Блуждающие огоньки

      До ворот дошли быстро, без особых приключений, если не считать те пять минут, которые простояли в лесу, гипнотизируя взглядом небольшой отряд выползших прямо под ноги хорьков. Стрелять, создавать шум, что мог привлечь внимание других зверей, не хотел никто. Поэтому солдаты, приведя свое оружие в боевую готовность, — на всякий случай, а случай бывает всякий, — просто смотрели на мутантов, а те, в свою очередь, смотрели на людей. Эта игра в гляделки тянулась не так уж и долго, но сам факт того, что какие-то твари преградили путь вооруженным военным, неимоверно раздражал. Слава даже решил отсчитать про себя секунд десять, по прошествии которых если они, хорьки эти, не свалят с дороги, поджарит их к едрене фени. Он уже готов был нажать на спусковой крючок, но мутанты, видно оценив фигово складывающуюся для них ситуацию, благоразумно исчезли в кустах.       Постовые на вышках моргнули фонарями, мол, все чисто, можно идти. Затворы на свинцовых створах чуть слышно лязгнули, и ворота раскрылись ровно настолько, чтобы смог пройти человек. Один за другим в образовавшийся проем юркнули все члены экспедиции, облегченно выдохнув, когда ступили на землю расположения, где находились, можно сказать, в безопасности. Хирург сразу же исчез в госпитале, остальные разбрелись кто куда: в столовую, в казармы, к ангарам. Вячеслав медленно вышагивал по асфальту, все еще размышляя о предстоящей атаке мутантов.       — Ну как? — он даже не обратил внимание на возникшего рядом Никитина, продолжая идти в одному ему известном направлении. — Слав, что с тобой? — только когда плечо сжала рука друга, Кондраков поднял глаза. Он все еще видел окружающую обстановку в черно-белом варианте, и лишь изредка сквозь этот ограниченный спектр пробивались отдельные сильные цвета, вроде рыже-красного пламени или сочно-зеленой травы.       — Нормально, — ответил боец. — Как? — задумался, поджимая губы. — Удачно, наверное. Хирург сделал, что ему надо было, умчался вот в лабораторию. А труп… я сжег, чтоб зверья еще больше не понабежало. У тебя что? Полкан одобрил план?       — Одобрил, скрипя зубами, — кивнул Коля. — Пришли к тому, что за восьмой ангар надо пару машин поставить, там слепая зона, как бы чего не вышло…       — Как бы чего не вышло, — глухо повторил лейтенант.       Сначала начмед об этом заговорил, теперь еще и боевой товарищ с полканом вместе… Ох и не нравится ему все это. Ой как не нравится. Он буквально спинным мозгом чувствовал, что накроется их план медным тазом, — интуиция в такие моменты никогда не подводила. Ладно, по ходу дела разберутся что, куда и как, если успеют, конечно, ведь все будет происходить очень и очень быстро… Больше не произнеся ни слова, ушедший глубоко в раздумья Вячеслав устремился к оружейному складу, дабы вернуть на законное место взятый без разрешения ранцевый огнемет. Никитин с минуту стоял на месте, смотря вслед удаляющемуся другу, а после двинулся к длинному одноэтажному строению с нарисованным на двери небольшим красным крестом. Внутри тихо, спокойно, слышен лишь приглушенный шепот раненых солдат, лежащих в своих палатах. В воздухе витал легкий аромат лекарственных препаратов. На посту, как и положено, находился медбрат, заполняя какие-то бумаги, который при виде старшего по званию вытянулся, как струна, отдавая честь. Дойдя до кабинета Хирурга, Николай постучал, но не услышав ответа, нажал на ручку. Дверь отворилась.       — Разрешите войти, товарищ подполковник?       — Это еще зачем? — оторвавшись от изучения рабочих бумаг, доктор поднял на старлея удивленный взгляд. — В процедурку иди. Несташенко кровь из вены возьмет, и можешь быть свободен. Результаты сообщу, как только — так сразу.       — Есть, товарищ подполковник.       Какой умник разрабатывал проект этого здания? Проделать такой длинный путь, пройти строение чуть ли не насквозь только для того, чтобы потом вернуться назад — это, мать вашу, нормально? Видимо, да… Подавив ярое желание впечатать кулаком в стену, солдат быстро шел к назначенному кабинету, находившемуся недалеко от входа. Его дверь была распахнута настежь, медбрат полировал спиртовыми салфетками металлическую поверхность, где один к одному стояли контейнеры, наполненные стерильными медицинскими приборами. Заметив появившегося на пороге старлея, он мгновенно оторвался от своего занятия.       — Проходи, присаживайся, — Несташенко указал на стул возле стола, где уже было заготовлено все необходимое. — Рукав закатывай. Без разницы какой, — предупреждая вполне логичный для Николая вопрос, произнес парень.       