Сумасшедший или гений?

Этим вечером ко мне никто больше не заходил. Никто за весь остаток дня. Даже не принесли ужин, хотя, я всё равно не стал бы есть. Аппетит пропал сам собой, когда в одно мгновенье навалилось сразу столько новой информации, требующей тщательного разжёвывания и переваривания. Вот только и с тем и с тем появились проблемы, учитывая, насколько сильно я заблуждался всё это время. Совсем забыл и про самоубийства и где нахожусь и почему именно сюда попал. Точнее, почему сюда попал этот человек, ведь этот мир тоже имеет право на существование, и должно было произойти что-то, что повернуло бы события подобным образом. Запись в конце дневника – вполне логичное объяснение многому. Хотя… я всё равно не понимаю связь, что-то не сходится, не хватает деталей. Да и кто из братьев может быть предателем? Чёрт… как глупо, никогда бы не подумал, что буду рассуждать об этом так спокойно, ведь братья на то и братья, чтобы быть самыми близкими людьми, теми, кому я могу до последней капли довериться и теми, на кого я могу положиться в любой момент. Чертовски не хочется признавать, что здесь, в этой реальности дела обстоят совершенно иначе, нежели в моих воспоминаниях. Нежели в моей черепашьей жизни. Пусть мы дрались, ругались, цеплялись друг к другу по мелочам, но мы всегда были братьями, готовыми на всё что угодно ради семьи и ради наших друзей. Но всё же… под подозрение попадает каждый, как бы грустно не было это признавать. Взять того же Майки. Я помню как на первый или второй день моего пробуждения здесь он сидел у моей койки и весьма серьёзно винил себя в чём-то, будто сотворил нечто действительно ужасное. Тогда я так и не смог узнать, что это было, благополучно отвлекаясь на посторонние мысли, но сейчас ситуация вынуждала обратить внимание и на этот случай. Хотя всё равно сомневаюсь, что именно он виной всему, это же Майки! Он и мухи не обидит, если только это не муха из Клана Фут! Тогда может быть Лео? Я совершенно точно знаю только одно, что он отказал мне в работе, остальное – лишь логические выводы. Вероятность того, что я сделал их правильно - равна вероятности того, что я мог и ошибиться – 50 на 50. В наихудшем случае – я ничего, совершенно ничего не знаю о нём, о том, чем он живёт, где он живёт, и даже кем работает! Словно большое чёрное пятно в памяти, окружённое лишь просветами заблуждений и догадок, имеющих под собой очень неустойчивую основу. Но если это Лео, тогда зачем он делает всё, что делает? Эти документы из вузов, беготня ради того, чтобы мне помочь. Пытается загладить вину? Похоже на него, но… я не знаю, слишком сложно складывать всю вину на такого человека, как Лео. Тогда остаётся Рафаэль? Он, пожалуй, самый загадочный из всех, за исключением, разве что, моего лечащего врача, о котором я знаю даже меньше, чем о любителе помахать кулаками. Ни единого факта, ни единой ниточки, даже самой маленькой зацепки, словно его и вовсе не существует, или же… он специально скрывает всё, по возможности. Вспомнить даже то его посещение и странное поведение, его задумчивый взгляд и до жути нетипичные для него вопросы, словно.. словно что-то хочет сказать, но недоговаривает. Раф не тот, за кого себя выдаёт? Но зачем? Почему? Что ему нужно и какие цели он преследует? Очередная загадка. Сколько их уже? Я сбился со счёта, хотя, прошу заметить, считаю я в уме очень недурственно. Вот только помогал бы этот навык сейчас, когда надо не в технике, математике или биологии разбираться, а в людях и в том, что на самом деле произошло. А судя по тому, что прошло уже очень много времени – детектив из меня не самый лучший. Ведь ничего толкового сидя в этой клетке, я так и не узнал. Что нас связывало с Караи? Кто эти «ОНИ», о которых она твердила в каждом своём предложении? И что они сделали с моим отцом? Что же сейчас с мастером Сплинтером? От догадок и предположений бросает в дрожь, и я переворачиваюсь на бок лицом к стене, прикрывая глаза в попытке погрузиться в сон. Правда мысли ещё долго не дают мне заснуть, но всё же отпускают в какой-то момент, пусть и не полностью, ибо снится мне что-то странное, беспокойное, будто бы предвещая бурю, что может объявиться в любой момент…

