Равноценное наказание

Хибари Кёю трудно испугать, практически невозможно. Но этим утром, наблюдая с крыши родной школы за вяло ползущими на уроки учениками, он не мог не сознаться себе, что боится. Совсем немного. Ведь Кёя отлично отдавал себе отчет в своих действиях, когда измывался над Тсунаеши, и только одного он хотел в тот момент: чтобы глаза, цепляющие за самую душу, поблекли и эта нерушимая вера в людей, наконец, не оправдала себя. Так сильно, как ничего ранее, он хотел сломать этого притягивающего к себе ребенка. И еще сильнее, стоя на крыше, Хибари хотел, чтобы он не сломался. Так противоречиво. Будучи уверенным, что Тсуна ложится под всякого, не будучи привязанным к кому бы то ни было, Кёя хотел уничтожить его; поняв, что это не так, он тут же решил, а ведь он уже решил, быть рядом с Тсуной, сделав его улыбку, мягкость и нежность только своими. Эгоизм чистой воды. О какой, к черту, любви говорил ему Реборн? Хибари был вовсе не уверен, что сможет возиться с ущербным ребенком, жалким подобием прежнего Савады Тсунаеши, лелея в душе его шаблонный образ и веря в чудо. В толпе школьников мелькнула сверкающая на утреннем солнце ярко-рыжим макушка, и Кёя хмыкнул, выбрасывая из головы лишние мысли и в мгновение ока оказываясь в тени недалеко от главного хода. Его прямая спина, смело поднятая голова, легкая полуулыбка, сияющие золотом янтарные глаза – придирчивый взгляд находил как знакомое, так и что-то новое в мальчишке, идущем со своим Хранителем к школе. - Джудайме, почему вас не было вчера на занятиях? Я так волновался, а Реборн-сан даже не пустил меня к вам в дом… - Мм… - Тсуна довольно сощурился. Этот пожирающий его взгляд на лопатках он узнал бы из тысячи. – Я вчера приболел немного, Гокудера-кун… Отсыпался. - Ничего серьезного, надеюсь? – Ураган сощурился, чувствуя неладное в этом «отсыпался». - Ничего – Мальчик заулыбался, закрывая глаза и улавливая запах. Савада знал одного единственного человека, пахнущего теплым молоком и цветами сакуры, и он сейчас находился прямо за его спиной. Горячее дыхание опалило ушную раковину, когда Хибари Кёя, назначив время и место, с таким сладким «Тсунаеши» на губах ушел так же быстро, как и пришел. - Э? – Хаято притормозил, почесывая затылок. – Возле вас сейчас что-то промелькнуло, или мне показалось? - Показалось – пожал плечами Тсуна. Гокудера не поверил, но перечить обожаемому Боссу не стал. В конце концов, присутствия врага не чувствовалось, а остальное не важно. - И все же, зверёк определенно повзрослел. – Хмыкнул брюнет, провожая взглядом пару друзей. Этот день определенно обещал запомниться. *** Осторожный стук, и дверь кабинета Главы ДК приоткрывается, являя Кёе, сидящему на диване для посетителей, никогда не бывающих в этом месте, сначала рыжевато-карамельную шевелюру, затем и оставшуюся часть мордочки Десятого, заглядывающего в кабинет. - Можно? – Утвердительный кивок, и Тсуна переступает порог, закрывая за собой дверь на замок. Взлохматив и без того беспорядочно лежащие волосы, он оставляет школьную сумку у двери, становясь напротив брюнета. - Хм. – Хибари плохо понимает, что творится в данный момент в голове Савады. Он не боится, в его глазах нет ни обиды, ни злости, только нежность и какая-то странная решимость. Может, все же нужно извиниться? – Я… - Нет. – Не давая ему договорить, Тсуна качает головой и мягко улыбается. – Вы исполните одну мою просьбу? Всего одну. - Да. – Со странной хрипотцой отвечает Кёя. «Всё, что угодно» - Хочет добавить он, но замирает в момент, когда мальчик садится ему на колени, и золото ясных глаз оказывается близко-близко. Обжигая кожу, Тсуна целует его в шею, неопытно прикусывая ее и вылизывая, и этого хватает, чтобы глаза Хибари сузились и потемнели. - Позвольте мне всё исправить... – Шепчет Савада, несмело вплетая пальцы в мягкие темные волосы и краснея. – Поцелуйте меня. И Кёя целует, сначала жестко и страстно, вызывая в сбившемся с ритма сердце молодого Дечимо целую бурю чувств, а после – мягко и тягуче, понимая, что по сути это впервые, когда Тсуну целуют с его согласия и без всякого умысла. Его первый поцелуй. Посасывая нижнюю губу его персонального Неба с неповторимым вкусом майского мёда, Хибари трётся носом о нос, отчего Савада покраснел еще больше, что, казалось бы, уже невозможно. Улыбнувшись