Боец откинулся на спинку стула, предпочитая смотреть в сторону, нежели на кровь. Насмотрелся уже… Кожу проткнула тонкая игла катетера, входя точно в вену, и он снова ощутил то тягучее чувство медленно, капля за каплей, уходящей жизни, которое так ненавидел. Но для дела можно и потерпеть пару минут… Вскоре необходимый объем для исследований был набран, на свежую ранку лег кусочек хорошо пропитанной спиртом ватки, и медбрат услужливо согнул руку своего пациента в локте. После чего быстренько спровадил, что говорится, пинком под зад. Что делать дальше, чем занять себя, чтобы не сойти с ума, пока Хирург работает — Никитин понятия не имел. Полкан перекроил весь график, по которому его смена будет черт знает когда, при условии, что выживут после той атаки. Слоняться просто так туда-сюда, мерить шагами территорию не хотелось, вот хоть иди и проси себе задание. Докатились, блин…       — Что, делать нечего, старлей? — из уст Игнатьева, встретившего Колю на выходе из госпиталя, этот вопрос прозвучал с небольшой долей издевки в голосе. — Все, что мог нарушить — уже нарушил, теперь маешься?       — Товарищ полковник…       — Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать за весь этот устроенный цирк? За тот бардак, который ты тут развел? — повысил голос полкан.       — Расстрелять? — спокойно поинтересовался Коля, будто бы ему вообще все до лампочки было. — Куда встать? Сюда? Или к той стене, где освещение лучше?       — Да ты в конец охренел, старлей, — холодно произнес мужчина. — Страх в Зоне потерял? Себя покалечишь, да и хрен с тобой, хоть сдохни там, за воротами. Других-то на кой с собой в могилу тащишь? В особенности лейтенанта Кондракова? У него дома ж…       — Товарищ полковник! — сержант Новин, исполняющий роль личного секретаря, неожиданно вовремя оказался рядом, отвлекая полкана от пропесочивания старшего лейтенанта важным сообщением. — Генерал-майор на связи.       — Результаты исследований сообщишь мне лично, Никитин, а до тех пор лучше не попадайся мне на глаза, — Сергей Александрович круто развернулся и ушел докладывать вышестоящему начальству о накаляющейся обстановке.       Сержант покрутил пальцем у виска, глядя на старлея. М-да, первый раз он видит такого махрового долбодятла. Смертника, одним словом. Ведь сам себе приговор подписывает. Знает же, что полковник долго терпеть не будет: в один прекрасный момент возьмет и отдаст приказ о расстреле Никитина Николая Евгеньевича. Основание — злостное нарушение приказов вышестоящего руководства, раскрытие Внутренних ворот аж дважды, и прочие косяки товарища старшего лейтенанта за последние несколько дней. Как все охренительно радужно складывается, и даже не знаешь, что сделать: повеситься, утопиться или пустить пулю в лоб?..       Вытащив из нагрудного кармана отцовский портсигар, Коля прикурил сигарету. А ведь собирался бросить эту пагубную привычку. Бросишь тут, как же… В голове бешеным потоком проносились мысли, ухватиться хотя бы за одну из них… И словно по заказу: поднять архив, узнать, по какой же все-таки причине не поступали доклады тогда, десять лет назад? Возможно, разобравшись в этом, смогут предотвратить бессмысленную гибель солдат?.. Кивнув самому себе, Никитин быстро зашагал в сторону Центральной вышки, на первых трех этажах которой и располагался архив. К слову, всем солдатам, да и гражданским лицам, приезжающим в Зону на экскурсию, известно, что на территории расположения из-за частых нападений мутантов запрещено возводить здания выше одного этажа. Ровно, как и заводить постройки глубоко под землю. Однако здесь, в Южном подразделении, существует два исключения из этих правил, санкционированные еще тогда, в далеких девяностых, когда речь об исследованиях только-только заходила, а информация о происходящем уже была нужна.       В те года Центральная вышка стояла недалеко от железобетонных стен и отличалась от остальных лишь чуть большей площадью и толстыми бронированными стеклами по всему периметру. Да и функционировала, говоря современным языком, в тестовом режиме: небольшой обзор, постоянные сбои радаров, перебои со связью с пилотами, штабом. После первого крупного нападения, унесшего жизни едва ли не всего Севера по причине практически полного отсутствия разведданных, приказом сверху было решено перестроить Центр из невзрачного строеньица в массивное пятиэтажное здание, оборудованное мониторами отображения воздушной и метеорологической обстановки, новейшей мощной системой связи, пробивающей с одного конца Зоны до другого, расположив на первых трех этажах архивную зону, где в дальнейшем будут собираться все данные о проведенных исследованиях местности и ее обитателей, инструкции на случай атак, рапорты командиров отделений по тому или иному происшествию. А чтобы эти самые данные были, все тем же приказом утвердили постройку лаборатории. Она находилась, и находится по сей день, под всем строением госпиталя, разворачиваясь на два этажа ниже уровня земли. Информация о ее внутреннем устройстве, о находящемся в ней оборудовании и проведенных экспериментах — попала под гриф «Совершенно секретно», а доступ к лабе, во избежание утечки информации, получил весьма и весьма ограниченный круг лиц: лишь старший офицерский состав. В то время как в архив, как и внутрь блока управления полетами, мог попасть любой желающий, из служащих, разумеется.       