***

На следующий день все ведут себя как ни в чём не бывало, ровно как и я, наблюдая за тем, что могло измениться в поведении окружающих меня. Кто причастен к «ним», а кому можно доверять – не так-то просто выяснить, учитывая, что никогда не обращал внимания на подобные вещи. Однако сейчас стоит быть предельно внимательным и осторожным, чтобы не попасться в отлично расставленную ловушку врага. Врага? Хах, как же привычно всё-таки говорить эти слова, осталось только выяснить, кто же мой враг в этом мире. Что ни говори – а все действительно ведут себя как ни в чём не бывало: медсёстры, Мистер Браун, психолог и даже пухленькая тётенька, что обычно берёт у меня анализы. Тема вчерашнего инцидента не затрагивается долго, но ближе к обеденному времени мой лечащий врач самостоятельно поднимает её, но настолько естественно и непринуждённо, будто и сам в шоке произошедшего. - Слышал, у тебя вчера были проблемы с кем-то во время просмотра телевизора. Караи, верно? Не первый подобный случай, поэтому эта девушка до сих пор проходит лечение в нашей клинике, не скоро ей ещё выпадет возможность развеяться снова… Кхм-кхм, - слегка прокашлялся врач, продолжая беседу, - к чему я это, скоро придёт посетитель, не думаю, что тебе стоит затрагивать эту тему. Твоя семья и так волнуется, не давай им лишний повод для беспокойства. К тому же ты явно идёшь на поправку. Легко улыбнувшись, мужчина сделал очередные пометки в своей папке с различными бумагами и было направился к выходу, но мой слегка охрипший голос заставил его остановиться и обернуться. - Мистер Браун. - Да? - … кто сегодня придёт? - А, твой старший брат звонил, предупредил, что будет. Вчера вам, кажется, не удалось пообщаться. - ... - Это всё, что ты хотел спросить? Киваю, переводя своё внимание на вещи, лежащие на тумбе, а Томас тем временем недовольно сужает глаза и через секунду выходит, оставляя меня одного. Жаль тогда я не увидел этого странного жеста, говорящего самого за себя.

***

Время посещения наступает достаточно быстро и в гости ко мне действительно приходит Лео, как я и ожидал. Пока он входит и устраивается на стуле – не свожу с его фигуры пристального подозрительного взгляда, однако смягчаю его тут же, как внимание брата сосредотачивается на моём лице. - Нам вчера не удалось поговорить, на работе полный завал, прости, - с лёгкой улыбкой начинает он, уже знакомым мне жестом теребя ручку своей сумки, тем самым выдавая своё волнение. Как подросток, ей богу, а ведь уже взрослый состоявшийся человек, по крайней мере - внешне. - Донни, я хотел бы тебе кое-что объяснить, это важ… - Лео, я хочу увидеть отца, ты можешь это организовать? Вижу, как он ошарашен моим внезапным порывом и тем, что я перебил его, сбивая готовность рассказать что-то важное. Вижу, как он несколько секунд удивлённо хлопает губами, словно золотая рыбка, не зная, как и реагировать на сказанные мною слова. Но, даже видя его реакцию – не снимаю с лица маску серьёзности и решительности, заводя брата тем самым в ещё больший ступор. Он опять же отводит голову в сторону и кладёт одну руку на шею, задумчиво поглаживая её в попытке подобрать слова, а после с тихим вздохом начинает. - Понимаешь, отец, он… - Я знаю про аварию. Так ты можешь сделать так, чтобы я смог с ним увидеться? Чуть опускаю голову и смотрю на брата изподлобья, а сердце в этот момент бьётся как бешеное, ибо вот он – мой шанс, развеять хоть одну загадку. Узнать то, что беспокоит меня уже очень давно. С обречённым вздохом Лео качает головой и я, едва сдерживая радость от этой новости, легко улыбаюсь, откидываясь спиной на спинку кровати. Хоть что-то скоро прояснится.

***

В тот раз мы так и не поговорили, Хотя, наверное, стоило его всё-таки выслушать, но всему своё время. Важнее для меня сейчас – развеять все догадки по поводу отца и узнать истину. Может быть, это и не тот отец, которого я всегда знал и которого помню, но всё равно самый важный для любого в жизни человек. И я просто обязан знать всю правду, какой жестокой бы она не была. Особенно… если мне придётся навсегда остаться в этом теле.

