Лёд и пламя

Падаю в бездну, Проскальзываю сквозь трещины Падаю в глубины… Вернусь ли я когда-нибудь? Skillet — Falling Inside the Black

День не задался с самого его начала. Утро было жарким. А поездка на экспрессе, хоть и длилась всего полтора часа, жутко вымотала. Изначально моей целью было посмотреть игры Сейрин, но позже я захотела сделать ещё кое-что. Встретится с Ханамией. От одной мысли о бывшем друге сердце болезненно заныло. Ведь мы знали друг друга с детства, но однажды расстались даже не просто врагами, он предал меня, предпочёл дружбе зависть. Из-за этого я ненавижу саму себя, но в какой-то степени я невиновата, что родилась с талантом. И теперь похоронила его навсегда. Самое неприятное, что я когда-либо видела собственными глазами, это была игра Шутоку и Кирисаки Дайичи. Я сидела двумя рядами выше, чем основной состав второй команды. Чёртов «паук» снова хочет распустить свою паутину. Я даже была удивлена, что он не заметил меня, когда проходил мимо. Команда Сейрин тоже победила, что и требовалось от них ожидать. Как ни странно, они те кто могут противостоять командам с игроками Поколения чудес. Я следила за старым другом, видела куда он завернул чтобы дождаться своего давнего «друга». Так же как и я, Киёши не был удивлён его появлению. Ведь Ханамия Макото славился своей грязной игрой, и ненавидел таких честных и правильных игроков, как Киёши. Я стояла неподалёку и наблюдала за ними двумя. — Давно навиделись, Ханамия. — Привет, я до смерти рад тебя видеть! Когда центровой зашёл в закоулок, я решила не оставаться в тени; хоть где-то теперь я не буду в его тени. Всё как ты и хотел Макото. Мы поменялись местами, ты хотел стать ярким светом, быть ярче меня, ты это получил. Радуйся. — Какая трогательная встреча! — ядовито и одновременно сладостно протянула я, могу поклясться что Ханамию передёрнуло от этого тона, и знакомо голоса. Второй «генерал» просто резко обернулся не веря своим глазам, он встретил не то призрака, не то мираж. Я стояла в стороне, искоса наблюдая за их разговором. Мне не интересны их конфликты, мне просто нужно напомнить Ханамии, что он сделал. -… Я надеюсь что твои травмы заживут быстро… Как удар в незащищенное бранёй место, словно пощечина. Фраза была отрезвляюще противной. Киёши был поражён не меньше меня, но сейчас мне важно поговорить не с ним, а с тем, что уже медленно уходит. — Я буду на вашей стороне, — тихо прошептала, направляясь вслед за Ханамией, мне необходимо с ним поговорить. Иначе я не смогу успокоиться, мне нужно залечить старые шрамы, чтобы я смогла существовать дальше. Это то, что я ещё не смогла пережить, не смогла забыть. Внутри есть ещё что-то давящее на меня. — А ты знаешь, Ма-ко-то, что вот мои травмы не заживут уже никогда? — он остановился и оглянулся, в его глазах я не видела ничего кроме страха. Он боялся чего-то. Но я уже не в силах понять чего. — У тебя есть деньги, ты можешь запросто сделать операцию у лучших врачей, — бестактность, не то, что характерно для него, а значит, он явно не ожидал такой новости. Ещё бы, я сама прибываю в неком шоке. Врачи уже точно сказали, даже если я сделаю операцию играть я не смогу, как не крути. — Мне делали операцию, как видишь ходить я могу, — на выдохе произнесла я, умалчивая, что если не прекращу изредка закидывать мяч в корзину, то могу перестать ходить. Я не скажу ему, что мне колят обезболивающие, не скажу что, пыталась покончить жизнь самоубийством не единожды. Вряд ли бы я была жива, не найди меня тогда Киёши. — И знаешь, какой сегодня день? Хотя вряд ли ты, конечно, помнишь, что это случилось сегодня. — Я помню, — как-то хрипло отзывается он. — Помню, и никогда не забуду.