Толстая стальная дверь Центральной вышки отъехала в сторону, и прямо с порога Николай очутился в архивном отделе, заставленном стеллажами с папками отчетов, прочих важных (и не очень) документов. В дальнем углу имелась небольшая лестница, ведущая на верхние этажи. С чего начать свои изыскания, с какого бока подойти — он не знал, ибо электронного каталога тут, естественно, не было, а в системе распределения отчетов и рапортов, которые едва ли были расставлены по годам, сам черт ногу сломит. Скользнув поверхностным взглядом по помещению, выловил один стеллаж с надписью «2003». Отлично, с него, пожалуй, и начнет.       Время тянулось, информации, кроме той, что уже была известна старлею, никакой не было. С первого этажа он переместился на второй практически сразу же: ничего интересного там не оказалось. Однако и на этаже выше его ждали лишь неудача и разочарование — были либо подробное изложения развернувшихся на земле событий глазами того или иного капитана, либо «ничего не знаю, ничего не видел» от дежурных Центра. Единственное, что объединяло все просмотренные отчеты — фраза «Атака была неожиданной». И все. Абсолютный нуль. Не зря полкан так дергается. История повторится, и половина расположения поляжет. Снова… Что ж за ерунда то, а?.. Всякое желание подниматься еще выше только для того, чтобы найти очередные рассказы о случившемся, пропало. Но, все же, пересилив себя, подавив хотение разнести тут все нахрен, Коля быстро пересчитал железные ступени. Простора на третьем этаже архива из-за полупустых полок, казалось, было немного больше. Тут в основном собраны данные исследований лаборатории, итоги экспериментов, рапорты самого Хирурга, как начальника всего научно-медицинского отдела.       — Не может быть, чтоб совсем ничего, — пробормотал Никитин, перемещаясь от стеллажа к стеллажу. — Не может. Где ж, блять, информация? Испарилась, что ли? — но, по ходу, именно так и было. — Блядство, — он ударил кулаком в стенку стеллажа, который покачнувшись, завалился на бок, упираясь в стену.       — Да, давай, расхерачь тут все, — голос Чижа, стоявшего на ступенях, облокотившись на перила. — Кому нужна вся эта бумага? Только деревья губят почем зря, — хмыкнул пилот. — Чего ищешь то? Может, помогу чем? Я как на службу сюда попал, первое время не вылезал из архива.       — О нападении в третьем году в курсе?       — Ага, но здесь не найдешь. Внизу все боевые действия. Особо ценные документы в лабе хранятся, куда доступа нет у всяких типа нас, — повел плечами боец, — но, думается мне, тебя интересует только то, почему доклады не поступали, — заметив в глазах собеседника и интерес, и удивление одновременно, он усмехнулся, продолжая: — Такой инфы тут нет, не ищи даже. Хрен его знает почему, ведь помогло бы предотвратить некоторые происшествия.       Более чем странно. Если так решили на верхах, то, и правда, нахрена все вычистили?.. Рация на поясе пилота затрещала помехами, сбивая с мыслей, чуть погодя сменяясь чистым голосом оператора Центральной, призывающий подняться на вышку для уточнения деталей полета. Кивнув сослуживцу, Чиж исчез в другой, более темной, стороне архива, где располагалась еще одна лестница, ведущая к блоку управления.       Ладно, черт с ним. Лучше пойти поспать пару-тройку часов, ведь кто знает, когда в следующий раз выпадет шанс на отдых? Нет, выпасть то он, конечно, выпадет. Бессрочный. На другом свете. Но хотелось бы и на этом еще побыть… Эту замечательную, можно сказать, самую светлую за последнее время мыслишку перекрыла другая — более мрачная, противно ввинчивающаяся в мозг: результаты исследований, Настя. Прошло всего ничего с момента возвращения их маленького отряда из Зоны, и рано было дергать Хирурга, но все же включившееся на полную мощь беспокойство заставило идти к лабе и маячить там, пока не надоест. Или пока Олег Станиславович сам лично не выгонит его заниматься чем-то более полезным. А потом, спустя энное количество времени, начальник медицины либо обрадует, либо…       Очередная волна гнева, смешанная с невозможностью что-либо сделать для спасения сестры или помощи в исследованиях, — хотя какая от него, человека далекого от науки, может быть помощь? — захлестнула с головой. Кулак правой руки, костяшки которого давно уже сбиты в кровь, врезался в толстую стальную переборку. Тихий гул прокатился по двери, служащей входом в подземную лабораторию, а кисть свело болью. Стиснув зубы, Коля растирал поврежденные кости, снова в ярких красках представляя момент будущей расправы с тем психопатом.       — Ты еще головой попробуй, — подсказал выруливший из-за угла Слава, — вдруг поможет? — риторический вопрос. Он поднял голову к небу, разглядывая стены Периметра, возле которых стоял госпиталь. Между вышками привычное расстояние, прожектора освещали всю территорию больницы, не оставляя темных пятен, ток по колючке бежал, как ему и полагается. Но все-таки что-то было не так. После разговора с Хирургом, после некоторых размышлений на данную тему, Вячеслава начали терзать смутные сомнения о предстоящей операции. Нет, вроде бы все логично и правильно, они создали хороший план, задействовали практически всю оборонную мощь расположения. Но все же, все же…       — … звонил? Слав? — голос друга заставил вынырнуть в реальный мир и посмотреть на стоящего напротив. — Домой, спрашиваю, звонил?       — Да, — кивнул он. — Еще когда ты в карцере сидел. Правда, трубку не взял никто, гуляли, наверное. В Крыму погода хорошая, пусть гуляют. Им полезно морским воздухом дышать, — Слава вновь улыбнулся, вспоминая родные края и близких людей. Если выживет — больше никаких горячих точек, никакой Зоны, нахрен весь этот неоправданный риск, только спокойная жизнь на гражданке. Эх, мечты, мечты…       — Ну да, ну да, — глухо отозвался старлей, закуривая очередную сигарету. Руки немного дрожали, и сердце билось чуть быстрее нормы от того, что не знал, чего ждать. И, что хуже всего, все еще не знал как, какими словами объяснить ей, что Настя… Перед глазами вдруг все поплыло, Коля зажмурился, выравнивая ставшее рваным дыхание.       — Держи, — Вячеслав протянул другу флягу, — успокойся, все нормально будет. Там вода правда, но если что покрепче, то это в процедурку надо, до казармы лень тащиться, — ободряюще улыбнулся лейтенант.       — Хорошо бы, но нельзя. Не охота с полканом встречаться лишний раз. Убью еще ненароком, проблем потом не оберешься.       — Ну, это вряд ли, — усмехнулся Кондраков. — СССРовская закалка, приправленная КГБшной выправкой, и трупом будешь ты, а не он. И даже скидка на его возраст не поможет. Ты ласты склеишь, а полкан будет живее всех живых.       Тихо загудели механизмы внутри здания, и стальная переборка, являющаяся входом в подземную лабораторию, медленно поползла вверх, исчезая в потолке. В тускло освещенном проеме появился Хирург, слегка хмурясь, размышляя о чем-то своем, не обращая внимания на стоящих рядом бойцов. Он и не заметил бы их, если б Николай не кашлянул. Не специально, нет, просто так вышло.       — А, это вы, — подняв голову, произнес начмед. — Заняться нечем? Стенку тут подпираете. Пошли б лучше полезное дело сделали. Сказал же, будут результаты — сообщу.       — А их еще нет? — поинтересовался Николай с толикой детской наивности в голосе. Уж очень хотелось прекратить все это нервное ожидание и узнать одну простую истину: жива сестра или придется огорчать ее…       Однако вместо ответа Хирург лишь закатил глаза, развернулся, зашагав к входу в госпиталь. Весь этот длинный путь — сначала от лабы до парадных дверей, затем через все здание до кабинета — он проделывал только для того, чтобы было время обмозговать все итоги исследований, ибо в самой лаборатории не до раздумий, а в кабинете ждет куча других важных дел, которые нельзя отложить на полочку и сделать завтра. Хотя можно сделать всего пару шагов до бокового входа в больницу и оказаться непосредственно возле дверей кабинета начальника медицины. Прогулка на свежем воздухе не повредит никому…       — Проходи, присаживайся, — махнул мужчина рукой, приглашая в кабинет. — И ты, Кондраков, не стой в дверях, как бедная родственница, — Хирург опустился на стул. — М-да, поставил ты мне задачку, Коля, надо признать, не из легких. Тело, это я могу сказать с уверенностью процентов на девяносто, — заметив замершего в напряжении солдата Никитина, он едва заметно улыбнулся: — выдохни, старлей. Останки принадлежат мужчине.       Слова подполковника отдавались набатом в голове, перекрывая мысль: «Не Настя». Бившая до этого мелкая дрожь, внезапно исчезла, оставляя после себя облегчение, спокойствие, и если бы Николай стоял, то непременно бы сполз по стеночке на пол: ноги стали ватными. Пальцы рук похолодели, сердце от такой радостной новости пропустило пару ударов, а в глазах снова заплясали огоньки. Однако внешне, кроме как облегченного выдоха, что больше походил на судорожный, его эмоции не дали проявления.       — Выпей, — Хирург пододвинул к старшему лейтенанту граненый стакан, на одну четверть наполненный прозрачной жидкостью. — Легче станет, — чистый медицинский спирт обжег горло, заставляя Колю зажмуриться, даже слегка вздрогнуть, приложив к губам руку. — Закусить хочешь? Припасена у меня тут шоколадка.       — Спасибо, не надо, — севшим голосом проговорил Никитин. Н-да, водка такого эффекта не дает. Жар, разлившись по желудку, казалось, быстро доходил до самых отдаленных уголков организма, снимая нервное напряжение, нагоняя сонливость.       — Иди, отдыхай. И ты, Слава, тоже. Завтра будет сложный день. Если он, конечно, будет… — начмед вздохнул, раскрывая одну из лежащих на столе папок, утыкая в нее невидящий, усталый взгляд. И, словно бы вспомнив, тихо произнес, зная, что его услышат: — А с полковником Игнатьевым я сам поговорю. Меня он послушает.

***

      На другом конце провода послышались гудки. Полковник устало закрыл глаза, опуская телефонную трубку. Он тяжело выдохнул, расстегивая пару верхних пуговиц обмундирования. М-да, все складывается очень и очень… плохо. Для служащих здесь. Ведь там, наверхах, плевать на жизни молодых мальчишек, в буквальном смысле теряющих здесь головы. Конечно, проще же снести к чертовой матери, как выразился сам генерал-майор, всю эту помойку и проблем сразу станет гораздо меньше. Да что такое три тысячи бойцов в рамках огромного государства? Три тысячи жизней против нескольких сотен миллионов — ничто. Плюнуть и растереть… Тогда, спрашивается, зачем надо было в течение стольких лет содержать весь этот пояс вокруг Зоны, вбухивать в него огроменные деньжищи, с особой тщательностью отбирать солдат, если можно было еще тогда, в девяностых, когда поняли, что проблема сама по себе не рассосется и Зона никуда не исчезнет, закончить все это, сбросив на аномальную территорию парочку бомб? Но нет, интересно же было, что да как. Поизучать решили. А теперь что?..       В дверь постучали, на пороге небольшого кабинета появился старый друг и товарищ — Олег Станиславович. Выглядел он, как и сам Игнатьев, уставшим, с темными кругами под глазами, но все еще старался держаться бодрячком.       — Что, Иванушка, не весел? Что ты голову повесил? — с улыбкой поинтересовался начмед, проходя вглубь помещения. — Все об атаке думаешь? Или разговор нелегкий выдался? Генерал то, поди, не просто так звонил.       — Не просто. Давненько я, Олежа, себя нашкодившим щенком не чувствовал, которого мордой в дерьмо макают, — хмыкнул Сергей Александрович. — Давненько. Но это так, лишь цветочки. Вот если до полудня следующего дня ситуация не будет взята под наш контроль — пойдут ягодки. Волчьи ягодки, — он поднял хмурый взгляд на друга: — Дано добро на «Паргелий».       — Вон оно как, — протянул Хирург. — Я так понимаю, его вообще не волнует тот факт, что мы и понятия не имеем, когда эти твари соизволят пожаловать в гости?       — Правильно понимаешь, — кивнул полковник, замолкая. Говорить что-либо еще не было смысла, а для того, чтобы понять, что на жизнь осталось чуть более восьми часов — достаточно просто взглянуть на часы. — Ладно, справимся, не в первый раз. Что по твоей части?       — Не шибко радостные вести, однако пару-тройку бойцов в строй я тебе вернул. Тем, кто с легкими ранениями, нужно еще дня два, остальным потребуется больше времени, — ответил подполковник, понимая, что товарищ Игнатьев интересовался несколько иным вопросом. — Ты, я знаю, уже в курсе о недавней находке и вылазке в Зону. Так вот, проведя частичный анализ некоторых собранных образцов, для более детального нужна немного другая аппаратура, я пришел к заключению, что останки принадлежат мужчине. А девушка, сестра стерлея Никитина, по всей вероятности, еще жива.       Повисла тишина. Нет, с одной стороны, это хорошо: у девчонки есть возможность добраться до Северного подразделения, где с периодичностью раз-два в неделю организовывается спасательная операция какого-нибудь нерадивого сталкера, не нарушая при этом Устава. Но с другой… Лучше б погибла сразу, нежели сейчас, в свете всех недавних событий, попадет в лапы слетевших с катушек мутантов. Северное подразделение окажется точно в такой же заднице, даже хуже, как и Южное, и это, не говоря уже о Западе с Востоком, где даже Внутренних ворот нет, а атаки все равно идут. М-да, как же все… не в их пользу складывается.       — Надо бы с Северным связаться, — произнес подполковник, отвлекая друга от мрачных мыслей. — Там таких старперов, как мы с тобой, кто помнит, что да как было — нет, одни мальчишки служат. Пусть там повнимательнее будут, река все-таки рядом. Черт его знает, что там сейчас со дна подняться может, если уже тогда почти все подразделение выкосило.       — Уже, — кивнул Игнатьев. — Водные решетки под напряжением, Ворота под пристальным надзором, целый комплекс мероприятий по охране слепых зон. В общем, у них там план обороны не хуже нашего…       — Но все же тебя что-то тревожит, — констатировал Олег Станиславович. — Полагаю, это не только эффект неожиданности в купе с отсутствием докладов.       — Не нравится мне все это, — просто ответил полкан, стуча пальцем по деревянной панели стола. — Не нравится… — и только он хотел предложить начмеду усилить охрану госпиталя, как по всему расположению прокатился вой баззеров тревоги, послышались первые выстрелы.       Вскочив с места, оказавшись у выхода в мгновение ока, Сергей Александрович распахнул дверь кабинета. Вертолеты в спешном порядке поднимались в воздух, солдаты перечеркивали автоматными очередями пространство, пытаясь умертвить увертливых тварей, носящихся от здания к зданию, от военного к военному, разрушая все на своем пути, разрывая людей на части. Они лезли отовсюду: бесконечным потоком текли через стены Периметра, выскакивали на дорогу со стороны Внутренних ворот, пикировали с крыш ангаров. Их были сотни, если не тысячи. Гомон, клацанье зубов и злобное рычание, визг стоял такой, что закладывало уши. Вот и закружилась вновь карусель смерти…       Боевая птичка, взлетавшая крайней, уже висела в метре от земли, когда на хвостовую часть приземлилось около дюжины мутантов. От силы столкновения вертолет повело в сторону, но пилот сумел удержать машину в воздухе. Бешено вращающаяся пара винтов, не смотря на лишний груз, все еще поднимающейся выше и выше птички, быстро превратила наглых тварей в фарш, перемалывая мелкие, но крепкие кости, разбрасывая ошметки тел на многие метры вокруг. Острые когти самых ушлых, оставшихся в живых только потому, что фактически вгрызлись в борт в недосягаемости винтов, легко рвали металлическую обшивку, грозясь добраться до двигателей, что, откровенно говоря, ни есть хорошо. Пилот качнул ударник, стремясь сбросить уничтожающих боевую единицу животных, но получилось только хуже: следующая волна перебралась точно на крыло. В кабине заверещали датчики, вертолет накренился, не выдержав всей навалившейся массы нескольких десятков незваных тушек. А через несколько секунд машина, со скрежетом ломая о стены винты, вошла в близлежащее здание — в госпиталь. Земля под ногами вздрогнула, весь стоящий в расположении шум перекрыл звук мощного взрыва…       После довольно радостной новости, после снятого спиртом нервного напряжения навалилась усталость. За последние несколько суток Коля спал от силы несколько часов, и сейчас организм отчаянно требовал хорошего отдыха. Но стоило только прилечь и закрыть глаза, как взревела тревога, от которой еще минут пять, не переставая, звенело в ушах.       — Началось, — констатировал кто-то из бойцов, хватая свое оружие и выбегая из помещения, сразу же бросаясь в бой.       Творящееся на улице больше напоминало плохой ужастик: взбешенные мутанты со скоростью света носились по территории, нападая на все, что плохо стоит, бежит или едет, без устали стучали корды на машинах, автоматный треск не замолкал, как и предсмертные крики, визги. Только вышки молчали. Они вообще были пусты, не горели даже прожектора. Очень странно. А ведь там гранатометы, которые могут переломить ход этой битвы, оттеснив непрошеных гостей обратно в их зону обитания. Добраться бы до них… Краем глаза он заметил, подкрадывающуюся в темноте тварь и быстро ушел вниз и влево, дабы избежать столкновения, на развороте вскидывая автомат. Очередь прошила тело собаки (если, конечно, это была именно она), творение госпожи Зоны заскулило, заваливаясь на бок, с пару секунд еще дергая задними лапами. В ту же секунду земля вдруг подпрыгнула, Никитин едва не свалился на распластанную тушку мертвого мутанта. Стало гораздо светлее, ночь превратилась в только-только начинающиеся сгущаться сумерки. Оглянувшись, Коля заметил столб черного дыма, взметнувшийся в небо, и полыхающий госпиталь, из окон которого спешно выпрыгивали солдаты, вытаскивая за собой тех, кто не мог выбраться самостоятельно. Вокруг образовался небольшой островок безопасности, куда не заходили зоновские порождения, будто давая возможность раненым прийти в себя.       — Твою мать, — пробормотал себе под нос старлей, срываясь с места. План добраться до одной из вышек накрылся медным тазом.       