Любовь нельзя купить

У выхода из подъезда стояла чёрная иномарка, рядом с ней невысокий мужчина в костюме. Он открыл заднюю дверь машины, пуская дам, после чего сам сел за руль автомобиля. Машина сразу тронулась с места. — Госпожа, куда держим путь? — спросил водитель, похожий на дворецкого, так как он был не только в костюме, но и в белых перчатках. — Домой. — Ответила женщина, отвернувшись к окну. Водитель поправил переднее зеркало, направив его на девушку, чтобы разглядеть её. Она была напугана, смущена и, кажется, до сих пор не понимала, что её только что «сняли». Мужчина ласково улыбнулся юной особе и подмигнул, чем ещё больше смутил, но немного успокоил беднягу. — Жером, я пока не ослепла. Хватит там глазами стрелять, занимайся своей работой. Он понял, что его хозяйка явно не в духе и лучше не раздражать её по пустякам. Выпрямив спину и расправив плечи, мужчина сосредоточился, прибавив газ. Недолгий путь казался бесконечным для Амелии. Женщина, сидящая рядом, курила в приоткрытое окно. Молчание сопровождающих людей пугало девушку всё больше. За окном стал пропадать городской пейзаж, перед глазами замелькали дорогие загородные дома. Она никогда не бывала в этом районе и не видела таких домов нигде, кроме фильмов и картинок в газетах о знаменитостях. Как велико было её удивление, когда машина остановилась напротив одного из этих самых домов. Водитель вышел из машины и открыл дверь, ближнюю к Белле. Выйдя, она дождалась девушку. — Мадам, это Ваш дом? — Спросила Амели, скрестив руки на груди и потирая ладонями плечи, так как уличный холод сразу принял её в свои объятия. — Да. — Ответила женщина, отправившись в сторону входа. Служанка поспешила за ней, но у лестницы остановилась, чтобы рассмотреть территорию. Двор дома был больше похож на сад. Огромное пространство, дорожки, шикарные альпийские горки. Да что уж говорить, даже кусты аккуратно выстрижены в квадратики и прямоугольнички. Крыльцо дома нежно обвила вьюнковая кустовая роза, уже отцветшая. Некоторые клумбы были бережно накрыты плёнкой на зиму. Пусть и не видно летней красоты - этот сад был прекрасен. — Ты там долго стоять ещё будешь? — Белль оперлась плечом о дверной проём. — Иду, Мадам. — Девушка быстро взобралась по лестнице и остановилась напротив женщины, стоявшей в дверях. Она внимательно осмотрела озябшую служанку и пропустила её в дом. За дамами захлопнулась дверь. Они оказались в просторной прихожей. Деревянные стены, шкаф-купе с зеркалом, мягкие пуфики, чтобы переодеться, пара тапочек у порога. Это совсем не было похоже на изысканный французский дом. Больше это напоминало русские традиции, занесённые непонятным стечением обстоятельств в небольшой французский городок. Запах сразу привлек внимание девушки, пахло свежей выпечкой. В животе что-то предательски заурчало. Амели смущенно присела на пуфик и сняла балетки, оставив их рядом с остальной обувью, надела тапочки, оказавшиеся абсолютно новыми и очень мягкими. Хозяйка дома уже успела переодеться. Она всё пыталась что-то высмотреть в девушке. С любопытством вглядывалась в личико, осматривала аккуратную и тонкую фигуру. — Перекусить хочешь? — Заговорила Белль, подав руку девушке. Приняв помощь женщины, Амелия встала и поправила платье, кивнув в ответ. На ещё щеках всё ярче и ярче заливался румянец. — Не бойся меня, я не такая страшная как тебе кажется. Ванная там, — она указала на дверь в глубине коридора, — иди, помойся сначала хорошенько после этого борделя… Полотенце и халат там есть. Девушка покорно поклонилась и отправилась в ванную комнату. Открыв указанную дверь, она оказалась в просторной комнате, свет в которой включился сам, как только дверь захлопнулась. — Красиво живут же некоторые люди… — она сняла платье, положила его в корзину для белья, куда следом отправились и оставшиеся элементы одежды. Амели включила воду, набирая ванну, и присела на стульчик рядом. Она осмотрела помещение в поисках пены, уж в таком доме точно должна быть хорошая пена для ванны с каким-нибудь невообразимым ароматом. Рядом с зеркалом, висевшим напротив, стояло несколько пузырьков с разноцветной жидкостью. Девушка взяла один из них и попыталась прочесть, что там написано, но у нее не получилось. Это был какой-то