решился бы на то, чего не позволил себе в машине: прижать ее к своей груди и крепко обнять. Пусть его объятие через какое-то время ее разозлит, но так он постарался бы забрать ее боль и то, что беспокоило ее тогда в лесу.       ― Что значит, допроса не будет?! ― выйдя из кабинета вслед за адвокатом, Котуки едва не вынес дверь на своем пути. ― Вы издеваетесь, черт возьми?!       Погрузившись в секундное молчание, сотрудники департамента устремили взгляды на самого шумного детектива. Но, так как уже привыкли к его нраву, все быстро и незамедлительно вернулись к работе.       ― Котуки-сан, Вы снова выражаетесь? ― сохраняя спокойствие в разговоре со своим собеседником, мужчина обратил внимание на Итачи. ― Не следует сквернословить при школьниках. Кстати… Его собираются задействовать как свидетеля? Я могу с ним поговорить?       ― Ха, ― со злорадством ухмыльнувшись, Сенджу заслонил собой председателя и обратился к адвокату задержанного. ― Обойдешься. Если он и будет свидетелем, то только нашим. А не твоим.       ― Никто не спорит, что свидетель будет на стороне обвинения. Я лишь изъявил желание…       ― А я тебе не Санта, чтобы его исполнять, ясно?       Вернув взгляд на детектива, который и сейчас не хотел соблюдать ни правил, ни формальностей, адвокат тяжело вздохнул. Нисколько не удивившись, что из своего бюро он был единственным, кто согласился ехать в это управление, мужчина смирился с предстоящими трудностями.       ― Ясно, ― протянул он, закрыв свою папку с имеющимися данными. ― В любом случае, о всех возникших обстоятельствах я Вас предупредил. Мой подзащитный…       ― Думает, что его это спасет? ― скривившись при мысли о задержанном, Котуки покачал головой. ― Тоже мне новоиспеченный папаша. Спешил на роды к жене с похищенной девушкой в багажнике. Сволочь…       ― Да, я это уже слышал. Пожалуйста, отправьте мне результаты экспертизы найденного шприца, а также медицинского осмотра потерпевшей и ее анализов.       Получив вполне ожидаемое молчание и недовольство от детектива, мужчина потянулся к внутреннему карману пиджака. Все еще надеясь разобраться в ситуации подзащитного в полном объеме, он решил не упускать возможности поговорить с одним из свидетелей.       ― Итачи-кун, ― прочитав имя председателя на его школьном бейдже, адвокат протянул ему визитку. ― Я буду тебе очень благодарен, если ты свяжешься со мной и будешь готов ответить на несколько моих вопросов.       Под прожигающий взгляд лейтенанта, который с трудом сдерживался от язвительных комментариев, представитель защиты передал визитку Итачи. И больше не имея причин оставаться в одном здании с людьми, желающими посадить все, что двигается, адвокат направился к выходу.       ― И что с ним не так? ― тихо задался вопросом Котуки, провожая своего «коллегу» взглядом. ― Так яро защищает человека, который пытался похитить мою сестру.       И это была основная из причин, по которой адвокаты по уголовным делам в этом управлении всегда оставались и останутся нежелательными гостями. Котуки едва не передернуло, когда он вспомнил главного среди этих подонков, которого уже видел сегодня в школе. В этой ситуации, несмотря на очевидность вины задержанного учителя, участие Ао Ёсикавы может значительно повлиять на дело. Не без помощи дьявольской силы этот бездушный адвокат самолично берется за самые обреченные и безвыходные случаи. Поэтому, мысленно обратившись к всевышнему с просьбой не допускать того человека к данному делу, Сенджу решил подготовиться к самому непредсказуемому исходу.       ― Идем, ― обратившись к Итачи, он направился в сторону комнаты допроса. ― Уточню у тебя лишь пару моментов и отпущу.       