Блуждающие огоньки

Но жизнь его к концу пришла — Узрел он Смерти страшный лик. Стеклом разбилась тишина О прозвучавший женский крик.

      Гоша открыл глаза от монотонной, сверлящей мозг боли. Стояла темнота, различить в которой что-либо не представлялось возможным. Покрутив головой, отчего затекшая шея хрустнула, а по лицу хлестнула ветка, парень увидел тлеющие угли в нескольких метрах левее от себя. Только вот почему костер находился гораздо ниже уровня земли — понять было несколько трудновато. Ладно, разберемся с этим позже. Сейчас приоритетной задачей являлось встать и отлить, а все остальное может и подождать минут десять. Но как только ботаник попытался подняться на ноги, осознал, что тело в буквальном смысле ему не принадлежит. Оно раскачивается, словно маятник, руки вывернуты под неестественным углом, одна нога вообще задрана выше головы. Воспоминания о том, что перед тем, как отрубиться, он каким-то макаром очутился на дереве, запутавшись в цепкой растительности, обрушились на и без того болящую голову ледяным водным потоком.       Подавляя приступ паники, Георгий с новой силой задергался, стараясь самостоятельно выбраться из пут. Где-то наверху жалобно хрустнула ветка, на Петрищева посыпались ошметки коры, листья, мелкие ползучие твари. В тот самый момент, когда по открытой коже живота проползло что-то холодное, склизкое и имеющее с полсотни лапок, Гоша заорал так, будто его живьем резали, перебудив своим криком не только ребят, но и большую часть местных обитателей уж точно. Забившись в очередных конвульсиях, он добился того, что пара веток с лианами, в которых и застрял, обломились. Ботаник грохнулся с дерева, оказываясь погребенным под толстым слоем растений, которые остервенело пытался сорвать с себя, дабы еще какая-нибудь дрянь не заползла под кофту.       — А-А-А! — орал парень, наконец, выбравшись из-под растительности, и теперь изображая из себя кенгуру: прыгал на месте, отряхиваясь, тряся головой. — А-А-А!       — Гош, ты чего? — сонным голосом поинтересовалась Антонова, потирая глаза. Спать хотелось жутко, но как тут уснешь под такой вот концерт?       — Оно ползает по мне! ПОЛЗАЕТ! ПО МНЕ! — ему казалось, что та самая сороконожка, упавшая на него, все еще находится на теле, когда в действительности же это членистоногое животное испугалось куда больше Гошиного и давным-давно смылось куда подальше, забившись в самый дальний угол дерева.       — Ты дурак что ли? — Вершинин встал со своего спального места, и, чуть пошатываясь, подошел к вопящему ботанику. — Никто по тебе не ползает. Хорош орать.       — Точно?       — Да точно-точно. Заглохни уже, очконоид, — Леха сел, уставившись на тлеющие угли. Поспали блин, называется. Он взглянул на часы в еще на удивление работающем мобильнике: два часа, на отдых ушло всего каких-то два часа. Если так и дальше пойдет, они сдохнут от усталости раньше, чем найдут Настю. Принести что ли задрота в жертву Зоне? Ну, там задобрить старушку, все дела…       — Собирайтесь, — голос Гауды, как и прежде, звучал ровно, из ниоткуда. — Все равно уже не уснете. Я проведу до дороги, а дальше сами.       И он оказался прав. После устроенного Гошей переполоха, хоть глаза и слипались, но сон никак не шел. В конце концов, покрутившись на земле, пытаясь найти удобную позу для отдыха, каждый из ребят, исключая самого Петрищева, что сидел возле костра, самозабвенно вперив в затухающие поленья взгляд, и раскачивался взад-вперед, подтянув колени к груди, пришел к выводу, что и правда будет лучше продолжить поиски. А привал можно устроить чуть позже, через час-два, или пока кто-нибудь не вырубится прямо на ходу.       — Ладно, — произнес Паша, нарушая воцарившуюся тишину. Он смотрел в черное небо, по которому куда-то вдаль медленно плыли тяжелые облака, подгоняемые ледяным ветром. Тусклый свет звезд едва пробивался сквозь них, луны и вовсе не было видно. — Собираемся и идем дальше.       Мутировавшая кошка, мирно спящая на краю поляны, нехотя открыла глаза, оглядывая копошащихся людей. Встретившись взглядом с Петрищевым, она глухо зарычала, поднимаясь на лапы. Все еще глядя на него, животина наверняка подумывала о том, как бы незаметно для остальных сожрать этого наглого человечишку, что посмел лезть к ней, нарушая покой. Облизавшись, одним прыжком она покрыла расстояние до парнишки, оказываясь в смертельно опасной близости. Дернувшись назад, ботаник с ужасом взирал на мутанта, на его острые зубы, выпущенные когти, как и все ребята, ожидая самого худшего исхода. Щелкнув пастью прямо перед носом очкарика, обдав последнего жутким смрадом, кошак перешагнул через хлипкое тельце, скрываясь среди деревьев. В тот момент Гоше показалось, что сердце пропустило пару ударов, он облегченно выдохнул и растянулся на земле, чувствуя головокружение и дикую слабость во всем теле.       — Задротина, вставай, — Леша несильно пнул ногу виновника их несостоявшегося отдыха. — Рюкзак на плечи и вперед.       