but me, i'm not a gamble

Я слышу, как толпа ведет обратный отсчет до тех пор, пока не будет сброшена бомба Я всегда полагал, что времени будет достаточно — Легко/Удачно/Бесплатно

&& Предматчевая подготовка

      Есть причина, по которой Гарри Стайлс стал музыкантом, а не спортсменом.       (А именно: координация.)       Но также и потому, что он это понимает.       Музыку, то есть.       Для него музыка — четкое разделение на «гармонию» и «вне» — и поэтому её гораздо легче понять, чем, скажем, курс продвинутой математики, на который он по ошибке записался в средней школе. Музыка в буквальном смысле чёрное на белом: ноты на странице смешиваются, создавая мелодию и гармонию, а слова нанизываются друг на друга в череде безграничных перестановок, образуя куплеты и переходы, и затрагивая сердце и душу.       Музыка для него естественна, так как его голос всегда выделялся среди других в школьном хоре: хриплый и глубокий, но бесспорно чистый. Особенно сейчас, когда он парит высоко над толпами кричащих фанатов, заполняя стадион за стадионом, и плавно сливается с тремя другими, столь же талантливыми и страстными.       Так что да, Гарри любит музыку. В конце концов, он состоит в группе.       Но чего он не понимает, так это футбола.       И что с того, что это делает его самым нетрадиционным англичанином в истории? Этот факт, между прочим, был давно подтверждён им после очень громкого каминг-аута. Некоторые гомофобные идиоты Великобритании даже подписали онлайн-петицию, требующую, чтобы его и остальных участников группы Fed-Ex депортировали в Канаду. Да, порой встречаются отвратительные люди, но пока на его банковском счёте миллионы долларов, значит, у группы всё ещё есть много поклонников, которые таковыми не являются.       В то время как остальной мир — за исключением, вероятно, Соединенных Штатов — необъяснимо одержим этим видом спорта, Гарри просто не видит в нём ничего привлекательного. Футбол скучен до боли, когда девяносто или более минут тратятся на ожидание гола, которого в итоге может и не быть. Возможно, если бы команды забивали по десять или двенадцать голов за матч, он был бы более заинтересован. Однако, пока он будет заниматься тем, что у него получается лучше всего — сочинять песни и выступать, и оставит фальшивые травмы и огромное эго мужчинам на поле. …       Поэтому, когда его лучший друг и коллега по группе Найл Хоран появляется на пороге его дома с билетом на матч «Манчестер Юнайтед — Суонси Сити», игра которых состоится днём, он не в восторге.       — Но Барбс не может пойти, а Зейн и Лиам слишком заняты, — умоляет Найл, состроив грустные глаза. — Ты — моя последняя надежда!       — Но тебе даже не нравится «Манчестер Юнайтед», — возражает Гарри. — Ты ирландец.       — Эти билеты были подарком, — объясняет Найл, размахивая блестящими бумажками перед лицом Гарри для большей убедительности. — Я не хотел бы потратить их впустую.       — И я бы не хотел тратить свой день за просмотром бегающей «кучки придурков», — возражает Стайлс, игнорируя опущенные уголки губ Хорана.       — Ты невероятно скучный, — раздраженно ворчит Найл, выходя из комнаты.       Стайлс смотрит ему вслед, пока проклятое чувство вины неуклонно растет у него под ребрами. Но нет, на этот раз он не позволит Найлу победить. Абсолютно нет. Он сильный. Он может сопротивляться. …       Он не может сопротивляться.       И вот, из-за сочетания эмоциональных манипуляций Найла и его собственного очевидного недостатка силы воли, Гарри оказывается на трибуне стадиона «Олд Траффорд» как раз в тот момент, когда раздается стартовый свисток.

