Лёд и пламя

— Какая муха её сегодня укусила? Наверное этот вопрос мучил всю баскетбольную команду Ракузана. Сегодня Аоки Хоши превзошла все ожидания. Конечно, никто так хорошо не знал, что она настоящий демон, как баскетбольный клуб, но сегодня она была страшнее обычного. По школе и так ходили слухи, что наследница семьи Аоки: хладнокровная, расчётливая стерва, не знающая жалости. Парни начали что-то, да подозревать, когда она вошла в спортзал громко хлопнув дверью, через-чур даже громко. Внешне она выглядела почти обыденно, не считая чуть поджатых губ, да более злого и недовольного взгляда. Но паниковать они начали только когда не став переодеваться, девушка вошла в тренерскую и, взяв со стола свой планшет для бумаг и свисток, вышла к ним. Дав пять минут на разминку девушка посмотрела в свой планшет и сев на скамейку начала что-то писать. Что-то юным баскетболистам тогда подсказало, что лучше последовать приказу девушки. Ровно через пять минут девушка посмотрела на разминающихся парней, не капли ни сомневаясь в своих решениях. — Разбейтесь на пары подвое и выполняете челночный бег. Проигравшие делают сто отжиманий, победившие продолжают этот процесс пока не останется один победивший, он же делает пятьдесят отжиманий. От слов Хоши у бедолаг чуть глаза не лоб не полезли. Как будто тренер с Акаши их мало гоняют, так ещё и она. Хоши вернулась неожиданно, да ещё словно снег на голову. И что-то им подсказывало — это только цветочки, а ягодки она припасла на потом. — Сей-чан сказал, что они сегодня идут на ужин со своими отцами, и теперь Хо-чан бесится из-за этого, — отдышавшись сказал Мибучи, став жертвой сей пытки. Рядом с ним на полу распластался Котаро — зачинщик данного разговора. — Лео, Котаро, — над их головами словно лезвие гильотины, возник планшет их горе тренера. — Я смотрю Вы совсем не устали. Что же, каждый из Вас делает пятьдесят раз пресс по три подхода, а между подходами сто прыжков на скакалке, ясно? Голос розоволосой бестии был через-чур довольным, но тем не менее имел весьма угрожающие нотки. А её аура так и пылала злобой. Находится рядом с ней было просто невероятно тяжело; только один её взгляд, вгонял не только обычных игроков, но и давно знакомых друзей в страх. Парни синхронно кивнули, смотря в след удаляющейся девушке. Тёмноволосый парень тяжело вздохнул подавляя желание распластаться на паркете подобно своему другу блондину. У которого наверное с детства в одном месте застрял то ли пропеллер, то ли мотор от гоночного болида. — Итить, — печально икнули, или скорее крякнул блондин, грустно улыбаясь и снова падая лицом в пол, приглушенно ругаясь, и говоря так тихо чтобы услышал только его собеседник. — Она в последнее время как на иголках ходит, поговаривают что с неё одноклассники в одном кабинете находится боятся, — чуть пораскинув мозгами паренёк улыбнулся своим мыслям и выдал, еле шевеля губами, — Слушай, может у неё ну эти, как их там… Женские дни? — Ты совсем дурак? — у атакующего глаза на лоб чуть не полезли, он и не думал о таком, но если подумать то и вправду его знакомой уже шестнадцать, да что уж там таить ещё чуть-чуть и семнадцать. — А если она тебя услышала бы, мы бы живыми от сюда не вышли! Поднявшись с пола блондин нервно почесал затылок, понимая свою оплошность и перевёл взгляд на Хоши, прожигавшую взглядом их двоих. Нервно улыбнувшись, он посмотрел на Мибучи сочувствующим взглядом. Понимая, что в том что сейчас происходит скорее всего виноват именно он.

