Эпилог. Возвращение
17 января 2015 г., 00:28
Ясным утром взошло солнце над вершинами Белых Гор, зазвонили колокола, затрепетали на свежем весеннем ветру флаги. Над Минас-Тиритом взвилось белоснежное знамя Наместников – в последний раз, ибо наступил день коронации Арагорна Элессара.
Вокруг Белой Башни собралась толпа горожан с охапками цветов, а у врат ее стоял Наместник Фарамир с отрядом стражников в черно-серебряных доспехах. Рядом с ним были роханская принцесса Эовин со своим оруженосцем Мериадоком Брэндибэком, страж Башни Пиппин Тук и маг Гэндальф Белый.
К ним подошел облаченный в черную кольчугу и белую мантию Арагорн, за которым следовали Элронд Полуэльф с сыновьями и дочерью, леди Галадриэль с супругом Келеборном и северные дунаданы-следопыты. По обе стороны от Арагорна шли Хранители Кольца Фродо Бэггинс и Сэмуайз Гэмджи и пять эквестрийских пони.
Сопровождающие Арагорна замерли, а сам он вышел вперед, и Фарамир преклонил перед ними колено, сказав:
– Итак, последний Наместник Гондора слагает с себя полномочия.
– Издревле заведено, чтобы на государя возлагал корону его отец, – молвил Арагорн, – но, поскольку мой отец, увы, погиб, и дабы почтить тех, чьими трудами было возвращено мне мое наследие, да поднесет мне корону Хранитель Кольца и да коронует меня Митрандир.
Арагорн опустился на колени. Фродо взял с каменного постамента похожую на шлемы стражей белую корону с жемчужно-серебряными крыльями и подал ее Гэндальфу. Тот возложил ее Арагорну на голову, и государь поднялся, обращаясь к людям:
– Из-за Великого Моря пришел наш род в Средиземье, и да пребудет он здесь до скончания времен.
– Доколе над миром властвуют Валар, – склонил голову Гэндальф и громко провозгласил: – Король вернулся!
– Пора и нам возвращаться, – шепнула подругам Рейнбоу Дэш. – Где Флаттершай?
***
Смеагол и Флаттершай сидели в сумрачных гостевых покоях: окна закрывали плотные шторы, потому что Голлум, хоть и избавился от власти Кольца, всё еще не мог привыкнуть к яркому свету. В тоненьком пробивающемся сквозь зазор в занавесях лучике солнца тихо и медленно кружились пылинки. За прошедшие с возвращения из Мордора дни Смеагол и пегаска успели многое сказать друг другу и попросить за всё прощения. Гуляя по садам Минас-Тирита, они обсудили свою дальнейшую судьбу, и теперь, когда настал день прощания, просто молча сидели рядом, пытаясь впитать в себя последние проведенные вместе мгновения. – Душно, – нарушил тишину Смеагол, теребя ворот просторной холщовой рубахи, – колетссся. – Надо привыкать, – ответила Флаттершай. – Люди и хоббиты любят, когда много одежды, а ты ведь тоже хоббит, да? – Да. В дверь покоев постучали, и вошел паж: – Госпожа Флаттершай, – сказал он, – леди Арвен и леди Галадриэль готовы. Пора. Пегаска поднялась и попросила Смеагола: – Пойдем со мной. – Нет, – покачал тот головой, грустно глядя на подругу большими бледно-голубыми глазами. – Лучше проститься здесь: снаружи ссслишком много людей, не хочу при них… Флаттершай обняла Смеагола крепко-крепко, уткнулась ему в плечо, и ткань рубахи пропиталась ее слезами. Смеагол шмыгнул носом и с горькой усмешкой шепнул ей на ухо: – Ты моя прелесть. Пегаска последовала за пажом и всю дорогу оглядывалась, ожидая увидеть, что Смеагол идет за ними, но тот не появился.***
На площади перед Белой Башней Арвен и Галадриэль взялись за руки и воздели их к небу, образуя, таким образом, подобие арки. Они сомкнули веки, и губы их зашевелились, неслышно шепча. Пестрый вихрь закружился меж их телами, краски его слились в молочно-белое сияние. Всё было готово. Твайлайт Спаркл низко поклонилась Фродо и Гэндальфу, взлетев на высоту Эовин, обняла ее. Эпплджек долго трясла в копытах руку печально улыбающегося Арагорна, а потом проделала то же самое с Сэмом. Рарити, изящно смахнув бриллиантовую слезу, протянула Гимли копыто, чтобы то его поцеловал, но гном не оценил жеста и вместо этого заключил единорожку в костоломные объятия, сказав: – Прощай, Леди Самоцветов! Да создашь ты одеяния столь же прекрасные, как… Его последние слова заглушил громкий хлопок: Пинки Пай взорвала хлопушку, и на всё Содружество посыпались конфетти. Она одарила Мерри и Пиппина еще несколькими неизвестно откуда взявшимися хлопушками и свистульками и сказала: – Всегда улыбайтесь, мои маленькие хоббиты, даже, когда не хочется, потому что радость приходит во время веселья! Рейнбоу Дэш тепло простилась со всеми по очереди, и к этому времени подоспела Флаттершай. – Что ж, – сказала Твайлайт Спаркл, в последний раз оглядывая друзей, – спасибо вам за всё. Для меня было честью дружить с каждым из вас. – Почему «было»? – спросил Леголас. – Настоящая дружба не умирает. – У вас, эльфов, всё длится вечно, – заметил Гимли, – прошлое для вас всегда живо, и вам никогда не понять горечи смертных. Впрочем, я не печалюсь: уж кто-кто, а гномы знают, что каждая деталь должна быть на своем месте. Мы все – лишь маленькие шестеренки мироздания, но…, – он взглянул на хоббитов, – это путешествие научило меня, что и у маленьких людей может быть огромная роль. Короче, хватит разглагольствовать! Возвращайтесь на свою родину, маленькие пони, и поминайте добрым словом нашу, а мы будем помнить о вас. Шестеро пони вновь поклонились друзьям и одна за другой прошли в портал, скрывшись в мягком молочном свечении.***