&& Match 1: 16 Aug vs Swansea City

      Первые пятнадцать минут или около того игра предсказуемо проходит без происшествий.       Со своими ограниченными познаниями в футболе Гарри может сказать только то, что «Манчестер Юнайтед» — отличная команда, пинающая мяч гораздо чаще, чем парни из «Суонси Сити». Рядом сидит Найл и громко аплодирует, одетый в футболку «Дерби Каунти», которая, как ни странно, вызвала множество странных взглядов со стороны окружающих. Особенно, всех тех ярых фанатов «Манчестер Юнайтед», которые заплатили более тысячи фунтов за свои места.       Прямо сейчас Хоран комментирует матч вслух, указывая на лучших игроков команды (среди прочих — Руни, Кагава и Эвра), а также на дерьмовых игроков, с которыми будут расторгнуты контракты в конце сезона.       — Робин Перси — абсолютный придурок, но он великолепен на поле, — объясняет Найл, и вокруг них раздаются одобрительные возгласы, когда голландец чуть не пропускает пас.        — Он похож на Бена Аффлека, — замечает Гарри, заслуживая громкое хихиканье Хорана и мимолетное закатывание глаз от увлеченного зрителя, сидящего слева.        — Что? Действительно похож, — говорит он мужчине, который лаконично отвечает (с сильным манкским акцентом), что понятия не имеет, кто такой «Бен Флек», и не желает знать.       Гарри просто кивает и с тяжелым вздохом поворачивается обратно к Найлу. Его знания поп-культуры явно растрачены впустую на этих людей.       Бен Флек? Серьёзно. …       Еще пятнадцать минут проходят без происшествий, «Манчестер Юнайтед» по-прежнему контролирует владение мячом, но не обошлось без нескольких атак со стороны «Суонси». Найл рассказывает, что из-за недавних изменений в руководстве команда далеко не в форме, что объясняет, почему их рекорд в предыдущем сезоне был довольно жалким по сравнению с их прошлыми выступлениями в лиге.       — Они, кажется, неплохо играют, — замечает Гарри в ответ, и это как раз тот момент, когда один из полузащитников «красных дьяволов» неуклюже приземляется после попытки перехватить пас головой. Он остается сидеть на траве, схватившись за лодыжку, и по стадиону разносятся недовольные крики.        — Гребаное дерьмо! — возмущенно кричит Хоран, тут же поворачиваясь к фанату слева от него. — Это что, Каррик?        — Да, приятель, — отвечает молодой человек, выглядя совершенно опустошенным. — Его чертова травма ахиллового сухожилия, видимо, снова даёт о себе знать.       — Кого тогда ван Гал собирается пригласить? — спрашивает Найл, с беспокойством наблюдая, как медики спешат увезти скрюченного полузащитника с поля. — Феллайни отдан в аренду, и всем известно, что Клеверли может играть только в тройке полузащитников.        — В этом сезоне они купили нового игрока, из Донни, — задумчиво произносит фанат. — Его статистика зашкаливает, но большую часть своей карьеры он провел в Чемпионате и даже в Первой Лиге. Я понятия не имею, достоин ли он Премьер-Лиги.       — Томлинсон, — читает вслух Найл, когда арбитр объявляет о замене. — Тогда это точно он. Гарри вытягивает шею вперёд, чтобы мельком увидеть новичка; несколько человек начинают хлопать, когда «Томлинсон» выбегает на поле. Голос диктора с энтузиазмом сообщает, что это первая официальная игра Луи Томлинсона под номером двадцать восемь в составе команды. Последующая тишина говорит о многом: ясно, что болельщики Манчестера не возлагают на него больших надежд.       Матч продолжается по-прежнему без забитых мячей вплоть до сороковой минуты. У Томлинсона было несколько хороших передач, но пока ничего достаточно зрелищного, что поддержало бы его репутацию. Однако на сорок четвертой минуте передача на Робин Перси сразу за пределами 18-ярдовой штрафной заставил половину команды втиснуться в пространство перед вратарем, а «Суонси» образовали собственную стену игроков в десяти ярдах от них.        — Томлинсон будет бить, — произносит диктор, и все взгляды устремляются туда, где новый полузащитник и его коллега Джонс стоят вокруг мяча, ожидая свистка судьи.       С того места, где они с Найлом сидят на боковой линии рядом с угловым флажком, Гарри прекрасно видно парней из «Манчестер Юнайтед», участвующих в связке. Перси и Руни борются за позицию на линии 6-ярдовой штрафной площади, а Кагава занимает позицию сразу за пределами основного клубка (чтобы поймать любой рикошет, как покорно объясняет Найл). Сам Томлинсон, однако, выглядит странно небрежно для человека, который в настоящее время играет в своём первом матче в Премьер-Лиге, щеголяя с легкой понимающей улыбкой, и дерзко положив руки на бедра.       По сигналу судьи Томлинсон делает один короткий прыжок, подпрыгивая коленями и касаясь груди. Кажется, Гарри и раньше видел эту причудливую разминку перед атакой. Джонс мягко отводит мяч влево, выравнивая его, и Томлинсон подключается — длинный, идеально рассчитанный удар и мяч пролетает над головами защитников «Суонси», а также над прыгающими нападающими «Манчестер Юнайтед». Кажется, что время движется в замедленной съёмке, когда мяч, едва проскальзывая мимо пальцев вратаря, устремляется к воротам, и каким-то удивительным образом попадает в их верхний левый угол.       Стадион буквально взрывается от аплодисментов, а Найл выпускает череду радостных ругательств, которые заставили бы и моряка покраснеть.        — И это абсолютно сенсационный удар новичка! — восклицает диктор, и западная трибуна пылко отвечает.       Гарри тоже не может не чувствовать себя немного взволнованным, ведь бушующее море красного и белого ликует вокруг него. Но он совершенно не в восторге. Один, по общему признанию, впечатляющий гол не заставил его ненавидеть футбол меньше. Нет, совсем нет.       Как раз в тот момент, когда Стайлс пытается успокоить своё слегка участившееся сердцебиение, Томлинсон подбегает к углу стадиона, где находятся их с Найлом места, и опускается на колени с маниакальной улыбкой, пока остальная часть команды набрасывается на него с поздравлениями.       Именно в этот момент, когда полузащитник находится всего в нескольких метрах от него, Гарри чувствует, как что-то глубоко внутри него шевелится; не потому, что он внезапно страстно полюбил футбол, а потому, что новая звезда «Манчестер Юнайтед» оказывается неожиданно и потрясающе красив.       Их взгляды встречаются как раз в тот момент, когда Томлинсон встает, готовый вернуться в центр поля, пока остальная команда занимает свои позиции. Выражение лица полузащитника меняется, когда он вглядывается и, кажется, узнает поп-звезду. У Гарри буквально перехватывает дыхание от искры, которая пробегает между ними.       Луи Томлинсон — золотой, буквально светящийся от гордости и успеха, и дерзкое подмигивание, которое он бросает в сторону Гарри, совершенно не вызывает у поп-звезды легкого визга восторга. В момент неоспоримого флирта, Гарри показывает полузащитнику поднятый вверх большой палец, и его щеки горят от смущения, пока он пытается снова скрыться в толпе. Когда Стайлс рискует ещё раз взглянуть, Луи открыто посмеивается, а его собственная правая рука безошибочно изогнута в виде поднятого большого пальца. Полузащитник смотрит на него с широкой улыбкой, его резцы острые и опасно очаровательные, а Гарри может только глупо улыбаться в ответ. Слипшиеся от пота длинные волосы Луи прилипли ко лбу, их концы вьются на шее и вдоль острой линии подбородка, и всё же Гарри не может вспомнить, чтобы когда-либо видел кого-то столь восхитительно привлекательного (а он встречал и более красивых коллег, моделей и актеров/актрис).       