Шоу должно продолжаться

Утром Гарри впервые за долгое время не проснулся задолго до подъёма. Он спал и опять видел во сне Малфоя, но на этот раз сон был таким отчётливым и одновременно невероятным, что Гарри не хотел просыпаться. Ему снилась Астрономическая башня — будто они с Малфоем занимались там сексом. Потом Малфой, стоящий на коленях и делающий ему минет, вдруг отстранился и встал, начиная трясти его за плечо. — Гарри, — заявил он почему-то голосом Нотта. — Поттер, вставай. Да проснись ты, на занятия опоздаешь. Гарри кое-как разлепил глаза, с трудом фокусируя взгляд на Теодоре, уже занёсшим над ним палочку, по-видимому, намереваясь применить то ли Агуаменти, то ли уж сразу Энервейт, чтобы не мелочиться. — Очнулся, — констатировал Нотт, удовлетворённо кивнув. — Ты что вчера — Сонного зелья выпил? — он отошел к своей тумбочке, беря сумку с учебниками. — Я тебя еле добудился. Вставай, Поттер, до начала занятий пятнадцать минут, — с этими словами Теодор кивнул и исчез за дверью. Гарри с трудом сел на кровати и непонимающе захлопал глазами. Картинки из сна, вместо того, чтобы размыться, наоборот приобретали всё более чёткие очертания. Астрономическая башня… Малфой… Возбуждающее зелье… Стоп. Зелье! Так это был не сон! Они действительно накануне трахнулись с Малфоем! Поттер со стоном откинулся обратно на подушку. Вчера из-за адреналина и эйфории от произошедшего всё казалось простым и естественным, но сегодня Гарри начали одолевать сомнения, правильно ли он поступил. И Малфой… Интересно бы знать, в каких они с ним теперь отношениях? Что тот обо всём этом думает? Как воспримет? Как разовый перепих или всё же нечто большее? А хорёк, кстати, вовсе не такой уж засранец, каким всегда казался со стороны, — Гарри от его вчерашнего поведения до сих пор пребывал в лёгком шоке. И… что теперь? Что делать-то? Про себя Поттер мог сказать, что ему, пожалуй, всё очень понравилось, но… Чёрт, как всё сложно. Да ещё зелье это дурацкое. А вдруг все его чувства к Драко именно им и спровоцированы? Как бы это проверить? И ещё понять, как себя теперь вести. Гарри почувствовал, что всё больше запутывается в противоречивых эмоциях, а голова уже начинает раскалываться. И вдруг спохватился, подпрыгнув на кровати: твою мать, Травология! Быстро наколдовав Темпус, Поттер понял, что едва успевает на занятия, и лихорадочно заметался по комнате, отыскивая то носки, завалявшиеся под тумбочкой, то мантию, неведомо как оказавшуюся на подоконнике, то учебники. Наконец собравшись, Гарри выскочил из спальни и сломя голову помчался на урок, по дороге продолжая мучиться сомнениями по поводу Малфоя и всего случившегося накануне. * * * Одно из дальних окон теплицы было приоткрыто. Из него веяло своенравным январским ветром, и, несмотря на обилие согревающих чар, было довольно холодно. Драко молча разглядывал понурое растение с зубодробительным названием Непентессимус Грассия, стоящее в горшке перед ним. У всех других эти чудаковатого вида цветочки жили и, казалось, от всей души развлекали студентов: уклонялись от волшебных палочек и ножниц, шевелили широкими листьями и даже как будто хищно огрызались, так и норовя схватить тянущиеся к ним неугомонные руки и цапнуть за пальцы. Доставшийся же Малфою цветок не подавал признаков жизни вообще, словно находился в забытьи или глубоком сне, и тревожить его совершенно не хотелось. Драко вздохнул, снова бросив взгляд в сторону смеющихся над выкрутасами растений Поттера с Ноттом, поджал губы и решительно полез к цветку. Особо ценные лепестки, которые велела студентам добыть профессор Спраут, скрывались за толстыми переплетёнными стеблями. Достать их, может, и не представлялось такой уж сложной задачей — нужно было всего лишь разрубить или хотя бы раздвинуть широкие побеги, — но Драко уже видел, к чему могла привести неосторожность в данном деле: растяпе-Лонгботтому цветочек передавил руку так, что пальцы побелели от недостатка крови. Малфою ничего подобного