Весь мир - кино...

В салоне самолета было душно. Кондиционеры, судя по всему, находились в плачевном состоянии, так как включать их разрешалось лишь в экстренных ситуациях. Петр предпочитал проводить свободное от работы время, а точнее – то время, когда актерский состав вынужден был перемещаться в пространстве – с пользой. Чтение хороших книг – вот что доставляло ему особое удовольствие. Формула проста: наушники и мягкое кресло, а дальше – фантазия сделает. Правда, в этот перелет почитать было не суждено. Тучный мужчина, плюхнувшийся рядом, постоянно пихал Петьку локтем и шмыгал носом. Едва не заматерившись от очередного тычка, Петька все же повернулся к соседу лицом. - Поаккуратнее никак?! - А что такое? – мужчина был недоволен так, словно это его толкнули. – Погоди-ка! Лицо твое мне знакомо! - Серьезно? – устало вздохнул Щавель, отворачиваясь к окну. - Петька? Вымахал ты, чертяка! Щавель удивленно поднял брови, снова взглянув на собеседника – он впервые видел этого бегемота. Нет, он привык к тому, что большинство его узнают и потом просят автографы, но общаться с этим мрачным, и может, заразным типом совсем не хотелось. - Простите? - Эх ты! – мужик ещё сильнее заехал локтем по ребрам блондина. – Дядьку не узнал! - Дядьку?! Чего только не бывает на белом свете. Мог ли Петр предположить, что родной брат его отца двадцать восемь лет не был дома. Завалив новоиспеченного родственника кучей вопросов, Щавель и не заметил, как самолет удачно приземлился на черноморском побережье. - Стало быть, ты актер теперь? – буквально выталкивая племянничка на выход, поинтересовался Куров. - Да, а ты что, телевизор вообще не включаешь? – заикнулся Петька, улыбаясь во все тридцать два. - В тюрьме телевизора нет, знаешь ли… Повисла пауза, и проходящая рядом женщина с огромным багажом, едва не влепилась в остолбеневшего на самом проходе Щавеля. Куров похлопал мужчину по плечу, попутно кивая дамочке, и пропуская визжащую стерву вперед. - Жизнь – она разная бывает, пельмеш! - Как ты меня узнал? - На папаню ты слишком похож! – усмехнулся Куров. – Не знал? Петр промолчал, надеясь, что брат его отца имеет в виду только внешнее сходство. Про семью и детей Петьке говорить как-то не хотелось. Не к месту это было. - Тебе в какую сторону? - Мне? – Петька замешкался, не зная, как поделикатнее отшить наваливающегося родственника. – Я вообще-то на съемках здесь. Сейчас вот на объект едем. Первый день… - Ты в гостинице будешь опочивать? – перебил его Куров. - Да, наверное… - Приютишь? – мужчина нагло улыбнулся. – Я рассчитаюсь в скором времени с последним кредитом и начну новую жизнь. Какое-то время оба молчали, глядя перед собой. Петр не знал, как выкрутиться. Заселяться в номер с дядькой ему совершенно не хотелось. Во-первых, из чисто гуманных соображений: взрослый мужик должен сам себя обеспечивать, а во-вторых, современные желтые газетенки не дремлют. - Мне надо подумать, – наконец выдавил Щавель. - Ты прям как баба, которой сделали предложение! – заржал Куров, стукнув племянника по лопаткам широкой и потной ладонью. – Долго думать будешь? - До вечера, – сказал Петр, прощаясь с дядькой на несколько часов. Он махнул рукой таксисту, только-только остановившемуся возле аэропорта. - До вечера не годится! – возразил было Куров, но блондина уже и след простыл. – Эй! Есть в приморских городках что-то особенно притягивающее и волнующее. Взять хотя бы факт курортного романа. Волнующе, не так ли? Для такого бабника, как Щавель, это было не вновинку, но каждый раз изменяя жене, мужчина корил себя, давал слово больше так никогда не делать… и все равно делал. Можно было, конечно, закинуть вещи в гостиницу, чтоб не таскать их с собой, но Петьке слишком не хотелось принимать дядечку с сомнительным прошлым у себя дома. «Домом» Щавель назвал и гостиничные номера, где бывало жил по нескольку месяцев во время затяжных съемок. Блондин считал, что не стены важны, а атмосфера, создаваемая владельцем, пусть и временным. - Приехали! – водитель резко затормозил, бросая на пассажира неодобрительный взгляд. Петр сунул деньги в протянутую руку водилы и вышел, нарочно громко хлопнув дверцей. Принялся доставать свою старую сумищу с вещами из грязного и заваленного багажника машины. - Эй! Мне ровно надо! – упрямый таксист не хотел менять пятитысячную купюру. - Ровно? – Щавель порылся в кармане, но ничего мельче не нашел. – Увы… - Ладно, сгоняю в ларек, хоть заодно сигарет куплю! Петр не стал спорить, а просто поверил на слово. Зря. И он знал это, но отчего-то ему было плевать на деньги. Взял и подарил незнакомому человеку. Что здесь такого? Не в деньгах счастье. Такси скрылось за поворотом, оставив за собой лишь вонючее сизое облако и несколько луж на ровном асфальте.