Последовав за детективом, председатель уже знал, какие именно моменты будут у него уточняться. Но если про действия Акио можно было говорить абсолютно все и без колебаний, то затрагивать участие Канамэ хотелось бы в последнюю очередь. Поэтому, несмотря на то что должен быть предельно честным во время допроса, Итачи решил кое-что утаить.       ― Проходи, ― Котуки открыл дверь в допросную. ― Может, воды? Кофе? Могу принести газировку из автомата.       ― Нет, спасибо.       Войдя в небольшой кабинет, в центре которого стоял стол и пара стульев, Итачи бросил взгляд на камеру видеонаблюдения в углу. Лишь в этот момент осознав, во что на самом деле оказался ввязан, он наполнил легкие глубоким вдохом терпения.       ― Ну, приступим, ― Котуки сел за стол и указал председателю на место напротив. ― Присаживайся. Надолго я тебя не задержу.       Однако это хоть и звучало обнадеживающе, но Итачи все равно не смог расслабиться. Чем ближе они приближались к обсуждению случившегося, тем больше он начал сомневаться в том, о чем стоит говорить. Плюс ко всему его вновь не оставляла в покое вещь, лежащая в его комнате. И оттого, что уже явно начал мешать реальность с домыслами, председатель постепенно лишался уверенности в собственных словах. Но так как в этот момент детектив был занят просмотром оставленных на столе бумаг, он не заметил мелькнувшее волнение на лице свидетеля.       ― Ты как чувствовал, что с ним что-то не так, ― заметив, что Итачи занял место напротив, Котуки поднял на него взгляд и взял со стола ручку. ― Может, в его поведении было что-то странное? Ты ничего не замечал?       Задав типовой и слишком простой вопрос, Котуки не сразу получил на него исчерпывающий ответ. Озаботившись тем, чем не стоило, Итачи позволил сбить себя с мысли. Накинувшись на себя с упреками, которые допускал едва ли не каждый день, он постарался сосредоточиться на главном. Но с нежеланием признав, что по странности в своем поведении не уступил тому же Акио, председатель едва ли не лишился оставшейся в себе уверенности. Однако это не помешало ему осознать, что без ответа покинуть это здание он точно не сможет.       ― Ничего.       ― Не слишком ли долгая пауза? ― наткнувшись на крайнюю неразговорчивость своего собеседника, Котуки нашел ей лишь одно объяснение. ― Не бойся. Что бы ты мне ни рассказал, я не буду тебя ни в чем подозревать. Обещаю.       Но и в этот раз не добившись расположения парня, который явно начал переживать, Котуки все же проявил терпение и решил его подождать. Все-таки обстоятельства сегодняшнего дня стали пугающими не только для похищенной, но и для того, кто попытался ее спасти. Оттого еще не придя в себя и не собравшись с мыслями, ему не просто было подбирать слова.       Однако проведя в тишине незаметно мелькнувшую минуту, Котуки начал терять надежду на то, что добьется ответа. Сидящий перед ним парень уже наверняка должен был хоть что-то припомнить, но по какой-то причине продолжал молчать.       ― Итачи, от твоей немногословности легче нам точно не станет, ― шумно вздохнув, мужчина откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. ― Что именно тебя заставило обратить внимание на взлом сайта, благодаря чему ты предотвратил похищение моей сестры?       ― Предчувствие.       Сенджу задержал взгляд на председателе, который дал ответ не менее странный, чем его молчание. Но благодаря тому, что был готов к их непростому разговору, он покорно принял услышанное. И не забывая о том, что ни в коем случае не должен допускать поводов для волнения, Котуки кивнул:       ― Хорошо, ― задумчиво протянул он, опустив взгляд на форму протокола допроса. ― Не самое убедительное заявление, но уже что-то.       ― Только оно не указывало на ее учителя, ― продолжил Итачи, заставив детектива поднять на него глаза. ― На самом деле я до последнего отказывался верить в то, что это он.       ― Но в итоге ты лично видел его задержание и то, что обнаружили над его квартирой. Ты лично помог выбраться моей сестре из багажника его машины.       ― Да, ― тихо согласился Итачи, избавившись от вновь неуместных мыслей. ― Но тогда, когда я подумал, что кто-то за ней, возможно, следит, я мог заподозрить любого, только не его.       ― И, кажется, ты винишь себя в том, что твое предчувствие едва тебя не подвело?       Получив молчание в ответ, Котуки принял его за согласие. В этот момент Итачи впервые показался ему искренним и не пытающимся что-то утаить. Сенджу и сам испытывал похожие чувства, когда подводил итог своих действий. И то, что он не всегда делал достаточно и своевременно, нередко беспокоило его.       ― Затем, ― продолжил он, решив подвести к главному вопросу, ― ты прислушался к своим подозрениям и вышел на его адрес. Верно?       ― Да.       ― И даже зная, что сайт мог взломать кто угодно, ты решил найти определенного человека. Судя по всему, это была не одна база данных с пользовательскими IP-адресами. Мне же не нужно говорить тебе о том, что это было незаконно? Есть кто-то…       ― Есть, ― честно признался Итачи, вызвав мгновенный интерес у детектива. ― Но, если Вы хотите узнать имя этого человека, я Вам все равно его не скажу. Так что в протоколе допроса можете написать, что я все делал сам. Один. Только перед этим Вам стоит поменять форму.       ― Форму?       ― Вы взяли протокол для допроса подозреваемого, а не свидетеля.       ― Что? ― Котуки опустил удивленный взгляд на заголовок своего протокола. ― В самом деле…       В очередной раз столкнувшись с тем, что снова наделил председателя ролью подозреваемого, а не свидетеля, Сенджу обреченно покачал головой. Проявленной им невнимательности в этот день оказалось слишком много, что вызвало лишь неодобрение и недовольство к самому себе.       ― Прости. Мы готовились к допросу этого… ― вовремя опомнившись, мужчина воздержался от выражений. ― Мне не поменяли протокол, а я и не заметил.       ― Понимаю.       ― Но, думаю, мы можем обойтись и без него, ― Котуки закрыл папку с протоколом и вернул взгляд на Итачи. ― Значит, ты, который все делал сам и осознано нарушил закон о персональных данных, проверял расписание каждого студента? Ведь взломать сайт могли ради кого угодно, столько вариантов.       ― Не было необходимости просматривать все расписания. Я решил проверить только ее профиль.       ― И с легкостью пойти на преступление? ― предположил Котуки, не скрыв своих возникших сомнений. ― Ты же согласишься с тем, что подобное все равно можно расценивать как…       ― Она мне нравится.       Явно не ожидая подобного ответа, Котуки задержал на председателе недоумевающий взгляд. Утратив мысль, которую пытался развить, он и понятия не имел, о ком зашла речь. И так как желание задать уточняющий вопрос оказалось сильнее его мимолётного ступора, детектив нарушил свое молчание:       ― Она? ― тихо повторил он, пребывая в прежнем непонимании. ― Кто?       ― Ваша сестра.       Погрузившись в очередной ступор, вызванный ответом, который получил, Котуки даже растерялся. Причина той проявленной наблюдательности оказалась слишком внезапной и непредсказуемой. Он узнал правду, которую выпытывал у председателя, но в итоге оказался не готов ее принять.       И так как сбил детектива с толку своей прямотой, Итачи решил воспользоваться его молчанием и продолжить:       ― На тот момент лишь допустив мысль о том, что ей может угрожать опасность, я был готов сделать все, чтобы ее защитить. Меня не заботили последствия, потому что на кону стояла ее безопасность. И если не имел права располагать его персональными данными, я готов понести за это ответственность.       