…

Что ж. Лео действительно смог договориться о том, чтобы меня выпустили на одни день под ответственность членов семьи. И, наверное, это лучшая новость за последние несколько месяцев, ведь это означает не только то, что я смогу увидеть мастера, но и то, что увижу мир в чуть большем разрешении, нежели разрешение маленького окошка под самым потолком моей палаты. Там, должно быть, уже конец весны, скоро наступит лето и даже сквозь толстые стены больницы чувствуется невероятный запах молодой травы и ярко зелёных листьев. Хотя.. может быть это только моё воображение, но всё равно невероятно приятно. Кстати, сегодня ровно три месяца, как я очнулся и что-то мне подсказывает, что этот день станет особенным во многих смыслах. С самого утра я весь на нервах, проснулся с восходом солнца, привёл себя в порядок и оделся в переданную братьями одежду на час раньше до назначенного срока. А дальше просто сидел у кровати, перелистывая свой дневник раз за разом. В последние дни это стало привычкой, вдруг я смогу найти там что-то ещё? Но страницы всё те же и записи не меняются, не появляются новые и не исчезают старые, хотя… меня немного беспокоят вырванные листы. Возможно там было что-то важное. Однако поток мыслей перебивает уже знакомый стук в дверь, а это означает, что томительное ожидание закончено. В палату входит Мистер Браун, от чего я тут же подскакиваю на ноги, откладывая книженцию на прикроватную тумбу, и шустро подхожу к двери. Ещё пару минут, и я оказываюсь в просторном современно оборудованном холле здания с большими стеклянным дверьми, из которых открывается прекрасный вид на улицу и соседние дома. Также холл снабжён мягкими белыми креслицами, и такой же белой стойкой, за которой стоит очень милая девушка в белой рубашке и зелёной юбке. Эта - куда красивее всех тех, что мне доводилось видеть за всё время лечения. Вот что значит довериться внешнему виду – впечатление от холла совершенно иные, нежели от того, что скрыто в глубине здания. Но некогда любоваться красотами, ведь меня уже ждут Лео и Майки около большой темно-серой машины, готовые увезти в неизвестность. Мистер Браун, будучи ответственным работником, сопровождает своего подопечного до самого конца и уходит только когда я оказываюсь пристёгнут к переднему пассажирскому сидению, не забыв напомнить, что мой «отгул» закончиться ровно в семь вечера и что к этому времени они обязаны вернуть меня на место. Вот только захотелось бы вам возвращаться после того, как наконец-таки оказалась выпущенными на свободу? Думаю, нет. Вот и мне претит мысль о том, что вскоре придётся вернуться в стерильно белую палату, к докторам, анализам, психологу… Не сложно сойти с ума просто от того, что находишься там. Машина трогается, и я прерывисто вздыхаю, опасаясь, что местом прибытия окажется кладбище. Всю дорогу молчу, как молчат и мои братья. Смотрю в окно, наблюдая за тем, как живёт и куда-то спешит большой город, как толпы людей снуют туда-сюда. А ведь я ещё никогда не бывал на поверхности в это время суток, и никогда не видел так много людей, никогда не был среди них... Это действительно завораживает. Постепенно дома становятся ниже, магазинов и людей всё меньше и меньше, а значит – мы удаляется от центра, что заставляет мурашки судорожно бегать под одеждой. Однако в какой-то момент машина останавливается у непримечательного серого здания, достаточно большого, но не такого, как, например, та же психиатрическая клиника, в которой наблюдаюсь я. Он жив. В груди образуется нервный комок, и я спешно отстёгиваюсь, открывая дверь машины, выбираясь наружу и захлопывая её за собой. Над дверью здания замечаю потёртую табличку с надписью «Реабилитационный центр №4», от чего волна облегчения накрывает с головой, а тело становится ватным и едва ли слушается моих команд идти во внутрь вслед за остальными. Нас без проблем пропускают на входе и даже провожают до нужной палаты, вскоре оставляя наедине друг с другом. - Там достаточно тесно, можешь пройти первым. Сглатываю, едва заметно киваю и хватаюсь за дверную ручку, которая, смачно скрипнув, пропускает меня в палату. Первое, что предстаёт перед глазами – инвалидное кресло, развернутое лицом к окну и ко мне спиной, а так же грузный силуэт мужчины, сидящего в нём. Он никак не реагирует на моё появление, зато сидящая в кресле неподалёку медсестра поднимает голову и убирает в сторону книгу, что только что читала. Я несколько секунд стою неподвижно, всматриваясь в силуэт, а затем подхожу ближе, открывая для своего взгляда всё новые и новые детали. Широкие плечи, короткие и почти полностью седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, ряд дефектов кожи, связанных с возрастом, и несколько шрамов на шее и лице, не обратить внимание на которые было просто невозможно. Отец. В каком бы обличии он не был – я всегда узнаю его, даже со спины, даже в таком плачевном состоянии. Подхожу ещё ближе, обходя кресло и всматриваясь в родное лицо, но не вижу в нём ничего. Пустота, не капли эмоций, не капли чувств. Он смотрит сквозь меня, словно меня и нет на его пути, будто бы... он и не видит меня сейчас. - Привет, Дон, давно тебя не было, - негромко отзывается сиделка, заставляя меня повернуть голову в её сторону и судорожно задать единственный интересующий меня вопрос. - Что с ним? Она вздыхает, поднимаясь со своего места и прикрывая шторы, чтобы внезапно выглянувшее солнце не мешало отцу и не слепило глаза. - Он почти полностью парализован и находится в состоянии шока. Всё видит, слышит, чувствует, но не может ничего сделать или сказать. Жаль, что такого прекрасного человека погубила обычная автокатастрофа… Авария? - Так вот, что произ… Агрх! Не успеваю договорить, ведь внезапно голову пронзает боль, и я тут же сгибаюсь пополам, хватаясь одной рукой за волосы, а второй пытаясь нащупать какую-то опору. Однако, не находя её, падаю на колени, судорожно хватая лёгкими воздух и громко скуля от невозможности что-то сделать с этой адской болью. …а перед глазами снова тот кинотеатр воспоминаний, из которого нет выхода.