В уголках памяти

Глава 8. Могу официально объявить четверг, самым скучным и ничего не несущим днем. С утра меня разбудила Элеанор, как ни странно, весь день находящаяся в состоянии слишком подозрительного спокойствия. Она мало говорила со своими подругами, не флиртовала с парнями и даже делала вид, что пытается вникать в нудные лекции. В мой адрес, после моего пробуждения, она больше не проронила ни слова. В принципе, не сказать, что мне больно хотелось жаловаться на это, но сославшись на то, что она, скорее всего, еще не до конца отошла от выпитого алкоголя и громкой музыки, мои мысли о Элеанор, в этот день, на этом завершились. Единственные часы четверга, когда мне не хотелось уснуть за столом, подпирая щеку рукой, это последняя тренировка перед предстоящим матчем. Мы будем играть против команды из другого института, которых я ни разу, естественно, не видел. Никто из наших, точно не мог сказать о силе нашего противника, ибо этот университетский матч, будет первым для нас обоих. Я неплохо выложился, забив два гола, на пару с Лиамом, стараясь, не растрачивать особо много сил, ведь в пятницу я должен был растратить в три раза больше. Вечером Лиам уехал к родителям, чтобы провести очередные выходные в компании выпивающих, танцующих подростков. Так что, я провел оставшийся день в компании Зейна и большой пепперони, которую мы разделили за игрою в плейстейшен Малика. С самого утра пятницы, весь кампус стоял на ушах. На стенах были развешаны плакаты, на крыльце красовался герб «Донкастер Роверс». Студенты сновали во всем красном, укатанные в шарфы болельщиков, и с нарисованными гербами воинов на руках. Многие, встречая меня или других парней из команды, желали нам удачи и победного золота. Я только ослепительно улыбался, пожимая их руки, и благодарил за поддержку. Даже пары проходили не так скучно. Все сегодня бурно обсуждали только футбол, даже преподаватели, понявшие, что возбуждение студентов перед игрой не унять, спокойно сидели за своими столами, вечно что-то записывая и лишь изредка, просили убавить громкость, когда гул достигал предела. Во время ланча, рядом со мной на скамейку опустилось тело, и я рефлекторно повернул голову, не ожидая увидеть никого иного, как Элеанор Колдер. Видимо, зря я вчера так много думал о ее смеренном поведении, так как сегодня, Колдер уже вовсю красовалась своими белоснежными зубами. И тени ее вчерашнего затишья, не осталось и следа. -Готов, Томлинсон? – Промурлыкала она мне на ухо, по традиции, сжимая мое колено, своими тонкими пальчиками. -Сомневаешься во мне, Колдер? – Спросил я таким же шепотом, не глядя на нее. -Конечно же, нет, - я чувствовал, как она улыбнулась мне в шею, оставляя короткий поцелуй чуть ниже моей скулы. Я закатил глаза, натянув одностороннюю улыбку, и повернул голову к девушке, которая нагло ухмылялась мне, выражая всем своим нутром едкую похоть. Мое лицо медленно наклонялось к ее, желая чувствовать и видеть нетерпение Элеанор, готовой уже впиться в мои губы, если и вовсе не сожрать прямо здесь. Буквально в последний момент, что-то заставило меня отвести взгляд в сторону, и боже, какая ирония, упереться именно в два зеленых огонька, с отвращением глядящие на меня за соседним столиком. Стайлс сидел напротив Хорана, плечи которого интенсивно вздымались и опускались, что свидетельствовало о том, что парень беспрерывно о чем-то рассказывал кудрявому. Второй без особого интереса слушал его, хоть и бродил глазами по столовой (или он смотрел только на меня, практикуя убийственный взгляд?), не торопясь что-то жуя. Скорее всего, это была жвачка… -Томлинсон? – Я нахмуренно моргнул, глядя на сердитое лицо Эль, и поспешно отстранился на более безопасное расстояние. – Ты совсем мудак что ли? -Ты еще не заслужила. С этими словами я встал из-за стола, перекидывая через плечо свою сумку, и направился к выходу, под тихие ругательства Элеанор мне в спину. Стрелки стремительно приближались к трем часам дня. Сидя на лавочке в раздевалке, надевая защиту на колени и слушая повторение