***

Тот день она помнила почти до мельчайших подробностей. Это случилось в воскресенье. Она и Аой гуляли утором, тогда она ещё позволяла себе минутки радости и была чрезмерно рада тому, что купила новый инвентарь. Новые кроссовки, мяч. Сегодня она должна была играть с Макото. Тогда она ещё наивно верила, что он хороший. Аоки Хоши никогда так не ошибалась. Поздно вечером они втроём встретились на баскетбольной площадке, Аой сидела на своей толстовки и смотрела как её друзья гоняют мяч. Стрит один на один. Во что ещё могли играть два фанатика баскетбола. Хоши кидает мяч с трёхочковой зоны, но неожиданно промахивается, её друг подбирает мяч и выводит его за трёхочковую линию. Обводит появившуюся перед ним подругу и забрасывает мяч в кольцо. Это был уже второй мини-матч.  — Один-один, — девушка тяжело дышала, она села на покрытие рядом с подругой, начиная жадно пить воду. Он искоса смотрит на неё, где-то краем сознания понимая, что она всё ровно выиграет его. Он не признавал себе, он не только завидует ей, что-то совсем тёплое живёт в его сердце. Для себя Макото тогда уже решил, что провернёт с ней тот же фокус что и центровым Сейрин, если она начнёт выигрывать. Только в глубине сердца он надеялся что этого не случиться никогда. Тучи начали сгущаться над ними, он понимает что она завелась не на шутку, пока что счёт равный 9:9, только стоит ей завладеть мячом, и она победит, он снова станет её тень, но он ведь тоже игрок, хотя и не такой как ненавистное Поколение чудес, но всё же он непризнанный гений. Тень гениев из гениев. Проиграть сейчас ей означало признать, что она тоже является частью этих монстров, хоть и невидимой другим. На улице уже давно темно, и только свет софита освещает её лицо, такое по демонически прекрасное. Она была красива от природы, а азарт игры придавал её лицу особый оттенок. Аой стояла оперившись спиной о заграждение, как часто делает её подруга, завернувшись в две толстовки, одна её, а другая Хоши. Она знала что Аоки сейчас выиграет и они наконец-то пойдут домой. Капли начали падать на асфальт, и девушка поёжилась, ей, в отличии от них, было жутко холодно. Она увидела, как Хоши прыгает на подбор, а затем, как непонятно каким образом Макото выворачивает ей колено. Она не понимала как, но знала, это было далеко не случайно. От страха Аой вжалась в сетку. А вот розововолосая скрутилась на асфальте. Ливень зарядил ровно в тот момент, когда по щекам начали течь горячие слёзы. Ей было больно, очень больно, колени болели так словно их ампутируют, но ещё больнее было внутри, что-то рвалось и ломалось внутри. Ей мерещилось будто бьются стёкла, что некогда титановый стержень надломился. Она видела Макото, и не могла поверить, что только сегодня они были лучшими друзьями. Он ушёл, и она начла рыдать в голос. Царапая ногтями руки, асфальт, вырывала волосы. Аой поняла, что увидела ужасное зрелище, которое лучше человеку никогда не видеть. Она увидела, как на её глазах ломается человек. Как душевная и физическая боль заставляют ломаться. Ломать всё, что находиться внутри, эмоции, то что она всегда держит внутри, сейчас они вышли наружу. Аой Танака всегда хотела увидеть настоящие эмоции подруги, но она бы в жизни не подумала, что это будет настолько ужасное и пугающее зрелище. Всего пять минут назад она была собой. А теперь её уже нет. Сама Хоши не видела вокруг никого и нечего. Всё ушло на задний план, это как «Поток». Только нечто совсем иное. Почему она видит перед собой лицо брата? Наверное, потому что где-то там ещё понимает, что такая травма порвёт единственное, что связывает прошлое и настоящие. Баскетбол всё ещё держал её. Ведь это было любимое занятие брата, и оно как дополнительный стрежень поддерживал, чтобы она не сломалась. Но вот, одно мгновение, и он надломился. В тот день Ханамия Макото даже не мог подумать, что это он сломал единственного человека который любил его. Может не как парня, любил как друга, но теперь всё это рухнуло.

***

Когда прозвучал сигнал о окончание игры, я не верила своим глазам, они сыграли в ничью. Всё же я была права. Дуэт «Света» и «Тени» сможет победить Поколение чудес. Но мне нужно лишь чтобы они или кто-то другой победил Акаши. Я следила за Мидоримой, точнее шла за ним чтобы уловить момент поговорить с ним. Мидорима и его друг завернули в кафе. Это легло мне на руку. Проскальзываю за ними, и наблюдаю как они садятся за столик подальше, отличный выбор. Особенно сейчас, когда мне не нужны лишние уши. — Приветствую, Мидорима Шинтаро. — Я полагаю мы не знакомы? — голос его чуть уставший, но он не теряет присущею ему холодность. Его друг тихо смеётся. Вот только сейчас он мне мешает. — Лично, нет, — отвечаю на странное приветствие. А потом обращаю взор на его друга, глаза не добро блеснули. — Извини, но не мог бы ты оставить нас наедине? Паренёк еле заметно кивает и мгновенно испаряется. Зеленоволосый парень кивает на стул, приглашая присесть. Что я, конечно, и делаю, стоять во время разговора было бы по крайней мере неприлично. А во-вторых привлекло бы не мало внимания. — Моё имя Аоки Хоши, я бы очень хотела поговорить с тобой — Кто ты по знаку зодиака? — странный вопрос, но это меня едва ли может напугать. — Козерог. — Хм, сегодня с козерогами меня ждёт неприятный разговор… Так, о чём ты хотела со мной поговорить? — Я хочу знать всё, что ты знаешь об Акаши Сейджуро. Разговор был долгий, длился, наверное, около получаса. Иногда я поражалась на сколько он был добрым в средней школе, по сравнению с теперешним состоянием. Я почти не удивилась узнав как именно Император завладел им. Теперь я понимаю откуда у него такое стремление к победе. Мы с ним похожи. Он тоже однажды сломался, вот только он смог подняться и жить дальше. Как только он закончил рассказывать, появился его друг, я кивнула снайперу в знак благодарности, вставая с насиженного места. Разыгрывающий Шутоку боязливо посмотрел на меня, садясь на стул на котором только что сидела я. — Будь острожен, Он стал ещё сильнее, и ещё опаснее.

