Блуждающие огоньки

      — Твою мать, — прошептал Николай, сидя за столом в своем небольшом кабинете и хватаясь за голову. — Твою же мать! — в приступе злости он смел с рабочей поверхности все бумаги и письменные принадлежности.       С того момента, как двое нарушителей проникли за стены Периметра, прошел уже почти час. Полковника решили не ставить в известность до утра, хотя было прекрасно ясно, что двум абсолютно не подготовленным к тому, что творится в Зоне не то, что ночью — в любое время суток, людям до этого самого утра не протянуть. Но хуже всего было осознавать то, что это были не какие-нибудь отмороженные на всю голову сталкеры, готовые лезть под пули ради достижения своей цели — таких уродов не жалко — а дети, всего лишь дети. На счет того психопата-парня Коля, конечно, не был уверен, но рыжеволосая девчонка точно была еще ребенком, а по совместительству, пусть и сводной, но все же его сестрой. Как он только смог допустить такое?..       — Разрешите войти, товарищ старший лейтенант? — по уставу обратился Кондраков, возникший на пороге кабинета.       — Входи, Слав, — мрачно ответил Николай, поднимая на друга усталый взгляд. — Ну, что там? — кивнул он на выход, имея в виду происходящее за стенами этого маленького тускло освещенного помещения.       — Все тихо, — Вячеслав присел на стул напротив своего командира. — Что делать думаешь, Коль?       — Что делать, что делать… — глухо повторил старлей, утыкаясь в точку от черного маркера на деревянной панели стола. — Не знаю. Думаю, пойти… туда.       — Один? — выгнул бровь Кондраков, не веря тому, что начальник смены говорит на полном серьезе. Но взглянув ему в глаза, понял: Николай не шутит. — Рехнулся? Поодиночке Зона жрет всех и каждого. Группой шансы выжить куда больше и тебе это хорошо известно…       — Ты умом тронулся что ли? Хватит с меня потерь среди личного состава. Я один пойду и точка, — Коля оторвал взгляд от стола и посмотрел на друга. — Не могу я парнями рисковать, пойми ты, Слав. Тем более толкать их на нарушение прямого приказа.       — А их никто силком туда, — Слава махнул рукой в сторону Зоны, — и не потащит. Захотят — пойдут, а нет, так на нет и суда нет. Короче так, товарищ старший лейтенант, — парень встал, опираясь руками на край стола, и заглянул в лицо своего друга, — одного тебя в Зону никто не пустит. Либо вместе там сдохнем, либо вместе здесь под трибунал пойдем, — отдав честь, Кондраков круто повернулся на пятках и покинул кабинет начальника смены, оставляя последнего в раздумьях.       Оставлять Настю в Зоне было нельзя. Собственно, этот вариант даже не рассматривался. Но рисковать парнями, личным составом, за который он головой отвечает до пересменки, что наступит лишь через шесть часов, тоже не мог. Выход один: самому идти в это проклятое, Богом забытое место. Попытаться найти и спасти сестру. Сделать то, на что не хватило духу служившему здесь десять лет назад капитану Яремченко… Николай закрыл глаза, крепче сжимая кулаки. Не время думать об этом. Не время. Стукнув по столу, старлей встал, даже скорее вскочил со своего места и вылетел за дверь, попутно срывая висящий на стене автомат. Возле закрытых свинцовых ворот, ведущих за Периметр, его уже ждали пять человек во главе с другом, с которым они отучились пять лет в Военной академии, а после отслужили три года по контракту с последующей переброской их части в горячую точку, Вячеславом Кондраковым.       — Я знал, что ты примешь верное решение, — подмигнул товарищу Слава и связался с пилотом одного из вертолетов: — Чиж, поднимай птичку в воздух, мы выходим.       — Принял тебя, Волк, — прошелестела рация голосом пилота, и в тишине послышался характерный свист воздуха, разрезаемого завертевшимися винтами машины, который становился все сильнее и сильнее.       — С теми, что в воздухе, связался? — спросил Николай, хотя заранее знал ответ.       — Обижаешь, товарищ старший лейтенант, — протянул Кондраков, он же Волк. — Они уже прочесывают местность в радиусе пяти километров в обе стороны от ворот.       