Господин Горных Дорог

Пусть укроет цепи следов моих иней, Чтоб никто найти их не мог. Кто теперь прочтет подо льдом твое имя, Господина Горных Дорог?..

Эвис шла по широкой протоптанной тропе вместе с остальными полуживыми от усталости людьми. Девушке часто приходилось поправлять свою сумку, от которой болели плечи и спина. Какая-нибудь вещица, пусть неказистая на вид, но очень дорогая для Эвис, спешила вывалиться из перевязанного парой верёвок тряпичного мешка. И каждый раз Ида с ворчанием просила дочь остановиться, чтобы исправить ситуацию. На четвёртый день пути утомлённые путники достигли Перевала. За это время Эвис успела стереть свои туфли и в кровь изодрать ноги, так что к вечеру маленькие огоньки стали казаться настоящими спасителями людей, уже не надеющихся получить помощь. Много раз в толпе кто-то беспокойно выкрикивал, будто провожатый вёл их не той дорогой, и в сердце Эвис тут же закрадывались сомнения и страх. Но одного взгляда на уверенную мать, которая прекрасно знала окружную местность, хватало, чтобы Эвис успокоилась и продолжала идти, не обращая внимания на глупых деревенских мужиков. Как только земля стала понижаться, а на дне Перевала показались чёткие силуэты домиков, навстречу группе выбежал человек. Провожатый развернулся к остальным и выставил руку ладонью вперёд, дав сигнал остановиться. Эвис заинтересованно пробилась через толпу и стала разглядывать крестьянина в хорошей выстиранной одежде. Такую обычно носили богатые купцы; однажды Ида купила подобную сорочку Николасу, и весь следующий месяц семье пришлось голодать. Мужчине на вид было лет сорок. Впавшие глаза, ввалившиеся щёки на узком морщинистом лице и мозолистые руки, в которые въелась грязь, говорили о том, что он работал не покладая рук. Из-под красного колпака с кисточкой на конце выбивались засаленные пряди седых волос. Но штаны и рубаха человека светились чистотой. «Как такое может быть? – удивилась Эвис, чуть нахмурив лоб. – Не иначе деревня задобрила какого-то духа». – Прошу вас, не ходите туда! – мужчина размахивал руками и говорил надломленным голосом. – Вы подписываете себе смертный приговор, вы не сможете выйти из Перевала! – Почему? – тут же спросила Эвис, и только тогда поняла, как близко она стояла к загадочному незнакомцу. Мужчина посмотрел на девушку, как на сумасшедшую. Затем он вновь перевёл взгляд на старосту и прошептал: – Неужели вы не слышали о Господине Горных Дорог? По толпе прокатилась волна изумления. Кто-то схватил Эвис за запястье и потянул назад. Девушка испуганно ойкнула, но замолчала, увидев мать. – Кто такой этот Господин, и почему мы должны его бояться? – Плохи дела, плохи, – не слыша дочери, пробормотала под нос Ида, похлопывая себя по бёдрам. Наконец женщина нащупала что-то в кармане платья и извлекла на свет деревянный амулет, который пах можжевельником. Ида вложила вещицу в ладонь Эвис и сжала ладонь дочери, собрав её в кулак. – Никому этого не показывай, – одними губами прошептала Ида, склонившись над ухом Эвис, – никому не говори. Это очень древний оберег, он достался мне от моей прабабки, а ей – от её матери. Он защитит тебя от него. Эвис еле кивнула и лишь крепче сжала свою руку. – Но мои люди устали, нам нужен отдых, – между тем продолжал староста деревни. – Мы не выдержим пути до следующей стоянки. Молю вас, Верманд, дайте нам отдохнуть у вас! В ответ Верманд покачал головой и прошептал что-то невнятное, а затем неожиданно перекрестил старосту и всю группу. – Пусть Один поможет вам пройти этот путь! Махнув рукой, Верманд пошёл вниз по склону, жестом указав группе следовать за собой. По пути Эвис вдруг вспомнила, что имя Верманд означало «защитник человека». Ида с детства приучила своих детей, что имена имеют чудодейственную силу и их никогда не дают напрасно, а значение каждого всегда оправдывается со временем. Так случайно ли именно людской защитник вышел встречать усталых путников, или, может быть, его действия имели гораздо более глубокий смысл? Деревня выглядела чисто и опрятно. Сейчас на улицах никого не было видно, но Эвис была уверена, что придёт день, и пространство Перевала будет наполнено звонким детским смехом, гоготом гусей, блеянием овец и криками другой животины. Девушка обратила внимание на постройку, высившуюся вдали ото всех в самом конце деревни. Эвис спросила, что это такое. – Трактир старого Сверра, – сухо отозвался Верманд, с которым девушка говорила уже более часа, расспрашивая про местные края. Эвис безумно хотелось спросить, кто же такой этот Господин Горных Дорог, но она не решалась, боясь обидеть мужчину – на все вопросы он отвечал с