Спорить с Гореловым — себе дороже. Засунув свои возмущения глубоко в одно место, парень поднялся с земли, закидывая за спину походный рюкзак. Долго им еще блуждать здесь? По этой стремной местности, населенной еще более стремными тварями? Черт дернул согласиться на эту авантюру. А ведь мог бы сейчас быть в Турции, валяться в лежаке у моря и попивать какой-нибудь фреш. М-да, Судьба-злодейка… Споткнувшись об очередную корягу, торчащую из земли, Георгий тихо выругался, сжимая кулаки. Они идут всего нечего, а он уже успел пару раз встретиться с грунтом лицом к лицу, ободрать кожу на ладонях. В голове все еще жил дятел, от монотонной ноющей боли к горлу время от времени подкатывала тошнота, застревая комом в горле.       — Держи, — Гауда потянул новообретенному другу какой-то листик, казалось, сорванный с ближайшего дерева. — Помогает от, — он постучал по своей черепушке, обозначая тем самым головную боль. — Да не ссы ты, не помрешь.       Приняв странный подарок, Гоша повертел его в пальцах. Лист как лист: тонкий, вытянутый, темно-зеленого цвета, даже ничем особенным не пахнет, травой если только. Есть местную растительность, каждая клеточка которой была пропитана радиацией, не хотелось, поэтому он пока спрятал не вызывающий особого доверия дар в карман своих джинс, а там выкинет, если что.       — Все, — сталкер остановился, стоило ребятам ступить на растрескавшийся асфальт. — Дальше топайте сами. И помните: не сделаете больно Зоне, Зона не сделает больно вам, — с этими словами он исчез за деревьями, лишь только глаза сопровождающей его кошки еще несколько минут горели в темноте.       — Ну что, пошли? — Павел обвел взглядом друзей, переводя его на тянущуюся в обе стороны дорогу.       — Ребят? — позвал Гоша, но они не обратили на него никакого внимания, продолжая вышагивать по серой ленте. — Ребят? Давайте просто развернемся и свалим отсюда? — в его голосе слышались нотки паники, мольбы. — Да нахрен она вообще нам сдалась?       — Завали хлебало и шагай! — процедил сквозь зубы Леха, но не обернулся.       — Не пойду я никуда! — заявил Георгий и остановился посреди обочины, спрятав руки в карманах куртки.       — Гош, пойдем, — развернувшись к нему лицом, попросила Аня. Она едва держалась на ногах от усталости. Безумно хотелось лечь прямо здесь, на этом холодном асфальте, закрыть глаза и провалиться в сон часов на шесть. Увы. Нужно двигаться дальше, ведь чем быстрее они найдут Настю, тем быстрее они отсюда свалят. Но куда же без этих сцен и скандалов?..       — Не пойду я никуда! — продолжал настаивать на своем задрот, искренне веря в то, что его никуда не заставят идти, даже наоборот — послушаются и вернутся назад, к воротам.       — Гош, да что ж ты все время ноешь? — не выдержала блондинка. — Ты всего боишься! — она сорвала с плеча лямку, скидывая рюкзак на землю. — Нельзя же так!       — Отстань, — отмахнулся от девушки Гоша и отвернулся. Да что это с ним? Какая зоновская тварь его укусила?       — Они ради тебя жизнью рисковали…       — Да! Да, я трус! Да, я всего боюсь! Да, я чмо, скотина и урод поэтому! Все? — он уставился на друзей недоумевающим взглядом, в котором явно читалась смесь испуга с раздражением. — Вы уж извините, что я ввязался во все это! Уж извините, что решил с машиной помочь! Уж извините, что там, на поляне, это я не дал вам всем сдохнуть!..       На полминуты воцарилась гробовая тишина, которую не смел нарушить даже ветер. Ребята смотрели на Петрищева, последний смотрел на них, стараясь не выдать той паники, той истерики, что терзала его изнутри. Безмолвие нарушил Алексей:       — Все? Поистерил? — его голос был тихим и таким спокойным, что аж кровь стыла в венах. Будто и не он это говорил вовсе. Его выдавали лишь глаза, светившиеся злобой, и хрустнувшие костяшки пальцев — слишком сильно он сжал кулаки. Брюнет из последних сил сдерживал себя, чтобы не броситься на этого удота, разбивая в кровь нос и пол лица заодно. — Теперь заткнись и пошли!       Горелов еще что-то бормотал себе под нос, видно матеря, на чем свет стоит, трусливого паренька, находящегося в нескольких метрах позади, двигаясь дальше по насыпной обочине. Вершинин, мягко потянув Аню за руку, зашагал следом за другом, вклиниваясь в нехитрый монолог, дабы перевести разговор в другое русло. Постояв пару секунд, Гоша обреченно вздохнул. Делать нечего, придется топать дальше. Не останется же он на дороге один! Открытая местность как-никак, и эта кошка гаудовская стопудово шарится где-то рядом, выжидая момента, чтобы напасть и сожрать его, Петрищева, со всеми потрохами. Да и, посмотрим правде в глаза, к воротам один он тоже не потащится. Так что… Подтянув лямки увесистого походного рюкзака, он чуть ли не бегом бросился за ребятами, ушедшими уже на приличное расстояние.       