Черный вертолет, пилотируемый летчиком с позывным «Чиж», оторвался от земли, включив мощный фонарь, чей луч скользнул по дороге расположения, и пересек границу с Зоной, пропадая за бетонным забором. Хорошо смазанные маслом петли не издали ни единого звука, ворота отворились, выпуская шестерых людей за пределы Периметра, туда, где почти круглосуточно стояли вечерние сумерки и температура всего в семь с половиной градусов тепла. Где обитали разные мутировавшие твари, каждая из которых была готова сожрать любого, кто попадется в их поле зрения. Где чуть ли не на каждом шагу можно было вляпаться в аномалию. Единственное место в Зоне, где можно чувствовать себя относительно защищенным — это сто метров в сторону, вглубь проклятой земли, от железобетонных стен. Так называемый пояс безопасности, по которому сейчас, разбившись на тройки, медленно передвигались бойцы. Их автоматы вскинуты, они готовы стрелять в любую секунду, стоит только почувствовать опасность, стоит только заметить, что что-то не так.       — Волк — Чижу, — зашелестела рация. — Чиж вызывает Волка. Прием!       — На связи, — ответил Волк, жестом указывая своей группе бойцов остановиться. — Что у тебя?       — Дошел до «Акулы». Следов нарушителей нет, но на радаре куча красных отметок. Некоторые движутся в вашу сторону. Как принял меня?       — Принял тебя, — угрюмо ответил Вячеслав. М-да, дело плохо. — Давай еще круг, Чиж, и на базу, — отдал он приказ и пилот, отрапортовав, отключился.       Трое бойцов, бесшумно ступая по зараженной земле, продолжили движение, пристально вглядываясь в каждую тень. По земле скользнул луч прожектора возвращающегося вертолета, а через пару секунд все снова погрузилось во мрак. Один из солдат, направив свой подствольный фонарик в близлежащие кусты, вдруг быстро устремился в чащу, выходя за границу пояса безопасности. Он слышал, как его громким шепотом окликнул командир их небольшого отряда, но не стал возвращаться. Ему показалось, будто среди плотно переплетенных между собой веток он заметил что-то рыже-красное. Если это та самая девчонка, то ее доставленное тело перекроет выговор. Не так, чтоб уж совсем, выволочка будет все равно, но не такая сильная. А если она вдруг окажется живой, что вряд ли, то и вовсе премию выпишут.       Щиколотку вдруг кольнуло болью, точно иголкой. Опустив взгляд, рядовой заметил торчащий из штанины тонкий шип. Вытащив эту дрянь из ноги и бросив ее на землю, парень пошел дальше, углубляясь в зараженный лес, стараясь не обращать внимания на ноющее место укола. Глаза отчего-то начали закрываться, накатила усталость, а нога с каждым шагом, казалось, болела все больше. Опустившись на землю, он закатал штанину, дабы посмотреть, не попала ли какая-нибудь зараза в рану. Нога представляла собой несколько противное зрелище: место, куда воткнулся шип, опухло, из небольшой ранки сочилась кровь, а вместе с ней наружу выползала куча маленьких, размером с несколько миллиметров, толи насекомых, толи еще бог знает кого. Эти твари быстро, словно белесая ткань, покрывали собой кожу юноши. Нога вспыхнула адской болью, что волной начала подниматься все выше и выше, из глаз посыпались искры. Стиснув зубы, солдат разрезал камуфляжные штаны до бедра: кожа на ляжке пошла пузырями, которые дрожали, точно желе, лопались, выплескивая море мелких тварей вместе с кровью. Он попытался стряхнуть их с себя, но стоило только прикоснуться, как эти зоновские порождения перекинулись на руки. От невероятной боли глаза застилала кровавая пелена, он кричал, но из горла вырывался лишь хрип, перешедший в бульканье. Парень закашлялся, сплевывая на землю… нет, не кровь, а уйму этих существ, пожирающих его изнутри. Почему он еще в сознании? Почему не отключился от превышенного болевого порога? Почему… он постарался поднять руку, но вместо нее перед глазами появилась обглоданная часть тела без кисти с медленно крошащейся костью, белым порошком осыпающейся на зараженную землю, со свисающими мышцами, сухожилиями и венами, из которых тоненькой струйкой бежала кровь. Глаза расширились от ужаса, к горлу подкатила тошнота, но вновь он только закашлялся и захрипел от прошившей все тело, вернее то, что от него осталось, адской боли…       — Кот — Волку, — но в ответ лишь тишина. — Кот ответь Волку, — снова тишина. В голову начали закрадываться самые плохие мысли, но Слава постарался их отогнать. — Повторяю, Кот ответь Волку.       — На связи, — проговорил Николай. По голосу друга, в котором хоть и не было паники, но он немного дрожал, а может это всего лишь помехи, командир понял: что-то произошло. — Кто?       — Сомов, — коротко ответил Волк. — У Чижа чисто.       — У остальных тоже. У нас трехсотый, мы возвращаемся, — Кот отключился, а Кондраков подал сигнал бойцу, отправляясь в обратный путь.       Все складывалось очень и очень хреново. За одну только ночь четыре трупа и один вскоре может им стать. Почему четыре? Да потому что детям не выжить в условиях Зоны. Даже если они каким-то чудом смогут дотянуть до утра, их все равно прикончат. Не животные, так мутировавшая растительность… Да, Коля прав, полковник с них голову снимет. Устроит целое шоу из этого, показательную казнь в назидание другим… Хрустнувшая в чаще леса, погруженного в тишину, ветка заставила резко повернуться, приседая на одно колено. Сквозь прицел автомата видны лишь черные стволы деревьев, да уродливые кусты, но Волка не покидало ощущение того, что за ним наблюдают. Какая-то тварь сидела там, спрятавшись за пеленой ночи. Сидела и ждала момента, чтобы напасть на человека.       Секунда.       Две.       Три.       Сердце стучало ровно, дыхание было спокойным.       Десять.       Уже полминуты.       Но ничего.       Жестом указав двигаться дальше солдату, замершему в нескольких метрах от своего командира, Кондраков, не отрывая взгляда от прицела, принялся медленно двигаться в сторону. Тварь выскочила внезапно, из кустов чуть впереди юноши. Ее кожа темного цвета с бордовыми потеками, четыре лапы с короткими когтями, сейчас разрыхляющими землю, длинный, усеянный многочисленными шипами-иглами хвост, точно хлыст, рассекающий воздух над круглой, лысой головой этого существа. В темноте это зоновское порождение было гораздо симпатичнее, чем когда его осветил луч подствольного фонаря: приплюснутая морда с круглой пастью с острыми, сочащимися ядом зубами, стоящими в несколько рядов, и широкими ноздрями, втягивающими пропитанный запахом человека воздух, а вместо глаз зияли черные туннели. Уголки тонких ушей вращались едва ли не на триста шестьдесят градусов, улавливая даже самый незначительный звук. Мутант, потянув носом воздух, издал гортанный рев и припал к земле, готовясь к нападению. Кондраков нажал на спусковой крючок, всаживая в мясистое тело мутировавшей не то кошки, не то еще бог знает кого с десяток пуль. Из мест ранений хлынула темная кровь, щедро поливая пропитанную радиацией землю. Тварь взревела от боли, бросаясь на человека с желанием уже не просто перекусить им, а разорвать в клочья, но обидчик был юрким: он перекатился, уходя от атаки, снова вскидывая автомат и стреляя. На соседней вышке вдруг застучал пулемет, нашпиговывая свинцом вышедшее пообедать животное, и по Зоне разлетелся предсмертный вопль существа, бездыханно рухнувшего на землю.       — Волк — Чижу! — зашелестела рация голосом вертолетчика. — Волк ответь Чижу!       — На связи, — тяжело дыша, проговорил в рацию Слава.       — Еще шесть отметок со стороны города быстро приближаются к вам. Уходите, я прикрою, — в ночном небе точно над местом нахождения двух бойцов зависла черная машина Чижа, а спустя пару секунд, с пилонов сорвались две ракеты, уносясь к мертвому городу, туда, откуда к людям на огромной скорости неслись мутанты. Темноту разрезала яркая вспышка двух взрывов, по округе разнесся жуткий грохот, треск ломающихся и горящих веток, рев умирающих тварей. Затем — оглушающая тишина, воцарившаяся на минуту, не больше, и снова на одной из вышек застучал пулемет.       До ворот добрались быстро. От леденящих душу воплей умирающих животных звенело в ушах, звуки выстрелов еще были слышны. Вздохнуть спокойно можно было только тогда, когда свинцовые ворота закрылись, отрезая их от проклятой земли. Опустившись на корточки, прислонившись спиной к холодному металлу, Вячеслав жадно глотал прохладную воду из фляги, услужливо протянутой встречающим его другом.       — Кто? — напившись, спросил Волк, имея в виду раненного, вытирая тыльной стороной ладони рот.       — Рокота зацепила дрянь какая-то, — Коля забрал у друга фляжку, бросая ее одному из стоящих позади бойцов.       — Как он?       — Ну, Хирург говорит, жить будет, — попытался улыбнуться Кот, не вышло. — Сам как?       — В норме. Думал: помру, что пробил час, да в другой раз, видать, — он поднялся на ноги. — Полкану доложил? — но старлей лишь отрицательно покачал головой. — Тогда идем докладывать и… готовить вазелин.