***

Крики и ярко-жёлтое пламя. Машина горела в нескольких метрах от меня. Крики наполнили сознание. Я понимаю, что это сон, но поделать с этим нечего не могу. Он словно не хочет отпускать меня. Крик матери кажется доносится не только из глубин моего сознания. Я хочу выбраться их этого кошмара, но почему то не могу. Больно, больно сердцу. Боль, я знаю об этом понятие, как никто другой. Знаю обе её стороны и плохую, и хорошую. Люди иногда спрашивают какая боль страшнее: физическая или душевная? На мой взгляд любая боль по своему ужасна. Когда они смешиваются, получается коктейль мучений. Боль ломает людей, как душевная, так и физическая. Но боль и закаляет, слабый становиться сильным пережив нечто ужасное. Сильный становиться слабым, когда боль, что он хранит в себе, начинает убивать. Какое странное противоречие. Человек переживший обе её стороны по своему уникален. Проживший цикл: Сильный-Слабый-Сильный. Он уникален, потому что несмотря на то, что он пережил, он нашёл силы двигаться дальше. Пощёчина отрезвляет. Некая физическая боль побеждает душевную. Передо мной сидит знакомый брюнет. Что он тут забыл? Как он попал в мой номер? В его серых глазах читаются беспокойство, удивление и страх. — Как. Ты. Нашёл. Меня?! — хриплым голосом взревела я, он не понимающе уставился на меня, несколько раз моргая, наверное думает что ему мерещиться. — Как ты попал в мой номер? — Ах это! — небрежно бросает Маруяма, откидывая упавшую на глаза чёлку. «Павлин!» — мысленно обозвала парня, но мне всё же хочется услышать его ответ. — Я дозвонился до твоего менеджера, он сказал что ты уехала в Токио, и ты не представляешь: даже, сказал в каком ты отеле остановилась! А там включил природное обоняние, и вот вуаля я узнал в каком ты номере, и даже получил второй ключ. Фырчу проклятья в адрес непутёвого менеджера и смотрю на большие настенные часы. Отлично сейчас одиннадцать утра. Боль в коленях поборола моё стремление подняться и пойти в душ, нужно вызвать медика чтобы мне вкололи обезболивающие. Тянусь к телефону и звоню на ресепшен прошу прислать медика. Маруяма несколько удивленно смотрит на меня. — Чем так коситься, лучше дай мне рюкзак, — ворчу я указывая на свой универсальный чёрный рюкзак. Он подскакивает и бежит за ним, как собачка. Всё же то, что он в меня влюблён сыграло мне на руку. Как же нравиться им манипулировать, такой жалкий. Он лишь пешка в моей партии. Рюкзак оказался на моих ногах, и из второго отсека достаю не большую коробочку с препаратом. Специальная бархатная коробочка для ампул, отсек для шприцов и спиртовые салфетки. — Здравствуйте, кто из Вас вызывал врача? — Я, мне нужна помощь введение препаратов внутрисуставно и внутримышечно! *- я протянула женщине средних лет направление подтверждающие, что мне можно колоть данные препараты. Они кивает и просит приготовить ногу для укола, не когда не любила эти уколы. В них нет ничего приятного. Выпутываю ногу из одеяла и предоставляю ногу для укола. Женщина смазывает место укола салфеткой, а затем шприц входит глубоко. От колена волной идёт легкая боль, но она вполне терпима, однако это всё ровно отражается на моём лице, второй укол вводя в другую ногу чуть выше колена, в нижнею часть бедра. — Где же ты бедняжка так колени искалечила? — сетует медсестра собирая остатки ампул и выкидывая их в мусорное ведро. Разрываюсь сказать или не сказать. Всё же побеждает первое. Терять мне нечего, да и за последнее время я сильно изменилась. Спасибо тебя Аой за это, ты добилась своего. — Уличный баскетбол, — хмуро отвечаю я, вспоминая что сегодня я смотрю игру того, кто погубил меня, и того кто спас. Странное противостояние: один добрейший кого я знала, другой самый двуличный из всех моих знакомых. Женщина охает и ахает, просит немного ещё посидеть и покидает номер. — Ты играла? — Извини, нет настроение об этом разговаривать, — я подтягиваюсь к изголовью и откидываюсь на подушки. Нет желание снова вспоминать о предательстве старого друга. Год прошёл. Только год, а раны словно и не зарастали. Они как будто снова открылись. Полежала с полчаса, и когда поняла, что в боль в коленях немного поутихла, я пошла в душ, с единственной мыслю о том, что я увижу игры двух непризнанных гениев, ставших тенью «Чудес». Приняв все нужные процедуры, я отправилась одеваться, и, наверное, придется брать с собой этого надоедливого парня. Жаль, а я хотела провести время в гордом одиночестве. Я всегда находилась в тени, когда смотрела чьи-то игры, такова моя натура, мне нельзя светится. Смотреть издалека, наблюдать за действиями, окружением. Как паук плетет свою сеть. Не так, как это делает Ханамия. Просто это мой метод защиты, в отличии от него я защищаюсь, а не нападаю. Заняв место в тени, мы начали наблюдать за разминкой. Как и ожидалось, старые перетирки между командами скажутся и в этой игре. Игра была из ряда вон выходящей, Ханамия затеял самую грузную игру из всех возможных. Ублюдок! Он погубит и себя, и команду. Игра слишком жестока, слишком агрессивна. Одно слово: неприятная. Я хорошо отношусь к Сейрин, они неприметны, но сильны. Таких команд надо поискать. Но и их терпение не безгранично. Последней каплей стало Его слова в адрес «Фантома». Я сжала кулаки, что не скрылось от моего настырного знакомого. Меня слишком раздражает эта игра. — Ты чего? — Ханамия, ублюдок, — тихо прошипела я. — Не смей ходить за мной! С этими словами я ушла искать наглого паука. Чтоб его. Бедный Киёши, я надеялась наш разговор его вразумит, но нет, стало ещё хуже.