Гарри наслаждается не более чем пятью секундами зрительного контакта с великолепным полузащитником — хотя, честно говоря, это кажется вечностью — прежде чем чары между ними развеиваются, когда Робин Перси пробегает мимо и стукается бедрами с Томлинсоном, возвращая его внимание к матчу. В долю секунды иррационального гнева из-за того, что его прервали, Гарри может точно понять, почему Найл считает голландца таким придурком.       Он с безнадежностью наблюдает за тем, как Томлинсон возвращается в центр поля вместе с седовласым статным нападающим, по сравнению с которым он выглядит совсем крошечным. Однако то, чего Луи не хватает в росте, он восполняет чистой, точной силой, и Гарри не может не пялиться на эти подтянутые, мускулистые ноги мужчины, мышцы которых играют под белыми шортами его домашней формы. Он представляет, как широко раздвигает эти самые ноги на своей кровати, кладет руки на каждое колено и оставляет дразнящие поцелуи на внутренней стороне великолепных золотистых бедер полузащитника…       И, если его изголодавшийся по сексу разум переносится за пределы этого стадиона на территорию с более высоким рейтингом, что ж, он искренне надеется, что Найл тайно не был телепатом все эти годы.       С другой стороны, ирландец, вероятно, давно бы покинул группу, если бы обладал такой силой, особенно в первые дни, когда Гарри думал, что ему нравится Зейн Малик.       Что?       Эти его скулы просто неотразимы. …       Гарри моргает, возвращаясь в реальность как раз в тот момент, когда раздается свисток о продолжении тайма, и голос Найла наполняет его уши новыми криками восторга. Однако, когда он поворачивается, чтобы обратиться к своему товарищу по группе, его встречает нелепая дерьмовая ухмылка.       — Я думал, тебе не нравится футбол? — Хоран дразнит с понимающим выражением лица, указывая на угол поля, где Томлинсон выстраивается в очередь, чтобы подать угловой.       Гарри притворяется, что не понимает, о чем он, беспечно пожимая плечами в ответ. Однако не проходит и секунды, как он стоит вместе с остальными болельщиками вокруг них.       — О, черт возьми, он почти попал! — кричит он, когда Руни не удается попасть по идеально размещенному мячу Луи.       — Предположим, ты нашел для себя какой-то стимул, — замечает Найл, приподняв бровь, заставляя Гарри покраснеть. Его поймали с поличным.       — Впрочем, это понятно, — продолжает его товарищ по группе, кивая в сторону полузащитника, — он довольно симпатичный, не так ли?       Взгляд, которым Гарри одаривает его, должно быть, немного более угрожающий, чем он планировал, потому что Хоран тут же вскидывает руки в знак капитуляции.       — Расслабься, приятель. Он весь твой, — торопливо произносит ирландец.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — чопорно отвечает Гарри, возвращая своё внимание к полю и игнорируя хихиканье, которое Найл пытается приглушить тыльной стороной ладони. …       Когда через несколько минут раздается свисток на перерыв, Гарри с трудом сдерживает себя; электрический ток тревоги пробегает у него под кожей, а сердце бьется с такой скоростью, которая, вероятно, привела бы к госпитализации при любых других обстоятельствах.       На сорок седьмой минуте (потому что, по-видимому, дополнительное время всё ещё имеет значение, и это ужасно) испанская звезда «Суонси» Мичу — их единственная звезда, как подметил Найл — воспользовался брешью в обороне «Манчестер Юнайтед» и с легкостью забил гол, чтобы сравнять счет.        — Эй, выше нос, приятель! — произносит, похлопывая Гарри по плечу, когда тот уныло опускается на свое место. — Впереди второй тайм.        — Но теперь усилия Луи оказались напрасны, — сетует Стайлс, уткнувшись в головой в колени.        — Луи? — спрашивает Найл, в замешательстве приподняв брови. — Оу! Ты имеешь в виду Томлинсона, да? Не беспокойся об этом. Он играет действительно хорошо, и с учетом того, что Каррик снова выбыл из-за травмы ахилла, у него есть реальный шанс выйти в стартовом составе.        — Ох, — тихо отвечает Гарри, немного оживляясь. — Так он снова появится на поле?       — Я думаю, что так и будет, — подтверждает Хоран, легкая усмешка расползается по его лицу. — Но нужно спросить об этом ван Гала, чтобы сказать наверняка, поскольку он тут главный и всё такое.       После чего снова дружески похлопывает Гарри по спине.       — И эй, посмотри на это с другой стороны! Очевидно, что я болею за «Рэмс», а тебе даже не нравится футбол, так что вряд ли кто-то из нас в ближайшее время появится на матче «Манчестер Юнайтед».       — Да… верно, — медленно соглашается Стайлс, пытаясь игнорировать странное чувство неудовольствия, которое он испытывает при мысли о том, что не увидит, как Луи, э-э, то есть команда, сыграет ещё один матч.       Когда он вскакивает на ноги, чтобы громко подбодрить игроков «Манчестер Юнайтед», возвращающихся на поле, он чувствует, как Найл смотрит на него сверлящим взглядом.       — Что? — спрашивает он, наблюдая, как друг одаривает его ещё одной понимающей улыбкой.       — Ничего, — легко отвечает Найл, — просто рад, что ты хорошо проводишь время, вот и всё. …       «Манчестер Юнайтед» в итоге проигрывает со счетом 2:1 после того, как новоиспеченный Рутледж выходит на замену и пробивает защиту Мичу.       Хотя поражение в начале сезона и стало довольно сокрушительным для «красных дьяволов» (и для Гарри тоже), репортажи следующего дня почти полностью сосредоточены на эффектном голе Луи Томлинсона в первом тайме. Газеты сразу же называют звезду «Донкастер Роверс» главной надеждой «Манчестер Юнайтед» на победный сезон, а ведущие спортивных телешоу часами воспроизводят видеозапись его гола и анализируют любое его касание мяча, каждое из которых оценивается как более блестящее и захватывающее дух, чем следующее. Это настоящее безумие в средствах массовой информации, и даже «The Sun» поспешила выдвинуть прекрасную теорию заговора относительно травмы полузащитника, которого заменил Луи.       Даже ван Гал, когда на него давят, признает, что он был взволнован впечатляющей первой игрой новичка, хотя он не решается подтвердить, что Томлинсону будет предложена стартовая позиция вместо игроков-ветеранов, стоящих в очереди на место Каррика. Однако, все спортивные аналитики, похоже, согласны с тем, что было бы глупо не дать Томлинсону ещё один шанс, особенно учитывая тот ажиотаж, который он вызвал у болельщиков после неудачного сезона 2013/14.       Когда несколько дней спустя официально объявляется, что Томлинсон выйдет в стартовом составе на выездной матч против «Сандерленда», который состоится на следующей неделе (и в обозримом будущем, поскольку Каррик выбыл минимум на шесть недель), Гарри звонит своему агенту и просит её купить ему абонемент. Место прямо у боковой линии. У углового флага. Южная трибуна.       Конечно, не то, чтобы он предпочитает эти места любым другим на стадионе.       Абсолютно нулевая сентиментальная ценность. …       Ему всё ещё не нравится футбол, ясно?       Он просто… слегка заинтересован, вот и всё.