***

      Утро выдалось прекрасным. Несмотря на то, что небо затянуто серыми тучами, было тепло. До слуха четырех молодых людей, сидящих в белой Волге, что медленно катилась по проселочной дороге, поднимая в воздух клубы пыли, долетало веселое щебетание птиц, тихое шуршание редкого гравия под колесами и как сухие стебли сорняков царапают днище машины. Легкий ветер шелестел уже начинающими менять свой сочный зеленый на желтый и красный цвет листьями, раскачивал высокую траву, влетал в раскрытые окна Волги, отчего у каждого из ребят были немного растрепаны волосы. За исключением этого природного шума, всю округу, словно пеленой, укутала тишина. Тишина, которую не хотелось нарушать разговорами. Тишина, в которой любой, даже спокойный, тихий голос Паши показался громом.       — Приехали, — произнес водитель, вглядываясь в темные стволы возвышающегося впереди леса, и друзья вздрогнули. Он заглушил мотор, вытащил ключи, посмотрев на сидящего рядом Леху, нервно сжимающего кулаки. Первый раз за все года их дружбы он видел его таким… взбудораженным, переживающим за девчонку, которую он столько раз далеко и надолго посылал, которой чуть ли не каждый день норовил изменить с первой встречной красоткой. М-да, любовь творит чудеса. — Дальше пешком.       — Пешком так пешком, — быстро кивнул брюнет, выскакивая наружу.       Страх, панический страх того, что Настя может погибнуть, если это уже не произошло, захлестнул с головой и сердце, словно замерло на долю секунды, а после принялось колотиться с такой силой, что казалось, будто сейчас оно поломает к чертям все ребра и вырвется из груди. Колени задрожали, Алексей сжал кулаки до степени побелевших костяшек, тяжело опускаясь на корточки возле правого заднего колеса автомобиля. Он откинулся на прохладный металл и глубоко задышал, приводя сердцебиение в норму, унимая бившую его дрожь, параллельно доставая из кармана джинс пачку сигарет.       — Нормально? — поинтересовался Вершинин, опускаясь рядом с другом.       — Найду козла — яйца оторву, — ответил Леха, выпуская вверх струйку сизого дыма. Он в норме… По крайней мере, старался не показать друзьям насколько все херово, насколько его захлестнули эмоции. — Далеко до Периметра?       — Меньше километра. Метров семьсот, может восемьсот.       — Меньше, — раздался рядом голос Гоши. — Вот, я через спутник картинку вывел. Мы здесь, — он ткнул пальцем в светящуюся красным цветом точку на гугловской карте, — тут граница, а перед ней — метров двести, эм, пустоты, — в действительности же было несколько иначе: чистое пространство, где ничего выше пожухлой травы не росло, сохранялось лишь перед воротами и до стоящих по обе стороны вышек, дальше же как был лес, так он и остался.       — М-да, — хмыкнул Паша. — Что делать будем? Есть идеи?       — Можно найти лазейку, — предложила Аня. — Ну, сталкеры как-то же попадают… туда.       — Пока мы будем искать эту мифическую дырку в заборе, Настюха там… — Лешу вдруг передернуло от его собственных слов. Нет, он решительно отказывался верить в то, что его девушка может погибнуть. — Короче, другой план нужен.       — Отвергаешь — предлагай, — проговорила Антонова, вперив в брюнета изучающий взгляд.       — Ну, для начала нужно дойти до ворот, а уже после думать че почем, — Горелов открыл багажник, вытаскивая оттуда рюкзак, и, взвалив его на плечо, повернулся к друзьям: — Так мы идем или как?!       