тактики между парнями, я мог признать, что действительно волновался. Не то, что бы я сомневался в своей команде или в себе, но на новом месте, я чувствовал себя, как на своем первом матче в девять лет. Да, тогда я хорошенько получил по своей неумелой тощей заднице, но это навсегда останется в моей памяти, как толчок к тому, чего я стремительно добивался все последующие годы. Я добился неплохих навыков в футболе, уважение окружающих и нашел то, что действительно нравилось мне. Что еще было нужно? -Ну что, воины, – басовито провозгласил Лиам, обращая на себя внимание парней, - пойдем за победой? Всеобщее командное «да», скрещивание рук в кругу и сплоченное «вперед». Вот и наш выход. Трибуны грохочут, когда мы выходим на поле, вместе с командой соперников. Парни того же возраста, что и мы, с виду, ничем не выделяющиеся, но реакция людей на трибунах, производит впечатление. Здесь не только наши студенты, но и студенты другого института, не уступающие в бешеном визге приветствия своей команды. Команды занимают свое положение на поле, я, в центре, напротив парня, на голову выше меня, слишком довольного в расплывшейся самоуверенной ухмылке. -Это недоумение на твоем педиковатом личике, станет еще более удивленным, когда я засажу парочку голов в твои ворота, - он вскидывает бровь и сам усмехается над своей же двусмысленной фразой. -А я сотру эту даунскую усмешку, с твоей смазливой рожи, - парирую я в ответ, когда раздается звук свистка и я теряю мяч. Не растерявшись, догоняю этого придурка, выбивая мяч из-под его ног, моментально передавая пас Лиаму и перебегая на противоположную часть поля. После этого завязывается настоящая футбольная война. Двадцать парней носятся по футбольному полю, каждый, следуя тактике своей команды. Лишь вратари напряженно наблюдают в ожидании, пока их команде нанесут опасный удар. Принимаю пас Дилана, обгоняю нескольких игроков, довожу до крайней защиты, пасуя мяч Шону, замираю вместе со всеми, сжимая кулаки… фак, фак. Голкипер не зевает, что очень некстати. Пинаю траву ногой, отбегая назад, когда судья останавливает первый тайм свистком. Нагоняю Лиама, подходящего к скамейке запасных и на ходу ловлю бутылку с холодной водой, которую он мне кинул. Тренер собирает нас всех вместе, разряжая напряжение между нами. На удивление, он сдержан, рассудителен и только хлопает меня по плечу, как мантру повторяя, что следует выложиться на полную. -С победой или нет, но вы все уйдете с поля выжатыми, как чертовы лимоны. Потому что это игра, это ваш труд, это место, где вы оставите все ваши хреновы силы и старания, а не будете прохлаждаться, бродя по полю, как по подиуму - он с характерным звуком, дает подзатыльник Рику, который был пассивным на протяжении всего тайма, - все усекли? Ребята дружно кивают, полощут рты и обливают прохладной водой лица, попадая на футболку и без того прилипающую к телу. Я провожу ладонью по мокрым волосам, расставляю руки в бока, разминая спину, и пробегаю взглядом по трибунам. В первых рядах сразу же нахожу Зейна, Софи и Элеанор, машущих мне руками. Поднимаю руку вверх, чем вызываю бурю, проходящую среди болельщиков. Пытаюсь отыскать еще знакомые лица, натыкаюсь на светлую макушку, что-то скандирующую, вместе с остальными. Рядом со стоящим Хораном, сидит главный источник моего раздражения. Вглядываюсь в него, прикрывая рукой глаза от палящего солнца. Стайлс со своим дружком, сидят чуть выше наших друзей, оба, с совершенно различными эмоциями, наблюдая за происходящем на поле. Если Хоран увлечен, выкрикивая призывы к победе, Стайлс окутан вечным безразличием. Рукава его рубашки закатаны до локтей, которые упираются в колени, на запястьях, как обычно красуется множество браслетов. В руках он крутит бутылочку с колой, его челюсти двигаются, видимо, все, также продолжая жевать жвачку. -Томмо? – Окликает меня Лиам, я хмурюсь, видя, как ребята уже выбегают на поле, ибо я вовсе не слышал свистка. – Ты в порядке? -Да, - я киваю, бросая пустую бутылку на лавку, и Лиам пробегает чуть дальше