Господин Горных Дорог

Закат раскинулся крестом поверх долин вершины грез; Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос. Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны, Где дни светлы от света звезд.

Эвис сидела на деревянных ступенях своего небольшого домика и тихонько напевала под нос мелодию, которую услышала пару дней назад от уличных музыкантов, когда они с матерью в последний раз были на рынке. Страшная эпидемия чумы почти полностью истребила крохотную деревушку Эвис, сама девушка чудом осталась жива, отплатив за своё существование страшную цену: она лишилась отца и старшего брата. Ужасы пережитого прошлого по-прежнему стояли перед глазами и никак не хотели отпускать девушку. Мать Эвис, Ида, была уже немолодой женщиной, притом часто болела и не могла обеспечивать себя с дочерью, поэтому юной девушке пришлось рано заняться хозяйством. Несмотря на многочисленные протесты Иды, Эвис вместе с соседом Осгудом, продававшим на прилавке морскую рыбу, ездила на рынок и торговала цветами и ягодами, которые сама по утрам собирала в лесу. Девушка бережно развернула алый лоскут шёлковой ткани у себя на коленях и достала оттуда резной деревянный гребешок, украшенный лилово-розовыми цветками вереска. Эвис легонько провела по гребешку пальцем, повторяя контуры узоров, словно силясь оживить рисунок. Это был прощальный подарок её отца, мастерового Генри, который с лёгкостью выстругивал из любой неприметной деревяшки великолепную детскую игрушку. Работы Генри были столь впечатляющими, что нередко к нему в лавку заходили не простые крестьяне, а богатые вельможи, щедро одаривавшие мастера. Содержание лавки на Рыночной площади в самом Осло было весьма затратным делом, и львиная доля прибыли Генри уходила на выплату налогов. Но старик знал – дело того стоило. Однако после кончины Генри денег для аренды магазинчика не нашлось, и быт семьи Эвис быстро пришёл в упадок. Николас, старший сын Генри, быстро подхватил болячку, и через несколько дней, как говорили местные лекари, отправился вслед за отцом. Женщины остались одни. Эвис не видела, как проходили последние дни её отца и брата – Генри, чувствуя, что заразил и себя, и сына, настоятельно рекомендовал женщинам перебраться в поселение чуть выше в горах, куда постепенно стекались все здоровые люди. Ида быстро смекнула, что времени на нежности и ласку больше не осталось, а потому заставила собрать скромные пожитки Эвис и сделать так, как велит её муж. Огромным усилием воли Эвис заставила себя не оглядываться назад, чувствуя, как её провожают тоскливым взглядом, не броситься в последний раз отцу на шею и не поцеловать его в щёку, не обняться с братом. Николас… Ему было двадцать шесть. Высокий, светлый, сухопарый, с угольно-чёрными волосами, длинным прямым носом и добродушными голубыми глазами, он с лёгкостью бы нашёл свою вторую половинку и стал продолжателем рода. Эвис навсегда запомнит его таким, образ брата будет вечно жить у неё в груди. Воспоминания с новой силой нахлынули на юную девушку, стальными обручами сдавливая её сердце. Дрожащей рукой Эвис провела по светло-золотистым локонам гребешком, распутывая волосы, которые узелками завязал ветер. По щеке скатилась одинокая слеза, повторяя плавные контуры лица Эвис. Хоть ей и было шестнадцать, Эвис была больше похожа на ребёнка, нежели на юную деву. Раздался скрип старых половиц, и из дома, пошатываясь, медленно вышла бледная Ида. Вот уже с неделю женщину мучил страшный кашель, но травы и отвары лекарей не могли ничем помочь. Дряхлая кожа Иды обвисла, пшеничные волосы потускнели, но в глазах ещё остался тот самый крохотный огонёк, который Эвис привыкла видеть в матери с раннего детства. - Эвис, - просипела Ида, долгим взглядом провожая людей, идущих по извилистой тропе. – Мы не можем больше находиться здесь, нам нужно двигаться дальше, на север. Ида зашлась в приступе кашля, придерживаясь о дверную раму. - Мой брат и его семья любезно примут нас, пока мы не найдём себе постоянного жилища, - продолжила женщина после приступа. – Придётся идти через перевал. Путь неблизкий, но другого выхода у нас нет - болезнь скоро проберётся и в это селение, а я хочу, чтобы хотя бы один мой ребёнок нашёл в жизни счастье. Не представляю, Эвис, что будет, если тебя вдруг не станет… - Ида вновь закашлялась. – Собирай вещи, нам лучше быть в числе первой группы. - Да, матушка, - девушка кивнула головой, слепо глядя на свои босые ноги. Вещей у Эвис было немного – большую часть пришлось продать, чтобы купить достаточно запасов в дорогу. Поэтому сборы не отняли много времени. Девушка потуже перевязала самодельную дорожную сумку, набитую провизией и тряпьем, и вышла за порог следом за матерью. Началось её путешествие.