странный язык. Не французский, не английский, да и, похоже, вообще не латиница. Открыв бутылочку, она понюхала и решила, что даже если это не пена, то запах роз ей очень нравится. Девушка капнула крышечку ароматной жидкости прямо под кран, где лилась вода, там сразу стали появляться пушистые мыльные облака. Вернув на место бутылёк, она осмотрела себя в зеркале. — Что этой женщине от меня надо? Неужели она сочла меня проституткой? Может я и не уродина, но уж точно не красавица. — Она повернула голову в сторону ванны, вытянув шею. — Бордель и бордель… словно у меня был выбор. Нет, почему, был. Я могла пойти в монашки. — Тяжело вздохнув, Амелия встала со стула и опустилась в воду. Девушка нежилась в теплой водичке, покрытой густым слоем пены, выключила кран и думала: это подарок жизни или наказание за грехи? Тем временем на кухне позвякивала посуда и столовые приборы. Конечно, Белла не часто занималась домашними делами, но именно сегодня повар попросил выходной. Обычно, в такие дни женщина ужинает в ресторане, но ей абсолютно не хотелось идти в общество, хотелось немного домашнего уюта. Поэтому пришлось изобретать что-то самой. В кастрюле варилась паста, а на сковороде рядом тушился томатно-овощной соус с фаршем. Помешав пасту, Белль пошла в гостиную сервировать стол. Убедившись в красоте содеянного, она вновь вернулась на кухню, наполняющуюся приятными запахами. — Давненько я не готовила сама… Знать бы где тут поселилась соль. — Женщина ходила по кухне в поисках приправ и невольно задумалась, как же она докатилась до такой жизни. Её непробиваемая самоуверенность куда-то исчезла, плечи расслабленно опустились, жилет был расстегнут, верхние пуговицы рубашки тоже перестали стеснять и душить. «Господи, да зачем я вообще вспомнила Люсию? Поехала в бордель, хотя ненавижу этих бесхребетных подстилок, готовых на все ради денег. В нарядный рассадник инфекций. Амели не виновата в том, что оказалась тут. В этом виновата я. Но не это сейчас важно. Как давно всё изменилось в моей жизни? Уборщицы, повар, водитель. Раньше этого не было. Хозяйством я занималась сама, сидела дома, писала картины». Ужин уже был готов, стоял на столе и тихонько остывал. Там же красовалась открытая бутылочка вина и два изящных бокала. Белла сидела за столом, опершись на локоть, и думала о жизни, о том, что предстоит сделать завтра и о том, что на ночь осталось ещё много работы, несделанной днём. Щёлкнула дверь в ванной и послышались осторожные, едва заметные шаги. В след за ними робкое «Мисс Белла?» Хозяйка поспешила к девушке, чтобы проводить её на кухню. Она застала Амелию между прихожей и коридором в белом шёлковом халате по колено и с полотенцем, закрученным на волосах. — Пойдем в гостиную, — более равнодушно старалась сказать она, любуясь представшей перед ней полуобнажённой девушкой. Они направились в комнату, откуда разносился на весь дом приятный запах. Белла прошла вперед, остановилась у стола и отодвинула гостье стул. — Присаживайся, — когда Амели села, женщина обошла небольшой стол и села напротив девушки. — Приятного аппетита, — взяв в левую руку вилку, произнесла она. — Подождите… Вы разве не прочтёте молитву? — Робко произнесла девушка. Белль немного опешила, но положила вилку на место. — Я так давно этого не делала, — она помолчала, вспоминая, когда последний раз вообще думала о Боге, не то что молилась, — но раз ты просишь, так уж и быть. Они обе закрыли глаза, сложили ладони и склонили головы к рукам. Женщина некоторое время посидела молча, думая, как вообще принято молиться перед едой. После затишья, она всё же начала говорить. — Благослови, Господи, эту пищу, чтобы она пошла нам во благо и придала сил для служения Тебе и помощи тем, кто в ней нуждается. Аминь. — Закончив, Белла открыла глаза и посмотрела на девушку, которая до сих пор про себя нашёптывала что-то похожее на «Отче наш». Дождавшись, когда Амели вернётся в мир людской, женщина с чистой совестью приступила к трапезе, вслед за ней так поступила и гостья. — Ты всегда молишься перед едой? — Белль промокнула салфеткой губы, оставив на ней след яркой красной помады. — Я жила в приюте при соборе. Мы все с малых лет молились перед едой, перед сном, потом перед уроками, в воскресение