ощутить совершенно не хотелось, так что действовать он стал аккуратно. И всё-таки, что смешного находили в этом занятии довольные студенты — да хотя бы те же Поттер и Нотт? Добывать какие-то растительные детали, пригодные для изготовления чересчур простых (по малфоевским меркам) зелий казалось занятием совершенно неинтересным и даже неблагородным. Он, Драко, был зельеваром — мастером, тем, кто требовал от окружающих точнейшего исполнения его указаний, — а никак не исполняющим команды. И с чего Стебль взяла, что этот навык ему понадобится? Из угла раздались приглушённые ахи, и об пол шмякнулось что-то тяжёлое. Драко обернулся в ту сторону и заметил, что голова Лонгботтома уже не торчит над столом, а вокруг места, где только что стоял этот тугодум, собрался небольшой кружок. "Схлопотал, недотёпа, от жуткого цветочка", — констатировал Драко, наблюдая, как Грейнджер вызывается отлевитировать пострадавшего в Больничное крыло. Покачав головой, он снова украдкой бросил взгляд в сторону Поттера. На завтраке того не было, а на Травологию он едва не опоздал и, коротко поздоровавшись со Стебль, протиснулся в дальний конец теплицы, вставая рядом с Ноттом. На Малфоя он взглянул, разумеется (да он его едва не сшиб по дороге!), но как-то мельком и совсем уж без выражения. Как на пустое место. Драко, конечно, почти не сомневался, что вчера, после возвращения в спальню, Поттер успел с сотню раз обдумать произошедшее. Нет, после окончания действия зелья он, конечно, объявил, что ему понравилось, но... всё-таки это был Поттер. Непредсказуемый и с мозгами набекрень. И чего от него ожидать, Драко вообще не представлял. Всё то время, что он наблюдал за Гарри, — как тот, отсмеявшись, теперь, наоборот, нахмурился и рассматривает зловредный цветок, в голове у Малфоя настойчиво стучали тревожные мысли. Возможно, паниковать пока было не из-за чего, но убедить в этом самого себя у Драко не слишком получалось. Да, всё вышло нормально, оба остались довольны, — но... Ну, не могло всё быть так просто и безоблачно! А ещё у Драко было чёткое ощущение, что что-то вчера произошло не так. И дело даже не в том, что Поттер обычно не имел привычки разгуливать по замку под действием возбуждающего зелья. И не в том, что потом тот психанул и взъелся на Драко (было бы странно, если бы не взъелся: это же, в конце концов, Поттер, который по любому поводу был готов рефлексировать и корить себя за случившееся). Просто... просто что-то было не так. И точка. — Мистер Малфой, проснитесь, пожалуйста, и приступайте к работе! — раздался громкий голос прямо над ухом. Драко вздрогнул, едва не упав от неожиданности. Покосился на профессора Стебль, на дурацкий цветок в горшке перед собой, и осознал, что уже несколько минут стоит и озадаченно пялится на Поттера. Вспомнив, что делать это в классе, в окружении целой толпы недоброжелателей, было не слишком безопасно, Малфой поспешно выдвинулся вперёд, бездумно хватая спящее растение за один из побегов. Чего он уж точно не ожидал, так это того, что невинный и такой мирный на вид Непентессимус вдруг оживёт и, совершенно по-человечески размахивая всеми своими "конечностями", угрожающе потянется к нему особо толстыми листьями, больше похожими на щупальца. Малфой запаниковал, помимо воли представляя, как он сейчас выглядит в глазах того же Поттера, который со своим цветочком расправился довольно легко и спокойно, — и взмахнул палочкой, не успев подумать, какое именно заклинание собирается наслать. Кажется, он даже успел брякнуть что-то вроде "Остолбеней", но растению это явно не понравилось — оно, казалось, только еще сильнее разозлилось. (Драко даже всерьёз задумался, а не имел ли проклятый Непентессимус мозг, подобный его собственному?). Перед глазами неожиданно взметнулось нечто зелёное — очень, очень много зеленого, — и Драко почувствовал, как ему сдавило шею, перекрывая возможность дышать. Ощущение было, мягко говоря, не из приятных, и Малфой, чувствуя, как