меня, когда я становлюсь в центре. Теперь мы находимся на противоположной стороне. Я недолго веду, сразу же отдавая мяч Дилану, пока сам прокручиваю в голове все то, что отрабатывал этот месяц. Второй тайм несется еще быстрее, чем первый. Соперничество накаляется до предела, когда на двадцатой минуте, их нападающий загоняет шикарный гол в наши ворота, неся за собой, такой сумасшедший гул смешавшихся визгов с одной стороны, и выкриков с другой. Принимаю пас Лиама, идеально проходя мимо всех препятствующих игроков, достигая крайнюю защиту, буквально в долю секунды обдумываю свое решение, делаю обманывающий маневр, отвлекая защитников, и бью, секундно молясь, после чего падаю на траву, когда забиваю свой первый гол. На экране табло высвечивается мое имя, напротив которого красуется единица, что означает, что шансы теперь равны. Беру себя в руки, тут же вскакивая, обмениваясь мимолетными кулачками с ребятами. Голкипер делает бросок, который принимает один из нападающих, стремительно приближаясь в мою сторону, так как я нахожусь в середине поля. Перенимаю у него мяч, пасуя Дину, но тот вскоре теряет его. Время уже танцует на наших пятках, остается три минуты, за которые нам необходимо забить один сраный гол. Уже срываюсь с места, когда Шон перехватывает мяч, отдавая пас Дилану, тот несется через половину поля, удерживая мяч у себя. Замираю, напрягаясь так сильно, что, наверное, вены на моем теле вздулись до невозможности. Передача Лиаму, он делает удар и. Фак, не чувствую воздуха в легких, впиваясь взглядом в этот момент. Боже, ГОЛ. ГОЛ. Кричу громче всех студентов, вместе взятых. Шон, бросается ко мне, по пути сталкиваясь с остальными парнями, и обвивая шеи друг друга руками. В ушах все звенит, в горле ком, сердце вколачивается в ребра, а колени тянутся пригвоздиться к зеленой траве, покрывающей поле. К нам присоединяются Лиам и Дилан, мы все топаем, прыгаем и кричим, ударяясь лбами. Абсолютно все люди стоят, разрывая воздух от криков и свиста. Как ни стараюсь, не могу найти среди всей этой толпы ту самую кучерявую макушку, в глазах мутно от пота. И черт с ним. Зачем он вообще мне сдался? Качаю головой, следуя за всеми в раздевалку. Наспех скидываю одежду и становлюсь под ледяные струи воды. Мы сделали это, черт возьми. Позже все мелькает. Награждение, взаимные угрозы между командами, огромная веселая компания, черный Рендж Ровер, до боли знакомый, выезжающий с парковки. Пятничным вечером я просто до беспамятства напиваюсь, поистине счастливый за столь долгое время. -О, мой мальчик, наконец! – Восторженно восклицает Шеррон, видя меня на пороге с букетиком чайных роз. Она целует меня в обе щеки, крепко обнимает и бегом семенит на кухню, чтобы наполнить вазу и поставить в нее цветы. Меньше, чем через две минуты, она возвращается, выхватывая мою бомберку, вешая ее в шкаф и просит меня скорее проходить в гостиную, к теплому, разожженному камину. -Такая легкая кофточка, Луи, милый, - раздается ее обеспокоенный голос, прежде, чем она входит в комнату, ставя на кофейный столик большой поднос с чаем, блинчиками и вареньем, - ты не болеешь? -Нет, Шерри, - во весь рот улыбаюсь я, уговаривая ее усидеть на диване, хоть пять минут, не бегая по дому. Я рассказываю ей, прежде всего, о вчерашнем матче. Все в мельчайших подробностях, потому что я знаю, что она всегда с интересом выслушивает меня, искренне удивляется, пугается и радуется вместе со мной. Ее горячие ладони, держат мои руки, расплываясь в гордой улыбке за меня, и мое сердце по-детски сжимается от этой нежности. Никто и никогда не смотрит на меня с такой любовью, заботой и гордостью, нежели эта женщина, даже не являющаяся моей кровной матерью, но сердечной - на все сто процентов. И мы сидим так, как тем вечером, обсуждая все на свете, не замечая времени, которое уже подходит к обеду. -Луис, дорогой, - я вхожу на кухню, когда женщина вытирает мокрые руки о свой фартук, поднимая на меня свои большие, медовые глаза, - ты не будешь против, если мы проедем в город? Продукты кончаются, а