***

Настроение с самого утра было просто отвратительным. Новость о совместном ужине с четой Акаши просто вывела меня из себя. Ужин с отцом я ещё бы перенесла, но с отцом Акаши и самим Сейем… Сама осознаю, что с ребятами из баскетбольного клуба я обошлась не самым лучшем образом, но ничего, им полезно. Стрелка часов медленно подходила к пяти часам. Ровно через час мы должны ехать в ресторан. Все приготовления почти завершены. Макияж наложен. Никаких изощрений: светлые тени и тушь. Только кончики волос пришлось завить. Платье чуть выше колен, тёмно-синие, цвета ночного неба. Тоже без излишек. С длинными рукавами, и, разве что, ворот окаймлен золотым ободом. Ничего лишнего и вызывающего нареканий. Акаши Масаоми не тот человек для которого важно во что одет человек. Для него важно, способен ли человек вести дела, и особенно важно из какого он слоя общества. Кто этот человек. Есть ли у него имя. Он искал достойную пару Акаши-младшему, искал такую, что не будет позорить его имя. И как ни странно нашёл пару для Сейджуро во мне. В его руках многое от чего зависят люди: власть, деньги и связи. Он властен над судьбами людей. И он и его сын похожи, как две капли воды, но есть и еле заметное отличие, Сей ещё не стал на столько жестоким. Император ещё не полностью подавил Его, и пока Он ещё имеет какие-то силы, пока держится наплаву, всё можно исправить. Его ещё можно вернуть. Свергнуть того, кто властен над Ним. Мы с ним похожи. Его ещё можно вернуть, как и меня. Ему нужно познать боль того что мы называем «Поражение», а мне как антиподу, нужно вспомнить что такое «Победа». Тогда тот кто сидит внутри него падёт, а я моя «Маска» рассыплется окончательно. Машина затормозила около одного из фешенебельных ресторанов Киото. Ничего другого я не ожидала. Скорее всего забронированные места в лучшем зале, с лучшими видами. Это то, что мы все называем показной, или скорее привычной для нас роскошью, которую позволить себе может далеко не каждый. Служащий у стоки увидев нас что-то пометил в своё планшете и пригласил нас пройти на верхний этаж. Молодой мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи, еле заметно нервничала, косо смотря то на меня, то на отца. Только вот из-за чего. Хотя мне это и не важно, сейчас главное, лично для меня, постараться выдержать этот чёртов вечер. — Прошу сюда Аоки-доно, Аоки-химе! — пролепетал мужчина, не удивительно что так нервничал, он не знал как мы отнесёмся к его обращению к нам. Но и я, и отец остались вполне довольны. Когда лифт тихо пискнул, остановившись на самом верхнем этаже, мужчина почти вприпрыжку выскочил первым и кланяясь почти до пола, попросил пройти вперёд. Помещение было не особо большим, зато украшено дорого и со вкусом. Но главным украшение зала были окна: от пола до потолка. Они создавали живую панораму города. Красиво, вид завораживает. Оба Акаши сидели на небольшом диванчике и перекидывались тихими фразами, и судя по лицу Акаши-младшего разговор был малоприятный. Его можно понять. Мы оба не ладим со своими родителями. Завидев нас, они оба поднялись с насиженных мест и подошли к нам. Отцы обменяли рукопожатиями, а Сей, удивив меня, поцеловал тыльную сторону ладони. Впрочем я не против такого расположения дел. Сначала молчание давило. Но со временем привыкнув к нему, я вздрогнула, когда поняла, что отцы начали обсуждать работу. Падение акций конкурентов, новые многообещающие проекты, в которые можно инвестировать и всё то, что я бы не хотела сейчас слышать. Не став следовать их примеру мы с Сейджуро продолжили трапезу. Но желание убраться от сюда поскорей, росло с каждой секундой, и я боялась достигнуть апогеи своей выдержки раньше, чем ожидалось. — Прошу меня простить, мне нужно отойти на пару минут, — я сдалась в перерыве, когда нам должны были принести десерт. Как только я вышла из-за стола и отошла на приличное расстояние, то перестала ощущать странное давление. Это и есть неловкость? Или это страх вперемешку с уважением? — Неужели сбежала? — Как и ты, — парировала выпад Акаши. Ему так же как и мне не очень приятна вся эта ситуация, но мы не можем ничего с этим поделать. Как