Животные, зачарованно смотревшие на пламя, быстро пожирающее все здание, в котором еще раздавались взрывы, что-то падало, словно очнувшись, бросились на задыхающихся, чудом спасшихся от огня бойцов. Зубы впивались в обожженную кожу, вырывая куски плоти, с которых ручейками текла кровь; когти раздирали тела, выпуская внутренности. Мутанты довольно чавкали, пережевывая слегка подрумянившихся в госпитале, точно в духовке, людей. Вот ведь суки, а! Остановившись, но только потому, что на бегу стрелять неудобно и есть огромный риск попасть в своих, Николай, переведя оружие в режим одиночной стрельбы, целясь точно в голову, плавно, раз за разом, нажимал на спусковой крючок, методично отстреливая уродов. И все бы ничего, только патроны закончился раньше, чем все твари, жрущие раненых, были уничтожены. Скинуть пустой короб и заменить его полным магазином Коля не успел: пришлось быстро, что говорится, линять с точки, дабы не быть разорванным озлобленной ордой мелких котят, несущихся к нему на большой скорости. Бегал он быстро, но эти мелкие поганцы — быстрее. В любом случае, дать бой придется, успеть бы перезарядить калаш… За спиной раздалась серия взрывов, выкосившая весь отряд кошаков, заставившая остановиться самого старшего лейтенанта и немного отдышаться.       — Спринтер, — усмехнулся Слава, спрыгивая с машины, где вместе с кордом был установлен еще и станковый гранатомет. — Ты как? Не зацепило? — хлопнул друга по плечу.       — Нормально, — произнес Никитин, кивая. — Сам как? — но Вячеслав вместо ответа показал пальцами «окей». — М-да, если эти твари дальше таким же скопом переть будут — не удержим.       — Удержим. Тяжелая артиллерия на подходе, — как-то лукаво улыбнулся Кондраков. — Полкан опять в БТР залез, Хирург у него там вместо рулевого. Плюс, я говорил с Чижом, они начинают отработку подходов со стороны Зоны, — в подтверждение его слов земля вновь вздрогнула от нескольких взрывов, раздавшихся друг за другом в непосредственной близости от стен Периметра.       — О как. В бой идут одни старики, — хмыкнул старлей. — Ладно, раз все так складывается, то добраться до вышки будет значительно проще. Кто у нас води… Да ну нахер! — не сдержался солдат, увидев за рулем джипа никого иного, как сержанта Новина. — Ты в норме, пацан?       — Юра, — на удивление ровным тоном произнес он, хотя внутри все тряслось и дрожало от страха. После того, как лейтенант Кондраков популярно объяснил, что «страшно, блять, всем, но, если все, как мыши, забьются в норы — поляжет все расположение», сержант постарался взять себя в руки. Надо признать, ему это неплохо удалось, пусть он все еще был бледен и крепко сжимал пальцами руль. — Меня зовут Юра.       — Отлично. Тогда, Юра, педаль в пол и вперед, — скомандовал старлей, запрыгивая в кузов. — Вы что, всю оружейку вынесли? — поинтересовался он, наблюдая на дне машины кучу разнокалиберного оружия, магазинов, дополнительных боеприпасов.       Джип принялся разворачиваться. Зажегшиеся фары осветили территорию, а вместе с ней и бегущих в сторону госпиталя мутантов, куда сейчас стягивались все силы людей. Половина продолжила движение, будто ничего не происходило, остальные же резко поменяли курс, теперь двигаясь точно к замершему автомобилю. Мотор ревел, однако само средство передвижения оставалось на месте, если не считать того, что его слегка водило из стороны в сторону. Недолго думая, Николай прочертил пулеметом дорожки по обе стороны от бегущих тварей, сбивая их в кучу. Товарищ Кондраков без лишних слов понял задумку, давая очередь из гранатомета, целясь чуть впереди толпы. Взрывы принесли с собой асфальтовую крошку вперемешку с песком, частями разодранных тел, каплями крови. Сержант с невозмутимым видом, будто это не чьи-то внутренности приземлились на лобовое стекло, оставляя за собой бордово-черный след, а разбилась простая мошка, включил дворники, стирая всю дрянь. Сняв машину с ручника, он вжал педаль газа в пол, без зазрения совести давя полуживых после взрывов мутантов. Тошнотворный звук лопающихся под весом многотонной махины внутренних органов, хруст ломающихся костей потонули в окружающем гомоне, который в следующую секунду прорвал беспрерывный стук пулемета БТР, вырулившего из-за угла.       