раз ты приехал, мы могли бы заодно и прогуляться в одну великолепную пекарню, конечно же, если ты не устал. -Я только за, Шерри, - мы обмениваемся улыбками, и женщина снимает свой фартук, вещая на крючок на стене. Первым делом, мы заехали в супермаркет, набирая полную тележку, так как завтра отец возвращается из командировки. Мои попытки убедить Шеррон в том, что этот человек не заслуживает того шикарного ужина, которым женщина каждый раз встречает его и мать, делающую вид, что все это время, находилась на деловых вечерах, ища выгодные сделки и хороших спонсоров, что отчасти так и есть, не считая моментов, где она кокетливо беседует с женатыми мужчинами и тратит круглые суммы со своей карточки на бессмысленные прогулки со своими подругами. Но Шеррон уверена, мои родители - трудящиеся люди и что я нехорошо говорю о них, и конечно же, что нам стоит чаще видеться и общаться, как нормальная, образцовая семья. Нет, нет и нет. После того, как мы помещаем здоровые пакеты в багажник, я еду четко по указаниям Шеррон, пока мы не оказываемся в небольшом районе города, чуть ниже центра. Я оставляю машину на парковочном месте, закрывая ее на сигнализацию, беру Шеррон под руку и мы поднимаемся наверх, по узенькой улочке, ведущей вдоль длинного трехэтажного здания, внутри которого, располагается множество небольших бутиков и кафешек. Когда мы доходим до ничем непримечательных дверей, на которых красуется табличка «пекарня», мы поднимаемся по четырем ступенькам, открывая стеклянную дверь, которая сопровождается позвякиванием маленьких колокольчиков, повешенных над нею. Шерри сразу же убегает вперед меня, уже что-то мило обсуждая с кассиром, даже награждая этого человека, своим ласковым солнечным смехом. Я разглядываю небольшие деревянные столики, стоящие вдоль стены и большого окна, за одним из которых сидят парочка, попивая что-то горячее. Здесь так… уютно. Невероятно уютно, совсем не так, как в городских шумных кафе. Здесь приятно, тихо и светло. -Луи, - зовет меня голос Шер, и я оборачиваюсь, чуть не теряя способность говорить, - какие булочки ты хочешь, с заварным или крем-брюле? Я не совсем понимаю ее вопроса, потому что все мое внимание, ускользает к кудрявому недоразумению, стоящему у кассовой стойки. На нем темная футболка, поверх которой надет темно-зеленый фартук, слегка испачканный в муке, улыбка, которой я никогда ранее не видел, медленно скатывается с его лица, когда наши глаза встречаются. Мы оба стоим в четырех метрах друг от друга и не предпринимаем ничего, кроме как пялиться друг на друга. В моей голове до сих пор не складывается пазл, будто последняя деталь, хоть и верно подходящая сюда, не может уложиться в моей голове. Что он тут делает? -Вы знакомы, мальчики? – Спрашивает Шеррон и Стайлс опускает глаза на кассовый аппарат, а я нервно засовываю руки в карманы джинс. -Не думаю, - мои уши пронизывает низкий, хрипловатый голос, который так часто крутится в моей голове. Я слышу его второй раз в жизни, а по спине пробегают мурашки, то ли от страха, то ли оттого, как напряглись мои мышцы. Я смотрю на него с неприкрытой злостью и разворачиваюсь, добавляя, перед тем, как покинуть заведение: -Крем-брюле. Я подожду на улице. -Ты точно не хочешь остаться на ночь? – В сотый раз спрашивает расстроенный голос, на что я в очередной раз, как можно нежнее улыбаюсь и в последний раз, обнимая хрупкие плечи Шеррон. -Мне правда нужно ехать, Шерри, - целую ее в щеку, на что получаю три поцелуя: в обе щеки и лоб. -Будь осторожен, - говорит она, сжимая мое плечо, после чего я спускаюсь по лестнице во двор, - и уже можно одевать куртку. -Люблю тебя, Шер, - бросаю я напоследок, садясь в машину и вставляя ключ в зажигание. На самом деле, мне просто нужно в очередной раз сбежать от всего. От завтрашнего приезда отца, встречи с матерью, от этих вкусно пахнущих булочек и свежего хлеба из уютной пекарни. От своей закипающей ненависти, от мыслей и образов. От Стайлса, повсюду преследующего меня, будто он теперь, неотъемлемая часть моего мозга.