бы не хотелось признавать, но передо мною стоит мой жених. Жених. Повисает тяжёлое молчание. Право на реплику сейчас принадлежит не мне. Хотя что уж там греха таить, мы оба знаем чем всё это закончится. Мы слишком злы, слишком устали. Этот вечер тяготит нас. Глаза хаотично бегают по его фигуре. Стараясь запомнить каждую мелочь, потому что с горечью понимаю только сейчас, что мне осталось чуть больше месяца. Невероятно мало. Акаши не особо высоко роста, но его рост всегда компенсировался его взглядом. Чёрный костюм-двойка, красная рубашка и чёрный галстук. Он притягивает к себе взгляды, но потом сам же их отгоняет, спасаясь от назойливых фанаток и фанатов своим фирменным взглядом; почти всегда холодным и безразличным. И лишь изредка он бывает нежный, я бы сказала любящий. И я знаю что это только для меня. Ками, веду себя как чёртова собственница. Мы ведь оба понимаем что «Император» по неизвестным причинам теряет власть над Акаши, когда я рядом. Что-то заставляет его уйти. Спрятаться. Как прячется настоящие «Я» Сейджуро от своих страхов. Маленький, напуганный мальчик, который боится поражений. Внутри него и меня происходит настоящие сражение. Кто сделает первый шаг? Он колеблется. Решает стоит или нет? И я сама думаю о том же, хоть мы относительно далеко от наших родителей, они могут увидеть нас, если, конечно, захотят. И Сей не выдерживает первым, еле слышно рыча он вжимает меня спиной в холодную стену. Но целует мягко, создавая контраст, жестокости и нежности. Этот поцелуй запретный, как наркотик, а я как наркоман получивший заветную дозу, тону в этом приливе эйфории. Прижимаюсь к нему всем телом, давая негласное разрешение на всё, что он только захочет и сможет сделать. Хочется ещё. Мягко и нежно. Напористо и влажно. Собственнически и агрессивно. Эти поцелую пленяют с первого касания, вызывая пагубную зависимость, как наркотик, алкоголь или сигареты. Неизменно влажные и чувственные. Кажется я уже говорила, что это странная делема, мы с ним как два демона, а всем известно что демонам не свойственно такое человеческое чувство как любовь; у них другое: они забавляются когда мы страдаем, «любовь» у них заменяет «похоть», они не плачут, если им страшно и больно, потому что то органа, которому должно быть больно, у них попросту нет. А суть дилеммы так проста: демоны не могут чувствовать, но я уже говорила, что поцелуи у него такие живые. И с первого взгляда так и не скажешь, что он воплощения самого Дьявола. Языки сплетаются в безудержном танце, и даже не пытаюсь бороться за главенство; он всё равно победит. Он всегда побеждает. Правда это не навсегда. Я сделаю всё, чтобы ты проиграл, и я наконец-то увижу того, в чьём сердце зародилась такая же любовь как и в моём. Любовь которая начала губить нас изнутри. Вечер не спеша подходил к концу. Я спасалась от гнетущей обстановки своими размышлениями, о том как я приду домой и, приняв душ, сразу лягу спать. Но видимо у судьбы на меня совсем другие планы. Акаши-младший ставит чашку с недопитым чаем на блюдце, и мне почему-то становится тревожно. Я буквально шестым чувством чую подвох в его действиях, хотя он не совершил ничего необычного, просто поставил чашку на блюдце. — Аоки-доно, — учтиво начинает обладатель гетерохромии и от его тона волосы на затылке встают дыбом. — Я прошу Вашего разрешения, на то, чтобы Ваша дочь осталась сегодня в нашем поместье, — я чуть не пролила свой чай, но вовремя удержала себя от навязчивой идеи, Акаши, поняв что весомый, да и вообще каких-либо, аргументов нет, поспешно добавил. — У нас совместное задание в школе. Акаши-старший не возражает, не удивляется и вообще не показывает никаких эмоций. Уверена ему ровным счётом всё равно. Отец тоже медлит. Но я уверена: они сейчас вполне довольны сложившийся ситуацией. Их дети зная о решении родителей не игнорируют друг друга, а наоборот, идут на контакт. Браво Сей, ты превзошел самого себя, заставил поверить их в то, что между нами и правда что-то есть. Хотя то, что происходит между нами в действительности их совершенно не касается. — Хорошо, — привычно холодно отвечает отец, и я вздрагиваю, понимая, какую