&& Match 4: 14 Sep vs Queens Park Rangers

      Когда группа, наконец, получает недельный перерыв после изнурительного промо-интервью и поездок в связи с их предстоящим туром, Гарри обнаруживает себя — совершенно неожиданно, заметьте — на своем телефоне, ищущим в Google дату следующего домашнего матча «красных дьяволов». Когда он звонит Найлу и спрашивает, есть ли у него планы на это воскресенье, ирландец даже не делает вид, что удивлен.        — Я бы с удовольствием сходил с тобой на ещё один матч «Юнайтед», правда, — отвечает Хоран, и его акцент необъяснимо усиливается, — но я только что разговаривал по телефону со своей мамой, и она ждёт меня в эти выходные, так как после у нас начнётся промо азиатской ветки тура.       Что ж, это объясняет почти неразборчивый акцент Найла, но это, конечно, недостаточно веское оправдание для ирландца, чтобы заставить Гарри пойти на матч в одиночку. Как он должен понимать игру без терпеливо-услужливых комментариев друга?        — Скажи ей, что у тебя уже есть планы, — ноет Стайлс, отчего Хоран громко смеётся в ответ.        — Приятель, мы говорим о моей маме, — подчеркивает он. — Она убьет нас обоих в ту минуту, как только в газетах появятся сплетни о том, где мы были.       Гарри признает, что это, к сожалению, правда. В конце концов, он знаком с Маурой, и хотя она кажется довольно милой и безобидной — если эта женщина чем-то недовольна, то придется столкнуться с последствиями. Показательный пример: абсолютное игнорирование, которое Найл получил после того, как пропустил ужин в честь Дня Святого Патрика в пользу встречи с группой. Никаких вечеринок в течение шести месяцев после этого, иначе она бы сама от него отреклась.        — Почему бы тебе не попросить Лиама или Зейна пойти с тобой? — предлагает Найл, посмеиваясь над отчаянным стоном Гарри.        — Малик ненавидит спорт и вообще природу, ты это знаешь, — протестует он, — и Лиам захочет взять с собой Софию, и, видит Бог, я не собираюсь снова быть третьим лишним с этими двумя придурками.       Хоран вздыхает, цокая языком в размышлениях. В этой тишине Гарри буквально слышит, как тот обдумывает идею провести вечер в компании приятеля, хорошей пинты пива и футбола, вместо ещё одного семейного ужина в унылом Маллингаре (или, по крайней мере, так Гарри представляет себе эти дебаты). К несчастью для него, Найл проявляет гораздо, гораздо лучший самоконтроль в этот раз.        — Извини, приятель, я действительно не могу, — в конце концов произносит Хоран, не обращая внимания на трагические крики Гарри в стиле «предатель, предатель Королевы»!        — Но послушай, — продолжает он, — я хорошо общаюсь с несколькими ребятами из команды, и посмотрим, смогу ли я договориться, чтобы тебя провели в раздевалку после их следующего домашнего матча. Как тебе такая сделка?        — Отлично, — ворчит Гарри, игнорируя то, как учащается его сердцебиение при мысли о том, что он, возможно, будет находиться в одной комнате с Лу… многими лучшими игроками Премьер-Лиги.       — Отлично, — жизнерадостно отвечает Найл, — и эй, матч на этих выходных транслируется по Sky Sports, так что тебе даже не придётся брать в аренду частный самолет, чтобы увидеть его.       У Стайлса не хватает духу указать, что вся цель наличия абонемента заключается именно в том, что он может увидеть матчи лично, а не со своего дивана, где он смотрел последние две выездные игры. Кроме того, ему определенно не хочется, чтобы его лучший друг знал об абонементе, поскольку Найл, который намного умнее, чем его обычно считают, без сомнения поймет основной мотив покупки. Он также не может признаться Хорану, что главная причина, по которой он не может пойти на матч в одиночку — это неуклонно растущая и смущающая его юношеская влюбленность в нового звездного игрока команды. И то, что он гораздо меньше чувствует себя жутким влюбленным фанатом, когда присутствует другой человек рядом.       — Ну, тогда я пошел спать, — в конце концов говорит Найл, ссылаясь на свой ранний вылет на следующее утро. — Удачи твоей команде завтра. Двадцать раз, двадцать раз и всё такое.        — Спокойной ночи, Ни, — отвечает Гарри, слишком смущенный, чтобы спросить Хорана, что он имеет в виду под «Двадцать раз», поскольку уверен, что это своего рода отсылка, которую поймут только настоящие болельщики команды.       Он один из тех совершенно бесстыдных фанатов, которые терпимо относятся к спорту только потому, что находит одного или нескольких игроков чрезмерно привлекательными. Не то чтобы в этом было что-то плохое… Просто, знаете ли, ему по-прежнему не так нравится футбольная игра, как ухмыляющийся Луи Томлинсон, задирающий футболку, чтобы отпраздновать свой последний гол в ворота «Бернли» (и, конечно, показать свои достойные слюней косые мышцы живота).       Немного позже поиск в Google термина «Двадцать раз» приводит Гарри на неофициальный веб-сайт с текстами всех песен и кричалок, которые поют болельщики «красных» на домашних и выездных играх. Если он, возможно, беззастенчиво слушает и запоминает каждую из них, просматривая фотографии Луи в его юношеских выступлениях за Лигу… ну, никто не должен об этом знать.       Гарри всё ещё не нравится футбол.       Он абсолютно уверен в этом. …       «Юнайтед» побеждает со счетом 3:0, два из которых забиты правой ногой не кем иным, как двадцатидвухлетним футбольным феноменом — Луи Томлинсоном.       Гарри не разговаривает с Найлом в течение недели после этого, лишь после десятого звонка ирландца оставляя ему голосовое сообщение: «Я мог бы быть там». Просто чтобы напомнить.       Только когда его коллега по группе упоминает, что у него запланирована послематчевая экскурсия по раздевалке перед следующей домашней встречей, Стайлс соизволивает простить его.       И если он, возможно, просит парикмахера группы Лу и их стилиста Кэролайн помочь ему выглядеть наилучшим образом для неопределенного, но очень важного события, которое состоится через несколько недель… ну, этого тоже никто не должен знать.       И Гарри всё ещё не нравится футбол.       Но, возможно, он мог бы отдать предпочтение определенному игроку. Немного.

&& Match 6: 27 Sep vs West Ham United

      Стайлс, как ни странно, чувствует себя как дома на «Олд Траффорд», устроившись на уже знакомом боковом сиденье и страстно подпевая начатую кем-то кричалку «Слава, слава, Манчестер Юнайтед». Найл, разумеется, стоит рядом с ним, во второй раз одетый с ног до головы в «Дерби Каунти». Гарри пугает мысль о том, что может случиться, если «Дерби» когда-либо поднимется по рейтинговой таблице (они становятся ближе с каждым годом, как клянется Найл), а до тех пор болельщики вокруг них продолжают терпеть неуместные проделки ирландца.       Несмотря на небрежное начало первого тайма (включая нехарактерный автогол с пенальти ирландского центрального защитника Джонни Эванса), «красным дьяволам» удается сравнять счет с упорным ответным ударом сзади. В итоге, счет на сорок восьмой минуте — 1:1.       Интересно то, что Луи не вышел на поле, и это решение стало очевидным шоком для каждого болельщика «Юнайтед» и, похоже, для остальных зрителей. Социальные сети были полны критики в адрес стартового состава голландского тренера, и даже фанаты «Вест Хэма» писали в Твиттере о своей восторженной, но, по общему признанию, сбитой с толку реакции на отсутствие звездного полузащитника.

      «не знаю, о чем блять думал ван гаал, но не говорю, что расстроен этим» — звучало в одном из твитов.