Взяв еще несколько сумок, заполненных провизией и нужными вещами, вроде пары фонариков, упаковки спичек и мотка веревки на случай, если придется задержаться за Периметром несколько дольше запланированного времени, ребята двинулись в путь. Под ногами хрустели сухие ветки и опавшая листва, постоянно на тропинке, которую таковой назвать можно было с большой натяжкой, попадались кочки, камни, трухлявые пни. С каждым пройденным метром небо, что с трудом можно разглядеть сквозь плотное переплетение крон деревьев, становилось все темнее и темнее. Что ж, Зона близко, а в ней, как известно, всегда темно… Лес начал заметно редеть, показались высокие бетонные стены Периметра, первая вышка и несущий свою службу солдат, постоянно прикладывающий к глазам бинокль, напряженно вглядываясь вдаль. Свинцовые ворота наглухо закрыты, пулеметчики пристально следили за пустой дорогой.       — А вот теперь самое время подумать о плане действий, — произнес Леха, выглядывая из-за дерева. — Прикинемся шлангами и пойдем напролом?       — Ты дурак что ли? — вдруг зашипела на парня блондинка. — Ты совсем идиот?! Да нас расстреляют и глазом не моргнут!       — Пошла нахуй, — бросил ей Горелов, полностью игнорируя взгляд Вершинина, вступившегося за девушку и мысленно матерящего друга детства за эту выходку. — Это самый быстрый способ…       — … попасть на Тот свет, — вставил свои пять копеек Гоша, благоразумно отодвигаясь дальше от Алексея. — А просто так они нас туда не пустят…       За спинами ребят раздался какой-то шорох, треск, заставляющий в испуге обернуться и замереть, вглядываясь в темнеющий лес. Аня вцепилась в руку Паши, а он в свою очередь достал из кармана куртки револьвер, взводя курок. Но ничего, лишь птицы, громко крича, слетели с веток, теряясь среди крон, и сорванные листья, кружась, медленно опускались на землю. Молодые люди шумно выдохнули, переглянулись друг с другом. Леша только хотел открыть рот, чтобы сказать что-то, возможно даже предложить свой «гениальный» план, как слева от него, со стороны дороги, за которой так бдительно следили сидящие на вышках солдаты, разрезая окутавший местность полумрак, синими огоньками засветились мигалки, какие обычно стоят на крышах автомобилей чиновников или полицейских. Сквозь редкие деревья можно было различить несущиеся по асфальту три полностью черных машины: две марки Ford, что выступали в качестве сопровождения, а между ними — наглухо тонированный Jeep. Идущая первой машина сопровождения остановилась в нескольких метрах от свинцовых ворот, и тишину разорвал пронзительный гудок.       — Опа, шишка какая-то пожаловала. Проверка, — усмехнулся Горелов.       — Или залет, — ехидно улыбнулся Вершинин. — Даже залетище.       — Может, к ним пристроимся, а? — задумчиво выдал Алексей, не глядя на друзей.       — Это как это, интересно? — своими широко раскрытыми голубыми глазами уставилась на брюнета Антонова.       — Багажник, детка. Ба-гаж-ник, — заговорщически произнес парень, а девушка лишь фыркнула, отвернувшись. — Не, ну, а че? Пока они стоят…       — Лех, заглохни, — бросил блондин, наблюдая за происходящим возле ворот, краем глаза замечая, что дула пулеметов направлены в сторону только что прибывших машин.       Свинцовые створы приоткрылись, выпуская молодого парнишку, на первый взгляд которому было не больше восемнадцати, с автоматом наперевес быстро шагающего к автомобилю. Он остановился возле водительской двери, придирчиво оглядывая машину и бросая косые взгляды на стоящий чуть позади форда джип, гадая: с чего бы вдруг в Зону пожаловало начальство. Ведь все шло относительно хорошо. Во всяком случае, до прошлой ночи, пока по тревоге не подняли все расположение… но как бы сильно парнишка не хотел узнать, что же все-таки произошло — не выходило, все молчали, точно рыбы. А после, стоило только баззерам тревоги замолчать, все забились каждый в свою нору, как суслики, и сидели там, не желая ничего ни с кем обсуждать. Да, видать случилось что-то серьезное… Забрав у водителя иномарки, который уже недовольно барабанил пальцами по рулю и прожигал солдата взглядом, ворох каких-то бумаг, он быстро их проглядел. Так, удостоверение вроде настоящее, а нафига этот баклан дал ему документы на машину, сведения техосмотра? Ага, еще аптечку покажи, умник. Это Зона, а не пост ГИБДД. Ладно, мальчишка кивнул, возвращая документы. Правое заднее окно джипа опустилось, открывая темный кожаный салон машины и находящегося в ней в военной форме с погонами полковника на плечах мужчину лет пятидесяти навскидку, и солдатик тут же засеменил к нему.       — Точно залет, — протянул Леха, — раз сам полкан припер сюда.       Проверив документы, уже значительно быстрее, чем в первый раз, ведь злить и без того разозленного полковника, которого вытащили из дома в прекрасное субботнее утро и заставили тащиться сюда, за тридевять земель от дома, не очень-то хотелось, ибо кара обещала быть жестокой, он отдал честь и, круто развернувшись на пятках, подал знак своим сослуживцам, чтобы те пропустили на территорию расположения прибывшее начальство. Массивные ворота раскрылись, представляя взгляду широкую ленту асфальтированной дороги, освещенную электрическим светом фонарей, в бело-желтые пятна которых попадала техника; низкие, но длинные постройки то ли серого, то ли черного цвета — в темноте, что стояла за бетонным забором, было не разобрать. По стойке «смирно» вытянулись все находившиеся поблизости военные, стоило только полковнику открыть дверь автомобиля. Мужчина ступил на землю, ровно в тот момент, когда ворота уже начали закрываться, когда привычный желтоватый свет сменился ярко-красным, и взвыла тревога.       — Что за хрень? — спросил Алексей, обращаясь скорее к воздуху, чем к друзьям. Он вглядывался в бетонный забор, будто мог что-то разглядеть сквозь него, менял положение, пытаясь заглянуть в не полностью закрытые ворота. Солдаты в спешном порядке покидали вышки, на ходу передергивая затворы автоматов. Тут-то Леху и осенило: — Слушайте, мне глубоко похеру, что там стряслось, но это наш шанс поп… — его слова заглушили крики солдат, какие-то странные визги, смешивающиеся с треском автоматных очередей.       — По-моему это п-плохая идея… — дрожащим голосом произнес Гоша, медленно отползая вглубь леса, намереваясь смыться от греха подальше.       — Ссыкло, — выплюнул Горелов, все еще смотря на ворота, до которых теперь никому не было дела. — Реальный шанс упустим.       — Леха прав, — задумчиво проговорил Вершинин. — Вышки пустые, ворота открыты, когда еще выпадет такая возможность? — он оглядел друзей. — Надо идти. Сейчас.       Схватив за шкирку Петрищева, точно котенка, брюнет выскочил из их импровизированного наблюдательного поста, чуть ли не бегом бросаясь к воротам. Он не оглядывался, прекрасно зная, что Паша и Аня бегут следом. Счет шел даже не на минуты — на секунды. Не важно, что сейчас происходит за стенами Периметра, ведь в любой момент солдаты вновь могли оказаться на вышках, бдительно наблюдая за дорогой и близлежащим лесом, ворота могли закрыться, а их, четверых молодых людей, спешащих помочь своей подруге, просто-напросто расстреляют…       Юркнув за свинцовую створу, Алексей пригнулся, прячась за стоящим фордом. Гоша на трясущихся от страха ногах опустился на асфальт рядом с Гореловым. Его глаза размером с блюдца смотрели сквозь прозрачные стекла автомобиля на творящиеся безумие: солдаты бегали из стороны в сторону, крича что-то непонятное, стрельба не замолкала ни на секунду, перемешиваясь с леденящим душу звуком хруста костей и довольного чавканья. Странное существо попало в желтое пятно фонаря, вызывая у Гоши умиление и отвращение одновременно. Это животное было похоже на котенка. На самого обыкновенного, до жути милого, большеглазого котенка, чья пушистая шерсть была серо-черного цвета, маленькие ушки уголками стояли на голове, а на белых лапках, казалось, не было когтей. Вполне себе очаровательное, как говорят все кому не лень — мимимишное создание, которое хочется взять на руки и тискать, если бы не одно но… в зубах эта тварь держала обглоданную кисть человеческой руки, а вся мордочка была заляпана кровью.       