На странность погоды никто не обратил внимания, да и зачем? Кому хуже от того, что их не пронизывает до костей вечно ледяной зоновский ветер? Никому. Наоборот, не надо нос прятать в куртке, можно спокойно идти дальше. Или кому-то плохо от того, что видимость стала в разы лучше, чем была, скажем, пару-тройку часов назад? Опять же, никому. Теперь дорога хорошо видна, стволы деревьев прорисовываются в ночи гораздо четче, хотя мелькающие где-то в глубине леса огоньки так и остались мелкими размытыми пятнышками света. Зато цветы, растущие на обочине, показали всю свою красу. Если в начале пути ребят они были лишь темно-фиолетовыми колючими бутонами, то сейчас, распустившись, представляли собой ярко-алые, цвета артериальной крови соцветия с острыми лепестками, наполняющих радиоактивный воздух пряным ароматом. Они чуть светились в темноте, создавая впечатление убегающей куда-то вдаль кровавой реки. Каждый раз, когда какая-нибудь мелкая живность, бегающая в траве, задевала стебель цветка, нарушая его покой, с тычинок срывалась мерцающая пыльца, облачком опускаясь на землю…       — Стой! — вдруг прокричала Аня, срываясь со своего места и хватая за руку бодро шагающего впереди всех Лешу, останавливая. Ее сердце отчего-то начало стучать в несколько раз быстрее нормы, пальцы начали леденеть, все тело по непонятным причинам окутал страх. — Дальше нельзя.       — Это еще почему? — поинтересовался брюнет, хмуро глядя на девушку. Однако дальше все же идти не стал.       — Я… я не знаю, — Антонова опустила глаза. — Просто нельзя.       — Странная ты, — буркнул Алексей, отодвигая стоящую на пути девчонку в сторону. И почему нельзя? Дорога как дорога, асфальт как асфальт. М-да…       Паша присел на корточки, задумчиво глядя вперед. Воздух впереди не мерцал, не «дышал», да и кроме цветочного не было никаких других запахов. Так в чем же дело? Блондин опустил взгляд себе под ноги, ища более-менее крупный камень, но, увы, под ногами валялась лишь одна мелочь. Ладно, горстка мелочевки заменит средних размеров булыжник. Поднявшись, он запустил вперед россыпь камушков. Пролетев всего пару метров, они вдруг дернулись все в одном направлении, зависая в воздухе буквально на несколько секунд, после чего распались на тонкие пластинки, что, кружась, опустились к ногам Горелова.       — Нихрена, — присвистнул Леха. — И что теперь? Будем бросаться в эту дрянь камнями?       — Можно пойти обратно, — с надеждой в голосе пробормотал Петрищев, боязливо выглядывая из-за плеча Ани, но это его предложение, к счастью для говорившего, оставили без должного внимания. Тяжело вздохнув, Гоша повертел головой, осматриваясь. Он старался вспомнить, как вели себя герои фантастических книжек, целую кучу которых он прочитал за свою недолгую жизнь, но на ум ничего не шло. Тонкий луч небольшого фонарика скользнул по полоске утоптанной земли, несколько правее обочины, и ботаник понял, как быть, что делать. — И да, чтобы выявить безопасный путь, надо сначала определить размеры аномалии, бросая камни, гильзы, болты, да что угодно, но эта аномалия сидит тут уже довольно давно и не двигается.       — Почему ты так думаешь? — спросила Антонова, повернувшись.       — Местное население проложило себе дорогу, а оно не может не знать, где здесь что, — просто ответил очкарик, пожимая плечами. — Но эта тропинка ведет в лес, так что…       — Значит, идем через лес, — мгновенно сориентировался Вершинин. — Фонари есть, батарейки, если что, тоже. Держимся вместе, стараемся не теряться. Вопросы? — обвел собравшихся взглядом. — Нет вопросов, — едва заметно улыбнувшись, он протянул руку Ане. Ее теплая ладонь легла в его, и он ощутил легкую дрожь, хоть девушка всеми силами старалась скрыть свой страх. Страшно было всем, просто каждый старался этого не показывать.       Узкая тропка тянулась параллельно обочине с десяток метров, после которых достаточно резко уходила вниз по крутому склону, теряясь во мраке леса. Захватив с собой горсть камней, идущий во главе колонны блондин решил проверить чуйку животных, вдруг та подвела и уже можно выйти на дорогу? Запустив пару камушков в сторону, он понял, что, хочется того ребятам или нет, но через лес идти все же придется. Поджав губы, проверив заткнутый за пояс револьвер, парень оглянулся на друзей, и зашагал дальше по тропинке, вскоре пересекая границу с лесом. Фонари рассеивали черноту вечной зоновской ночи, освещая длинные, покрытые клочками какой-то растительности, похожей на обычный мох, стволы деревьев. По веткам прыгали то ли белки, то ли еще какие зверюшки, отчего иногда на головы путников сыпались листья. Никто не нападал, даже не пытался это сделать, попадающиеся на пути лесные жители расползались в разные стороны, забиваясь в свои норы. Это было и хорошо, и странно одновременно. Может Гауда был прав, сказав, что эти твари чувствуют агрессию и злость? Кто знает…       — Паш, — тихо позвала Аня, аккуратно касаясь его плеча побелевшими пальцами. — Паш, мне не… — договорить она не успела: ноги подкосились, девушка без сознания рухнула на землю.       — Ань? Аня, ты чего? — обеспокоенно спросил Павел, склоняясь над ней, убирая с лица светлые пряди волос, выбившиеся из косы. Ее кожа — белая, как мел, руки ледяные, а сердце, казалось, едва бьется в груди. — Ань, очнись! Аня! — он несильно похлопал ее по щекам, приводя в чувства. Моргнув, Антонова попыталась сфокусировать взгляд на сидящем перед ней человеке, но видела лишь размытое пятно. — Так, ладно, сделаем привал.       — Давай чуть дальше отойдем? Вон к тому дереву? — Леха указал в сторону массивного многовекового дуба, что рос в десятке метрах от того места, где стояли ребята. — Там и простора больше, есть, где упасть.       — Дельная мысль, — согласился с другом Вершинин и обратился к блондинке: — Сама сможешь идти?       — Да. Думаю, да, — кивнула она.       Встав с помощью протянутой Пашей руки, Анна, закрыв на секунду глаза, справляясь с новым приступом головокружения, медленно дошла до места выбранной стоянки. Что произошло? Почему она вдруг отключилась? Раньше такого никогда не случалось. Да и, честно говоря, раньше она по Зоне Отчуждения не гуляла с утра до ночи и с ночи до утра без перерыва на отдых и еду. А тут… видно усталость брала свое. Организм нуждался в хорошем, крепком сне, правильном питании и в полном отсутствии стрессов. Выберутся из этого жуткого места, она бросит учебу и уедет недели на две-три куда-нибудь в теплые страны, отдыхать, восстанавливаться, набираться сил. Эх, мечты-мечты…       Она тяжело опустилась на землю, привалившись спиной к дереву, чуть в стороне от располагающихся на ночлег ребят. Даже через куртку чувствовалось странное тепло, исходившее от ствола. Развесистое дерево не было тронуто мутациями, его густая крона плотно закрывала небо, и воздух здесь, на этом пяточке, казался чище. Толстые, гладкие корни пробивались на поверхность, кое-где под такими своеобразными мостами видны норы мышей (или какие тут водятся грызуны?). Тихо, спокойно, будто и не в Зоне вовсе, а где-нибудь в лесу на берегу небольшого озера или речки…       — Ну, ты как? — от голоса блондина, прозвучавшего совсем рядом, она невольно дернулась, переводя взгляд на неожиданного гостя, в руках которого находилась бутылка с водой и уже открытая банка тушенки.       — Все хорошо, — уняв скачущее сердцебиение, ответила Аня, тут же, дабы избежать вопросов, ответы на которые и сама не знает, перевела разговор в совершенно другую сторону: — Думаешь… думаешь, мы найдем ее?       — Не знаю, — пожал плечами парень. — Наверное. Леха, — он кинул взгляд на друга детства, что снова и снова стебал ботаника, пока тот пытался разжечь костер, — он ведь не остановится, даже если подыхать будет.       — А ты?       — А что я? — не понял Паша и, повернувшись, заглянул в голубые глаза девушки.       — Ну, если бы я оказалась на месте Насти, ты бы пошел меня искать? — прямо поинтересовалась Антонова, глядя на сидящего рядом с нескрываемым любопытством.       Вместо четкого ответа, Вершинин лишь сжал тонкую ручку в своей теплой ладони, грустно улыбаясь. А спустя пару секунд наклонился и поцеловал. Легко и нежно коснулся губ блондинки своими, ожидая реакции, словно боялся, что его оттолкнут. Он аккуратно провел кончиком языка по ее нижней губе, заставляя раскрыть рот, углубить поцелуй. Немного шершавые пальцы парня прошлись по бархатной коже щеки, опускаясь к шее, замирая точно в том месте, где в ускоренном темпе пульсировала артерия. Антонова придвинулась ближе, отвечая. Свободной рукой она обвила его шею, не давая возможности разорвать поцелуй…       — Глаза не сломай, — донесся до слуха задорный голос Лехи, обращающегося к уставившемуся на парочку Гоше, но им, кажется, все равно: были только они и никого больше — ни этой чертовой Зоны, ни мутантов, ни каких-либо других проблем. Только они и немного странное чувство полета напополам с порхающими в животе бабочками…       Увлеченные друг другом, они не заметили того, что почва под ногами Ани вдруг начала проседать. Появилось небольшое отверстие, расширяющееся по мере того, как с характерным шорохом осыпался грунт. Последовал несильный толчок снизу, земля чуть вздыбилась, будто сделала вдох, а после ухнула вниз, утягивая за собой и двоих сидящих у дерева людей. Свободное падение длилось всего пару секунд, закончившись жестким приземлением на что-то твердое, неровное. От сильного удара спину Паши пронзила адская боль, из легких вышел весь воздух, перед глазами заплясали звезды. Падение блондинки было несколько мягче, в большей степени из-за парня, на которого она свалилась. Пару мгновений оба лежали, не двигаясь, пытаясь осознать, что произошло, прийти в себя, пока на них сверху, водопадом, сыпалась пыль и грязь, погребая под собой. Закашлявшись, Вершинин, наконец, смог сделать судорожный вдох.       — Ань, ты в порядке? — хрипло спросил он, стараясь оглядеться, но вокруг лишь темнота.       — Да-да. Все хорошо, — девушка буквально скатилась с него, упираясь руками в холодную утрамбованную землю.       — Вы там живые? — послышался сверху голос Алексея, а пару секунд спустя мрак разрезал тонкий желтый луч фонаря, освещая засыпанных землей друзей и уродливые, переплетающиеся друг с другом корни дерева. — Бля, и как умудрились? Идиоты, — еле слышно пробормотал брюнет. — Слышь, Паш, тут метра три-четыре будет, нашей веревки не хватит.       — Бля-я-ять, — шепотом протянул блондин, соображая, что делать дальше. Свет бы сюда, осмотреться, прикинуть, что к чему и почему… — Лех, кинь фонарь.       Горелов быстро выполнил просьбу, отправляя небольшой фонарик точно в руки друга. Включив тусклую иллюминацию, что рассеивалась в темноте непонятного подземелья, освещая местность не дальше двух шагов, юноша покрутил головой: неровные земляные своды в половину человеческого роста, пара зияющих чернотой туннелей, ведущих неизвестно куда, прогрызенные в некоторых местах корни дуба, стащенные в кучу какие-то растения, начинающие разлагаться тушки мелких животных. Они провалились в чью-то нору. Прекрасно. Просто отлично, мать вашу. Если хозяин дома, то жить им осталось, ну, от силы час, и то, если повезет…       — Ну? — нетерпеливый вопрос Леши прервал далеко не радужные размышления. — Есть че?       — Да. Куча дохлых тварей, — пробурчал Паша себе под нос, но уже громче произнес: — Два туннеля — на север и на северо-запад.       — Ага-а, — задумчиво почесывая макушку, протянул брюнет. — Я ща, — крикнул он и, с чисто искренними намерениями разрядить донельзя хреново сложившуюся обстановку, с улыбкой добавил: — Никуда не уходи.       — Паш, — тихо позвала девушка, когда Леша исчез из виду. В ее голосе слышались панические нотки, голубые глаза блестели от накатившего ужаса. — Паш, мне страшно.       — Знаю. Иди сюда, — он заключил ее в объятия, всем телом ощущая бившую Антонову дрожь. — Все нормально будет, — уверил он, хотя у самого сердце было не на месте, и интуиция орала благим матом о том, что убираться надо отсюда подобру-поздорову. Вот только как? Вернее, в какой из этих двух странных туннелей идти? И где гарантии того, что они не встретятся лицом к лицу с тем самым существом, роющим под землей такие вот ходы? Уже столкнувшись однажды с местным населением, можно смело сделать вывод, что эта тварь, кем бы она там не являлась, особым дружелюбием не отличается, а если учитывать тот факт, что людишки нагло вторглись в ее владения…       — Э, голуби, — над дырой возник силуэт Горелова, — метрах в пятидесяти, — он часто дышал, глотая ртом воздух, — к северу есть выход, — закашлялся, сгибаясь пополам. М-да, надо либо курить бросать, либо бег с препятствиями по Зоне задвинуть в самую задницу. Хотя, собственно, почему «либо»? Выбор же очевиден, ну? — Выход на поверхность, попробуйте через него.       Выбросив из головы угнетающие мысли, Паша взял Аню за руку и шагнул в сторону северного туннеля. Идти, согнувшись в три погибели, было неудобно, и это еще мягко, очень мягко, сказано. Но чего только не сделаешь ради выживания, правда? Проход низкий, но в нем спокойно умещались два идущих рядом человека. Сырая земля покрыта многочисленными, сглаженными временем, а может и телом того, кто тут частенько ползает, царапинами. То тут, то там пробивались переплетенные меж собой тонкие, похожие на нити, бело-коричневые корни растений, создающие странный, точно резной узор на стенах. Затхлый воздух, практически замкнутое пространство, тишина… Вершинин невольно поежился, проводя мысленную аналогию с гробом, куда, к слову, совсем не торопился. Как и Аня, но кто знает, что произойдет в этом дурацком подземелье через пять минут?..       Луч фонаря внезапно уперся в стену, сам туннель резко сворачивал вправо, идя под небольшим наклоном вниз. М-да, а ведь все так хорошо начиналось и в мыслях рисовалась прямая линия, по которой они должны протопать всего-навсего пятьдесят метров и вот она, спасительная поверхность. Но, по ходу, не выйдут они ни на какой верх, так и будут до скончания века блуждать по этим чертовым катакомбам. Ну, или пока их создатель не найдет нарушителей своего спокойствия и не сожрет вместе с пуговицами на джинсах. И, сука, ведь даже не подавится! Парень, слегка поведя плечами, крепче сжал руку стоящей рядом с ним девчонки, взирающей на простирающуюся на многие метры черноту своими голубыми глазами. Выбора особого нет, придется идти дальше. Гребаная Зона, будь ты проклята!..       — Кто здесь живет, интересно? — в полголоса спросила Антонова, обращаясь скорее к воздуху, нежели к Паше, и эхо унесло ее слова далеко вперед, затихая где-то в темноте.       — Лучше не выяснять, — ответил блондин, зажмуриваясь на пару секунд. От напряжения, от постоянного всматривания в эту непроглядную черноту, дико болели глаза. Да и спина все еще ныла после того полета. — Ты как?       — Нормально, — если не считать периодически накатывающей паники, усиливающейся по мере продвижения клаустрофобии, да и общего состояния нервозности, то да, все остальное было в пределах нормы.       