      Вместо этого главный тренер «Юнайтед», по-видимому, решил дать возможность восходящему Маруану Феллайни (вернувшемуся из месячной аренды в команду более низкого дивизиона в его родной Бельгии) занять желанную позицию Каррика в центре поля. Гарри не смог удержаться от хихиканья, несмотря на свою досаду, когда бывший игрок «Эвертона» выбежал на поле, щеголяя своей фирменной, по словам Найла, черной, большой и кудрявой афро-копной.       Несмотря на то, что Феллайни забил в большинстве матчей «Юнайтед» в прошлом сезоне, он умудрялся выглядеть на поле лишь любителем, постоянно теряя владение мячом и выполняя всего несколько передач на переднюю линию. Особенно Робин Перси был в ярости из-за игры полузащитника и постоянно указывал на скамейку запасных, где терпеливо сидел Томлинсон в своём черно-красном спортивном костюме.       К двадцатой минуте весь стадион разразился аплодисментами; Гарри кричал вместе со всеми, заставляя Найла безудержно хохотать.       Нам нужен Томлинсон, Томлинсон, Томлинсон!       Нам нужен Томлинсон, потому что мы хотим победить! …       Удивительно, но теперь, когда судья сигнализирует о начале второго тайма, Луи так и не выходит на поле.       Стайлс с разочарованием наблюдает, как Феллайни вновь занимает свою позицию, а легкое покачивание головой Руни и поникшие плечи Кагавы указывают на столь же досадные чувства остальной команды из-за внезапной смены.       Следующие пятнадцать минут футбольного матча абсолютно мучительны, даже для Гарри, который после шести матчей только начал улавливать некие нюансы каждой команды Премьер-Лиги.       «Манчестер Юнайтед» выглядит хуже, чем когда-либо. Бессвязные и вялые, полностью сбитые с толку и с зияющей дырой на линии полузащиты. Линия нападения «Вест Хэма» быстро воспользовалась отсутствием Луи, легко обогнув Феллайни и усталого Джонса, а один раз и Видича — этого «одного раза» было достаточно, чтобы заработать второй гол, отправленный с дальней линии в сетку прямо между обычно непроницаемыми ладонями Дэвида де Хеа.       Даже Робин Перси находится в плохой форме, наблюдая, как все шансы испаряются, пока он изо всех сил пытается перехитрить защитников «молотов» с помощью тупиковых забегов и потрясающе несложной работы ног. Руни разгоряченный и кровожадный, а Эвра выглядит так, будто может помочь англичанину в убийстве в любой момент, особенно если левый вингер «Вест Хэма» совершит ещё один забег, не встретив сопротивления вялой защиты Феллайни.       Наконец, на шестьдесят пятой минуте взгляд Гарри прикован к скамейке запасных «Манчестер Юнайтед», где можно заметить, как знакомая футболка с номером двадцать восемь разогревается вдоль боковой линии. Повторное появление полузащитника вызывает агонию у болельщиков, и к семидесятой минуте скандирование толпы достигает апогея. На семьдесят первой минуте официальный представитель боковой линии поднимает электронный знак замены в воздух. Видимый там ярко-зеленый заветный номер приводит стадион в абсолютное неистовство.       Луи скромно машет рукой, выбегая на поле, а мгновение спустя принимает подачу Эвры и, пробив половину обороны «Вест Хэма», красиво отправляет мяч в штрафную. Ван Перси прыгает высоко над своими соперниками и — легким движением головы — забивает мяч в дальнюю часть ворот.        — Робин ван Перси забивает великолепный мяч от новичка, который только что вышел на замену! — ликует диктор, его голос едва слышен из-за рева толпы.       Стайлс тут же хватает Найла, прижимая своего товарища по группе к груди для восторженного, праздничного объятия.       — Если бы я не был так предан «Дерби», то точно болел бы за эту ужасную команду, у меня чуть сердечный приступ не случился, — говорит Хоран, обнимая парня в ответ.       Тем временем Томлинсон запрыгивает на плечи ван Перси у углового флажка, вскидывая обе руки в воздух. В частности, его правая рука сложена в триумфально поднятый большой палец — на что Гарри радостно машет своей рукой в ответ. Взгляд полузащитника снова падает на него, и на долю секунды лицо Луи озаряется, как солнце.       Телефон Гарри вибрирует в его кармане, на мгновение отвлекая его от их радостного момента. Он не задумываясь переводит мобильный на «беззвучный режим», слишком увлеченный ослепительной улыбкой Луи и неистовыми криками фанатов вокруг него. Сейчас его не заботит, что там нужно их менеджеру касаемо гастрольного графика группы. Однако к тому времени, когда он снова поднимает взгляд, Луи уже отвернулся и бегом возвращается на своё заслуженное место в полузащите.       Гарри испытывает странное чувство гордости за это «достижение» и праздно задается вопросом, похоже ли, что он теперь спортивный фанат…       Хотя, ему всё ещё не нравится футбол.       Нет, ни капельки. …       Неудивительно, что после возвращения Томлинсона динамика игры сильно смещается обратно в сторону хозяев поля. При счете 2:2 и менее чем за десять минут до конца основного времени нападение «Манчестер Юнайтед» внезапно обрушивает на вратаря «Вест Хэма» абсолютный шквал ударов, почти все из которых были выполнены изящными касаниями Луи.        — Томлинсон прямо сейчас доказывает свою ценность для этой команды, — сообщает диктор, и судя по душераздирающей реакции фанатов, они, похоже, согласны.       На восемьдесят восьмой минуте Луи прорывает оборону «Вест Хэма» потрясающим скользящим подкатом, проведя по полю дриблинг, демонстрируя захватывающую скорость и маневренность.        — И снова Томлинсон, Руни, Кагава, и опять Томлинсон… который забивает! Новый трансфер Манчестера сделал это снова, ребята! Поистине впечатляюще!       Гарри вскакивает на ноги, высоко подняв большой палец, и с удивлением оглядывается по сторонам, поскольку многие его коллеги-фанаты также перенимают этот жест. Луи выглядит вполне довольным, когда парит над полем, широко раскинув руки, как птица в полете, и направляя большой палец вверх, в сторону толпы.       Стадион эхом повторяет имя Луи — Том-лин-сон, Том-лин-сон! — и каждый болельщик вскакивает на ноги, когда минуты медленно приближаются к концу игры.       Широкая улыбка, которая пробивается на лицо Гарри, когда «Манчестер Юнайтед» одерживает победу со счетом 3:2, не имеет абсолютно ничего общего с любовью к футболу. Это гордость за Луи Томлинсона, чистая и незамысловатая.       По крайней мере, так он говорит себе. …       Сердце Гарри вот-вот выпрыгнет из груди в предвкушении, когда угрюмый сотрудник в плохо сидящем сером костюме ведет его и Найла по системе туннелей стадиона, в конце концов достигнув двери с надписью «Раздевалка А». Он приглашает их обоих внутрь, устало произнося: «Максимум двадцать минут», и исчезает так же быстро, как пришел до этого.       Кивнув в согласии, парни входят в раздевалку медленными, нерешительными шагами, ну, по крайней мере, Гарри; Найл просто врывается внутрь в своей типичной наглой ирландской манере. Однако от того места, которое ожидает его, когда пространство становится полностью видимым, у Гарри перехватывает дыхание.       