Так что, твари из Зоны все-таки вырвались на свободу? Преодолели этот пятиметровый железобетонный забор? Но как… каким таким образом это произошло, если здесь, на территории расположения, за стенами Периметра, за тем, что творится в самой Зоне, круглосуточно ведется наблюдение?! И что, они теперь все сдохнут тут, не успев добраться до вторых ворот?!.. Панические мысли Гоши прервали прошившие автомобиль пули, на асфальт посыпалось стекло, одна из шин со свистом выпускала воздух.       — Я не хочу тут сдохнуть! — взвизгнул ботаник, отползая в сторону, откуда они пришли. В который раз за сегодня он уже пытается сбежать?       — Куда? Стоять! — рявкнул на него Леха и схватил за ногу. Очередная автоматная очередь превратила левый бок иномарки в решето, задняя шина начала спускать. Бензобак был еще цел, но это пока. Еще один такой беспорядочный «залп», и они рискуют взлететь на воздух вместе с машиной. — Валим, валим, валим! — заорал он, таща Петрищева за собой к стоящему рядом, на удивление без единой царапинки, джипу.       Сквозь тонированные окна внедорожника невозможно было что-либо разглядеть. Леше пришлось выглянуть из-за машины, рискуя получить пулю в лоб. Перед глазами предстала следующая картина: это «милейшее» зоновское существо пригнулось к земле и, чуть погодя, оттолкнулось от асфальта, взмывая вверх метра на два, а спустя пару секунд полета приземлилось точно на левое плечо ближайшего солдата. Тонкие когти порождения впились в кожу парня, отчего он вскрикнул, а тварь лишь едва слышно мяукнула. Он попытался сбросить ее с себя, крутился, как волчок, но животное, назвать которое «котенком» теперь не поворачивался язык, слишком крепко вцепилось в рядового. Как вместо маленького ротика у него оказалась огромная, усеянная множеством мелких, но острых зубов пасть — понять было решительно невозможно. Один укус, всего один, и из шеи фонтаном хлынула кровь. Крик боли, перешедший в бульканье, смешался с урчанием — мутант с удовольствием пережевывал только что вырванный кусок человеческого мяса. Пусть не такой сочный, как, скажем, филейная часть тела, но утолить жуткий голод хватит. К горлу Горелова невольно подкатила тошнота, и он на миг прикрыл глаза. Перечеркнувшая пространство автоматная очередь сбила тварь с пострадавшего, а несколько пуль вонзились в крыло автомобиля. Кувыркаясь в воздухе, животное пищало от боли, и как-то неуклюже рухнуло на землю, тяжело дыша.       — Сдохни, сука, — хрипя, произнес подошедший солдат, в котором брюнет без труда узнал сводного брата Насти. Его форма запачкана темной кровью, но сам он не был ранен. Старлей опустился на корточки возле сослуживца и, поджав губы, закрыл последнему глаза.       — Совсем мальчишка, — устало произнес появившийся рядом с другом Кондраков, — земля пухом.       Николай ничего не сказал, лишь поднял голову, вглядываясь в темноту, где в нелегком бою сражались его подчиненные. Сколько потерь они понесли всего за одну ночь? Уже и не сосчитать. А ведь все шло, как по маслу… Периферийным зрением он уловил движение возле джипа: Леха чуть было не упал, потеряв равновесие, но вовремя уперся рукой в асфальт, даже не замечая маленького осколка. Стекло вонзилось в ладонь, а с губ сорвалось тихое «блять». Сощурив глаза, начальник смены провел рукой по покоящемуся на коленях автомату, и тихо поинтересовался у друга:       — Полковник где?       — На передовой, — хмыкнул Слава, отводя от мертвого бойца взгляд, и беззлобно добавил: — старый хрыч, повоевать приспичило…       — Надо сваливать, Лех, — шепотом произнес Вершинин, перекрывая тонущие в окружающем гомоне голоса двух военных. Блондин пихнул друга в бок, привлекая к себе внимание: — Запалят же.       Кивнув, Горелов бросил взгляд на сидящего рядом Гошу, что прижал колени к груди и трясся, как осиновый лист. Всем было страшно, особенно после того, что они видели, но даже эта блондиночка Аня скрывает свой страх. Хотя ее выдают глаза: расширенные от неподдельного ужаса происходящего голубые глаза… Да, Пашка прав. Надо валить. Этот Никитин, он же отморозок еще тот. Не дай Бог покалечит, если поймает, а он поймает, в этом можно не сомневаться… Ладно, до вторых ворот не так уж и далеко, они сейчас тоже без присмотра. Сделать один рывок и вот она — Зона…       — На счет «три»? — ухмыльнулся брюнет, глядя на друзей. В глазах каждого была смесь страха, зарождающейся паники, решимости. Адреналин зашкаливал, сердца бились в ритме чечетки. — Три! — выпалил Леха, вскочил на ноги и ломанулся к воротам.       