игру затеял красноволосый баскетболист. Возможно проект то нам делать надо, только какой. Впрочем, Акаши непредсказуем и что сейчас взбрело ему в голову уму не постижимо. Находясь в расстроенных чувствах я брела за Акаши в его комнату и это наводит на не очень хорошие мысли. Акаши непредсказуем, и сейчас я нахожусь у самого дьявола в обители. Комната у него как оказалось с не белыми стенами, хотя я ожидала и такого. Она выполнена в тёплых шоколадных тонах. И Акаши ожидаемо оказался приверженцем минимализма: кровать, тумбочка, огромный шкаф для одежды, и не менее огромный стеллаж с книгами, рабочий стол. — Ты ведь соврал про проект? — холодно поинтересовалась я, мысленно надеясь что да. Он отрицательно качает головой и я почти уныло вздыхаю. — Задали проект по географии, когда тебя сняли с уроков, — отвечает парень начиная стягивать пиджак. И меня посещает навязчивая мысль: «А во что мне переодеться? Не в платье же ходить остаток вечера». Он словно читая мои мысли продолжает. — Я дам тебе сменную одежду, думаю моей рубашки или футболки будет достаточно. — Даже штанов не дашь? — с сарказмом тяну я, хотя сама понимаю причину по которой он мне даже не предлагает штаны или шорты. — Они тебе большие будут. Выпадешь, — саркастически фыркает, закатив глаза. Пока мы разговаривали, он успел переодеться и достать мне сменную одежду. Тёмно-синюю рубашку, и чёрную майку. Я ухмыляюсь, и он не понимает к чему это, да я и сама тоже. — Поможешь? — луково улыбаюсь и поворачиваюсь к нему спиной. Акаши молча расстёгивает молнию на платье, а я, не смущаясь, не разве только капельку, скидываю его к ногам. Рубашка на мне сидит неплохо, возможно, даже лучше чем на парня. Хоть и велика мне на пару размеров, но мне это даже нравится, и она достаточно длинная, чуть длине чем середина бедра. И всё это безобразие наталкивает меня на мысль, что Акаши всё-таки железный. Перед ним ходит весьма привлекательная, полуголая девушка, а он стоит как столб. Только бы не накаркать. — Чай, кофе, вино? — интересуется он после часа работы над достаточно легким проектом. Всего лишь надо выбрать несколько стран и сравнить их, сделать вывод, методом «тыка» мы решили делать презентацию. Надеюсь у него есть бурбон. Вино конечно мне тоже нравится, но сейчас тот случай, когда хочется именно виски. — Бурбон, если можно, — он кивает и куда-то уходит на несколько минут, а после его возвращения мы сидим молча. Ещё через некоторое количество минут в помещение входит дворецкий, очень похожий на Иоши, с подносом в руках, на котором стоит два гранёных стакана. Но я уверена бурбон там только один. — Молодой Господин, — седовласый мужчина ставит стаканы на прикроватную тумбочку, и низко кланяясь уходит. Акаши подходит к кровати и взяв в обе руки стаканы, протягивает мне один. Глоток, и янтарная жидкость обжигает горло. Слабое тепло распространяется по телу. Такое приятное и умиротворяющие. Я прикрываю глаза и еле заметно улыбаюсь. Акаши тихо смеётся, и я изумлённо открываю глаза и рот. Он смеётся. Такой тихий смех. Я делаю ещё глоток, потом ещё. Пока не понимаю, что алкоголь неслабо ударил в голову. Акаши тоже уже допил свой коньяк. Мы просто молчим. Хотя если бы он знал, как многое я хочу ему сказать. И как много я ему сказать не могу. Голову посещает безумная идея. Я встаю с кресла и бреду к своей сумке, на дне которой лежит мой телефон. Но сначала я беру майку, а уж потом найдя фронтальную камеру, которой к слову не пользуюсь, поднимаю телефон над головой, на расстояние вытянутой руки, и делаю несколько весьма забавных фото, где Сей получается не страшным тираном, а вполне обычным подростком. Когда он понимает, что я сделала, я уже успеваю запереться в ванной. Уже чистая, сухая и одетая в майку парня, я смотрела на своё отражение. Всё как обычно: на лице нет никаких эмоций, а во взгляде холодное равнодушие. Хватаю ворот Его майки и втягиваю носом Его запах, улыбаюсь как последняя идиотка; как отчаянно зависимая от этого парня. От него всего. Когда я выхожу из ванны, кровать уже расправлена, а Сей сидит на самом краю и смотри в одну точку. Звук мои шагов привлекает