ходили в собор. — Прости, наверное, не стоит спрашивать, но как ты там оказалась? Закончив ужин, девушка ответила. — Я не знаю ничего о родителях, мне никто не рассказывал, даже если я спрашивала. Только в восемнадцать лет, когда меня выпустили оттуда, я узнала, что у меня всё это время была тётя. Она и забрала меня к себе. Если бы не она, я бы осталась помощницей в соборе. — Погоди, то есть Люси твоя тётка? — Белла налила вино в бокал девушки, а затем в свой. — Получается, что так. Но и она мне ничего не рассказала о моей семье. — Амели благодарно кивнула женщине и сделала небольшой глоток напитка. — Очень сладкое… — Женщина на это ничего не ответила, лишь невесомо усмехнулась. — Она была не в самых хороших отношениях с сестрой, поэтому её можно понять… — Вы знаете Люсию? — девушка удивлённо посмотрела на хозяйку, как будто наивный ребёнок, которому только что сказали, что Санта и Эльфы — это выдумка. — Мы знакомы со школы. Вместе учились, потом ездили по миру, благо средства позволяли. Её сестра на девять лет старше нас, когда ей исполнилось шестнадцать лет, она уехала в какой-то частный пансионат для девочек, поэтому я с ней почти не знакома. Она, получается, твоя мама. — Мадам, вы больше ничего не можете о ней рассказать? Какая она? И можно ли что-то узнать сейчас? — Девушка засуетилась. Она никогда больше «мы ничего не знаем» не слышала, а тут у неё появилась возможность узнать хоть что-то. — Я знаю лишь то, что ты очень похожа на свою мать. У неё тоже был невысокий рост, красивая фигура, рыжеватые волосы и правильные черты лица. Девушка сидела молча, представляя пред собой образ, который уже имел не только силуэт, а некоторые очертания. Но это для неё уже было чем-то невообразимым. — Теперь понятно, что такая хорошенькая и совсем юная девушка делает в этом ужасном месте. — Белла немного подумала, допивая любимую Изабеллу, и спросила гостью. — Ты же у неё горничной была? — Да, правда, мне редко давали деньги, грубо говоря, я работала на аренду коморки, в которой там и жила. Но Люсия меня кормила, покупала одежду… А личные средства мне не были сильно нужны. — Понятно… Женщина притихла, достала из висящего на спинке стула пиджака портсигар и закурила. Амели почувствовала едкий дым и невольно закашлялась, но показала жестом, что всё нормально. Девушка заметно расслабилась, сняла полотенце с волос и положила его на плечи. Её больше не пугала Белла, хотя этому наверно и вино поспособствовало. Сидя в тишине, они обе думали о своём, пока часы не пробили десять. — Мадам, если позволите, я уберу со стола и помою посуду? — По привычке спросила девушка, она точно так же каждый вечер убирала за всей оравой, живущей в борделе. — Хорошо. — Белла взяла бокал в руку, чтобы девушка его не унесла. Амели ловко сложила посуду в одну стопочку, держа её в одной руке, во вторую взяв свой бокал. — Раковина там, — показала хозяйка в сторону кухни, куда потом и направилась девушка. Наполнив ещё полбокала вином, Белль закрыла бутылку и убрала её в шкафчик, где был вполне приличный запас спиртного, при всём этом, достаточно дорогого. Она немного постояла напротив шкафа, осмотрела комнату и пошла на кухню. Белла остановилась у входа, облокотилась о дверь и стала наблюдать за девушкой, стоявшей около раковины. Амели закатала рукава халата, которые периодически скатывались вниз, собрала волосы на голове в пучок, которые там крепко держались, так как были мокрые, накинула фартук повара, хотя он был ей сильно велик. Женщина с интересом на неё смотрела, чувствуя что-то приятное в силуэте этой молодой девушки, которой наверняка только-только исполнилось 18 лет. Когда-то давно она сама вот так стояла после ужина и мыла посуду, а её обнимали нежные и сильные руки мужа. Были времена… Было счастье… Белла тяжело вздохнула. В этот же момент девушка выключила воду и обернулась, испугавшись того, что почти за её спиной всё это время стояла хозяйка. Она вытерла руки о фартук, повесила его на место и извинилась. — За что ты извиняешься, Амели? — Спросила женщина и подошла к раковине, поставив рядом пустой бокал. — Простите, вошло в привычку, что на меня кричат, когда попадаюсь под руку, поэтому я сразу же извиняюсь и ухожу. — Не извиняйся без