начинает кружиться голова, бросил палочку куда-то перед собой и забился, задёргался, пытаясь выпутаться из зелёных тисков. Откуда-то со стороны раздался не то визг, не то вскрик, подозрительно похожий на его фамилию, а потом перед глазами окончательно потемнело. * * * Рон сидел в гостиной, угрюмо уставившись на огонь в камине, и чувствовал себя преотвратно. С самого утра он мучился то раскаянием, то какой-то глухой обидой непонятно на кого, то вдруг начинал злиться, ощущая себя полным неудачником. А сейчас, под вечер, испытывал полное опустошение. Да уж, тяжёлый выдался денёк. Рон вздохнул. Гарри с ним не разговаривал, старательно избегая даже встречаться взглядом, и Рона это очень тяготило. К тому же, будто мало ему было размолвки с лучшим другом, осевшей на душе тяжёлым камнем, ещё и Джинни своё добавила. Хотя, собственно, пока ещё не добавила — Рон целый день избегал сестры, постоянно при этом чувствуя на себе её назойливый, струящийся непониманием и обидой взгляд. Рон знал, что скандала с ней в любом случае не избежать, только пусть уж он случится как можно позже — сегодня он был совершенно разбит и не готов к разборкам. Рон вдруг встрепенулся, краем глаза замечая, как Гарри идёт через гостиную и, полоснув его непонятным взглядом, исчезает в дверном проёме. Всё ясно, пошёл, небось, к Малфою в Больничное крыло. Рон помимо воли злорадно хмыкнул — за весь этот абсолютно бездарный и омерзительный день хоть одно грело душу: утром на Травологии белобрысого хоря цапнул жуткий цветочек Непен-как-то-там-дальше-Грассия. Но дело не в этом, а в том, что это кошмарное растение, по-видимому, услышало безмолвные пожелания Рона всяческих неприятностей проклятому Малфою и не преминуло исполнить. И поделом хорьку! Как только Гарри мог с ним… Фу! Вчерашний разговор с Поттером вдруг всплыл в памяти в мельчайших подробностях. «…я трахнулся с Малфоем, и мне понравилось!» — прозвучал голос друга в голове, и Рон поморщился. Но, с другой стороны… Впервые за долгое время Гарри выглядел таким оживлённым. Неужели это хорёк так этому поспособствовал? Или всё дело в сексе? Рон подумал о Лаванде и снова почувствовал странную, иррациональную обиду и раздражение — та только водила его за нос, ничего при этом не позволяя. «Вот, даже Гарри уже трахнулся, — с горечью подумал Рон. — Пусть даже с этим гадким Малфоем, но ведь сам факт! А Лаванда так и продолжает дразнить, а сама не даёт. Мне, в конце концов, скоро девятнадцать, у меня гормоны, а она играет в свои детские игры! Даже в письме тогда написала, что «пора выражать чувства по-новому». Я-то думал, ну, наконец-то! Как баран, уши развесил, к ней прибежал, уже в штанах тесно, и что в итоге оказалось? Она, видите ли, имела в виду, что нам пора признаться друг другу в любви! Вот пакость! Долго она мне ещё будет мозги парить, в конце-то концов?!» — Рон почувствовал, что начинает не на шутку злиться. На Гарри, на Малфоя и на весь мир в целом. Потом раздражение перекинулось на Лаванду, которой вздумалось строить из себя недотрогу. Сколько можно? Он ей не мальчик сопливый, чтобы она могла постоянно отделываться дурацкими отговорками. Пора уже действительно «начать выражать свои чувства по-новому» и заняться, наконец, нормальным сексом! Ведь он, кажется, именно от недотраха и натворил за последние дни столько глупостей, сколько за всю свою жизнь не сделал. Порядком взвинтившись от таких мыслей и накрутив себя, Рон вскочил и отправился на поиски своей девушки. * * * Лаванду он обнаружил в коридоре, в компании её закадычной подружки Парвати Патил и её сестры Падмы. Девушки стояли, что-то обсуждая и то и дело хихикая. — Лаванда, — окликнул Рон. Та обернулась, вопросительно уставившись на него и хлопая густо накрашенными ресницами. Завитые светлые локоны, перевязанные голубой ленточкой, наманикюренные пальчики, на щёках — румянец, чересчур яркий, чтобы быть природным. И вся она — словно хорошенькая кукла, а не настоящая девушка. Рон