Путь до вышки оказался намного короче, чем предполагал старлей, во многом благодаря появлению полковника, расчистившего дорогу. И вроде все складывалось довольно неплохо, в их пользу, если бы не появившаяся невесть откуда тройка зоновских порождений. Одну из них, или из точно таких же (черт его знает, сколько их одинаковых по Зоне шатается), Коля уже видел. Еще тогда, когда рядовой Свиридов решил прогуляться за Ворота. Правда тогда эта встреча плохо кончилась только для Михаила, а сейчас… Животные, словно разъяренные быки, пошли на таран, на скорости впечатываясь в машину. Весом далеко не с перышко, она поднялась на левые колеса, имея все шансы перевернуться, погребая под собой двух солдат. К счастью, оба бойца среагировали настолько быстро, насколько это позволила ситуация: выпрыгнули из кузова прежде, чем джип под натиском зверюг завалился на бок.       Жесткое приземление, боль, разлившаяся по ушибленной руке, всполохи в глазах — все ничто по сравнению с тем фактом, что жить оставалось всего ничего, ибо над человеком с желанием разорвать на мелкие кусочки нависло чудовище. Автомат валялся где-то в стороне, из подручных средств только нож, до которого еще нужно было ухитриться дотянуться. И все, что Николай мог сейчас сделать для своего спасения, или хотя бы для отдаления момента смерти — это упереться руками в короткую шею мутанта, дабы не дать собой отобедать. Занятие не из легких, если учесть, что зверюга раза в два больше по массе. Пальцы с силой вдавливались в тело, чувствуя бешеный ритм артерии, руки напряжены до неприятного сведения мышц. Еще немного этой веселой игры в «удержи урода» и он сыграет в ящик. Никитин уже был готов попрощаться с белым светом, когда подряд раздалось шесть выстрелов и животное перестало клацать зубами перед носом старлея. Отбросив мертвую тушу в сторону, Коля опустил руки, давая им несколько секунд на отдых, запрокидывая в это время голову, дабы лицезреть своего спасителя. Сержант Новин с зажатым в ладони пистолетом выглядывал из-за разбитой машины. На щеке пара ссадин, из раны чуть выше правого виска протянулась ниточка крови, в глазах вместо страха — ледяная уверенность.       — Премного благодарен, — произнес старший лейтенант, поднимаясь, а парень лишь кивнул. — Суки, когда ж вы уже все передохнете, а? — прозвучал вопрос, за которым последовала очередь, прошивающая насквозь повернувшуюся к бойцу тварь.       — Когда-нибудь, но явно не сейчас, — ответил Вячеслав, перезаряжая свой автомат. Весь его камуфляж покрыт кровью, но сам лейтенант был цел и, если можно так сказать, невредим. — Давай на вышку, посмотрим, что к чему, — хороший план, обреченный на провал: со стен Периметра, сидя прямо на колючей проволоке, которая, кстати говоря, всегда находилась под высоким напряжением, на трех бойцов взирали несколько десятков пар оранжевых глаз. — Приплыли. Что делать будем?       — А кроме как пристрелить всех к чертям собачьим есть еще какие-то варианты? — с долей удивления в голосе поинтересовался Николай.       — Всех не выйдет, — Юрий указал на приближающиеся с двух сторон стаи. — Нас берут в кольцо. Была б машина целая — еще куда ни шло, а так, поляжем все…       — Не каркай, Новин. Прорвемся, не первый раз, — Слава быстро поменял магазин, передергивая затвор. Лязгающий звук эхом отскочил от стен, сидящие наверху существа синхронно запищали. Какие-то секунды и, прошивая форму, в тело лейтенанта Кондракова вошло с полсотни странных шипов, похожих на те, что имеет роза. — Твою ж… — выдохнул он, оседая на землю.       Он чувствовал, как холод постепенно завладевает каждой клеточкой организма, как сознание потихоньку ускользает и сил держать его — уже нет. Перед тем, как отключиться боец ясно увидел тех, кто стал причиной его смерти: одна из птичек осветила прожектором тварюг. Они были похожи на ворон, с таким же угольно-черным телом, кривоватым клювом, глазами-бусинками, вместо крыльев короткие цепкие лапки, длинный хвост усеян теми самыми шипами. Уродцы есть уродцы, Зона хорошо постаралась, превратив обычных каркающих созданий в это нечто…       Когда подоспел БТР полковника, половина мутантов, взявших в окружение троих солдат, была уничтожена. Вертолет оказал поддержку, да и сами военные приложили максимум усилий. Крупнокалиберный пулемет разнес в клочья оставшихся животных, после добивая одиночными выстрелами тех, кто еще шевелился. Закинув автомат за спину, Николай опустился рядом с другом.       — Не смей тут помирать, — произнес он. — Тебя дома ждут.       — Подсоби-ка, — оказавшийся рядом Хирург начал расстегивать пуговицы обмундирования лейтенанта. Недолго думая, старлей достал нож, разрезая к чертям пропитанную кровью ткань. На коже Кондракова не было ни единой царапины, каких-либо отметин. — На руки его и за мной. Быстро! — распорядился подполковник.       — Все настолько плохо? — задал вопрос Игнатьев, подхватывая тело бойца, перекладывая на носилки.       — Если не вытащить из него эту дрянь — считай, он уже не жилец, Сережа, — с мрачным выражением лица произнес Олег Станиславович и исчез в темноте вслед за солдатами.