причины, меня это раздражает. Терпеть не могу подлиз, которых каждый день вижу. Белль вышла из кухни, а за ней следом вышла девушка, которая боялась потеряться в огромном доме. Они прошли по коридору мимо гостиной комнаты и стали подниматься по лестнице на второй этаж дома. Деревянные ступеньки блестели, резные перила отполированы, в тонком узоре нет и пылинки. Амелия проводила пальчиками по ажурным резьбинам, размышляя о том, как такую красоту делают и как её потом моют. — Нравится? — Поинтересовалась хозяйка дома, заметив, как пристально рассматривают перила. — Очень красиво! Боюсь представить, как Ваша прислуга это всё вымывает. — Восторженно и в то же время задумчиво произнесла девушка. — Я думаю, что ты успеешь познакомиться с домом поближе. Пошли в комнату, я покажу тебе, где ты будешь спать. Они остановились у лестницы, перед которой открывался взору просторный зал. Эта комната совсем не была похожа на первый этаж дома. Там всё было в теплых тонах, золотистые кашпо и обрамления, тут же наоборот: сине-белые тона и серебро, что абсолютно не гармонировало с остальным домом. Женщина прошла вглубь зала и повернулась лицом к Амели, которая до сих пор стояла у лестницы и разглядывала помещение. На противоположной стене было большое окно, прикрытое белой вуалью и синими портьерами, по правую сторону стояло большое кресло небесного цвета, а рядом вдоль стены растянулся большой дубовый книжный шкаф. С другой стороны на полу стоял горшок с пальмой, почти достигающей ветками потолка и со свисающими к полу узкими длинными листьями. На стене висела стеклянная полка, на которой стояли фотографии. Посередине зала был полукруглый диван, а перед ним стеклянный прозрачный чайный столик. Рассмотрев всё издалека, девушка подошла к хозяйке. — Гостевая комната справа, — она указала на дверь за книжным шкафом, — уборная за ней, а слева кладовка, где хранится рабочий инвентарь горничной, обязанности которой ты будешь выполнять с завтрашнего дня. Девушка опешила от поставленной задачи. — Вы привели меня в дом для этого, Мадам? — Она смотрела прямо в глаза Беллы. — У тебя есть другие предложения, милая? — Двузначно спросила женщина. — Я думаю, тебе будет скучно сидеть дома, пока я на работе. — Простите, Мадам, я всё поняла. — Девушка поклонилась, опустив голову и не поднимая обратно. — Что я говорила про извинения? Или у тебя с памятью плохо? — Холодно бросила хозяйка. Амели отрицательно помотала головой. Её снова стал пугать суровый тон Белль. Было такое чувство, словно миллионы ледяных осколков вонзались в душу, оставляя за собой раны и царапины. — Я иду работать, а ты можешь походить по дому, если хочешь. — Белла направилась к лестнице и поднялась на мансарду. Девушка осталась одна, когда за хозяйкой захлопнулась тяжёлая деревянная дверь. Она подошла к полке с фотографиями и стала их рассматривать. На одном снимке Белла была с родителями, на другом, совсем молодая с тётей Люсией. По серединке было фото, где Белль обнимается с каким-то мужчиной. Амели пошла к другой стене, где был книжный шкаф. Она стала смотреть на книги, которые там стояли. Многие были старые, какие-то были совсем новые, но все они были на непонятном девушке языке, который, как ей показалось, был похож на надписи на бутыльках в ванной. Второй этаж оказался немного холоднее первого, так как было немножко приоткрыто окно. По коже девушки побежали мурашки. Амелия немного задумалась и поняла, что вещей у неё с собой нет, как, собственно, и белья. Поэтому она решила спуститься вниз в ванную и постирать одежду, которая там была. Придя в комнату, она переложила вещи из корзины для белья в стиральную машину и включила её. Сама же тем временем она спокойно присела на стульчик и стала расчёсывать ещё влажные волосы, отливающие медью. Через пару минут на шум спустилась Белла, причём сделала это слишком тихо или из-за машины её не было слышно. — Я смотрю, ты решила сразу приступить к своим обязанностям? — Белль стояла в дверном проёме, перебирая пальцами правой руки карандаш, а второй рукой поправив очки, спавшие от передвижения. Амели подскочила от неожиданности и поправила халат, который постоянно раскрывался. — У меня с собой нет одежды, поэтому я решила постирать всё, что было