вздрогнул, придя вдруг к такому странному заключению, но тут же мотнул головой, избавляясь от ненужных мыслей. Пофиг ему, как она выглядит! Они вместе уже полгода, она — его девушка, и она обязана перестать ему крутить мозги и начать считаться с его желаниями! Он сглотнул, набираясь решимости: — Нам надо поговорить. Наедине! — он неодобрительно зыркнул на всё так же глупо хихикающих сестёр Патил и ухватил Лаванду за руку, увлекая её за угол, в пустынный, освещаемый сейчас только тусклым светом всего лишь одного факела коридор. — Бон-Бон, я не понимаю, — игриво щебетала на ходу Браун, пока он тащил её к неприметной нише в стене, посередине коридора. — Что такого срочного случилось? Пусик, не молчи! Ты пугаешь меня! Рон, не удостоив её ответом и всё больше впадая в одержимость, втиснулся в нишу, дёрнул Лаванду на себя и полез целоваться. — М-м… Рон, ты такой затейник! — даже поцелуи не могли заставить Браун перестать трещать без умолку. — Что это на тебя нашло, Бон-Бон? Рон?.. РОН!!! Тот, тяжело дыша и не обращая внимания на окрики, продолжал настойчиво расстёгивать на Лаванде кофточку, затем просунул руки ей за спину, исступлённо дёргая лифчик, пытаясь разомкнуть чёртовы застёжки и готовый в случае неудачи попросту выдрать их с корнем. Затем, чувствуя, как голову ведёт от возбуждения, опустил руку, подцепив юбку и задирая её вверх. Браун задёргалась в его медвежьих объятиях и пронзительно заверещала, и Рон поспешил заткнуть ей рот поцелуем. Но та не ответила, с силой отпихнув его от себя, и наотмашь ударила его по щеке. — Как ты смеешь? — со слезами выкрикнула она. — Что смею? — раздражённо произнёс Рон. — Целовать свою девушку? — Но ты не только целуешь! — обличительно вскинула она руки. — Да? А что мне ещё остаётся? — оборонялся от её нападок Уизли. — Мне надоел этот детский сад! Мы уже взрослые, а всё тискаемся, как малолетки! Тебе не кажется, что пора бы переходить к чему-то большему? — Ах ты, негодяй! — зарыдала Лаванда, закрывая лицо руками. — Похотливый кобель! Я думала, ты нормальный, а ты такой же, как все! Только одно на уме! — Нормальный? — совсем взбеленился Рон. — Да я-то и есть нормальный! Я именно что — обыкновенный, здоровый парень, не импотент какой-нибудь! И я хочу СЕКСА! — лишь только выкрикнув последнее слово, Рон осознал, что он ляпнул. Чёрт побери, опять его занесло, и он не сумел сдержать себя, наговорив лишнего. Рон испуганно глянул на Лаванду. Та всхлипывала, сотрясаясь от рыданий, грозя в скором времени затопить своими крокодильими слезами весь коридор, а потом и первый этаж, вместе с бывшими слизеринскими подземельями. Мерлин, как же Рону надоели эти вечные истерики и капризы! — Извраще-енец, — подвывала Браун, размазывая слёзы по кукольному личику. — Как только земля таких но-осит… — Не перегибай, Лаванда! — снова вскипел Рон. — Я, может, и резко высказался, но, в общем-то, это ведь правда! И… э-э… прости? Лаванда вдруг отняла руки от лица и уставилась на него злым взглядом: — «Прости»? — взвизгнула она так пронзительно, будто и не задыхалась от рыданий всего секунду назад. — Ты меня так обидел, а теперь хочешь отделаться каким-то «прости»?! Ты — мерзкий засранец, Рон Уизли, и засунь себе своё «прости» в свою засранскую задницу! Пошёл вон! — она оттолкнула его и бросилась бежать по коридору. Рон, никогда раньше не слышавший таких словесных шедевров от всегда милой и сладенькой, будто карамельная конфетка, Лаванды, так ошалел, что застыл посреди коридора, вытаращив глаза и тупо глазея ей вслед. «Мерлин, да что ж за день-то такой!» — мысленно застонал он, горестно вздохнув. Как только он провернул авантюру с этим проклятым зельем для Гарри, у него всё вдруг пошло наперекосяк. Захотелось залезть с головой под одеяло, чтобы спрятаться ото всех и никого не видеть. Рон вздохнул и, решив, что это неплохая идея, — по крайней мере, он точно знает, что в спальне сейчас нет Малфоя! — отправился в свою комнату, чтобы осуществить задуманное. Но