Все еще не зная, как воспринимать подробности, которые узнал, Сенджу с трудом преодолевал собственный ступор. Внезапным и сбивающим с толку оказалось то, что во всей этой истории не осталось место для Акио, совершившего преступление. И в данный момент Котуки думал лишь о том, с какой честностью Итачи решился на это признание. Искренне поразившись его храбрости, мужчина даже счел ее безумством. Ведь какой парень в здравом уме заявит о симпатии к девушке перед ее старшим братом?       «Видимо, только этот…» ― мысленно ответив на свой вопрос, Сенджу не мог понять, что именно сейчас испытывает.       За минувшие пару часов он перенервничал до такой степени, что уже с трудом разбирался в собственных эмоциях и мыслях. Но даже находясь в своем растерянном и несобранном состоянии, он понимал, что наблюдаемую им храбрость проявит только безумец или глупец.       ― Ясно, ― тихо заключил Котуки, нарушив свое продолжительное молчание. ― На глупого ты точно не похож…       Подкрепив свой вывод сегодняшними фактами, который один за другим предоставлялись председателем, Котуки решил окончить их странный разговор. Под противоречивые мысли о своем истинном отношении к парню, он взял со стола пульт и выключил камеру.       ― Просто предупрежу тебя, ― продолжил он, вернув взгляд на Итачи. ― Если ты или тот, кто тебе помогал, снова полезете туда, куда не стоит, я буду вынужден принять меры. А сейчас мы просто сделаем вид, что никакого адреса ты не узнавал. Можешь идти.       С явным и нескрываемым чувством облегчения, Итачи встал из-за стола. Допрос пусть и не был слишком напряженным, однако все равно заставил его поволноваться. Но так как в конечном счете никаких проблем не возникло, а личность Канамэ осталась в тайне, председатель впервые за этот день смог спокойно вздохнуть.       Но если Итачи с окончанием этого разговора обрел спокойствие, то для Котуки все лишь только началось. Ему все-таки удалось разобраться в чувствах, которые одолели его несколько минут назад. Поэтому, как только дверь кабинета закрылась за председателем, Сенджу невольно вспомнил его слова:       «Она мне нравится…»       ― Вот же обнаглевший мелкий… ― тихо выругался он, с недовольством нахмурив брови. ― Заявить мне такое в лицо.       К этому времени пройдя медицинский осмотр и сдав кровь, Куруми сидела в коридоре возле допросной. Справившись со всем, что ее беспокоило и тревожило, она полностью пришла в себя. И раз теперь контролировала свои мысли и не поддавалась эмоциям, она могла поговорить с Итачи. Проведя в ожидании небольшое количество времени, Сенджу уже успела измучить себя догадками. Но несмотря на то, что хотела утолить свое любопытство и кое-что уточнить у председателя, она понимала, что должна перед ним извиниться. Даже не зная подробности проводимого допроса, можно было догадаться, как именно брат себя проявил.       Открывшаяся дверь, с которой девушка не сводила взгляд, прервала ее мысли. Наконец-то увидев человека, которого ждала с волнением, Куруми отстранилась от стены. Но все еще не зная, как и с чего начать разговор, она снова замерла. К счастью, Итачи не обладал подобной впечатлительностью и оказался готов к их встрече.       ― Как ты себя чувствуешь? ― поинтересовался он, подойдя к девушке. ― Сухость в горле прошла?       ― Да…       ― Но даже если жажда тебя не мучает, тебе показано обильное питье. Возможно, тебе уже об этом сказали.       Ответив ему кивком, Куруми нервно сглотнула. Для нее этот разговор был очень ожидаемым, но на деле оказался непростым. Однако несмотря на то, что испытывала явные трудности с тем, чтобы сформулировать мысль, она все-таки решилась задать тот самый вопрос:       ― Как ты узнал, что за мной… кто-то… следит?       ― Мне стало известно, что школьный портал был взломан. Как оказалось, он посещал твой профиль. Я лишь сложил все имеющиеся факты воедино и просто предположил.       ― «Просто предположил»?       Не удивившись тому, что он пытается занизить важность своих предпринятых действий, Куруми все равно знала, что обязана ему жизнью. Его предупреждение хоть и показалось ей тогда странным, но благодаря ему ей удалось избежать страшной участи. Но даже при всем своем желании она не сможет отблагодарить его за то, что он для нее сделал. Ведь помимо того, что позаботился о ее безопасности, он сам едва не пострадал. Не приведи она брата в чувства в тот момент, председатель бы точно задержался в этом здании надолго.       ― Я доставила тебе столько проблем, ― с сожалением начала Куруми, виновато опустив голову. ― Прости… С недавних пор, если дело касается меня, Нии-сан…       ― Ты не должна за это извиняться. На его месте я поступил бы так же.       ― Но все эти допросы… Ты помог мне, но в итоге… сам попал под подозрение.       ― Я знал, на что шел, ― задумался Итачи, заставив ее поднять взгляд. ― Самым важным для меня была ты. И твоя безопасность.       Куруми затаила дыхание, как только ощутила прильнувшее к лицу тепло. Не рассчитывая, что ответит на его слова подобным образом, она вновь сглотнула нервный ком. Неуместно смутившись в этой ситуации, Сенджу позабыла о том, о чем еще хотела его спросить. И бросив все силы на то, чтобы вернуть себя в прежнее состояние, она постаралась перевести тему:       ― Конференция… ― начала Куруми, чудом вспомнив свой второй заготовленный вопрос. ― Из-за того, что пропустила выступление, я подвела… напарников. Можно ли…       ― Я скажу им, что ты пропустила выступление из-за плохого самочувствия.       Испытав искреннюю благодарность за то, что он взял все объяснения на себя, Куруми облегчено вздохнула. В этот момент он показался ей единственным человеком на всей планете, кто способен ее понять. И искренне удивившись своим заключениям, Сенджу постаралась придержать лезущие в голову объяснения.       ― Если тебе потребуется помощь или захочется с кем-то поговорить, то…       ― Я могу обратиться к тебе? ― закончила Куруми, вновь ощутив подступающую к ней неловкость. ― Спасибо.       ― Милая…       Услышав этот дрожащий голос за спиной, Сенджу обернулась. Прибывшие в управление родители с болью и растерянностью в глазах направлялись к дочери. И увидев то, насколько они взволнованны, Куруми шумно вздохнула. Помимо того, что ей предстоит все им объяснить, ей еще потребуется силы на то, чтобы успокоить мать.       ― Моя доченька… ― обхватив лицо девушки, Митоку не сдержала слез. ― Ты не ранена? С тобой…       ― Со мной все хорошо, не волнуйся.       ― Как он только… как…       ― Мама, пожалуйста, не плачь.       Наблюдая за тем, как плачущая женщина качает головой и обнимает дочь, Итачи услышал приветствия, которые прошлись по офису один за другим. Мужчина в узнаваемой для многих форме взбудоражил своим появлением каждого сотрудника отдела. И как только встретился с ним взглядом, Итачи направился к нему.       ― Котуки, ты слышал новость? ― буквально вбежав в допросную, мужчина встретился с недоумевающим взглядом напарника. ― Комиссар округа в нашем управлении.       ― Что? ― Сенджу поднялся из-за стола, нахмурив брови. ― Комиссар?       ― Да, начальник столичного управления Учиха Фугаку. Парень, которого ты допрашивал, его сын. Видел бы ты лицо сержанта, когда он узнал, что чуть не надел наручники на генеральского сына. Побледнел, как…       Катцу не успел договорить, как напарник бросился к выходу и уже через несколько мгновений бежал по коридору к выходу. Ни дня не забывая о деле, за которое взялся недавно, Котуки его так и не возобновил. И за тем, что его все еще не допускали к деталям расследования, стоял именно столичный департамент. Поэтому, услышав имя того, чья канцелярия уже ответила ему отказом, Сенджу сорвался с места.       