Язык нумерологии как иностранный

110100001001101011010000101111101101000010111101110100001011010111010001100001100010000011010000101100011101000010111011110100001011100011010000101101111101000010111000110100011000001011010001100000011101000110001111 (Конец близится) Снейп даже не посмотрел на Гермиону, когда она принесла ему ростбиф. Он был чем-то озабочен, это было видно по напряженным плечам. Гермионе так хотелось гладить его спину до тех пор, как боль не покинет его, убрать прядь с его лба, поцеловать глаза. Вместо этого она отошла и взобралась по лестнице на площадку над письменным столом Снейпа. Она открыла окно как раз вовремя, чтобы ястребиная сова коменданта залетела внутрь. Сова покружила по кабинету, потом приземлилась на старый насест Фоукса. В когтистой лапе было зажато официальное послание с восковой печатью в виде маски Пожирателей Смерти. Гермиона помедлила на лестнице. Снейп все еще сидел за столом и пристально смотрел на нее. Ему всегда становилось жутковато от того, как она знала заранее о приближении сов. Она целенаправленно подняла руку и дотронулась до стены замка. Может, это свет на нее так падал, но ему померещилось еле заметное сияние, танцующее на ее коже. Снейп хотел было встать, но замер, когда Гермиона заговорила. – Волан-де-Морт прибудет с осмотром через три недели. На самом деле он хочет насладиться зрелищем толпы маглорожденных у его ног. Теперь, когда все битвы выиграны, ему становится так скучно. А если ему скучно, он опасен как никогда. Он начинает заглядываться на другие страны. Тебе покажется, что этот осмотр – твой шанс убить его, но это не так. Ты потерпишь поражение. Ты невероятно могучий волшебник, Северус, но сила твоя в твоем упорстве. Продолжай идти окольным путем, творить то добро, которое можешь. Это не тот шанс, которого ты ждешь. Снейп достал послание, не сводя с нее глаз. Только сломав печать он посмотрел на письмо. После прочтения его глаза заблестели странным светом. Он хотел задать ей столько вопросов, но слова присохли к горлу. Перед тем, как уйти из кабинета, Гермиона дотронулась до его руки. Снейп почувствовал затухающее гудение чуждой, незнакомой магии. – Верь мне… пожалуйста. И он поверил, не зная почему. 110100001001000111010000101110001101000110000001110100011000001011010000101100001101000010110001110100001011100011010000101110111101000110001100110100001011110111010000101100001101000110001111001000001101000110000001110100001011100011010001100000011101000110000010110100001011010111010000101111001101000010110000 (Бистабильная система) Последовавшие три недели были трудными, но не в обычном смысле. Охранники больше не беспокоили Гермиону: она теперь не попадалась им на глаза, потому что чувствовала их приближение в коридорах. Гермиона поняла замок, и теперь он направлял, не переполняя ее самосознание. Уравнения в ее голове больше не причиняли боль: она привыкла к их странному весу, и чувство наполненности было терпимым. Перестановки больше не шокировали: разум фильтровал их мимоходом. На нее давила не неизвестность, а уверенность. Гермиона уже привыкла к множеству переменных, проносящихся через ее мозг, и когда поняла, что ее судьба была всего лишь двоичной, это застало ее врасплох. Ее будущее не было мультивселенной; у нее даже не было выбора из полдюжины вариантов. Всего два пути разворачивались перед ней, и ясность, с которой Гермиона их видела, ослепляла. Наверное, это видят люди, когда их жизнь проносится перед глазами, только вместо своего прошлого она видела двойное будущее. Две непересекающиеся дороги. Две целые жизни. Возможности наполнили ее до краев; широта обзора захватила дух. Вечером перед прибытием Волан-де-Морта Гермиона записала последнее нумерологическое уравнение в свою тетрадку. Та превратилась в серебристую ленточку и обернулась вокруг запястья. Сон длился ровно шесть часов, тридцать восемь минут и двенадцать секунд. Когда она проснулась, надзиратели уже сгоняли заключенных в Большой зал, чтобы те пали к ногам завоевателя. Она прошла по коридорам, никем не замеченная, уверенно ступая вне поля зрения охранников. Замок неизменно направлял ее. Гермиона остановилась перед покоями коменданта: ей нужно было принять решение. Положила руку на древнюю стену, почувствовала нахлынувшую