едва он успел сделать несколько шагов, как понял: судьба сегодня точно не на его стороне, и покой ему даже во сне не приснится. Для подобных мыслей у Рона были полные основания: в конце коридора стояла, подбоченясь, злая, как мантикора, Джинни и сверлила его убийственным взглядом. * * * — Э-э… Привет, Джинни, — заискивающе произнёс Рон, подойдя поближе. — А ты почему здесь так поздно? — Рональд Уизли, как это понимать?! — возмущённо воскликнула та. — Я вчера, как полная дура, пришла под дверь вашей гостиной, торчала там, пока не вышла эта омерзительная Паркинсон — только тогда я смогла войти, потому что один тупой рыжий дуболом, по несчастливой случайности приходящийся мне братом, не сообщил мне пароль! — Джинни перевела дух. У Рона закралось справедливое опасение, что данный спич был сестрой тщательно отрепетирован, и не раз — слишком гладко она говорила, прямо как по-писанному. Та между тем вдохнула побольше воздуха и с новой силой продолжила свою вдохновенную речь: — И что в итоге? Что, я спрашиваю?! — она гневно взмахнула руками и выхватила из кармана палочку, наставляя её на Рона. Тот отшатнулся, перепугавшись не на шутку. Его сестра — хоть и дурочка, но, на беду, в совершенстве владеет искусством Летучемышиного сглаза, и Рону очень не хотелось испытать её умения на своей шкуре. — Джин... — слабо вякнул он, сделав попытку вклиниться в её яростный монолог, чтобы всё объяснить. А там, глядишь, и Джинни перекипит и успокоится. Но куда там — сестра разошлась не на шутку: — ...Зашла, как идиотка, в его спальню и стояла перед задёрнутым пологом, уговаривая Гарри выглянуть, да ещё и всякую чушь ласковую несла! Вслух! И это на глазах у Майкла и этого урода Смита! И только потом я догадалась заглянуть за полог — а там, оказывается, нет никого! Я никогда так не позорилась, и за это, Ронни, ты сейчас у меня попляшешь! — она замахнулась палочкой, вскидывая голову и зловеще расхохотавшись, и чем-то напоминая Рону в этот момент чокнутую Беллатрикс Лейстрейнж, к счастью, ныне почившую. — СТО-ОЙ! — истошно завопил он, боясь, что ему так и не дадут шанса оправдаться. Чем конкретно он мог «оправдаться», Рон сам не знал, но это и неважно — главное, отвлечь внимание сестры и потянуть время. — Джинни, погоди! Я не виноват! — пыхтел он, незаметно пятясь вглубь коридора. Однако, провести Джиневру ему не удалось. — Куда это ты намылился, паршивец? — Джинни в два прыжка догнала его, приблизившись вплотную. — А ну, стоять! У тебя ровно две минуты, чтобы объяснить мне всё! Иначе, — она злобно оскалилась и красноречиво помахала палочкой у него перед носом. — Да откуда я знал, что так получится? — отбивался от нападок белый от ужаса Рон. Он так растерялся, что даже не подумал достать свою палочку и попробовать защититься от разъярённой сестры. Да и по многолетнему опыту знал, что это бесполезно: темпераментом та была — копия мать, а уж Молли Уизли, когда та впадала в бешенство, было нипочём не остановить ни драконом, ни Авадой, ни маггловским танком. — Джинни, успокойся, пожалуйста! — заскулил Рон. — Я всё сделал как надо, но пока за тобой ходил, Гарри смылся из комнаты. Кто же знал, что так получится! Между прочим, если бы кое-кто, — попытался он перевести стрелки, кинув красноречивый взгляд на Джинни, — не тупил так долго в библиотеке, мы не потеряли бы столько времени, и ты бы успела! — Ах ты, негодя-яй! — задохнулась от возмущения та. — Ещё я же и виновата осталась? Вот тебе, поганец! Будешь знать! — она махнула палочкой, наслав на брата раздевающее заклинание и отвернулась, чтобы не смотреть на него. — Погуляй в чём мать родила! — злорадно фыркнула она. — Теперь тоже узнаешь, что такое позор, может, в следующий раз будешь лучше свои "планы" продумывать, прежде, чем меня в них впутывать! — с этими словами Джинни вздёрнула подбородок и, с видом невинности, оскорблённой до самой глубины души, пошла по коридору, направляясь в свою Башню. * * * Драко в очередной раз