Дневник Мориарти

Ник захлопнул ежедневник и недоуменно моргнул. Взорвать Национальную галерею со скуки? Ну ничего себе "связи с криминальным миром"... Покачав головой, парень снова открыл дневник на той же странице, думая о том, что, возможно, с нынешним владельцем квартиры стоит быть поосторожнее. Вся страница была исписана синими чернилами. Причем, судя по цвету, одной и той же ручкой. Вторая запись не сильно отличалась от первой на вид, разве что нажим был чуть сильнее. Когда уже люди прекратят сравнивать цвет моих глаз с различными оттенками шоколада?.. Ник едва заметно улыбнулся. У этого JM, оказывается, были карие глаза... Наверняка очень красивые, раз они навевали мысли о шоколаде. Интересно только, светлые они или темные? Мне определенно льстит то, как от одного лишь упоминания моего имени некоторые начинают дрожать от страха. Тоже хорошая запись. Его боялись? Точно не просто "связи". Тут что-то посерьезнее. Интересно... Раздалось тихое мурлыканье. - Алан, ты все еще здесь? Кот недовольно замотал хвостом из стороны в сторону. - Не можешь уснуть без меня на новом месте? - Ник улыбнулся, откладывая ежедневник в сторону. - Ну пойдем, соня. Всегда же буду ходить у тебя на поводу. Кот довольно прищурился и, неловко развернувшись, затрусил прочь из комнаты, дожидаясь, когда его догонит хозяин. *** На темно-синем, почти черном, небе нет ни одной звезды. Луны тоже нет, и небосклон давит своей грузностью, монотонностью и темнотой. Только далеко впереди, на границе с пустой, черно-коричневой землей виднеется мутно-бордовое пятно; будь оно немного светлее и ярче, его можно было бы принять за закат или рассвет. Именно благодаря ему становилось ясно, что на небе нет туч, и возникал вопрос: а почему тогда не видно ни одной светлой точки? Где луна? Воздух был сухой и мертвый, дыхание затруднялось с каждым вздохом; ветра не было и в помине. Песок под ногами неприятно впивался в ладонь, стоило только его коснуться, словно его смешали с битым стеклом. Стоял запах гари и жженой травы, только было неясно, откуда он взялся, если вокруг тебя пустынная местность, на которой разве что изредка можно было выловить взглядом пару-тройку камней среди безграничного песка. Ник стоял в обычной повседневной одежде и не мог сказать, холодно ему или жарко. Кинув взгляд по сторонам, он почувствовал нахлынувшие на него вдруг покой и умиротворенность, никак не вяжущиеся с тем, что творилось вокруг. Парень облизал пересохшие губы и поморщился, почувствовав резкий кислый вкус; однако откуда он мог взяться? В ушах поднялся легкий шум, как будто ветер играл с листьями, и Ник обернулся, но ничего не увидел, кроме все той же картины. Сделав шаг вперед, он покачнулся и чуть не упал: сила гравитации здесь была намного меньше, чем в реальной жизни. Улыбнувшись, юноша подпрыгнул, раскидывая руки в стороны, словно в полете, запрокидывая голову и смотря в небо. Наслаждаясь медленным спуском, он перевел взгляд вниз, на песок, и заметил промелькнувшую тень. Коснувшись земли ногами, Ник выпрямился и увидел перед собой ворона, черного, как ночь, сидящего на не пойми откуда возникшей ветке, которая росла прямо из близлежащего камня. Птица склонила голову вбок и уставилась на парня уставшими темными, карими глазами, изучая его. Тот тоже окинул взглядом ворона и приветливо растянул губы в улыбке. Почувствовав спиной чье-то присутствие помимо птицы, Ник развернулся и обомлел, увидев невдалеке покосившийся небольшой дом с распахнутой дверью. Неуверенно переступив с ноги на ногу и размышляя, стоит ли пойти туда, юноша услышал одобрительное карканье и шагнул вперед. Ворон шумно взмахнул крыльями, вызывая легкое движение застоявшегося воздуха, и подлетел к Нику, следуя за ним практически вплотную. По мере того, как они приближались к дому, в ушах последнего поднимался ветер, а песок за ним поднимался по сторонам, обнажая твердую землю и исчезая в воздухе. Подойдя ко входу, парень положил ладонь на шершавую и холодную деревянную дверь, провел по ней пальцами и, убрав руку, шагнул внутрь. В этот же момент ворон бесшумно опустился на плечо Ника, и оно резко опустилось вниз: хоть сила гравитации и была меньше, птица весила больше, чем положено. - Как тебя зовут? – обратился он к ворону и, получив в ответ хриплое карканье, похожее на смех и кашель одновременно, огляделся. Изнутри дом был просторнее и выглядел, как старинное поместье: вычурные массивные двери, украшенные мозаикой, изображавшие каких-то древних ирландских богов, гербы, висевшие на стенах, узкий проход с винтовой лестницей из камня и пол, покрытый красным, но выцветшим от времени, ковром. Птица повернула голову в сторону и жалобно открыла клюв, и Ник посмотрел туда же. Перед ними была небольшая дверь из красного дерева с вырезанной на нем рунической надписью. Вопросительно глянув на ворона, он провел пальцем по ней и тихо, полушепотом спросил: - Ты знаешь их значение? Получив в ответ звук, похожий на смешок, и легкий кивок головой, юноша выдохнул: - И каково оно? Ворон мотнул головой, моргая, мол, нет, не скажу, тайна. Ник глубоко вдохнул, толкнул дверь, которая оказалась незапертой, и вошел в просторную библиотеку, оформленную в золотых тонах. С восхищением, приоткрыв рот, он стал разглядывать помещение, а ворон, громко каркнув, взмахнул крыльями и, поднявшись