Живи!

На следующий день Нацу стало хуже. Он очень ослабел. — Наверное, скоро меня не станет… — Не говори глупостей… — Это не глупости… Это жизнь. — Но ты жив! Это сейчас и хорошо! — Жив… Но я чувствую, это не надолго. — Верь, что будешь жить! И продолжай жизнь! Она у тебя одна… — Неужели ты думаешь, что я не хочу жить? Нет, я хочу! Ты даже не знаешь, как! Как я хочу снова смахнуться с Греем, пожрать, даже на поезде прокатиться. Несмотря на столь грустный голос, лицо Нацу оставалось серьёзным. — Поплачь… Легче станет… — Мужчины не плачут, как говорил Эльфман. — Ну и терпи… Может, так будет и лучше… — Но я чувствую, что мне недолго осталось… — А ты живи, — губы Люси дрожали, — Не умирай! Живи! Живи ради нашей гильдии, живи ради своих друзей, ради меня… Но живи! Разве ты — тот Нацу, которого я знала? Весёлый, полный жизни и никогда не сдающийся без боя? Нацу смотрел на Люси широко открытыми глазами. Речь её произвела на огненного волшебника впечатление. — Я не сдамся! Но болезнь всё сильнее охватывала его. И сил оставалось немного. И вот через пару дней Нацу с большим трудом стал открывать глаза. Старушка- доктор сказала, что на второй неделе больные огненной лихорадкой засыпают, у них ни на что не остаётся сил. После того, как они заснут, они остаются живы в течение одной-двух недель, а потом, когда не останется сил спать… Люси вошла в комнату с миской супа. Нужно было накормить Нацу, а не то силы ещё раньше его покинут. Люси положила голову волшебника к себе на колени и поднесла миску с супом к его рту. Нацу, не открыв глаз, послушно выпил бульон. Так Люси заботливо кормила Нацу в течение дня. Он лишь два раза открыл глаза и произнёс только два слова: — Спасибо, Люси… Услышав эти слова, Люси постаралась не заплакать. «Нет! Он не должен видеть, как я плачу! Я не заплачу! Не заплачу! Не заплачу!»- твердила сама себе в мыслях Люси. Но лишь только она выходила из комнаты, слёзы градом текли из её глаз. Неужели, неужели Нацу больше не станет в её жизни? Неужели, он больше не улыбнётся ей, не скажет какую-нибудь весёлую глупость, не… И Люси после долгих размышлений поняла, поздно, но поняла: Она любит Нацу и не представляет своей жизни без него! Воспоминания о стольких их совместных приключениях так грели и разрывали бедное сердце Люси. Она горько плакала по ночам, но при Нацу старалась казаться весёлой, старалась, чтобы он прожил последние дни своей жизни в веселье, окружённый заботой и пониманием. И отчасти ей это удавалось: Нацу, хоть и не двигался и нечасто открывал глаза, не утратил способности говорить, слышать и чувствовать. Они целый день разговаривали, правда, в основном, говорила Люси, вспоминали свои приключения, Люси читала ему вслух книги. Между тем, время шло…