сквозь поцелуй смущению Тсуны, он поймал себя на мысли, что даже поблекший, уничтоженный Тсунаеши будет нужен ему. Это имел в виду Реборн? Хибари вытягивает низ школьной рубашки, заправленной в брюки, и беспрепятственно гладит выгнувшуюся под его руками спину. Перейдя на бок, он наткнулся на обширный шрам на животе. Серые глаза тут же широко распахиваются и, прервав поцелуй, Кёя обнимает Тсуну за талию, прижимая его к себе, и утыкается в его плечо. Как у него могла подняться рука на это существо? - Хибари-сан, - поерзав, Тсуна неожиданно сильно толкает его в грудь, заставляя откинуться на спинку дивана – вы не понимаете. Этот шрам никогда не исчезнет и именно поэтому он дорог мне. – Сняв свою рубашку и отбросив ее в сторону, Савада встал и опустился на колени перед Кёей, расстёгивая его штаны – Он – моя плата за право любить вас, напоминание о вашей ревности. Хибари хмыкнул, откидывая голову назад и никак не мешая Тсуне брать его член в рот. Проявляя максимальную осторожность с зубами, тот как мог аккуратно посасывал головку и вылизывал выпирающие на стволе венки, пытаясь взять как можно больше. - Мы оба слишком дорого заплатили за это право. – Несмотря на приближающийся оргазм, Кёя все равно мысленно вспоминал тот шрам на ощупь. По нему наверняка можно сделать слепок его зубов. - Что вы хотите сказать? – Тсуна снимает с себя школьные брюки и возвращается на колени к Хибари, снова краснея, когда их возбужденные члены соприкасаются. - Что тебе пора бы перестать обращаться ко мне на «Вы». – Кёе определенно пришлось не по душе раскаяние, терзавшее сейчас его душу. Он поднес три пальца к лицу мальчика. – Оближи. - Нет. – Тонкая бровь Хибари вскинулась. – У меня не до конца там всё зажило… не хочу, чтобы вы испачкались. Хибари-сан, поверьте, слюны на вашем… моей… её достаточно. Лицо Тсуны снова приобрело помидорный оттенок, пока он думал, как без конфуза избежать произношения этого слова. Так и не придумав, он просто упрямо уставился куда-то в сторону, избегая встречного взгляда. - Ты уверен, что хочешь этого? – Проигнорировав, Кёя развернул к себе лицо мальчика за подбородок и погладил большим пальцем по щеке. Собственный стояк душил его, но это была не самая удачная идея. – Будет больно. Десятый уверенно кивает, закусывая губу, и Хибари со вздохом притягивает его к себе, приподнимая за бедра. Прижав к своей груди, он медленно опускает Тсуну на свой член до конца и, задыхаясь, зажмуривается и утыкается лбом в по-детски хрупкое плечо. После того, как тонфа растянули этот проход, прошли уже сутки; тесно и горячо, так горячо… - Будешь готов – двигайся сам. Будет не так больно. – Хриплым, свистящим шепотом отозвался Кёя, слишком сильно сжимая тонкие рёбра в объятии. Ещё один короткий кивок и Тсунаеши, невесомо обняв шею Облака, подался вверх и снова опустился, вызывая тихий стон партнера. Стало еще горячее, кажется, пошла кровь, но так только лучше – больше смазки. Сначала только неутихающая, режущая боль, но Тсуна не боится её, поднимаясь и опускаясь, все чаще и чаще, и боль отступает на второй план перед хриплыми стонами покрытого испариной Хибари. Ему хорошо, а значит… Совершенно неожиданно для себя, ещё опустившись, Савада закричал. Кёя насмешливо посмотрел на него, замершему с расфокусированным взглядом и прижатой ко рту рукой, и толкнулся сам, придерживая парня за бедра и полностью повторяя угол проникновения. Тот протяжно стонет, прижимаясь к горячему телу, и поднимаясь снова. Через несколько толчков Тсуна не выдерживает и кончает, предельно сжимаясь. С едва слышным глухим шипением следом кончает и Хибари, несильно царапая спину Савады. - Извини меня. – Спустя пару минут, с легкой хрипотцой озвучивает Кёя фразу, давно вертящуюся в голове. - Ты так и не понял. – Совсем обмякший Тсуна лениво чмокнул его в висок. – Сначала я не успел объясниться, а потом физически не мог сказать. Я всё приму от тебя, и удары и ласку. И единственное, из-за чего мне было и вправду обидно – что мой первый раз был с твоими тонфа, а не с тобой, Хибари-сан. - Кёя. – Поправил его брюнет, целуя Тсунаеши в угол губ и обнимая крепче. *** - Кажется, Хибари действительно всё уже понял, что думаешь, Леон? – Стоящий за дверью высокий мужчина в шляпе с оранжевой полоской ласково погладил хамелеона, усмехнувшись.