За спиной послышался голос Николая, командующего остановить «этих безмозглых идиотов», но его крик утонул в шуме выстрелов и предсмертных стонов людей и животных. Расстояние до выхода в Зону стремительно сокращалось, дыхание от быстрого бега сбилось, и сейчас легкие полыхали огнем от нехватки кислорода. Несмотря на это, на уже порядком уставшие ноги, на состояние близкое к обморочному, молодые люди и не думали останавливаться. Даже когда автоматная очередь вспорола землю под ногами. Даже когда путь преградило зоновское творение. Удачно подобранный и запущенный Алексеем камень вписался точно между больших глаз существа, отчего оно взвыло, бросаясь куда-то в темноту, где эту тварь и добили военные. Холодный металлический засов лег в руку, еще пара секунд и уже ничего нельзя будет изменить. Пара секунд…       — Стой! Горелов, мать твою, не делай этого! — Никитин несся по дороге, не обращая внимания ни на что вокруг. — Не открывай ворота!       Но было уже поздно: щеколда отошла, давая движение всем остальным замкам, что медленно расходились в стороны. Старший лейтенант остановился в нескольких метрах от ребят. Да пусть валят в свою Зону! Пусть хоть сдохнут там, раз так хочется. Проблема не в этом. Проблема в другом: сознательно оставленные солдатами вышки лишили все расположение разведданных, а это значит, что сейчас, в эту самую минуту, за воротами могли находиться сотни тварей, жаждущих разорвать всех людей на части. Так вышло, Коля даже издал нервный смешок — вангует, однако, товарищ старший лейтенант. Только вот тварь была всего одна, но зато ее сила равна той самой сотне среднестатистических мутантов зоны отчуждения. М-да, весело… Стоило только замкам раскрыться полностью, как тяжелые свинцовые створы отворились под напором животного, расшвыривая стоящих рядом ребят в стороны. Гигантская, с коротким мясистым телом фиолетово-черного цвета, имеющая нечто общее с медведем, которые, кстати говоря, в этой местности никогда не водились, тварь стояла на четырех мощных, толстых лапах с обломанными когтями, хотя, кажется именно это обстоятельство не мешало зверю, как, собственно, и огрызок некогда длинного хвоста, и взирала на людей двумя парами ярко-алых глаз. Пасть раскрыта, мутная слюна капала на асфальт, из горла вырывался тихий рык, постепенно становившийся все громче, пока, наконец, не перерос в настоящий рев. Клацнув зубами, тварь прыгнула на первого попавшегося солдата, ломая ему практически все кости. Рядом с Антоновой, которая уже пришла в себя от падения, рухнула оторванная рука бедолаги, обрызгивая лицо девушки кровью. Металлический запах, казалось, насытил весь воздух, дышать было абсолютно нечем. Не сумев подавить приступ тошноты, блондинку вырвало. Откуда-то слева пришел звук стучащего крупнокалиберного пулемета, и появившийся в расположении мутант взвыл от боли. Последнее, что заметила Аня прежде, чем ее рывком подняли на ноги — приближающуюся бронированную машину, эдакий танк на колесиках, в военных кругах более известный как БТР-82А.       Перед глазами все мелькало, вертелось, но сфокусировать взгляд на железобетонной стене, следом за которой шли свинцовые ворота, все же удалось. Под руки ее вел Паша, Леха же тащил хнычущего Петрищева. Она прекрасно понимала чувства Горелова, но и Гошины тоже. Кому охота умирать вот так? Разодранным на части каким-нибудь мутантом в Зоне? Никому… но и Настю бросать там совершенно одну было нельзя… противоречивые мысли прервал грохот. Подняв взгляд, блондинка увидела, как раненное, истекающее кровью животное, не в силах справиться с железной, доставляющей так много боли машиной людей, развернулось и на огромной скорости помчалось обратно на свою территорию, зализывать раны. А следом за ним порог Зоны отчуждения переступили и они — четверо друзей.       — Ну, здравствуй, Зона, — тихо произнес Леха, оглядывая такую привычную и в то же время такую чужую и опасную окружающую местность.