Сама раздевалка почти полностью обшита полированными деревянными панелями, от широких скамеек до просторных шкафчиков, большинство из которых висят открытыми, поскольку в стартовом составе и среди основных запасных происходят замены. В помещении пахнет мужчинами — мускусным потом, дезодорантом и чьим-то ужасно душистым, но, несомненно, дизайнерским одеколоном, — воздух густой от влажности из соседних душевых, которые расположены слева. Около половины команды всё ещё одета в свою полную экипировку, хотя столько же уже помылись и небрежно прогуливаются по комнате практически голыми.       Оторвав своё внимание от массивного голландского футболиста Робина ван Перси, у которого, по общему признанию, достойный набор загорелых мышц, Гарри наблюдает, как Найл осматривает комнату и, в конце концов, взволнованно машет паре фигур, сбившихся в кучу в правом углу, следом бросаясь к ним с приветствиями.       При дальнейшем осмотре выясняется, что товарищами Найла являются не кто иной, как резервный центральный нападающий Дэнни Уэлбек, забивший всего 29 голов с момента своего первого старта в 2011 году (ага, Гарри провел небольшое исследование команды, подайте на него в суд) и выдающийся испанский голкипер Дэвид де Хеа, которому приходится немного наклониться, чтобы обнять ухмыляющегося ирландца. Стайлс неловко стоит посреди раздевалки, пока Хоран оживленно болтает со своими друзьями, а громкий, хриплый смех Уэлбека почти соперничает со смехом Найла.       Как только Гарри чувствует, что накопил уверенность, необходимую для того, чтобы пойти и самому начать беседу с легендарным Уэйном Руни, который стоит менее чем в пяти ярдах слева от него, в него решительно врезается меньшее, но крепко сложенное тело.       — Эй, смотри куда идешь, ублюдок! — раздается безошибочно узнаваемый йоркширский акцент, хотя за ним скрывается легкая, дразнящая нотка.       Однако, когда обладатель акцента и сам Гарри встречаются взглядами, оба парня сразу же заливаются краской.       — Гребаное дерьмо, — ругается северянин, как раз в тот момент, когда Гарри бормочет поспешные извинения.       Они оба синхронно замолкают, создавая неловкую тишину на несколько мучительных секунд.       — Ты Гарри Стайлс, — в конце концов с явным удивлением замечает Луи Томлинсон, также известный как «Следующее лучшее приобретение «Манчестер Юнайтед» после Роналду».       Однако у Гарри дела с красноречием обстоят не намного лучше.       — Я тут ищу туалет! — просто выпаливает он.       Приподняв бровь и с легкой ухмылкой на губах, Луи покорно указывает, что они, на самом деле, сейчас стоят в раздевалке, и что ближайший туалет тут явно не в нескольких метрах слева.       — Верно, я знал это, — заикается Гарри, слепо пытаясь найти хоть какое-то объяснение мгновенной потере самообладания, — но, эм, я не был уверен, что мне разрешено воспользоваться теми, что в коридоре?       Ухмылка Луи теперь проявляется в полную силу, и он настолько невыносимо, неприлично красив вблизи и вживую, что у Гарри, возможно, действительно проблемы с сердцем. Томлинсон небрежно пожимает плечами в ответ на его вопрос.       — Будь моим гостем, кудряшка, — отвечает он небрежно, но бесспорно нахально.       Гарри, который однажды променял свой шанс получить университетскую степень на статус международной суперзвезды, на самом деле, так и не прошел легендарную «Аллею позора»; хотя теперь, когда он спешит в туалет, подальше от веселой ухмылки полузащитника, он более чем уверен, что ему это чувство очень даже знакомо. …       К тому времени, когда он возвращается после совсем ненужного мочеиспускания (с вероятным сотрясением мозга, потому что он наказал себя за отсутствие элементарных социальных навыков несколькими ударами лбом о дверь кабинки), небольшая группа друзей Найла уже втянула в свой круг знакомую футболку с номером двадцать восемь.       Это, к сожалению, не оставляет Гарри другого выбора, кроме как присоединиться к четверке мужчин. Хотя его цель — спросить Найла, как скоро он сможет сбежать отсюда.       — А, с возвращением, приятель, — весело приветствует Хоран приближающегося Гарри, обнимая его за плечи. — Парни, это мой лучший друг и товарищ по группе Гарри Стайлс, хотя вы, вероятно, видели его уродливую рожу по телевизору раз или два.       Выражение лиц де Хеа и Уэлбека странно сосредоточенное, хотя они приветствуют Гарри рукопожатиями и дружелюбными улыбками. Луи, однако, молча прирос к своему месту и не делает никаких попыток представиться должным образом.       — Луи — огромный поклонник One Direction, — с ухмылкой сообщает Уэлбек, толкая локтем полузащитника «Донкастера», который застыл от изумления, открыв рот в комическом удивлении.       — Приятно это слышать, Томлинсон, — замечает Найл, обращаясь к Луи со своей собственной понимающей улыбкой. — И кто же тогда твой любимчик?       — Ох, эм, Зейн, — запинается Луи, почти сразу же выглядя так, как будто он сожалеет о своих словах. Два его товарища по команде кидают на него сомнительные взгляды, но не пытаются поправить его.       — Мой, очевидно, Лиам, — признается Уэлбек, пожимая плечами, — потому что он такой же мускулистый парень, как и я.       — Как хотите, — парирует вратарь с отчетливым испанским акцентом, со смехом уклоняясь от игриво-оскорбленного замаха форварда, — мы все знаем, что Найл самый el guapo.       — Эй, а как насчет меня? — протестует Гарри, наконец-то обретя смелость.       Все четыре пары глаз поворачиваются, осматривая его очевидным взглядом, прежде чем Найл, Уэлбек и де Хеа пожимают плечами в ответ.       — Эм, я думаю, ты тоже ничего, — нежно произносит Хоран, протягивая руку, чтобы ущипнуть Гарри за щеку.       — Я бы поставил тебе твёрдую четверку, — дразняще продолжает Уэлбек, хотя де Хеа тут же возражает, что Гарри как минимум тянет на «пятерку».       — А как насчет тебя, Томмо? — спрашивает нападающий, и на его лице снова появляется это странно понимающее выражение.       — Девять целых пять десятых, — отвечает Луи, легко пожимая плечами, очевидно, вернув себе ту небрежную уверенность, которая струилась из него на поле.       Его товарищи по команде шумно «охают» и «ахают» при этом заявлении, хотя глаза Луи по-прежнему прикованы к Гарри. Тот чувствует, как пылает его лицо, а у основания шеи от пристального взгляда полузащитника выступает тревожный блеск пота. Радужки Луи — это неразборчивый шторм сине-зелено-серого цвета, с тяжелыми веками и обрамленными длинными темными ресницами. Стайлс невольно думает, что, если бы ему дали такую возможность, он бы охотно утонул в океане Луи Томлинсона без малейших колебаний. Это опасная мысль. Мысль, которая погружает его в фантазию о том, как будет выглядеть этот мужчина под ним, затягивая всё глубже и глубже, пока его кожи не касается золото.       