Государь Элессар правил мудро, и при нем Объединенное Королевство Арнора и Гондора достигло расцвета. Гимли привел своих соплеменников на юг: гномы помогли людям восстановить разрушенные города, и многие осели Блистающих Пещерах Агларонда. Леди Эовин вышла замуж за Фарамира, и вместе они управляли землями Итилиэна. Что до Смеагола, он примирился с Фродо и Сэмом и вернулся в Шир вместе с хоббитами. Там он поселился в Бэг-Энде, помогая Фродо дописывать Алую Книгу, повествующую о гибели Властелина Колец и возвращении Короля, и умер за год до того, как изможденный ранами Фродо принял решение отправиться на Заокраиный Запад вместе с покидающими Средиземье эльфами. Более чем через век после коронации государь Арагорн упокоился с миром, и супруга его Арвен удалилась доживать отпущенный ей срок в опустевший Лотлориэн. Отправился на Запад и Леголас и, поговаривают, взял с собою Гимли, ибо велика была их дружба. Поговаривают также, что Гимли последовал за ним, ибо желал еще раз увидеть красоту владычицы Галадриэли. Много поколений сменилось, и не осталось в Средиземье людей, видевших воочию эквестрийских пони. И, хотя никто уже не верил в то, что они когда-то существовали, память о них сохранилась и передавалась среди людей в форме волшебных сказок – в песне и в слове.***
В Эквестрии всё шло своим чередом: принцессы исправно сменяли день и ночь, подданные трудились. Селестии и Луне удалось скрыть от Дискорда исчезновение Хранительниц Элементов Гармонии – или тот лишь делал вид, что удалось. В любом случае, Дух Хаоса не предпринимал попыток вновь установить свою власть над страной. Спайк и Совелий вдвоем заведовали Понивилльской библиотекой. Поначалу дракончик каждый день ждал возвращения Твалайт, но ни ее, ни других подруг всё не было. Однажды апрельским утром Спайка разбудил стук в окно. Продрав глаза, дракон раздвинул шторы: в стекло билась серая пегаска-почтальонка. Спайк раскрыл ставни, и она вручила ему письмо: – Срочная депеша из Кантерлота! Спайк поблагодарил почтальонку и в волнении разорвал конверт: «Вдруг вести о Твайлайт? Вдруг что-то случилось?» – Ура! – воскликнул он: письмо было написано знакомым аккуратным почерком. В нем говорились, что все шестеро пони возвратились в Кантерлот накануне вечером и будут в Понивилле, как только закончат докладывать принцессам об их приключениях и открытиях в Средиземье. Радость в дракончике мгновенно сменилась паникой: оставшись без Твайлайт, он совсем забросил поддержание чистоты в библиотеке, только иногда подметал на первом этаже, куда заходили посетители – и то, потому что его заставлял Совелий. – Подъем! – дернул он за перо дремлющего филина. – Нам предстоит Великая Уборка – Уборка, которая положит конец всем уборкам… Эх, мечты-мечты… Конечно же Твайлайт захочет сама навести порядок, когда приедет, а потом еще раз и еще, как и раньше. И, знаешь, Совелий, я даже по этому соскучился. К вечеру библиотека была вычищена до блеска, разожжен камин и приготовлен ужин. «А не слишком ли я рано? – обеспокоился Спайк. – В письме ведь не сказан точный день, когда они вернутся… С другой стороны, эта почтальонка могла и задержаться в пути, поэтому неизвестно, когда его написали…» Тут входная дверь скрипнула, и дракончик, оставив раздумья, побежал встречать пони. На пороге стояла одна Твайлайт: аликорн как будто чуть подросла, шерстка ее немного потемнела, а глаза, наоборот, стали ярче, хотя и были усталыми. Она улыбнулась Спайку, и тот бросился ей на шею. – А где остальные? – спросил он. – Разошлись по домам. Не ты один за нас волновался, у других тоже есть родные и близкие, с которыми им надо встретиться. Спайк усадил Твайлайт на подушку у пылающего, источающего уютное тепло камина, поставил перед ней поднос с чаем и кексами и устроился подле нее, готовясь услышать историю о ее приключениях. – Ну? – вопросительно заглянул он в усталые глаза Твайлайт. – Ну, вот я и вернулась, – сказала она.
