Не веришь? А жаль...

      Кирилл открыл дверь и прислонился к косяку. На нем был серый джемпер и его любимые джинсы, которые теперь на нем болтались. Несмотря на жару, он ежился и кутался в одежду. Выглядел Кирилл еще хуже. Он еще сильнее похудел. Бледность и синяки под глазами стали еще явственнее.       — Ужасно выглядишь, — заметил Миша.       Кирилл криво усмехнулся.       — Спасибо.       — Я увидел свет и решил зайти. Кир, ты вообще спишь?       — Не могу, — признался Кирилл, проходя в гостиную.        Миша вошел следом.       — В чем дело? — спросил он, садясь в кресло.       — Просто не могу спать, — ответил Кирилл.       — Почему? Из-за спиртного? Ты ведь больше не пьешь? Или дело как раз в этом?       — Я не знаю. Больше полутора недель, если ты об этом. Десять дней конечно немного, но сколько есть.       — Здесь жарко. Почему ты так тепло одет?       — Морозит.       — Ты не болен?       — Нет. Отходняк, наверное.       Кирилл долго на него смотрел, затем, решившись, подошел и сел верхом на бедра. Обняв, он стал покрывать поцелуями его лицо, стянул с себя джемпер и поцеловал Мишу в губы. Тот отстранился.       Кирилл горько усмехнулся.       — Видимо, я в самом деле выгляжу отстойно. Извини, — отрешенно попросил он, отстраняясь.       Миша удержал его, обхватив бедра. Он смотрел в серо-голубые глаза Кирилла, пытаясь прочесть его чувства и мысли. Миша точно знал, что не должен этого делать, но, почувствовав его в своих руках, уже не мог сдержаться. Они целовались словно безумные. Страстно и жадно. Миша гладил его, скользя пальцами по тонкой коже.       — Ты должен лучше питаться. Ребра можно пересчитать. Кости торчат, — шептал он между поцелуями, прямо в любимые губы.       — Ну, извини, что не идеален.       — Не заставляй меня волноваться, — прошептал Миша, целуя его шею и покусывая ключицу.       Он забрался в его джинсы и, обхватив ладонями ягодицы, сполз вместе с Кириллом на пол. Устроившись сверху, сжал тонкие запястья в своих руках, с восторгом чувствуя под собой родное тепло. Миша вновь поцеловал его в шею и спустился ниже. Облизав каждый сосок, он обхватил один из них губами, легко потянув. Миша прекрасно знал каждую эрогенную точку на его теле, знал, как довести его до безумия от страсти.       Однако, Кирилл освободился из его цепкой хватки и, перевернув его, устроился сверху. Медленно расстегнув его ширинку и стянув джинсы, потерся щекой о возбужденный член.       — Тебе не обязательно это делать, — вмиг охрипшим голосом пробормотал Миша.       — Я хочу снова почувствовать твой вкус.       Кирилл основательно принялся за дело, втянув его член в рот почти по основание. Миша изнывал от желания. Его любимый всегда знал где и как нужно коснуться. Минет он делал с жадностью и страстью. Впрочем, в этом он всегда был превосходен. Миша оттолкнул его в последний момент, едва сдержавшись.       — Это было близко, — пробормотал он.       — Почему ты меня остановил? — спросил Кирилл, соблазнительно облизываясь. Ему даже сил прилагать не приходилось, сексуальность в нем была врожденная. — Я хотел этого.       Миша перевернул его на спину и устроился между бедер Кирилла. Он покусал нежную мочку уха.       — Я хочу кончить в тебя, — заявил Миша, доставая из ящичка у дивана смазку.       Они, наконец-то, добрались до кровати, сделав это три раза. Сначала на полу гостиной, затем Миша прижал его к окну, а после, в постели. Изможденный Кирилл мирно спал на его плече. Миша же уснуть не мог. Он все хотел насмотреться на него, на это красивое, родное лицо. У Миши сердце кровью обливалось при виде того, как он исхудал. Он выглядел таким уставшим.       Однако, сейчас, в его объятиях, Кирилл безмятежно спал.       — Если бы ты знал, как сильно я тебя люблю, — прошептал Миша, поцеловав его в висок.       Его разбудил шум и восхитительный запах кофе, доносившиеся с кухни. Натянув поспешно джинсы, Миша направился туда. Кирилл что-то готовил на плите, пританцовывая под музыку, доносившуюся из центра. Миша улыбнулся, поняв, как давно не видел его таким счастливым и расслабленным. Подойдя сзади, поцеловал любимого в плечо и притянул к себе.       — Что делаешь?       — Это должно быть омлетом, но похоже на какую-то жижу, — озадачено сообщил Кирилл и выключил плиту. — Ладно. Я сходил в магазин, купил свежих булочек и джема.       — Ты же не завтракаешь. И… ты рано встал? Не спится?       — Знаешь, впервые за долгое время я отлично выспался, — жизнерадостно сообщил Кирилл. В родных объятиях хотелось кричать от счастья, ну или хотя бы пищать от восторга. — А еще я жутко проголодался. Ты не хочешь?       — Хочу. Но сначала я хочу тебя!       Миша развернул его и глубоко поцеловал.       — М-м-м… пожалуй кофе подождет, — решил Кирилл.       Миша поднял его и усадил на стол. К счастью, под джинсами на Кирилле тоже ничего не было. Он раздел его. Кирилл лег на стол, обхватив его ногами. Сжав его бедра, Миша медленно проник в податливое тело.       — Несмотря на прошедшую ночь, ты так жадно меня принимаешь.       Кирилл выгибался, покусывая нижнюю губу. Он с ума сходил от наслаждения, чувствуя в себе горячие скользящие движения. Глубокие толчки отдавались удовольствием во всем теле.       Много позже, Миша сидел на стуле. Кирилл устроился верхом на его бедрах, обхватив его ногами. Они ели булочки, пили кофе и курили.       — Тебе надо лучше есть, — вздохнул Миша, проведя ладонями по его ребрам.       — Прости, что так ужасно выгляжу, — снова извинился Кирилл.       — Не ужасно, просто я волнуюсь за тебя.       Кирилл поцеловал его, счастливо улыбаясь.       — Хочу в душ.       — Я с тобой.       Конечно, они повторили в душе.       Кирилл закончил первым и вытирался, пока он мылся. Мише пришлось позаимствовать у него чистую одежду. Хорошо хоть раньше их фигуры не сильно отличались.       — Что это? — нахмурился Кирилл, когда Миша потянулся за футболкой.       — Ты о чем?       Кирилл развернул его спиной к себе. Он молча ее разглядывал. Ночью было не до того, к тому же, Кирилл «снизу» не видел эту часть тела любовника. На спине виднелись отчетливые следы царапин, глубокие и ровные, проходящие через лопатки.       — Это… — он глубоко вздохнул, успокаиваясь, но это не помогало. — Кто это сделал?       — Кир, я… ну, понимаешь… я думал, что все кончено. Что мы с тобой расстались… — неуверенно начал объяснять Миша, понимая, что счастливому примирению пришел конец.       — И ты… Кто это сделал? — снова спросил Кирилл.       Миша тяжело вздохнул.       — Это вышло случайно. Мы с Яной пару раз поужинали и как-то… после ужина… это было лишь однажды…       Кирилл резко отошел. Он так смотрел… словно хуже предательства не было.       — Яна. Значит, Яна, — с болью выдохнул Кирилл. — Ну, почему из всех именно она?!       — Кир, это не честно, — умоляюще прошептал Миша, протягивая к нему руку.       Кирилл отвернулся к окну и обхватил себя за плечи, словно озноб вернулся. Он честно старался принять, но это было выше его сил… Только не Яна…       — Пожалуйста, Кир, пойми…       — Не могу, — прошептал он. — Правда, не могу. Я бы мог понять и принять, будь это кто-то другой. Кто угодно другой. Даже уйди ты в загул, было бы не так больно. Но Яна… Почему из всех женщин именно она?!       — А что в ней такого особенного? — вспылил Миша.       Он понимал, что налажал и этого не изменить.       — Ты издеваешься?! Она мать твоего сына! Она влюблена в тебя уже 20 лет. И она единственная женщина, на которой ты хотел жениться.       — Кир, ты для меня все. Она же… Она моя подруга. То, что случилось, ничего не значит для меня. Прошу тебя, Кир, — Миша снова протянул к нему руки.       — Прости, Миш. Я не могу. Дай мне время. Мне надо побыть одному.       — Кирилл, пожалуйста.       Он не повернулся и не ответил.       — Пап, курс лечения закончен. Пойдем с нами отпраздновать? Мама будет рада.       — Нет, Артем. Я не могу.       Он присмотрелся к отцу.       — Что-то случилось?       Миша вздохнул.       — Кирилл узнал о нас с Яной.       — И что? Какая разница? Он первым забил на тебя, ушел в запой, вы расстались. Какая разница знает он или нет?       Миша выглядел усталым. Последнюю неделю он находился в постоянном напряжении.       — Я люблю этого человека. Он больше не пьет. И у меня была возможность все исправить. Но, он узнал о Яне. Я совершил ошибку и…       — Она моя мать, — сквозь зубы выдавил Артем. — И ты не можешь так о ней говорить!       — Прости, — вздохнул Миша, взъерошив волосы.       Хотелось выговориться хоть кому-то, но сын был явно не в восторге слушать о матери.       — Не понимаю, почему ты так беспокоишься, — сказал Артем, с жалостью глядя на отца. — Если ты его так любишь, всегда есть шанс все исправить.       — В городе его мать, она хочет забрать его в Москву, как и Сеню. Если он уедет, все будет кончено. У меня не будет ни шанса.       Он не ожидал посетителя. Однако, Кирилл нерешительно замер в дверях.       — Привет, проходи, — Миша посторонился, пропуская его.       Кирилл дрожал и никак не хотел встречаться с ним взглядом.       — Я только что был в гостинице у матери.       У Миши упало сердце.       — Ты… уезжаешь с ней?       — Нет. Я попросил ее уехать. Сказал, что не приму ее никогда, однако ненависти не испытываю. Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое.       — И что она на это ответила? — поинтересовался Миша, даже не пытаясь скрыть в голосе облегчение.       Пока Кирилл здесь, рядом, шанс и в самом деле есть.       — Думаю, она поняла. Сказала, что уедет, но если передумаю, то я всегда желанный гость в ее доме.       — Ясно.       — Я попросил ее кое о чем. Если Сеня передумает с ней оставаться, чтобы она его отпустила.       — Она согласилась? — удивился Миша.       Лена не казалась женщиной, легко выпускающей добычу из своих рук.       — Сказала, что посмотрит, — хмыкнул Кирилл.       Миша кивнул.       — Хоть что-то.       Кирилл замер в нерешительности, помолчал какое-то время. Он разглядывал свои руки, решаясь продолжить разговор.       — Я вчера был в клубе. Даже желания выпить не возникло. Да и пошел я туда не за этим. Я был зол и обижен, все не мог выкинуть из головы образ тебя и Яны. И когда меня попытался снять какой-то мужик, решил, что потрахавшись, смогу принять это.       Миша застыл. Ему стало плохо, едва он представил Кирилла в чужих объятиях. Миша не хотел это слушать. Это было слишком больно. Он понимал, что Кирилл сделал это в отместку за Яну, но слушать это было выше его сил.       — Значит мы квиты? — выдавил Миша хрипло.       Кирилл приблизился к его креслу и заглянул в глаза сверху вниз.       — А как ты считаешь? Ты можешь это принять?       — Я… постараюсь.       — Миш, ты меня еще любишь? — тихо спросил он.       Миша вздохнул и уткнулся лбом в его живот.       — Люблю. Я влюбился в тебя, едва ты вошел в клуб впервые. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что ты именно тот, кто предназначен мне судьбой, и с кем я хочу провести свою жизнь. Никто и никогда не сможет занять твое место в моем сердце. Я приму то, что ты был с другим, хоть мне от этого и больно. И тошно от того, что я поставил нас в эту ситуацию. Это я первым тебе изменил, хотя клялся в любви. Прости меня, прошу, — прошептал он. — Я не хочу оставаться без тебя. Когда ты был в коме, я с ума сходил. Я не представляю, как жить без тебя.       Кирилл вздохнул и погладил его по голове. Затем встал перед Мишей на колени, чтобы заглянуть в его глаза.       — Я не смог с тем парнем. Понял, что мне не нужен никто кроме тебя. За эти годы я настолько привык к тебе, что и помыслить не могу о том, чтобы быть с другим.       — Привык? — переспросил Миша, нахмурившись.       Привычка совсем не то чувство, на которое он рассчитывал. Которого жаждал всем своим существом. Кирилл приложил палец к его губам, заставляя молчать.       — Ты высказался, теперь моя очередь. Я хочу, чтобы ты понял. Говоря о том, что привык, я имел в виду, что ты знаешь меня. Порой мне кажется, что даже лучше, чем я сам. Я пошел в клуб, чтобы забыться, но понял, что не могу так с тобой поступить снова. Не хочу снова делать тебе больно. Я не знаю, как донести до тебя уже много лет, ты мне не веришь, но я буду повторять снова и снова. Я люблю тебя. Я действительно тебя люблю.       Кирилл стоял на коленях и смотрел в Мишины глаза, в которых, как и прежде было сомнение. Несмотря на долгую жизнь вместе, он ни разу в это до конца не поверил.       — Я люблю тебя, — повторил Кирилл. — Все эти годы, изо дня в день, все сильнее. Знаю, все эти годы ты считал, что я с тобой из-за Сени. А я не смог, да и не слишком-то пытался тебя в этом переубедить. Но, чтобы я тогда не сказал, ты бы мне не поверил.       — Я знаю, как ты его любишь, — осторожно заметил Миша.       — Люблю. Он мне как сын. И я всю жизнь чувствовал перед ним вину за Кристину. У него не было матери, поэтому я хотел восполнить ему все. Я ездил с ним на соревнования и гордился им, но я безумно по тебе скучал. И мечтал только о том, как вернусь, как увижу тебя, как ты поцелуешь меня, как обнимешь.       — Тогда почему, Кир? Почему всегда лишь Сеня? Почему не сказать мне это? Почему, даже выйдя из комы, ты первым делом спросил о нем?       — Потому, что он попал в аварию! — воскликнул Кирилл, затем вздохнул. Если он хочет все исправить, то должен говорить правду. — Я виноват в той аварии. Мы должны были остаться с командой еще на три дня, и Сеня хотел этого. Но я спешил домой. Мы с тобой поссорились перед отъездом, и я хотел вернуться. Я ни о чем другом думать не мог. Поэтому мы оказались в тот день на трассе. И перед тем как потерять сознание, я думал лишь о том, что так и не убедил тебя в том, что люблю. Не попросил прощения и не помирился с тобой. Правда в том, что я почти не думал о Сене во время аварии и, очнувшись, первый о ком я подумал это ты. И когда я увидел тебя, едва не задохнулся от счастья.       — Но ты никогда не говорил об этом, — заметил Миша.       — Да, потому что мне было стыдно. Сеня попал в аварию, лишился будущего, едва не погиб, а я, едва увидев тебя, напрочь о нем забываю. Рядом с тобой я теряю способность здраво мыслить.       — А запой?       — Мне было стыдно. Очень стыдно. Я не могу на него смотреть. А еще понял, что теряю тебя. Понял, что твое терпение заканчивается. Мне казалось, что ты меня почти разлюбил. Я не знал, как все исправить. Мне было страшно, — Кирилл поцеловал его руки. — Я люблю Сеню и не знаю, как справиться с тем, что он нас бросил, но сейчас… Мне стыдно, но сейчас у меня есть возможность доказать тебе, что я люблю тебя. Что я с тобой не из-за Сени. Ты готов попробовать еще раз? Простишь меня?       Миша жадно вглядывался в его лицо, ища подтверждения его слов.       — Конечно. Я рад.       — Ты мне не веришь, — тяжело вздохнул Кирилл. — Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты мне поверил.       — Просто будь рядом и говори о том, что чувствуешь. Не замыкайся в себе. Просто говори мне все как есть.       — Я люблю тебя. Теперь, едва не потеряв тебя, мне не так страшно повторять это. Я заставлю тебя мне поверить. Поверить, что я с тобой, потому что мне нужен ты, а не потому что продался ради Сени.       Миша притянул его за затылок и прижался своим лбом к нему.       — Мне тоже есть за что извиняться. Прости, что вел себя как ребенок. Тебе нужна была помощь, а я зациклился на себе. Нужно было поддержать тебя, а я сдался.       Кирилл покачал головой.       — Мне нужна была встряска. Забота заставила бы меня только сильнее купаться в своем чувстве вины. Так что Лена пришлась как нельзя кстати.       — Прости, что никак не могу поверить. Я честно постараюсь, только не бросай меня снова. Я же сдохну без тебя, — жалобно прошептал Миша, утыкаясь лицом в его шею, жадно вдыхая запах любимого тела.       Таким он мог показать себя только перед этим человеком.       — Не брошу, — пообещал Кирилл. — Я больше никогда тебя не брошу.       — Значит, ты вернулся?       