Волчья стая

Серенити быстро сняла подаренный кулон на цепочке и спрятала его, чтоб не вызвать лишних вопросов и подозрений у сенши, которые сейчас и так относились к лордам весьма не лестно. "Не стоит, наверное, накалять обстановку еще сильнее!" - решила девушка и подошла к трону. - Нехорошо сбегать с собственного бала, - мягко улыбнулась Селена дочери. - Прости, мамочка, больше такого не повторится. Разве что какой-то принц украдет меня, - рассмеялась принцесса. Если б она знала, что доля правды есть в её словах, то не говорила бы их так громко. - Можно пригласить вас на танец? - послышался мягкий голос. Серенити обернулась и увидела перед собой принца своих любимых лордов. Он протягивал ей руку, улыбаясь, но в синих глубоких глазах читалось какое-то лукавство. Девушка вложила свою ладонь в его, и он сразу потянул её в толпу танцующих пар. Эндимион молча кружил принцессу в легком вальсе, даже не смотря ей в глаза. Улыбка исчезла с его лица, а взгляд стал серьезным. Принцесса не решалась заговорить первой. Такая резкая смена поведения принца её немного настораживала. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме того как смиренно позволить ему вести себя в танце. Эндимион сильно отличался от своих генералов - это Серенити заметила еще когда он зашел в тронный зал сегодня вечером. Он был холоден, подозрителен ко всему и строг. Но почему-то ей казалось, что все его высокомерие и гордость - это всего лишь маска, которую его заставляет надевать общество, видя в нем лишь правителя Терры. Погружённая в мысли, принцесса не заметила, как музыка умолкла. - Нужно поговорить! - вымолвил принц и сразу потянул её за руку еще до того, как она успела что-то ответить.

*** Я вывел её на балкон. Здесь нас никто не потревожил бы, да и свежий воздух только поможет мне собраться с мыслями. Я повернулся и встретился взглядом с её голубыми глазами. Теперь в них не было прежнего мерцания счастья, как при виде моих генералов. Скорее сейчас в них читалось недоумение, не более. Это снова немного задело меня. "Неужели я совершенно не вызываю у неё никакого интереса?" - возмутился я внутри себя. - Так о чем ты хотел поговорить? - спросила она. Я сделал глубокий вдох и выдох, чтоб собраться с мыслями и немного обуздать свои эмоции. - О твоих ночных вылазках на Терру, - я смотрел ей прямо в глаза и не мог не заметить, как в них на мгновение промелькнул страх. - Что у тебя с генералами? Зачем тебе ночью сбегать из дворца для того, что увидится с одним из этой четверки? Ты что не понимаешь, что им от тебя надо? - контроль над своими эмоциями я потерял окончательно и теперь говорил принцессе все прямо в лицо. - Ты для них всего лишь игрушка! Серенити нахмурилась. Было видно, что она тоже начинает сердится. Но, признаюсь, выглядело это довольно мило. - Как ты можешь так говорить о них? Они хорошие! - пыталась защитить она их. И тут я уже сорвался... - Ты их совершенно не знаешь! Я рос с ними! Они не такие хорошие, как кажутся! Как ты не можешь понять? Это волки в овечьей шкуре! Ты для них очередная забава - белый кролик, которого они разорвут между собой в клочья, когда им надоест игра! - выпалил я на одном дыхании. Повисло молчание. Она смотрела на меня в упор, сузив глаза. Я отчетливо видел, как в глубине этих голубых омутов начинает гореть огонек раздражения: - А может, просто вожак волчьей стаи не может смириться с тем, что добыча досталась не ему? Эта её фраза была для меня, как ушат ледяной воды за ворот! Я прямо-таки опешил. А ведь это было правдой... Всё мое раздражение было вызвано тем, что она совершенно игнорировала меня. Меня - главного среди них, вожака стаи! Серенити задела мою гордость. Уколола в самое больное место - желание быть во всем и всегда первым и лучшим. - Знаете, мессир, - её разговор вмиг перешел на официальный тон, - лучше быть растерзанной в клочья волчьей стаей, чем быть поглощенной заживо змеёй! Она кинула на меня еще один раздражительный взгляд и быстро ушла. А я остался стоять на балконе, понимая, что только что наговорил очень много лишнего. И, возможно, упустил единственную девушку, которая видела во мне не принца, а обычного человека.