Найл громко кашляет, и парни отскакивают друг от друга, как от удара током. Впрочем, это сравнение не так уж и далеко от истины, если судить о хаосе, творящемся в сердце Гарри.       — Ну, нам пора, джентльмены, — объявляет Хоран после того, как собрал их всех вместе для селфи в Instagram. — Мне предстоит пятьдесят пять минут обратного полета в Лондон, а после этого поздний ужин со своей девушкой.       — Ты хорошо обращаешься с Барбарой? — спрашивает Уэлбек с ухмылкой.       — Она настоящая находка, — одобрительно говорит де Хеа.       — Так и есть, — соглашается Хоран, от души похлопав футболиста по спине. — Ещё раз спасибо за экскурсию, Дэнс. Гарри умирал от желания познакомиться со всеми вами.       — Por supuesto, было приятно познакомиться, — с энтузиазмом отвечает испанский голкипер, пока его взгляд скользит туда, где Луи стоит, засунув руки в карманы спортивных штанов, и выглядит странно разочарованным.       — Вы все играли великолепно, — произносит Стайлс, его взгляд предсказуемо задерживается и на полузащитнике.       — Ах, спасибо, — отвечает де Хеа, протягивая руку, чтобы в последний раз крепко пожать руку поп-звезды. Даже массивные ладони Гарри, которые обычно считаются ненормально большими по меркам почти каждого человека, которого он встречает, — кажутся карликовыми по сравнению с ладонями вратаря.       — Вы заслужили эту победу, несмотря на трудный старт в первоначальном составе, — честно продолжает Гарри, надеясь, что его слова звучат не слишком грубо.       Широкая улыбка вратаря, кажется, говорит о том, что он согласен, и это мнение подтверждается, когда Уэлбек горячо замечает.       — Без блестящей игры Томмо в финальной двадцатке, я уверен, мы закончили бы с ещё одним поражением.       — Конечно, вы все мне помогли, — скромно вставляет Луи, застенчиво проводя рукой по своим густым каштановым прядям.       — Не-а, не будь таким скромным, — приказывает Найл. — Ты отлично смотрелся на поле.       — Э-эм, спасибо, — искренне отвечает Томлинсон, хотя он всё ещё выглядит довольно смущенным из-за того, что снова оказался в центре внимания.       — В любом случае, отличная игра, парни, — заканчивает Хоран, направляя Гарри к двери, — чуть не довели беднягу Эйча до сердечного приступа, но в конце концов вы справились.       Как только Найл начинает поворачивать ручку двери, чтобы уйти, чья-то рука легко разворачивает Гарри за плечо.       — Подожди, — немного запыхавшись, произносит Луи, — ты ведь придешь на следующий матч, верно?       Гарри смотрит на слегка растрепанного парня. Конечно, невозможно, чтобы он, такая неуклюжая и смущающая знаменитость, каким-то образом заставил звёздного игрока «Манчестер Юнайтед» волноваться в его присутствии. Нет, это должно быть что-то другое. Может быть, Луи просто устал от игры, вот и всё.       — Так что? — снова спрашивает Томлинсон, когда Гарри не сразу отвечает, его глаза широко раскрыты и похожи на щенячьи.       — Я вроде как купил абонемент, — смущенно признается Стайлс, игнорируя удивленное фырканье Найла рядом.       — Оу, что ж, хорошо, — отвечает Луи со вздохом облегчения. Он дружески похлопывает Гарри по плечу, делает шаг назад.       — Отлично, приятель! Увидимся на следующей игре! — добавляет он.       — Да, увидимся, э-эм, позже… чувак, бро… — Гарри неуверенно замолкает, когда Найл с громким хихиканьем вытаскивает его из раздевалки. …       — Приятель и чувак-бро, — хрипит Хоран, всё ещё смеясь час спустя, когда они выходят из частного самолета в Лондоне, — что за день.        — О, заткнись, — сокрушается Гарри в ответ, — я не думаю, что когда-либо получал такой явный отказ. Приятель? Серьёзно?       Найл просто бросает на Гарри ещё один снисходительный взгляд, бормоча: «Вы двое такие тупицы, клянусь».       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Стайлс, ища разъяснений.        — Не беспокойся об этом, — легко отвечает Найл, отмахиваясь от друга. — Я оставлю это тебе и Томлинсону, чтобы вы могли как следует разобраться в этом.       Слова Найла только ещё больше озадачивают Гарри. Он не совсем уверен, что им осталось выяснить, учитывая, что Луи был явно напуган незначительным проявлением интереса Гарри (несмотря на то, что он оценил его в 9,5, какого хрена), а также потому, что он фактически признался, что ему нравится Зейн Малик. Из всех людей он выбрал его.       Не похоже, что Луи натурал или что-то в этом роде, и этот факт заставил симпатию Гарри пошатнуться, когда он пришел к такому выводу меньше недели назад. Так почему же я ему не нравлюсь? Сокрушается внутренний встревоженный подросток Гарри. Что я упускаю? …       Помимо того, что Луи Томлинсон является новейшим футбольным феноменом Англии, он официально известен публике с тех пор, как несколько лет назад его молодежный менеджер в Академии призвал его быть честным с самим собой и с командой. Каминг-аут полузащитника вызвал в то время небольшой скандал, хотя, конечно, ничего такого хаотичного, как если бы он объявил о своей сексуальной ориентации в разгар своего триумфа в Премьер-Лиги. Поскольку он ничего не делал, чтобы скрыть свою сексуальность в прошлом, и потому, что он чертовски блестящ в футболе, большинство фанатов остались невозмутимыми даже после напоминания «Daily Mail» о том, что трансфер не приведет на игру подходящую модель в ближайшее время.       Для тех немногих, кого этот факт действительно беспокоил, на прошлой неделе на сайте «The Guardian» была опубликована прекрасная статья об этом, в которой Луи цитировал слова о том, что он просто продолжит играть за свою команду наилучшим образом, независимо от того, насколько предвзята к нему будет тёмная гомофобная сторона британского футбола.        — Моя сексуальная ориентация не имеет абсолютно никакого отношения к моей способности играть в футбол, — смело (и справедливо) заявил он. — Тренер знал о моей ориентации, когда заключал со мной контракт, и выразил готовность предотвратить любую дальнейшую дискриминацию, связанную с тем, с чем я ранее сталкивался на молодежном уровне. Несколько незначительных случаев дискомфорта, возникших в раздевалке с момента моего прихода в «Манчестер Юнайтед», уже были устранены легко и профессионально. Я надеюсь, что, поделившись своей личной историей триумфа, я смогу вдохновить других молодых ЛГБТ-спортсменов продолжать добиваться успеха в выбранных ими видах спорта, не рассматривая свою сексуальность как слабость или препятствие к их успеху.       Так что, да, помимо того, что Луи Томлинсон отвратительно, несправедливо привлекателен, он ещё и превосходный человек в целом.       Это совершенно и бесповоротно несправедливо, вот что это такое.       Это также никак не помогает уменьшить обороты его жалкой маленькой влюбленности.       Но ему всё ещё не нравится футбол.