Пространство снова погрузилось в привычную идеальную тишину, в которой не было слышно ни тяжелого дыхания изрядно вымотавшихся людей, ни шуршания земли под ногами. Туннель под хорошим углом начал подниматься к поверхности, что не могло не радовать, ведь шансы на выживание стремительно возросли. Но был и минус: идти в гору всегда труднее, а с застоявшимся воздухом, дышать которым теперь приходилось в разы глубже, уже не было сил. Организм требовал дозу кислорода. Пусть и с радиоактивными примесями, но все же кислорода. Иначе сдохнут они тут куда быстрее… Вот ведь сука, а! Надо ж было так все обосрать! Такие планы были, а теперь что? Ровным счетом одно большое круглое, а может и квадратное — да хоть треугольное! — НИ-ЧЕ-ГО. Ох, лучше б урода подкастера не было с Настей, когда ее найдут, иначе он собственноручно засунет этого мудака в какую-нибудь аномалию, чтоб, блять, в клочья разорвало тварь! Ибо нехер, как говорится!.. Фонарик вдруг заморгал, грозясь вырубиться совсем, оставить молодых людей во тьме блуждать по странным ходам.       — Отлично, блин, — пробормотал Вершинин, слегка постучав фонарем о ладонь. — Надо бы ускориться. Без света останемся и все, — поджав губы, он посмотрел на Аню. В тусклом, мерцающем свете ее кожа казалась неестественно бледной, глаза цвета ясного неба, наполненные беспокойством, шире, она постаралась улыбнуться, но вышло натянуто. — Ладно, идем.       Несмотря на подыхающие батарейки, фонарь все еще работал, освещая земляные стены, одна из которых уходила чуть левее и выше, тем самым расширяя коридор так, что в нем уже можно было нормально стоять. По другой же стороне, занавесом спускаясь с потолка хода, росли многочисленные корни, толщиной с два пальца. Желто-коричневые, местами черные, они слегка подрагивали, будто дышали. Был ли позади них еще один туннель или же коренья, как и все в этом Богом забытом месте, мутировали во что-то стремящееся сожрать всех и вся — проверять не было абсолютно никакого желания. Так или иначе, нужно идти дальше. Придвинув девушку ближе к левой стене, Павел зашагал вперед, стараясь не дотрагиваться до непонятного растения. Каждый раз, когда он оказывался в непосредственной близости, корешки начинали шелестеть, точно листья на дереве от легкого ветра, шуршать, подниматься, пытаясь дотянуться до человека. Некоторые стебли ползли по полу, создавая петли, в которые легко можно было вляпаться, другие торчали так, что спокойно могли выколоть глаз. Благо света хватало, чтобы вовремя разглядеть эту дрянь и увернуться. Слишком просто. Должен быть какой-то подвох… Сдавленный крик Антоновой, отставшей на пару шагов чтобы завязать распустившийся шнурок, заставил обернуться: блондинка вжалась в стену, дабы не стать пленницей тянущихся к ней корней, ведь одна ее рука уже была обвита тонким корешком, что с силой врезался в кожу, стоило ей только пошевелиться.       — Паш, — испуганно произнесла Аня, — Паш, что делать?.. — она снова постаралась освободиться, дернув рукой, но лучше бы она этого не делала: первые рубиновые капли, просочившиеся из глубокого пореза на запястье, слетели на землю.       — Не дергайся, только хуже делаешь, — произнес парень, подходя ближе. Ножа нет, а тратить патроны на эту хреновину, откровенно говоря, жалко, их, итак, всего ничего. Но и Аню он бросить здесь не может. Черт, что делать? Что же… В одном из карманов своих джинс он нащупал зажигалку, отобранную еще на прошлой стоянке у Лехи, о которой благополучно забыл. — Ну, как вариант, — пробормотал себе под нос, и, придвинувшись к девушке так близко, что мог ощущать бешено колотящееся в ее груди сердце, крутанул колесико, высекая искру.       Язычок пламени едва коснулся тонкой нити стебля, как тот с характерным треском лопнул, освобождая пленницу. На мгновение, лишь на мгновение, воцарилась тишина, во время которой блондинка прильнула к губам спасителя, благодаря его таким образом. А после… на барабанные перепонки людей обрушился громкий звук, схожий с тем, что слышен, когда на гитаре рвутся струны. Паша схватил Антонову за руку, срываясь с места, дабы свалить подальше от злосчастных корней, пока не сдохли.       — Нормально? — снова поинтересовался парень, когда забег на пару метров дальше по черному туннелю закончился, и они оба переводили дух, глубоко вдыхая затхлый воздух.       — Рука болит, а так — да, — ответила она, стирая выступившую кровь. — А ты? Ты в порядке? — в голосе чувствовалось беспокойство.       — Ага, — кивнул Вершинин, оглядываясь. Странный звук затих практически сразу после того, как молодые люди сбежали, но в ушах все еще неприятно звенело. Зона, подземелье это… бесит! Раздражает до невозможного и хочется жестоко убить кого-нибудь. Подкастеру точно не жить…       Сквозь звон пробился тихий шорох осыпающейся земли, какое-то странное шуршание. Ребята обернулись, светя моргающим фонариком в сторону корней, но ничего, кроме колышущихся в полумраке стеблей, не видели. Решив, что это то самое растение, которое теперь не представляет для них угрозы, они двинулись дальше по туннелю. Спокойно дойти до выхода на поверхность, вылезти, забыть об этих гребанных ходах, как о страшном сне и желательно не столкнуться по дороге с какой-нибудь голодной тварью — вот такой был план. Простой и понятный. И он мог воплотиться в жизнь, ведь туннель все еще поднимался, медленно, но верно приближаясь к заветному верху, даже уже был слышен Лехин голос, разносящийся эхом, но… Тот звук сыплющейся земли… он никак не затихал, наоборот, становился громче с каждым их шагом, пока, наконец, грунт под ногами не вздыбился, двое молодых людей рухнули, потеряв равновесие. Фонарь, ударившись об утоптанную почву, моргнул и погас. Пришлось изрядно повозиться, чтобы заставить его работать снова. Тусклый желтый луч разрезал пелену, освещая пространство на все те же два шага. Ничего. Тот же туннель, то же мрак, только в воздухе больше запаха сырой земли, каких-то других примесей. Может где потолок обвалился? Черт его знает, что тут творится под… Что-то в этой черноте прямо перед ним, за границей света, привлекло внимание. Казалось, тьма движется, дышит, кто-то в ней наблюдает за ними, ждет.       — Не делай резких движений, — тихо предупредил Паша, сжимая руку Ани, оттягивая девушку назад по направлению к выходу. — Не дергайся, ладно?       — Пашк?! Ань?! — громом прокатился по узкому пространству голос Алексея и нечто, скрывающееся во мраке, показало себя во всей красе.       Белая с палевым оттенком тварь закрывала собой весь проход, вытянутым носом со свистом втягивая пропитанный человеком воздух. Глаза, подернутые странной дымкой цвета крови с молоком, представляли собой бусинки не больше ноготка мизинца. Передние лапы огромные, вывернутые ладонями наружу, а когти… десять утолщенных конусообразных когтей из заточенной стали, чуть блестящей в тусклом свете, покоились на стенах. Короткий густой, бархатистый мех, растущий четко по вертикали, сейчас присыпан землей, в приоткрытой пасти виден ряд мелких, но очень острых зубов. Вот он, хозяин этих туннелей. А ведь когда-то это жуткое создание было совершенно обычным кротом всего двенадцать сантиметров в длину…       — Твою ж мать, — выдохнул Вершинин, делая небольшой шажок назад. Тварь, хоть и слепая, но осязание и обоняние развиты у нее достаточно хорошо. Так что, шансы удрать, да еще и остаться в живых несутся к нулю со скоростью света. — Бегом! — скомандовал парень, быстро развернувшись, подталкивая Антонову в спину.       Мутант не двигался с места, пока двое не убежали на приличное расстояние. В голове даже промелькнула мысль о том, что пере-крот не питается человеченкой, а только мелкими местными обитателями и некоторыми растениями, но ее тут же задавила другая: им просто дали фору, чтобы потом насладиться погоней, этим сладким преследованием своей жертвы, загоняя ее в угол, а после с упоением разрывая на части.       Туннель вильнул, бегущие скрылись за одной из стен, что позволило им остановиться на пару-тройку секунд, отдышаться. Согнувшись, Аня закашлялась, судорожно хватая ртом воздух. Легкие горели, чувствовалось головокружение от нехватки кислорода. Но оставаться здесь равносильно самоубийству, нужно бежать дальше. И как можно скорее… Впереди, метрах в двадцати от того места, где стояли ребята, моргнул свет, и желтый луч прокатился по сводам прохода. Леха. Осталось совсем немного, еще рывок и все закончится… Пространство разорвал резанувший по ушам лязгающий скрежет, земляные стены задрожали, на головы молодым людям посыпался грунт. Хозяин подземелья бросился в погоню. Прекрасно, они не успеют добраться. Хотя… в светловолосой голове моментально возник самоубийственный план действий.       — Ань, уходи отсюда, — сказал Павел, разворачиваясь лицом к блондинке. — Слышишь? Уходи!       — Ты что задумал? — с расширенными от ужаса глазами, выпалила девушка, вцепившись в его руки, не желая отпускать. — Паш?       Глухие удары лап о землю раздавались все громче, времени оставалось все меньше. Если так и дальше пойдет, то ни Анька, ни он сам не успеют выбраться на поверхность, и тогда патроны будут потрачены в пустоту. А как-то не хочется переводить столь нужные в Зоне вещи за зря.       — Уходи немедленно! — повысил голос Вершинин, убирая ее руки. — Давай, беги!       — Я без тебя не пойду! — уперлась Антонова. Если помирать, так вместе. — Не брошу тебя здесь одного! Ясно?       — Беги, дура, — в сердцах произнес блондин, отталкивая ее от себя в направлении бившего с поверхности света. — Я сразу за тобой, — он вытащил из-за пояса револьвер, взводя курок, — обещаю.       