Луч

В тот момент, когда Мамору поднимался по лестнице, Солнце отвернулось. Оно прекрасно знало все наперед, поэтому предпочло убрать свои золотые лучи из палаты солнечного зайчика. Вот почему Усаги заранее почувствовала, что-то неладное. Так оно и было. Уже позже, когда парень зашел внутрь и просидел у нее достаточно долгое количество времени, девушка узнала, что у Мамору и остальных ребят серьезные проблемы. Кто-то на работе подставил парней, пользуясь их отсутствием. Отчеты словно испарились, статистика молниеносно унеслась вниз. В общем и в целом, единственный способ спасти ребят — это срочно раскрыть какое-то дело, вот, собственно говоря, почему Мамору и уезжает. Если можно так выразиться — в «командировку». Доброе начальство дало его отделу «последний шанс», любезно предоставив поездку за границу на одного человека. Естественно, поехать должен был он. Усаги только улыбнулась.За все последнее время она научилась понимать этого парня лучше, чем саму себя. С того момента, как он ее поцеловал, все круто изменилось. Девушка могла не молчать, а парень начал говорить. Уже прошло много времени, и в конце концов для обоих стало ясно, что они влюбились. С тех пор Мамору буквально бежал к ней, как только освобождался. Усаги каждый раз сияюще улыбалась и протягивала руки навстречу. Затем прижималась к плечу парня, чувствуя, как он обнимает ее в ответ, и долго-долго бесшумно сидела, ощущая себя надежно защищенной. С подругами и их парнями она весело болтала и смеялась. С Мамору Усаги молчала. Но это молчание было для нее самыми счастливыми минутами. И вот теперь оно заканчивалось. Усаги было больно и грустно. Но внешне она лишь с улыбкой посмотрела ему в глаза, а затем снова уткнулась парню в плечо и лишь тихо-тихо сказала: — Возвращайся поскорее. Я буду ждать. А потом он ушел. Парень не подарил ей «поцелуй на прощанье», просто крепко обнял и ушел. Тот их первый поцелуй был единственным, но Усаги большего и не просила. Ей хватало того, что он приходит к ней. Каждый раз. Хотя спокойно мог этого не делать. Как ее подружки, которые вместе с Зоем, Нефом, Джедом и Куном сейчас летали где-то на крыльях любви. Они заглядывали к ней, но с Мамору не пересекались никогда. Вот почему ни о чем не догадывались. И девушка была этому только рада.

***

Все начало меняться, когда однажды все четыре парочки заглянули к ней в палату. Весь тот день Усаги корчилась от боли, вследствие еще одного начавшегося осложнения — воспаления раны. И тут прилетела веселая компания, перед которой Усаги просто не могла выдать свое состояние. Просто не могла. Молоденькая ассистентка, которая была приставлена к девушке, чтобы следить за ее состоянием, изо всех сил скрывая слезы и с трудом подавляя желание зарыдать вслух, смотрела, как та, еще недавно вся сжимавшаяся от нестерпимой боли, сейчас запросто сидела и улыбалась. «Они же смотрят только на себя!!! — мысленно кричала ассистентка. — Ну как, скажите, как можно не заметить, в каком она сейчас состоянии?! Она же бледная словно мел!!!» Пока друзья золотоволосой девушки хохотали и весело шутили, ассистентка молчала. Когда все они хором заметили, что Усаги заметно идет на поправку, она лишь скрипела зубами. Когда все начали хлопать ее по плечам и весело сообщать, какая девушка крепкая и почти здоровая, она еще сдерживала себя. Но когда ассистентка заметила слезу, катящуюся по щеке больной девушки, и как та спешно ее вытирает, притворяясь, что поправила челку, чаша ее терпения с треском взорвалась. — Убирайтесь все вон!!!!! — не своим голосом завизжала она. — Немедленно!!! Друзья подкосились на ассистентку недоумевающе-удивленно, Усаги-понимающе-испугано. Девушка с хвостиками поняла, что сейчас будет. Но ее взгляд, умоляющий этого не делать, только сильнее разозлил ее помощницу. — Какое вы имеете право… — начала Минако. — О, я имею!!! — перебила ее ассистентка. — Еще как имею! Мне поручено следить за состоянием больной и сделать все необходимое, если появятся факторы, ухудшающие его. Вы эти факторы и есть!!! — Ничего мы ей не ухудшаем, правда, Уса? — заявила блондинка с ярким красным бантом на голове. — Конечно…— начала было Усаги, но была вновь перебита своей помощницей. — Ухудшаете, еще как!!! — завизжала та. — Неужели вы не видите, что она держится только из-за вас из последних сил?! Вы, эгоистичные и самовлюбленные… — Хватит! -отрезал Кунсайт. Потом он развернулся к золотоволосой. — Усаги, мы пойдем.Не хочешь выйти с нами? Мы поможем, чуть что. — Не может!!!— в отчаянии взвыла ассистентка. Усаги дернулась было, чтобы заставить ее замолчать, но боль внезапно накрыла девушку с такой силой, что терпеть больше она не смогла. С глухим стоном Усаги рухнула обратно, пытаясь хоть как-то успокоить пылающую рану. — Что значит, не может? — тем временем холодно спросил у помощницы Кун. — Вы лишь сиделка, так по какому праву вы запрещаете ей выйти с нами?! — Весь день сегодня она едва не выла от боли!!! — завопила в ответ та. — Рана воспалилась, так что уж прошу, представьте, что она терпела, улыбаясь ради вас!!! Как сказали, что друзья идут, так она, словно маску, нацепила проклятую улыбку эту!!! — и она сорвалась на дикий крик. — Улыбается напоказ, а у самой слезы льют, как же вы этого не замечаете??!!?! И нет, нет у меня никакого права, да только мне оно и не нужно, чтобы просто констатировать факт!!! Не пойдет она никуда, ни за что не пойдет, а потому что не может!!! ХОДИТЬ ОНА НЕ МОЖЕТ, СЛЕПЫЕ ВЫ ЭГОИСТЫ!!!! И ассистентка, бросив еле слышное:«Я за врачом!», выбежала из палаты, в которой воцарилась гробовая тишина.