перевернулся с боку на бок и раздражённо фыркнул. Придурок Голдстейн оглушительно храпел на дальней кровати, мешая заснуть, и Малфоя это крайне раздражало. Откинув идею оглушить Ступефаем беспокойного соседа, чтобы тот затих хоть ненадолго, Драко вновь уставился в потолок Больничного крыла, продолжая его детальное изучение, чем занимался сегодня целый день, умирая от скуки. Внезапно дверь заскрипела, открываясь, и Драко с любопытством опустил глаза вниз, гадая, кого могло принести сюда сейчас. — Поттер? — вырвался у него изумлённый возглас. — Удивлён? — отозвался тот, аккуратно прикрывая дверь и подходя к его кровати. — Ждал кого-то ещё? — Н-нет, — пробормотал Драко и вдруг смутился. — Если ты пришёл к Голдстейну, он вон там. — Я к тебе, — перебил его Поттер. — Ко мне? — Я не понял, — озадаченно нахмурился тот и смерил Драко подозрительным взглядом. — Я не вовремя? Ты… не хотел меня видеть? — Нет, я просто… — Но ты же сам вчера сказал! — не слушая его, перебил Поттер. Драко непонимающе уставился на него: — Что сказал? — Что ты неравнодушен ко мне! — обличительно наставил на него палец тот. — Или я что-то не так понял? И даже не смей отпираться — провалами в памяти я не страдаю, — Поттер неожиданно широко улыбнулся и плюхнулся на кровать к ошарашенному Малфою, слегка придавив его своим весом и склоняясь к его лицу близко-близко. Мельком оглядел, облизнул губы и решительно припал к губам Драко в требовательном поцелуе. Малфой был настолько дезориентирован стремительно развивающимися событиями, что и не подумал отстраняться. Впрочем, не этого ли он и хотел совсем недавно? Но сам ни за что бы не решился прояснить щекотливую ситуацию и расставить все точки над «и», опасаясь быть поднятым на смех или отвергнутым. Ну, в самом деле: подумаешь, они вчера трахнулись. Поттер был под зельем и сегодня вполне мог передумать и раскаяться или возненавидеть Драко за то, что он воспользовался ситуацией и отымел геройского мальчика по самое «не могу». Но, похоже, его опасения были напрасными: Поттера, как всегда, такие мелочи в принципе не волновали — он так и остался верен своей привычке включать гриффиндорство и ломиться вперёд, не боясь расшибить лоб или болезненно обжечься. Зато никаких неясностей, и всё предельно прозрачно. Драко с облегчением улыбнулся: Поттер такой… Поттер. Он поднял взгляд на выжидающе смотрящего на него Гарри и хмыкнул: — Не буду! Поттер покраснел, отпрянув и собираясь вскочить, но Драко успел поймать его за запястье, дёрнув на себя: — Отпираться не буду, — пояснил он и захохотал, вырываясь, когда Гарри, возмущённый его поддразниванием, принялся его тискать. Гарри мельком отметил, что, оказывается, его сны не передавали даже малой толики верной информации о том, какой же Малфой на самом деле обалденный, когда улыбается или вот так открыто смеётся. Теперь Гарри точно понял, что ни в чём не ошибся и принял верное решение. — Ну и засранец ты, Малфой, — приговаривал он, перемежая слова с поцелуями. — Каким был, таким и остался. Что ж, придётся тебя перевоспитывать. — И как ты собрался меня перевоспитывать, Потти? — кое-как уняв смех и выправив дыхание, осведомился Драко и выгнул бровь в фирменном жесте а-ля «я-Малфой-это-диагноз-лечить-бесполезно». Поттер усмехнулся, окидывая его плотоядным взглядом: — Есть парочка средств в арсенале. Например, так, — он легко коснулся его губ в невесомом поцелуе. — А может быть, вот так? — и повёл рукой по его животу вниз, медленно приближаясь к уже вставшему члену. Осторожно накрыл его ладонью. Малфой вздрогнул и понял, что, пожалуй, Гарри прав — его убойные «средства» действительно сработают. А может, уже сработали. Впрочем, Драко сейчас на всё это уже было наплевать. Он окинул тяжело задышавшего Поттера мутным взглядом и притянул к себе за галстук: — Ладно, Поттер. Возможно, я и дам себя перевоспитать… если будешь хорошим мальчиком, — добавил он, лукаво улыбнувшись, и, не давая себе возражать, накрыл его рот своим.