Пробежав мимо родителей и сестры, мужчина остановился возле лифта, однако, увидев отсчет этажей на дисплее, он поспешил к лестнице. Это был тот самый шанс, который он ни при каких обстоятельствах не мог упустить. Если личного разговора с комиссаром можно добиться лишь наглой настойчивостью, Котуки не побоится нарушить формальности и правила.       И нарушил он их с таким безумством, что выезжающий с парковки Фугаку буквально оцепенел от потрясения. Сев в машину с сыном, он не проехал и пары метров, как внезапно возникший впереди человек заставил его затормозить.       ― Стойте!       Чудом успев нажать на педаль тормоза, Фугаку задержал взгляд на мужчине, который едва не бросился под колеса. Наблюдая за тем, как незнакомец обходит машину и направляется к водительской стороне, Учиха наконец-то поборол свой ступор и открыл окно:       ― Вы… в порядке?       ― Да, в полном, ― Котуки отмахнулся и склонился к опустившемуся окну. ― Приветствую Вас, Комиссар. Я лейтенант полиции и руководитель первой группы уголовных расследований Сенджу Котуки. Прошу прощения, что задержал. У меня есть к Вам вопрос.       ― Вопрос? ― с недоумением повторил Фугаку, явно не в состоянии решать сейчас какие-то дела. ― Вы только что бросились под колеса моей машины. Я ведь чудом Вас не…       ― С чем могу Вас поздравить! У Вас отличная реакция. О, ― бросив взгляд на соседнее сидение, Котуки увидел председателя. ― Мы снова встретились, Итачи. Привет.       ― Здравствуйте…       Разделяя с отцом его недоумение, председатель и сам успел погрузиться в ступор. Уже оставив все мысли о минувшей беседе с детективом, он даже растерялся, когда увидел его вновь.       ― Что касается Вашего вопроса, ― начал Фугаку, вернув взгляд лейтенанта на себя. ― Чем я могу помочь?       ― Прошлогоднее дело о самоубийстве школьницы.       Мгновенно переменившись в лице, комиссар избавился от остатков своей растерянности. Осторожно покосившись на сына, в присутствии которого не хотелось бы поднимать подобную тему, Фугаку решил поговорить с детективом наедине.       ― Значит, прошлогоднее дело? ― Учиха вышел из машины и захлопнул за собой дверцу. ― Слушаю.       ― Я написал рапорт, но сразу же получил отказ от Вашей канцелярии. Я хотел возобновить это дело и заняться им лично. Как только у меня появится к нему доступ, я предоставлю доказательства того, что ее убили.       ― Вы уже что-то нашли?       ― Несколько зацепок и явных несостыковок в расследовании, которое проводил другой отдел.       Взяв молчаливую паузу, Фугаку задумался над имеющимися обстоятельствами, которые с трудом являлись достаточными для возобновления дела. Но благодаря уверенности, проявленной детективом, и тому, с каким рвением он решил добиться одобрения, мужчина решил не отвечать категоричным отказом.       ― Мне нужно собрать комиссию, чтобы…       ― Извините, ― осторожно прервал его Котуки, увидев ответное недоумение в черных глазах. ― Я рекомендую Вам обойтись без нее.       ― Вы предлагаете мне взять ответственность за это дело на себя и нарушить устав?       ― И сохранить это в тайне. Между нами.       Еще раз обдумав услышанное, Фугаку был уверен, что ему показалось. Но молчаливое ожидание, которое он наблюдал на лице детектива, избавило его от нелепых предположений. Стоящий перед ним офицер говорил серьезно и, судя по всему, не намеревался отступать.       ― Лейтенант, ― тихо протянул Учиха, нахмурив брови. ― Вы понимаете, что просите меня пойти на должностное преступление?       ― Я жизнь готов поставить на то, что это было не самоубийство. Ее убили. Расчетливо и хладнокровно отняли жизнь у семнадцатилетней девушки. Ублюдок, сделавший это, не понес никакого наказания. И у меня есть основания полагать, что кто-то из полиции, возможно, помогал ему.       