энергию. Замок разговаривал с ней. Повторял, что у нее есть выбор, что это ее выбор и что никакая магия не может навязать ей свою волю. Гермиона любя погладила камень, поблагодарила его. Отняла руку и вытянула ее перед собой. Чары на покоях Снейпа растворились. Дверь распахнулась, будто от толчка, и Гермиона зашла внутрь. Снейп стоял рядом с кроватью в отглаженной мантии и начищенных сапогах, и выглядел с головы до ног настоящим Пожирателем Смерти. Легкое движение запястья, и волшебная палочка выпала из манжеты в руку. Гермиона так гордилась им. – Я же сказала, что это не тот шанс, которого ты ждешь, – улыбнулась она. Гермиона подошла к нему и протянула руку, будто к незнакомой собаке, которую хочет успокоить. Дала ему почувствовать статический заряд, танцующий на ее ладони. Ей хотелось, чтобы он понял: она не желала ему зла. Снейп не сдвинулся, и она нежно прижала кончики пальцев к его виску и направила свою магию в его сознание. Ему стало трудно дышать, когда Гермиона заполнила его разум и начала переписывать атрофированные блоки его памяти. Она обняла Северуса в тот момент, когда он начал вспоминать. Видела, как блеск любви возвратился в его глаза. И прижала свои губы к его рту. Поцелуй длился недолго, но не потерял значения из-за своей мимолетности. Магия Гермионы начала бурлить, и она чувствовала, что у нее остается мало времени. Гермиона позволила магии направлять себя, и ее голос стал сильнее из-за сущности, текущей в ее венах. – Северус Снейп, я вернулась, чтобы освободить тебя. Тебе кажется, что ты сотворил мало добра в своей жизни, но это не так. Ты оберегал меня для этого момента, и от него зависит судьба нашего мира. – Я не понимаю… – Нумерология – истинный язык чистой магии, и я научилась на нем говорить. Представь себе, Северус, – вся эта мощь, готовая и ждущая, и никого, кто бы мог с ней общаться. Она невероятно чиста, чиста настолько, что ждала, пока кто-нибудь не коснется ее. Ждала приглашения, потому что не могла отнять ни у кого право выбора. Каждое дерево, каждый малек, каждый человек – для нее все свято. Она разговаривает со мной, Северус. Течет через меня. Я. Вижу. Все. Северус смотрел на нее с таким благоговением, что сердце ее почти разбилось на части. Но и радость запенилась в ее душе. – В жизни так много переменных, Северус, и каждая из них влияет на следующую, как круги, расходящиеся по поверхности озера. Но сейчас возможны всего лишь два направления. Две различные судьбы. Я вижу, как они разворачиваются до конца самого времени. Магия показала их мне, потому что она верит в мою свободу выбора. Мы можем сбежать, Северус. Вдвоем. Можем отправиться прямо сейчас и не вернуться никогда. Боже мой, Северус, мы заживем такой жизнью! Это просто неописуемо. Магия будет хранить и оберегать нас от него. Мы проведем следующие шестьдесят лет вместе, будем беседовать, смеяться и заниматься любовью. Видение прекрасно до боли, Северус. Как бы мне хотелось, чтобы и ты это сейчас увидел. Но всему есть своя цена. Мы оставим его здесь без сопротивления, и он станет еще неугомоннее и беспощаднее. Он продолжит опустошать страну, континент, планету. Через десятилетия после того, как мы спокойно умрем во сне, он поглотит весь этот мир. Северус гладил лицо Гермионы, и слезы блестели в его глазах. Он сжимал ее руку как тисками, и она полюбила его за это еще больше. Свободной рукой Гермиона развязала узел на запястье. Нетуго обвязала ленточку вокруг шеи Северуса и спрятала ее за воротник. – Здесь вся моя работа, Северус. Уравнения оглушающе сложны и доведут тебя до исступления, но я обещаю: когда ты проведешь с ними достаточно времени и изучишь их во всех деталях, наша жизнь вдвоем предстанет и перед тобой. Она не будет менее прекрасной только из-за того, что мы ее не прожили. Северус чувствовал, что Гермиона уже почти покинула его, и наклонился для последнего поцелуя. До того, как их губы встретились, он вздрогнул от знакомой боли, прострелившей его руку. Гермиона нежно завернула его рукав и провела пальцами по злому рубцу его черной метки, которая исчезла от прикосновения. – Я люблю тебя, Северус Снейп, и дарю тебе свободу. Она выбежала из комнаты до его сдавленных благодарностей. Он понесся за ней по коридору. Гермиона словно летела вперед. Казалось, будто сам пол