с плеча, полетел вглубь; вскоре он исчез за поворотом одного из коридоров. Заметив в центре дальнего зала такую же винтовую лестницу, как при входе, ведущую на второй этаж библиотеки, Ник пошел к ней, оглядываясь по сторонам. Наткнувшись взглядом на похожую руническую надпись на маленькой дверке, почти такую же, как на двери библиотеки, только более длинную, он остановился перед ней, разглядывая ее. Однако, как только его пальцы коснулись дверной ручки с намерением открыть, раздалось оглушительное карканье, отдаваемое эхом в ушах и больно бьющее по барабанным перепонкам. В ту же секунду вокруг парня взметнулось пламя почти до потолка, отрезая все пути к отступлению и обдавая его жаром, а книги, все до единой, медленно приподнялись и, вылетев со своих мест, направились к винтовой лестнице, кружась в воздухе и стремясь попасть в шелестящий вихрь, направляющийся вверх и уходящий в пустоту. Ник бросил обеспокоенный взгляд на вылетающие порой страницы, сжимая ручку вспотевшей ладонью и дергая ее на себя. Секундой позже в зал влетел ворон, шумно хлопая крыльями и вопя, отчаянными глазами глядя на летящие книги, и рванулся в самый центр вихря в безуспешной попытке остановить его. Юноша несколько раз моргнул, медленно соображая, что огонь не причиняет ему боли, и повернулся обратно к двери, которая внезапно отдалилась от него, как только он опустил руку. Пламя сомкнулось в кольцо, подступая к двери, а внутри Ника вдруг взвилось чувство, что ее нельзя отдать огню, что ее надо спасти и обязательно сохранить эту надпись, словно она была ключом. Бросившись вперед, он удивленно воззрился на удаляющуюся дверцу и остолбенел. Пламя безжалостно лизало ее, съедая надпись, окрашивая ее в черный цвет и не давая приблизиться. Перед лицом Ника пронеслась книга, и он испуганно отшатнулся. Вопли птицы били по ушам, а вокруг все стало гаснуть и исчезать, кроме двери, которая становилась только ярче и обгорала больше. Когда библиотека исчезла, оставив после себя гнетущую темноту, вместе с книжным вихрем и винтовой лестницей, ворон подлетел к стоящему в испуге парню, сел на его плечо и каким-то гордым и одновременно печальным взглядом уставился на горящую дверь. Ник склонил голову в сторону птицы и прошептал: - Прости. Ворон не ответил, все так же глядя на пламя, а взгляд его стал каким-то пустым, и он, по-человечески всхлипнув, стал мерцать, растворяясь в темноте. Юноша посмотрел на него, будто провожая, и почувствовал жуткий холод, хоть огонь никуда не делся. Дверь исчезла вместе с птицей, а пламя резко опустилось и погасло, оставляя Ника наедине с давящей темнотой и угнетающей тишиной. Несколько раз вдохнув и выдохнув, Ник побежал вперед, скорее от желания убежать, нежели стремясь найти что-либо. Он не чувствовал усталости, просто бежал, не оглядываясь и ни о чем не думая, как вдруг его потянуло вниз, к земле: изменилась гравитационная сила. Теперь для того, чтобы бежать, приходилось прилагать неимоверные усилия; все чаще юноша оступался и запинался, чуть ли не падая. Запах гари исчез; воздух стал влажнее и легче, и Ник вдохнул полной грудью, даря легким необходимый кислород. Тьма сгустилась, и он почувствовал, как земля уходит из-под ног и как он падает вниз, а воздух со свистом проносится мимо него. И, тем не менее, парень не боялся, что упадет на что-то в конечном итоге; весь страх куда-то улетучился, исчез, и юноша просто летел вниз, гадая, куда же он приземлится или обо что ударится. Дышать стало еще легче, и его обдало такой свежестью, словно он находился вблизи водоема, а кожа покрылась мурашками от усилившегося холода. Резко войдя в ледяную воду, Ник с удивлением обнаружил, что может дышать, и открыл глаза, погружаясь глубже. Вокруг него вилась стайка карасей, напуганных внезапным вторжением, но поддавшихся любопытству и разглядывающих его. Парень остановился только возле самого дна и, оттолкнувшись от него ногами, стал всплывать на поверхность, наблюдая за рыбами и мерно качающимися водорослями. Когда уже Ник поднялся практически на поверхность, он зажмурился, готовясь вынырнуть, но больно стукнулся обо что-то макушкой. Открыв глаза, он поднял голову вверх и увидел над поверхностью воды лицо, внимательно смотрящее на него. Подняв руки над головой, парень коснулся чего-то твердого пальцами; создавалось ощущение, что водная гладь была стеклянной. Человек сидел на берегу, склонившись над водой и не без интереса разглядывая обеспокоенного юношу. Вглядевшись в лицо, Ник с удивлением понял, что это был… он сам. И в этот же момент он понял также, что ему нечем дышать. Лицо безумно улыбнулось, и каре-зеленые глаза, такие же, как у Ника, стали темнеть, превращаясь в полностью карие, а светлые волосы сделались короче и почернели. С каким-то трепетным страхом он догадался, кто перед ним, и в сознании промелькнул факт, что тот человек сознательно держит Ника под водой и не дает ему вынырнуть, чтобы вдохнуть. Лицо расплылось в дьявольской улыбке, а в голове юноши громко звучало только одно имя: Джеймс Мориарти... … с громким криком, сжимая побелевшими пальцами сбитую и мятую простынь, бледный, в холодном поту и с растрепанными от частых поворотов волосами Ник проснулся, распахнув глаза и уставившись испуганными глазами в потолок, часто дыша и так же часто моргая в попытке прогнать этот сон.