Вновь ответив задумчивым молчанием, комиссар понимал, что уже не может проигнорировать обвинение в адрес полиции. Хоть намерение детектива по возобновлению старого дела все еще вызывали сомнения, уверенность его заявлений была убедительной. За много лет своей работы в столичном управлении Фугаку впервые решил сделать исключение и обойти бюрократию стороной. И не веря в то, что с такой легкостью позволил себя убедить, он ответил:       ― Отправьте в мой офис все, что у Вас есть по этому делу. Я буду лично курировать Ваше расследование.       ― Спасибо, Комиссар, ― искренне поразившись тому, что смог его убедить, Котуки облегченно вздохнул. ― Вы даже представить себе не сможете, как много это значит для ее семьи.       ― Думаю, смогу, ― ответил Учиха, потянувшись к ручке на двери машины. ― Завтра моя канцелярия предоставит Вам допуск и разрешение.       Наблюдая за тем, как комиссар садится за руль, Котуки мысленно поблагодарил Катцу, впечатлительность которого впервые принесла пользу. Если бы взбудораженный напарник не вошел в допросную поделиться последней новостью, Сенджу вряд ли бы так скоро смог добиться возобновления дела. И так как все это не случилось бы без участия председателя, Котуки посмотрел именно на него.       ― Я все равно буду за тобой следить, ― тихо заметил мужчина, встретившись с ним взглядом.       Итачи хоть и не расслышал слов детектива, однако прекрасно понимал, что они предназначены именно ему. Если они не связаны с минувшими подозрениями, то непременно относятся к его сестре. Но несмотря на то, что действительно потряс своим признанием ее старшего брата, председатель ни о чем не жалел. Это была правда, с помощью которой он смог честно объяснить свою заинтересованность и участие в этом деле.       ― Невероятно, ― заключил Фугаку, бросив взгляд на зеркало заднего вида. ― Самый безумный и настойчивый инспектор из всех.       ― Думаю, он знает, что делает.       Нисколько в этом не сомневаясь, Фугаку вернул взгляд на дорогу. Оставив пережитый шок на парковке, с которой все-таки смог выехать, он вернулся к тому, о чем думал до всего произошедшего. Впервые за последнее время оставшись наедине с сыном, которого долго не видел, мужчина решил воспользоваться моментом и попытаться хоть что-то изменить в их семейных отношениях.       ― Ты давно не был дома, ― начал Фугаку, с осторожностью подойдя к этой теме. ― Пусть и пытается это скрыть, но я вижу, что Саске очень скучает. Микото постоянно волнуется и переживает за тебя.       ― Я бы с радостью навестил их сегодня, но мне нужно делать уроки.       Уже неоднократно получая подобный ответ, Фугаку до последнего надеялся, что рано или поздно это изменится. Но, как оказалось, в его старшем сыне упрямства ничуть не меньше, чем в нем. И увидев в этом лишь свою вину, которую яростно не хотел принимать, мужчина тяжело вздохнул. Поставив свою гордость и амбиции выше отцовского долга, он получил то, на что осознано пошел. Поэтому, с нежеланием вспоминая слова, которые однажды бросил в гневе, Фугаку без конца себя корил.       ― Ты же понимаешь, в каком состоянии я был, когда…       ― Узнал, что я не пойду по твоим стопам? ― закончил Итачи, погрузившись в воспоминания того дня. ― Да, понимаю. Но ты был прав. Сын комиссара, который стал адвокатом ― неслыханная наглость. И позор семьи.       ― Я извинился. Взял все свои слова обратно.       Провожая взглядом плавно проплывающие здания за окном, Итачи против своего желания продолжал втягивать себя в этот разговор. И чем больше он думал о старых недопониманиях с отцом, тем сильнее сомневался в их причинах. Неоднократно ловя себя на странных и противоречивых мыслях, он уже не мог обвинять в своих поступках лишь одного Фугаку.       ― В чем смысл? ― прервав свои размышления, Итачи вернул взгляд на отца. ― Если вернусь в твой дом, я все равно должен жить по твоим правилам. Ты ведь продолжишь…       ― Итачи, ты должен ловить их, а не защищать, ― в очередной раз повторив то, что говорил всегда, Фугаку посмотрел на сына в ответ. ― Ты с детства хотел занять место возле меня. Разве я могу позволить тебе так бессмысленно погубить свою мечту и талант?       ― Талант? ― с усмешкой повторил Итачи, отвернувшись к окну. ― Тот, из-за которого я оказался в полиции?       ― Ты спас девушку. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы не ты? Работа адвоката не для тебя. Я слишком хорошо тебя знаю.       ― Нет, ― не сдержав своего возражения, Итачи покачал головой. ― Ты ничего обо мне не знаешь. Что, если я…       Схватившись за мысль, посещающую его уже продолжительное время, он замолчал. Это было новым доказательством того, что в разладе с отцом виноваты вовсе не его слова, брошенные в гневе. Все дело заключается именно в этом «таланте», который и вовсе стал пугающим. И так как сегодня в очередной раз убедился в том, что имеет нечто общее с тем, с кем не стоит, Итачи больше не мог это игнорировать.       Но для Фугаку все эти переживания и противоречивые мысли были слишком неочевидны. Не в силах понять, по какой причине сын внезапно изменил свои интересы, он лишь предполагал, что виноват в этом сам. Однако сейчас ощутив, что Итачи близок к тому, чтобы о чем-то ему рассказать, мужчина терпеливо начал ждать.       Но никакого откровения или признания от сына не последовало. Секунды незаметно тянулись друг за другом, а он продолжал молчать. И все еще надеясь услышать о том, что его беспокоит, Фугаку решил к нему обратиться:       ― Если ты… что?       ― Ничего.       Получив предсказуемый ответ, к которому был готов, Фугаку все равно не лишился оставшейся надежды. Если сейчас старший сын продолжает настаивать на своем и упрямо сопротивляться, то есть вероятность, что рано или поздно ему это надоест. И проявив терпение, которым уже успел запастись, мужчина решил перевести тему:       ― Может, тогда просто придешь домой на ужин? В эти выходные.       ― Меня не будет в городе. Я уезжаю на спортивные сборы.       ― Хорошо, ― протянул Фугаку, не увидев в его поездке никакой проблемы. ― Перенесем на неделю. Скажу Саске, чтобы не строил никаких планов.       Ответив молчанием, Итачи смирился с тем, что в итоге будет так, как задумал отец. Однако из-за продолжительного отсутствия дома он не имел возражений в том, чтобы встретиться с семьей. Поэтому с легкостью согласившись на предложение Фугаку, он не увидел в нем ничего плохого. На самом деле перспектива поужинать с братом и родителями украсила этот тяжелый день и рассеяла некоторые опасения. Но, как оказалось, даже улучшенные отношения с отцом и назначенный дома ужин не смогли долго сдерживать плохие мысли.       С наступлением вечера уже оказавшись дома, Итачи сел за стол, надеясь погрузиться в чтение. Но какой бы интересной ни была статья из учебника по истории, ее оказалось недостаточно для того, чтобы отвлечься. Периодически мыслями возвращаясь к тому, что было сегодня, Учиха раз за разом приходилось перечитывать предыдущий абзац. И в итоге прочитав одно лишь введение несколько раз, он не смог настроиться на уроки. Бросив взгляд на самый верхний ящик в столе, в котором хранил одну вещь, он не сдержал шумного вздоха.       «Ты прячешь ее, а не хранишь…» ― с упреком обратившись к самому себе, он потянул за ручку ящика.       Вернувшись к утренним событиям, он не мог не вспомнить эту вещь. Знание о том, кому именно она принадлежит, заставило Итачи заглянуть в ящик и снова услышать голос совести. Не без прежнего упрека в свою сторону он взял в руки белую расческу с розовым узором, которая уже с весны коротала время в его столе.