в корзине. Пр… — Она хотела извиниться за то, что отвлекает от работы, но остановилась, чтобы не злить хозяйку. Белла самодовольно усмехнулась и подошла к девушке. — Милашка, не нарывайся. Даже если будешь пытаться извиниться — накажу. — Она провела ладонью по немного влажным волосам Амелии, чем заставила девушку сильно смутиться. Кто знает, может быть у этой женщины в самом деле были какие-то интересные планы на сегодняшний вечер, но что-то пошло не так. И это что-то зовут Амели. Эта девушка совсем не вызывала у хозяйки тех чувств, что все предыдущие. Она не заставляла смотреть с презрением и властвовать, пусть черты характера, выработанного за долгие пять лет, иногда и давали о себе знать. Её хотелось пожалеть и защитить. Может, это как-то связанно с тем, что судьба над ней поиздевалась, заставив прекрасное дитя жить в приюте? Или с тем, что она маленького роста, стройненькая, почти невесомая и с ангельским личиком? Женщина не могла ответить себе на эти вопросы. Амелия стояла напротив Беллы, держащей ладонь на её плече. На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина, привела в чувства стиральная машина, которая вновь зашумела. Женщина отошла обратно к двери и поправила очки. — Занимайся делами и ложись спать. Я встаю в семь утра. — С явным намёком на завтрак сказала она командирским тоном. Выходя за порог ванной комнаты, Белла поправила воротник расстёгнутой на несколько верхних пуговиц рубашки. «Что только что произошло?» — Подумала девушка, стоявшая всё в том же положении, что и рядом с Белль. Её одолело какое-то странное чувство, такое слабое, похожее на смущение и волнение. Амелия умылась прохладной водой, пока достирывалась одежда и продолжила расчёсывать длинные волосы. День выдался довольно-таки насыщенный и у хозяйки, и у девушки, обе они до ночи занимались работой: Белла что-то делала в комнатке на третьем этаже, а новоявленная горничная обходила дом, по пути прибираясь. Около трех часов ночи суета в доме прекратилась. Юная Амели выходила из комнаты, где хранился весь рабочий инвентарь, и вытирала светлым полотенцем руки в то время, как из самой верхней комнаты вышла Мадам. — Ты ещё не спишь? — Поинтересовалась она у девушки, удивившись тому, что гостья ещё бродит по дому. Женщина выглядела усталой и измученной, в то время как Амелия, казалась полной сил. — Я походила везде, прибралась немножко. Позволите убрать в последней комнате? — Она посмотрела за плечо Беллы. — Нет, в кабинете ничего не трогать. Там я сама приберу, если надо. Только пол вымой, но уже завтра. Ложись спать, утро вечера мудренее. Хозяйка спустилась по лестнице, небрежно поправив распущенные волосы длиною чуть ниже плеч. — Что? — Переспросила девушка, не поняв последней фразы. — Русская поговорка. Она означает, что утром думается и работается лучше, чем в ночи. — Пояснила Белла. Девушка с любопытством слушала и старалась запомнить, вдруг в жизни пригодится. Но она не понимала, откуда это известно хозяйке. Впрочем, об этом они ещё успеют поговорить. Амелия благодарно поклонилась и направилась в сторону гостевой комнаты. — Кстати, Амели, — вспомнив, Белла остановила девушку, которая собиралась уйти, — я позвонила Люси. Она уже знает, что ты больше не вернёшься, поэтому просила завтра подвезти тебя к ней, чтобы ты забрала вещи. Жером в два часа дня будет ждать тебя у парадного въезда. Закончив мысль, женщина продолжила свой путь на первый этаж. По крайней мере, девушка уже знала, что там находится спальная комната хозяйки. — Доброй ночи. — Добавила она не оглядываясь и исчезла во тьме лестничного пролета. — И Вам, Мадам. — Ответила девушка и ушла в комнату. Небольшая уютная гостевая была всё в тех же холодных тонах, но её разбавляли бледно-розовые занавески и такого же цвета балдахин над большой двуспальной кроватью. Такое чувство, будто кто-то заранее знал, что тут будет жить юная нежная девушка, которая до сих пор любит сказки и верит в чудеса. На кровати лежала тёплая флисовая пижама белого цвета, шерстяные носочки и нижнее бельё. Конечно, выглядело это странно, так как женщина значительно крупнее девушки, а значит, своей одежды положить не могла. Но может такое быть, что у неё часто кто-то оставался в гостях. Напротив