неохотой. – Там живёт Господин, с которым вы скоро встретитесь, как только выйдете на тропу. Слова Верманда зазвучали зловеще, так что Эвис пробила дрожь. Девушка поблагодарила крестьянина за полученные сведения и отправилась в комнату, которую выделил людям хозяин гостиницы. В четырёх стенах поместилось шестеро: Эвис со своей матерью и старуха Джорд вместе с тремя внуками, родителей которых погубила чума. В просто обставленной комнате всем сделалось очень уютно; дети быстро заснули и женщины остались одни. Догорающая лучина тусклым светом освещала кусок стены под собой, вырисовывая все неровности и шероховатости деревянных реек. Эвис сидела, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Девушка закусила губу и задумчиво нахмурила брови. – Кто такой Господин Горных Дорог, почему его все бояться? – вновь повторила вопрос Эвис, с опаской поглядев на сопящих детей: уж не разбудила ли она их? Ида закашлялась и затряслась всем телом. Когда приступ прошёл – ребята всё ещё спали – Эвис увидела, как Джорд смерила Иду долгим вопросительным взглядом. Мать Эвис коротко кивнула и привалилась на соседнюю кровать, почти сразу же уснув. Слово взяла Джорд, голос которой был похож на скрип старых несмазанных колёс. Горбатая спина старухи отбрасывала зловещую тень на стене, делая Джорд похожей на лесную ведьму: – Мы очень верующий народ, как ты знаешь, Эвис, – Джорд прочистила горло и немного почавкала своей челюстью. – Но не всё мы воспринимаем как правду о нашем бытие, некоторым духам нет на земле места. Потому они злятся и убивают людей. Эвис не заметила, как приоткрыла от удивления рот. Девушка крепче обняла ноги и положила на колени подбородок, не выпуская из рук загадочный амулет. Недаром старуха Джорд выращивала трёх своих внуков, пользуясь репутацией непревзойдённого рассказчика. Опыт и время сделали из неразговорчивой женщины настоящую мастерицу своего дела: каждое слово казалось особенно важным, трепетно вплетённым в долгие тугие нити всего рассказа. – Легенда о Господине Горных Дорог одна из тех, в которую мы отказались верить, – продолжала каркать и скрипеть Джорд, и от звука её голоса в полутьме по спине Эвис пробежали мурашки. – Но, видно, придётся нам признать, что в этот раз мы, верно, ошиблись, и Господин существует на самом деле. Было в ранние времена поверья, будто выбрался из Нибльхейма злой дух, ненавидевший людей. И чтобы не смогли обнаружить его боги и наказать за грехи содеянные, дух постоянно менял свой облик и придумывал новые способы, как бы отправить человека под землю. И однажды он решил, что будет навещать проклятые когда-то бесчестием жителей деревушки в горах, а путников, проходящих через эти деревни, запутывать в дорогах. Он сам нарёк себя Господином Горных Дорог – уж больно слово «господин» ему тогда понравилось, больно уж важно оно звучало. Так и стал Господин бродить по Скандинавским горам и наказывать людей за преступления, которые они когда-то скрыли от других или попусту побоялись признаться. Больше, чем на десять лет, он никогда не задерживался, и отбыв свой срок бесследно исчезал, а деревни всё так и стояли с проклятыми тропами. Люди, жившие в деревне, не могли покинуть свой дом – заклятье Господина крепко держала их на месте. Джорд замолчала и выразительно посмотрела на Эвис, давай понять деве, что рассказ окончен. Но у Эвис были свои мысли на этот счёт: – Скажи, Джорд, нет ли какого спасения от этого духа, или же надежда всё-таки есть? Вопрос откровенно поставил старуху в тупик. Джорд нахмурила лоб и почесала затылок, лишь затем задумчиво произнесла: – Не знаю, обычно, нет от него спасу. Хотя постой!.. – глаза Джорд загорелись живым огнём и ярко заблестели. – Может, оно и сработает… – Ну же, не томи! Говори скорее! – поторопила бабку Эвис. Не нужно на неё было напускать страху, она не маленький ребёнок. – Есть одна руна, Альгиз называется. Очень мощная защитная руна, только редкая. Люди за неё готовы глотки друг другу резать, лишь бы вырвать из чужих рук. – А на что она похожа? – Хм, – Джорд задумалась, прикрыв веки; молчание затянулось, и Эвис подумала, что бабка уснула, но старуха резко открыла ярко-голубые глаза и посмотрела прямо на девушку. – Эта руна – зеркало для настоящего воина, кто вовлечён в борьбу с самим собой. Кому-то защищённость напоминает прут засохшего тростника, а кто-то с душой, коей любо зверьё всякое, видит в Альгизе изогнутые рога лося. Но руна не сработает, веди её хранитель себя неправильно. Если хранитель выполняет все указания, то когда ему будет угрожать зло, он обязательно получит предзнаменование и сможет спастись от нависшей угрозы.