Запретные тренировки

Он под моим окном стоит, Как я когда-то – под его, Клён подпирает и глядит. Случилось, что ли, с ним чего? Я растерялся, обомлел. Не ждал сюрприза от судьбы. Совсем профессор заболел. Настал итог ночной гульбы. - Горячки белой апогей? Или горячки голубой? Но ведь Серёга наш – не гей, Не жаждет он любви со мной. Зачем пришёл сюда в рассвет И томно смотрит на меня? Загадка. Объяснений нет. А, может, обознался я? Уж сонные глаза протёр И больно ущипнул себя, Но не исчезла до сих пор Под окнами мечта моя. Ему кивнул, махнул рукой. А он застыл, склонив чело. В его программе – снова сбой. Ведь мы хотим с ним одного. «Ну сколько можно обнимать Ствол дерева? Иди сюда. Иль так и будешь там стоять, Закомплексованный балда?» Уйду с балкона, я замёрз. Поставлю чайник на плиту. Отложим на потом вопрос, Чего ждёт тот, кого я жду. Ромео был и смел, и лих, Дарил цветы, читал стихи. А этот молчаливый псих – Как наказанье за грехи. Его терпеть уж нету сил. И бесит, и влечёт меня. Ему б я грубо засадил, Не тратя утром время зря. Но непреклонен робкий дрищ И подпирает деревцо. Он – как не выдавленный прыщ, Что портит чистое лицо. Валил бы, химию учил, Занялся делом бы уже, А не торчал тут без причин, Разглядывая неглиже. Я снова вышел на балкон. Вторую чашку чая пью. На месте клён, но где же он – Тот, кого трепетно люблю? Слинял куда-то мой маньяк. Вороны каркают. Свежо... А без Серёги всё не так. Мне сложно с ним, но хорошо. Вдруг слышу я дверной звонок. Обалдеваю от того, Что он осмелился, он смог. Не ожидал я от него. Это нелепое «Привет», Ещё глупее «Как дела?» Если он жаждет знать ответ, То больше ни к чему слова. И тонких пальцев хрупкий лёд Огня коснётся моего. Теперь он долго не уйдёт. Я буду согревать его.