его внимание, и всё его внимание переключается на меня. Его взгляд почти осязаем и упирается чуть выше колена. В то место, где сейчас почти чёрные синяки с жёлтыми прожилками. Вчера утром во время укола в ранку попал воздух, и вот последствия этого сейчас у меня на нижней части бедра. Только один взгляд этого тирана красноречиво говорит о том, что мне следует к нему подойти. И с каких пор я стала такой послушной? Подхожу к нему, вот только парень неожиданно хватает меня поперёк талии и кидает на кровать, нависая сверху. — Я не железный Хоши, и все твои выходки терпеть не намерен, — угрожающи шипит он утыкаясь носом в ямочку под горлом. Сердце пропускает удар, мозг выдаёт запоздалую мысль, что его слова и вся эта ситуация весьма недвусмысленны. Но, кажется, у Акаши на меня изначально были другие планы. — Я не буду заставлять тебя ложится под меня, не беспокойся о своей не… — Заткнись, Сей! — в жизни бы не подумала что меня заставит покраснеть именно он. Он многозначительно хмыкает мне в шею, и кусает бьющеюся под кожей артерию. Губы приоткрываются в немом крике, а глаза прикрываются. Парень тихо посмеивается, из-за чего на щеках расцветает румянец, только уже из-за злости на себя и него, одновременно. Он прикусывает мочку уха, а потом целует чувствительное место за ухом. Глаза непроизвольно широко распахиваются и закатываются, в горле застрял немой крик, стон рвётся из горла сам собой, но я его сдерживаю; поясница предательски прогибается. Перед глазами я вижу не Сейджуро, а того безумного поклонника из средней школы. По позвоночнику пробегает заряд и отнюдь не от удовольствия. Парень проводит линию от колена до кромки майки, еле касаясь кожи пальцами. И это отказывается неожиданно приятно. А потом и вовсе целует синяки над коленом, словно стараясь излечить их. В глазах стоят слёзы; из горло норовит вылететь стон. Страхи. Они есть у каждого. И вот сейчас сбывается один из моих забытых кошмаров. С губ срывается тихий стон. Акаши наклонятся к самому уху и шепчет, тихим, практически интимным голосом: — Перестань Хоши, я не он. — От-откуда ты знаешь? — голос меня подводит и я готова хоть сейчас впасть в истерику, но он предотвращает дальнейший поток мыслей поцелуем. Он знает зараза. Он знает, что я зависима от них. И он нагло этим пользуется. Нахожу в себе силы посмотреть в его глаза. Его левый, золотистый глаз, очень тусклый. Император еле-еле воздействует на настоящего Акаши. Можно сказать что я практически увидела его настоящим. Не из-за толстых стен, которые он создаёт, дабы ни кто не увидел его эмоции. А вот он, прямо предо мной. — Не только у тебя есть информаторы, — уклончиво отвечает он, снова пленяя мои губы. Это похоже на сказку, которые читают нам в детстве. Вот только утром всё станет на свои места. Он станет непоколебимым капитанам Ракузана, а я хладнокровной стервой. И так будет всегда. Как бы мы не вели себя с друг другом, на людях мы ни за что не покажем наших истинных чувств. Он последний раз меня целует и накрывает нас одеялом. Его рука по-собственнически ложится на талию, прижимая меня к накаченному телу баскетболиста. Горячие дыхание обжигает макушку. Пользуюсь моментом и лащусь к нему, как довольная кошка. В голову снова лезут неприятные мысли о скором отъезде. И мне так хочется запомнить побольше, оставить приятные осадок в памяти. Мой телефон покоится на тумбочке, и я решаюсь второй раз на отчаянный шаг. Несколько раз щёлкнув по кнопочке слева, подношу экран ближе к лицу, чтобы как следует рассмотреть фотографии. На оной из них я случайно прикрыла глаза, и получилось будто мы спим. Как будто кто-то прокрался к нам, запечатлев этот момент. Уже хочу её удалить, но беззлобное бурчание Сейджуро меня останавливает: — Не удаляй. Он убирает руку с моей талии и, пролистав несколько фотографий, неопределённо хмыкает, и ложится обратно. Я довольно усмехаюсь, он не удалил их. — Спи уже! Я кладу телефон на тумбочку, и снова улыбаюсь, прижимаясь к парню сильнее. Как меняет меня близость с этим человек. Аой сделала наверное правильный поступок; давно пора перестать держаться за прошлое. Вот же… Влюбленная дура.