Mercury

Дорогой дневник, Я не плакала последние два дня, но когда я проснулась утром, это свалилось на меня, словно тысячи кирпичей. У нас осталось всего два дня. Я хотела заплакать, разбить что-нибудь или бросить одновременно. Но я решила сделать самое простое - принять душ. Я поцеловала Люка и сказала ему сквозь дрожащий голос, что собираюсь принять душ. Он кивнул и снова заснул. Боже, он такой красивый, когда спит. Я разделась, ступила в обжигающе горячую воду и просто стояла. Кто знает, как долго я просто стояла здесь со скрещенными руками и опущенной головой, пока вода стекала по моей спине. У меня не было сил, чтобы сделать что-то. Думаю, я потратила все свои силы в последние несколько дней, чтобы не развалиться на части, а когда силы кончились, я просто рассыпалась. Всё началось всего с нескольких слёз на моих щеках, но потом переросло в хныканье, а вскоре в рыдания. уродливые рыдания, которые заставляют твоё горло гореть, а голову раскалываться. Я не прекратила, когда услышала, что дверь в ванную открылась. Не остановилась и тогда, когда увидела тень Люка через занавеску. Не прекратила и тогда, когда он ступил под душ и не обнял меня. Я лишь сильнее расплакалась. Факт того, что мы оба сейчас были абсолютно голыми меня абсолютно не волновал. Это лишь заставляло меня любить его ещё сильней, потому что в этот самый момент мы оба были такими уязвимыми и маленькими. И в этом не было ничего ужасного. Люк никогда прежде не видел меня такой, такой уязвимой и голой (эмоционально и физически). Он обнимал меня, пока я рыдала ему в грудь. И я не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я почувствовала, что он тоже плачет. Ни одного обронённого слова, ни единого движения, мы просто обнимали друг друга в этот самый момент. некоторое время спустя Люк всё же заставил себя выключить воду, но всё, что могла я - это стоять здесь, дрожа, с красными от слёз глазами и дорожками от слёз на щеках. Он выглядел таким расстроенным, но всё ещё был таким прекрасным, когда я выглядела только расстроенной. Он быстро вытерся, надел боксеры, а потом повернулся ко мне и тал медленно вытирать слёзы с моих щёк своими большими пальцами. Я могла с уверенностью сказать, что он пытался не расплакаться снова. Он обернул мои плечи в полотенце. Я была так сломлена, что едва ли могла двигаться, поэтому он взял меня на руки, как обычно носит жених невесту, пока не дошёл до кровати и осторожно не усадил меня на неё так. что мои ноги свисали с края. Сейчас тихие слёзы скатывались по моим щекам и падали на простыни. Люк достал пару своих боксеров, натянул их на мои ноги, потом на бёдра, так что теперь я не была абсолютно голой, хотя мне было абсолютно всё равно. Он был таким джентльменом, он пытался дотронуться до меня или сделать что-то недвусмысленное. Он просто натянул на меня боксеры и отошёл, чтобы поднять с пола футболку. Он был уважительным, когда надевал её на меня, не пытался дотронуться до моей груди, или чего-то подобного. Он взял полотенце и вытер мои волосы, а потом просто посмотрел на меня. Мы оба выглядели грустными и измученными. Его покрасневшие глаза встречались с моими, а его тёплые руки накрывали мои дрожащие так, словно так и должно быть. Мы пропустили школу в тот день. Всё, что мы делали - обнимались, и он стирал мои слёзы. Завтра мы выпускаемся. Это наш последний день вместе. Он уеден на следующее утро. Я люблю его. Я люблю его слишком сильно. так сильно, что это заставляет мои глаза наполняться слезами, а горло гореть. Я буду любить его до конца времён. Я сказала это впервые в ту ночь. "Я люблю тебя" - сказала я. "Мне жаль" - прошептал он. С любовью, Меркюри.