Это его последнее слово, обещание, данное ей, подействовало, заставило развернуться и бежать, что есть сил, без оглядки к выходу. Земля снова подпрыгнула, сбивая с ног, Аня кубарем полетела на утоптанную почву, сдирая кожу с ладоней о торчащие корни. Она уже была в пятне света, уже видела силуэт Горелова, протягивающего ей руку, когда прозвучал первый выстрел. От бешеного рева раненого животного заложило уши, с потолка туннеля посыпалась земля, попадая в глаза, рот, нос. Она почувствовала, как ее схватили за шкирку, словно котенка, подтягивая, проклиная все на свете, и ее в том числе. Последнее, что различила в темноте прежде, чем покинуть подземелье — подпрыгнувшее пятнышко света, практически мгновенно растворившееся во мраке. В легкие ворвался свежий воздух, заставляя в который раз зайтись сильным сухим кашлем. Снова выстрел и…       Паша смотрел вслед убегающей девушке, держа оружие наготове, глубоко дыша. От очередного толчка земля начала уходить из-под ног, но он устоял. Выглянув из-за угла, даже не прицеливаясь, ведь это бесполезно в темноте, выстрелил. Пуля вошла в тело несущейся по туннелю твари, отчего последняя завопила так, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Зажав уши руками, блондин пригнулся. Вовремя: в место, где секунду назад была его голова, вонзились стальные когти, вырывая внушительных размеров кусок грунта из землистого угла прохода. Павел быстро ушел вниз, дабы не зацепило, смещаясь в противоположную от мутанта сторону, вскидывая револьвер и стреляя вновь. Пролетев с метр, свинец ударился о железо когтей, отскакивая, увязая где-то в потолке. Рикошет. А жаль. Мог бы выйти хороший выстрел…       Замерев на мгновение, крот повел носом, улавливая запах медленно отползающего к выходу человека. Единственное, но четкое движение и один из пяти заточенных конусов врезался в руку, пробивая ладонь насквозь. За собственным криком боли, сотрясшим стены не хуже рева этой мутировавшей твари, Вершинин слышал хрустнувшие в кисти кости, почувствовал, как под леденеющими пальцами быстро расползается горячая кровь. Сталь вышла из раны, зоновское порождение приготовилось нанести еще один удар, уже смертельный. Стиснув зубы, блондин опередил эту громадную суку, выстрелив третий раз, попадая в морду животному. Дикий рев напополам с воем заставил заткнуть уши. Снова. Быстро поднявшись, не обращая внимания на боль, он бегом бросился к просвету, молясь про себя: только бы успел…       Тело прошила очередная вспышка. Хриплый крик, вырвавшийся из горла, падение на сырую почву, а в глазах заплясали кровавые пятна, смешивающиеся со звездочками, птичками, какими-то белыми всполохами. Сознание норовило ускользнуть, но Павел старался удержать его. Нельзя отключаться. Не сейчас, не когда находится в шаге от смерти. Или свободы. Тут как посмотреть, ведь смерть тоже можно считать свободой… Нахер такие мысли из головы! Надо встать, встать и бежать, осталось-то всего ничего. К тому же, Ане обещал, так что надо вставать. Хватит валяться! Надо…       Холодная сталь врезалась в ногу и сдвинулась вниз, распарывая ткани, подтягивая жертву ближе к пасти. Острые мелкие зубы твари вгрызлись в плоть, лоскутками снимая кожу. Несмотря на стоящую в глазах кровавую завесу, на бешеный ритм сердцебиения и общего состояния на грани потери сознания, Паша все крепче сжимал в руке револьвер. Взвел курок, прикрыл веки, приставляя дуло к носу мутанта, и нажал на спусковой крючок. Выстрел. Крот взвыл, неуклюже потирая огромной лапой место ранения, но чуть погодя обратил взор своих белесо-алых глаз на обидчика. Букашка, которая слишком больно кусается, и которой не хватило ума уползти в свою нору, должна быть уничтожена… Длинные толстые когти с двух сторон вошли в молодое тело, с легкостью перемалывая внутренние органы, превращая их в фарш. Еще одно сильное движение и огрызающаяся мушка уже разорвана пополам, обильно заливая своей кровью земляной пол. А довольный своей победой, мутант склонился над растерзанным телом человека, с аппетитом разгрызая одну из сломанных костей. Хруст, от которого любого бы передернуло, вперемешку с чавканьем эхом разнеслись по темным туннелям…       Леденящий душу звук вырвался из норы, оглушая троих стоящих возле нее людей. Гоша пошатнулся, сползая на землю по ближайшему стволу дерева, хватаясь руками за голову. Аня, не веря в то, что происходит, уже произошло, рванула вперед, Леше едва хватило сил удержать бьющуюся в истерике девушку. Она колотила его руками и ногами, проклинала, на чем свет стоит, но Горелов все равно держал ее, хотя у самого подкашивались ноги, и сердце, казалось, разбилось на куски. Если он отпустит ее сейчас, позволит войти туда, в это подземелье снова, то тогда все напрасно. Пашка, друг детства, брат не по крови, а по духу, погиб напрасно…       Антонова, закрыв глаза, обмякла в руках брюнета, тихо всхлипывая. По ее щекам непрерывным потоком катились крупные слезы, срываясь с подбородка, падая на и без того сырую землю. Они смешивались с кровью на искусанных губах, но она не чувствовала той щиплющей боли от попадающих в ранки соленых капель. Душевная боль была куда сильнее… Брюнет мягко расцепил руки, позволяя блондинке рухнуть на колени, вонзить в грунт ногти. Она просидела так с минуту, снова и снова царапая землю, а после вдруг вскинула голову к вечно черному небу и… закричала. Громко, пронзительно. И этот крик, разорвавший окутавшую Зону отчуждения пелену звенящей тишины, волной прокатился по всей ее территории, пугая всех ее обитателей…