***

Маруяма и не думал подчиняться, он тихо следовал за ней попятам. Он видел, как Аоки остановилась в неприметном узком коридоре и стала кого-то ждать. Она облокотилась спиной о стену; он ведь никогда не видел, чтобы она вела себя как обычная школьница. Он увидел, как парень, которого она назвала «ублюдок» вышел из уборной и заметив её подошёл к ней. Маруяма прислушивался к их разговору хотя он и не был разговором в его понимание, он не особо понимал о чём идёт речь. Но общую суть, к сожалению Хоши, он уловил. — Ну и сволочь ты Ма-ко-то. — Ты это только поняла? — Тебе мало того что я перестала играть? Ты получил что хотел. Оставь их в покое. — Ты пришла читать мне морали? — он засмеялся. — Прости, но ты уже опоздала. — Ублюдок! — ругнулась розововолосая, нанося точный и сильный удар поддых, затем в челюсть и заключительную пощечину. Маруяма так и опешил, он и подумать не мог, что эта, на вид спокойная и вообще невосприимчивая ко всему, девушка, так агрессивно отреагирует на игру. — Ты проиграешь Макото. Ты не когда не мог победить «Чудеса», и никогда не мог победить меня. Парень переваривал полученную информацию, возвращаясь на место, где они смотрели игру. Услышанное повергло его в глубокий шок. Мало того, что девушка заступилась за неизвестную ему команду, точнее малоизвестную, так и оказалось, что скорее всего из-за того парня его богине колят какие-то препараты. Сейчас Хоши просто повезло, что парень имел познания в медицине, точно такие же как и Аомине в балете. Ведь сам Маруяма и подумать не мог, как скоро забудет эту историю. Остаток игры они оба смотрели почти с замиранием сердца. Хоши ждала, когда Сейрин начнёт склонять игру в свою пользу. И дождалась. Как только Хьюга забил свой трёхочковый. Игра по её мнению была уже завершена. Не став дожидаться конца, она пошла вдоль по коридору. Маруяма удивлённо вскинул бровь и пошёл за ней, не понимая, почему она уходит. Игра же ещё не закончилась. — Они уже победили, — просто ответила девушка выходя на улицу, она ведь была права, и знала это. — Паутина Ханамии порвана, а без неё он бессилен. — Тогда зачем мы вообще ходили на игру, раз недосмотрели её? — её действия поражали парня, он не ожидал таких поступков именно от неё. От кого угодно, только от неё. — Почему? — Хоши ядовито улыбнулась. — Я хотела убедиться, что в Зимнем кубке участвуют все члены «Поколения чудес».