Кирилл выключил телефон и повернулся. В кабинет вошел Артем и по-хозяйски уселся в кресло.       — Как видишь.       — А я думал, ты уже не выкарабкаешься. Такой запой…       Кирилл стиснул телефон, скрывая нервозность. Он прекрасно понимал причину враждебности Артема. А еще понимал, что рано или поздно им придется об этом поговорить.       — У меня появился стимул. Не хотел потерять твоего отца.       — Но ведь именно ты и довел до того, что это едва не случилось.       — Ты прав, и я об этом жалею. И до конца дней буду благодарить Бога за то, что он рядом. Мне жаль, что так вышло с Яной.       Артем смотрел в пол, засунув руки в карманы куртки.       — Она ни на что не надеялась. Мама сама мне так сказала. Он ей сразу сказал, что это только на один раз, и она согласилась. Глупая, — он поднял голову и заметил, как Кирилл нервно постукивает пальцами. Артем не сдержал улыбки. — Знаешь, открою тебе секрет, который знают все кроме тебя. Ты никогда не потеряешь отца. Даже, если захочешь. Неважно где он и с кем. Даже если бы они с мамой сейчас сошлись. Даже если бы они поженились. Одно только твое слово, что ты хочешь быть с ним, заставило бы его бросить все ради тебя. Поэтому не будь ослом! Хватит сомневаться в его чувствах.       Артем резко оттолкнулся от кресла и покинул кабинет, а Кирилл остался сидеть.       Этот парень был прав. Он, в самом деле, всю жизнь сомневался в чувствах Миши. Боялся, что тот его разлюбит, что бросит, осознав, что совершил ошибку, выбрав его. Это именно он своим недоверием держал Мишу на расстоянии и этим дал повод сомневаться и в своих чувствах. Он изводил себя и любимого человека, боясь ему довериться. Боясь, что его снова предадут и бросят. Как это сделал отец, умерев и оставив долги. Как мать, сбежавшая с последними деньгами. Как сестра, презиравшая его за способ, которым он расплачивался. Он так привык не доверять людям, что едва все не потерял.       Кирилл взял телефон и отправил Мише СМСку. Через минуту пришел ответ: «Я тоже люблю тебя».       Артем не мог не заметить, как взглядом обменивается пара напротив.       — Итак, зачем этот ужин? Что случилось?       — Ничего. Мы давно не ужинали вместе, — заметил Миша. — Как дела у Яны?       — Прекрасно. Химиотерапия закончилась. Ей лучше, а вчера она ходила на свидание.       — Здорово, — искренне порадовался Миша.       — Артем, мы тут кое-что обсуждали, — начал Кирилл. — Я решил избавиться от всех путей отступления.       — О чем вы? — не понял Артем.       — Я продал бабушкину квартиру. Ну, и… — он подал Артему документы.       — Что это?       — Дарственная на мою квартиру. На твое имя.       — Но… это же ваше «прикрытие».       — Никто ведь не узнает о дарственной. Так что «прикрытие» останется, а квартира нет. Так что? Принимаешь подарок? — с улыбкой спросил Миша.       — Еще бы, — рассмеялся Артем.       Миша тяжело вздохнул.       — Есть еще кое-что, о чем я хотел рассказать. Мне звонил отец. Он просил Вадима разузнать как у Сени дела.       — И? — напряженно спросил Артем.       — У него все хорошо. Он ходит в школу, живет на Рублевке с Кристиной и Леной. Лена унаследовала половину состояния Филатова.       — Филатов? — спросил Артем. — Тот самый?       — Да. Медиамагнат. Плюс коллекционер, кажется. Был.       — Его состояние оценивается в миллиарды, — заметил Кирилл.       — Ага, — кивнул Миша. — Твоей матери очень повезло со вторым браком. Муж оставил ей половину, а вторую своему сыну. Максиму Филатову.       — Тоже что-то знакомое, — нахмурился Артем. — Программист, кажется? Я слышал его имя в числе создателей какой-то новомодной игрушки.       — Да, но как я узнал, игрушки — это лишь хобби. Он один из лучших программистов в нашей стране. У него своя команда и они выполняют заказы для крупнейших компаний по всему миру.       — Не слабая семейка, — заметил Артем. — И что мы планируем делать?       — Ничего, — отрезал Миша. — Если Сеня сам не захочет вернуться. Я на следующей неделе лечу в Москву, решить кое-какие дела. Заодно постараюсь поговорить с Сеней.