кровати стоял комод, на котором красовались интересные деревянные часы, над ним было большое зеркало, а пол покрывал белый пушистый ковер с длинным ворсом. Этих элементов интерьера было достаточно, да и комната больше бы не вместила. Света было немного, только торшер у входа, но больше и не было нужно. Амелия распахнула балдахин и переоделась в теплую пижаму, чувствуя, что уже сильно замёрзла, гуляя по прохладному дому в одном халатике. Такая забота хозяйки показалась девушке странной хотя бы по тому, что она привезла её в этот дом не более полусуток назад. Но кто же будет отказываться жить в роскоши? Учитывая, что выбора всё равно нет, так как возвращаться к тётушке служанкой не так уж и хотелось, после вечера, проведённого здесь. Одевшись и начав потихоньку согреваться, Амели посмотрела на часы, стоявшие на комоде. Они были очень похожи по вырезанному рисунку на перила лестницы. С обратной стороны она всё-таки обнаружила язычок и завела будильник на шесть утра. Часа ей должно было хватить, чтобы приготовить завтрак хозяйке. Поставив часы на место, девушка выключила торшер и легла на мягкую кровать, накрывшись пушистым пледом. Это казалось ей маленьким раем после старого раскладного кресла с изломанными пружинами у Люсии. Она уже понимала, что за хорошую жизнь надо платить, поэтому сегодняшнюю ночь в этом доме уже «отработала». Время спокойно шло, ночь легла на спящий город своей беспросветной пеленой, укутывая и убаюкивая тишиной жителей. Юная горничная уже сладко спала, измученная тяжёлым и насыщенным днём, а Белла всё никак не могла успокоиться. Она пыталась уснуть, читая в слабоосвещённой комнате. Оглядываясь, хозяйка чувствовала перемену. Например, что портьеры к ночи были плотно задернуты, чтобы утреннее солнце не тревожило сон; очки, лежавшие до этого на полке, были предусмотрительно положены на книгу подле кровати; подушки взбиты; воздух свежий после проветривания. Марина, предыдущая горничная, не делала ничего подобного, хотя работала в этом доме уже больше семи лет и знала хозяйку намного лучше девчонки, которая только-только здесь появилась. Именно это и не давало покоя женщине. Белла встала с кровати, накинув серый клетчатый кардиган на плечи, и сразу направилась к выходу. Она шла босиком по прохладному паркетному полу, длинные шёлковые штаны краями касались древесного покрытия, создавая еле слышимый шелест. Дойдя до гостиной, она вытащила из серванта с коллекцией вин и других напитков «Winston» с зажигалкой. Закурив одну сигарету, она убрала пачку на место, взяв вместо неё в руку хрустальную пепельницу. Так за ней оставалось не только шуршание гладкой ткани, а ещё и шлейф никотинового дыма. Поднявшись на второй этаж, освещённый лунным светом, женщина подошла к комнате служанки и приоткрыла дверь. Девушка уже спала, закутавшись в теплый плед и обнимая его часть руками. Спящей она казалась ещё больше похожей на свою мать в юности. Белль облокотилась о косяк двери, вспоминая те времена, когда они с Люси были школьницами. Беззаботное это время - детство. Не нужно работать, общаться с идиотами, которые не могут правильно написать тираж, беспокоиться о других людях. Сейчас их пути разошлись. Люсия, как и Белла, была из богатой семьи, они учились вместе в престижной частной школе с первого класса. Люси никогда не нравилось это заведение, она хотела учиться в государственной школе с обычными детьми, но родители ей не позволяли этого, постоянно ставя в пример старшую сестру. Может, поэтому она и пошла наперекор семье, открыв собственный «бизнес» в сфере обслуживания. Женщина закрыла дверь, чтобы не разбудить Амели, когда она шевельнулась. Оказавшись снова в зале, Белль подошла к полке с фотографиями, докуривая сигарету. Хозяйка рассматривала снимки с семьёй и со своим мужем. За пять лет одиночества она привыкла самостоятельно защищать себя, ведь мужчинам намного легче пробиться в большой мир бизнеса, чем девушкам. Это сильно сказалось на характере и образе жизни Беллы. Она всё реже стала общаться с родными и друзьями, постоянно прикрываясь работой, перестала заниматься домашними делами… Хотя, сама женщина считала свою жизнь абсолютно нормальной и ничего не хотела менять. Во всяком случае, она хотела так думать.