ускорял ее. Радость вернулась, когда могущество наполнило ее тело, сознание и душу. Она стала единым целым с магией и еще никогда не чувствовала себя настолько самой собой. Гермиона провела рукой по стене, несясь на всей скорости к Большому залу. Замок прошептал сердечное «прости». Она влетела в Большой зал и сразу увидела мерзостную пародию на волшебника, восседающую над скопом простертых, запуганных, избитых маглорожденных. – Гермиона! – крикнул Снейп в нескольких шагах позади нее. Змеиные глаза Волан-де-Морта медленно моргнули. Он не соизволил заговорить со стоящей перед ним грязнокровкой. Гротескная улыбка скривила его лицо, когда он обратился через ее плечо к Снейпу. – Все еще бегаешь за грязнокровками, Северус, все эти годы спустя? Его сухой смех больше походил на предсмертный хрип. Вот оно, то развлечение, на которое он надеялся. Северус держал язык за зубами, хотя на это уходило все его самообладание. Неважно, как бы ему хотелось, это не его шанс. Его сердце раскалывалось, но он доверял ей. Гермиона тепло улыбнулась ему в последний раз и повернулась к Волан-де-Морту. Тот ухмыльнулся, наслаждаясь возможностью раздавить ее. – Нашла его слабую сторону, грязнокровка? Заморочила моему созданию голову своими грязными приемчиками? – Северус Снейп не слаб, и он не твое создание. Волан-де-Морт засмеялся, и Пожиратели Смерти последовали его примеру. Забитые маглорожденные не поднимали глаз с пола: они уже устали смотреть, как умирают товарищи. Невыносимая скука легких побед сделала Волан-де-Морта беспечным. Он поднялся и неторопливо приблизился к ней. – Ты, грязнокровка, может, и храбришься, но на самом деле ты всего лишь глупая девчонка без волшебной палочки. Голос Гермионы громко прозвенел в ответ. Она хотела, чтобы пресмыкающаяся толпа ее услышала. – Ты думаешь, моя сила лежит в волшебной палочке? Думаешь, моя магия так слаба, что ее можно вырвать из моего сердца, чтобы меня раздавить? Он обошел вокруг нее, с ликованием предвкушая ее крики. Направил на нее свою палочку и прошептал: – Круцио! Гермиона отбросила заклинание легким движением руки. Его глаза расширились, когда она направилась к нему. – Я посредник чистой магии, она говорит через меня. Ей все равно, кто меня родил, и она не принуждает меня к сотрудничеству с помощью страха или махинаций. Эта магия хочет, чтобы ты исчез, Том Реддл, и я по доброй воле ей услужу! Гермиона только улыбнулась, когда он начал швырять одно непростительное заклятие за другим в ее сердце. Его магия растворялась в воздухе перед ним. Пожиратели Смерти нервно прижались к стенам Большого зала, никто и палочкой не пошевелил, чтобы помочь своему Лорду. Заключенные подняли головы, завороженные разворачивающимся представлением. Их было намного больше, чем надзирателей. Заклятия Волан-де-Морта застряли в его горле, глаза расширились в панике. Гермиона взяла его за запястье, и каждый атом в его дрожащем теле начал распадаться. Он взревел от ярости и страха. Гермиона почувствовала, как ее тело начало плавиться, а сущность рушиться с исходом магии. Ее очертания становились еле различимыми, она больше не чувствовала свое дыхание, свое сердце, умирающие синапсы. В последний осознанный момент она повернулась к Северусу. Благоговение на его лице наполнило ее такой глубокой радостью, что она исчезла во вспышке магии ярче солнца. Он беззвучно упал на колени, будто мог вдохнуть ее до того, как она исчезнет. 11010000100101011101000010110100110100001011100011010000101111011101000010110101110100001011110111010000101110001101000010110101 (Единение) Долгое время он безутешен, но она когда-то сказала, что его сила лежит в упорстве. Проходят три месяца, восемь дней, четыре часа, двенадцать минут и пятьдесят две секунды до того, как он решается открыть ее тетрадку. Восемь недель до того, как он может читать страницы, не заливая их слезами. Шесть десятилетий до того, как он наконец-то слышит еле различимый шепот магии. И потом как-то ночью, когда он устраивается в кровати в самый последний раз, он видит все великолепие их совместной жизни, разворачивающееся перед ним: логарифмическая спираль счастья, не менее драгоценная из-за того, что они ее не прожили вместе. 11010000100110101101000010111110110100001011110111010000101101011101000110000110 (Конец)