&&

Match 7:

5 Oct vs Everton

      «Манчестер Юнайтед» обыгрывает «Эвертон» со счетом 1:1 в ужасном, динамичном и невероятно выматывающем матче, который проходит словно в жёлто-красном тумане.       К концу матча кажется, что обе команды недосчитываются половины своих игроков. Хотя, не такое уж это большое преувеличение. Большинство игроков в стартовом составе «Манчестер Юнайтед» и «Эвертона» к перерыву оказались на скамейке запасных, и после этого матч быстро превратился в соревнование «у кого больше запасных». Даже Луи, чью чистую и точную защиту аналитики хвалили в течение нескольких недель, получил жёлтую карточку после особенно неаккуратного подката. Гарри мог бы сказать, что это было скорее из-за растущего отчаяния, чем из злого умысла нанести травму сопернику, но, конечно, судья не может отказываться от карточек лишь потому, что в душе он славный парень.       Несмотря на то, что «Юнайтед» завершил первый тайм с преимуществом в одно очко, свежеиспеченный нападающий «Эвертона», вышедший на замену, быстро воспользовался заменой Эвры. Оставшуюся часть матча вывозил на себе де Хеа, который сделал шесть блестящих прострелов, чтобы сравнять счет, несмотря на то, что линия обороны доблестно сражалась, чтобы удержать опасного бельгийского форварда Миральяса.       Поэтому, когда Найл, переписываясь, приглашает испанского голкипера на полупраздничную пинту, он небрежно спрашивает, не хочет ли Гарри присоединиться, и тот быстро соглашается. Хоран сначала кажется удивленным, но пожимает плечами и выкрикивает название клуба, когда они садятся в такси.       Стайлс обнаруживает, что ему очень нравятся друзья Найла, даже если выбранная ими профессия включает в себя просто отстойные театральные сценки. Несмотря на то, что он неплохо подружился с Уэлбеком (хоть его результаты для клуба довольно жалкие), он считает, что лучше всего ладит с де Хеа, даже учитывая значительный языковой барьер между ними.       Гарри начал уважать испанца и его менее агрессивный английский стиль игры, поскольку он, по крайней мере, целеустремленно ловит мячи, будучи вратарем и всё такое. Плюс, его знойный акцент заставляет всё звучать хорошо, даже когда они с Найлом явно говорят оскорбительные вещи о Гарри по-испански. Тот пытался сказать этим непослушным детям, что их хихиканье и взгляды в его сторону довольно очевидны, но они, похоже, совсем не парятся о том, что Гарри понимает почти все их шутки.       Даже сейчас, сидя за высоким столом в шумном клубе в центре Манчестера, Найл и де Хеа — Дэвид, как он настаивает Гарри называть его, — шепчут друг другу на ухо и радостно смеются, поглядывая в сторону Стайлса достаточно часто, чтобы он понял, о ком они шушукаются.        — Знаете, вы оба чересчур очевидны, — говорит он, немного крича, чтобы его было слышно сквозь гремящую музыку на заднем плане.       — А мы и не пытаемся это скрыть, — надменно отвечает Найл, отчего Дэвид наклоняется и хихикает в рукав рубашки.       Гарри только громко вздыхает, спрыгивая со стула и направляясь к бару за ещё одним столь необходимым коктейлем. Он прислоняется к стойке, слегка покачивая головой в такт музыке, пока бармен протягивает ему напиток, когда сзади раздается знакомый голос.        — Не ожидал встретить тебя здесь, Стайлс, — дразняще приветствует его йоркширский акцент, шокируя Гарри настолько, что от удивления он резко оборачивается, выплескивая водку с тоником на футболку одного очень известного футболиста.       — Черт возьми, мне так жаль, — выпаливает Гарри, хватая горсть салфеток и делая всё возможное, чтобы вытереть мокрые полосы, появившиеся на, вероятно, очень дорогой футболке Луи Томлинсона.       — Нет, не беспокойся об этом, — отвечает Луи, отмахиваясь от Стайлса. — Я виноват, что напугал тебя.       Несмотря на все заверения, Гарри продолжает безнадежно оттирать пятно пропитанным комком салфеток; то есть до тех пор, пока маленькие, более грубые пальцы Луи не обхватывают его собственные и мягко не отводят его руку.        — Правда, не беспокойся, — повторяет полузащитник, наклоняясь, чтобы перекричать шум в клубе.       С их довольно заметной разницей в росте губы Луи оказываются всего в нескольких дюймах от шеи Гарри, достаточно близко, чтобы коснуться пульса, который сошёл с ума от внезапной близости старшего парня. Сердце Стайлса бьется с удвоенной силой, когда Томлинсон медленно опускает его руку, вызывая головокружение от возникшей пустоты.       Луи выглядит иначе без своей формы «Юнайтед», и Гарри обнаруживает, что его глаза мучительно медленно блуждают по его телу в попытке запомнить каждый дюйм. Полузащитник явно приверженец стиля панка, чего Гарри никак не ожидал от шикарного мультимиллионера. Отказываясь от хороших брюк и классической рубашки, он сделал выбор в пользу рваной черной майки (теперь покрытой ликером, благодаря Гарри) и пары столь же рваных черных джинсов-скинни, которые облегают каждый дюйм восхитительно упругих бедер. Он отдал предпочтение черно-белым Vans и джинсам с манжетами на концах, обнажающих такие соблазнительные голые золотистые лодыжки. Он покрыт значительно большим количеством чернил, чем обычно видно из-под рукавов его футболки, и прямо сейчас вырез его майки опасно обнажает надпись «ЧТО ЕСТЬ, ТО ЕСТЬ» на ключицах (великолепная татуировка, которую Гарри отчаянно хочет облизать и начать мучительно долго очерчивать каждую буковку языком).       Тонкие, как у эльфа, пальцы Луи играют с краями его майки, привлекая взгляд Гарри к животу, когда шатен скручивает ткань выше пупка, пытаясь выдавить из темного хлопка следы пролитого алкоголя. Несколько капель водки, которые он успешно выжимает, медленно стекают по его животу, спускаясь по рельефу и подчеркивая его блестящей влагой. Футболист засовывает большой палец в рот, смачивает его и осторожно вытирает капельки, после чего неторопливо опуская ткань обратно.       Стайлс судорожно выдыхает, чувствуя внезапное возбуждение. Он всё это время неосознанно кусал губу, и теперь на его языке был привкус железа. Он неспехом слизывает кровь с мягкой внутренней поверхности нижней губы; в глубине сознания всё ещё вспыхивает ощущение хрупких, похожих на птичьи косточки запястьев и пальцев Луи в его руке. Изображение меняется: большой палец Луи раздвигает эти тонкие губы, которые так приятно целовать, розовый кончик языка высовывается, чтобы медленно, дразняще облизать подушечку…       Гарри действительно, действительно недостаточно пьян для этого прямо сейчас.        — Тогда что привело тебя сюда? — спрашивает Луи через мгновение, его глаза загадочно мраморно-голубые в дымчатом мареве приглушенного освещения клуба.       Стайлс замечает, что его энергия здесь гораздо более сдержанная; Томлинсон излучает мягкий серебристый лунный свет вместо огненных лучей золотого солнца, исходящих от него на поле… хотя, конечно, он всё равно ярко сияет.        — Найл и де Хеа здесь, — объясняет Гарри, указывая на столик в углу, где двое парней в данный момент заняты второй серией шотов, — я решил присоединиться к ним.       Томлинсон понимающе кивает и прислоняется к стойке, чтобы забрать напиток у бармена. Мгновение спустя появляется замена пролитого напитка Гарри, и он быстро роется в своем бумажнике, извлекая двадцатифунтовую банкноту и бросая её на стойку.       — Пожалуйста, позволь мне, — вмешивается Гарри, когда Луи открывает рот, чтобы возразить, — это меньшее, что я могу сделать.       Хмурый взгляд футболиста смягчается, когда он делает большой глоток своей пинты. Гарри не может не проследить, как поднимается и опускается кадык футболиста, шея и челюсть Луи покрыты тонкой щетиной, которая, без сомнения, вызовет самое восхитительное трение. Следует неловкая пауза молчания, и Стайлс быстро делает глоток своего напитка, хотя бы чтобы занять рот, пока он случайно не выпалил свои сексуальные фантазии с участием сидящего перед ним парня. Он удовлетворенно вздыхает, чувствуя, как сладкое облегчение от алкоголя проникает в его горло, окутывая его чувства огненным вихрем.        — А ты? — спрашивает он в конце концов, тепло водки медленно и легко распространяется под его кожей. Увидев приподнятую бровь Луи, он уточняет.       — Что привело тебя сюда?       — Честно? Ты будешь смеяться, — отвечает Томлинсон, опустошая при этом ещё четверть своей пинты.       — Обещаю не делать этого, — клянется Стайлс, кладя руку к сердцу.       Луи колеблется, делая ещё один большой глоток, прежде чем, наконец, сказать.       — Мне одиноко.       — Одиноко? — спрашивает Гарри, в его голосе слышится недоверие.       Полузащитник вздыхает, печально взглянув на свою пинту.       — Видишь, я же говорил тебе, что это глупо.       — Нет, нет, это не так, — выпаливает Гарри, хватая парня за запястье в попытке успокоить. — Я просто удивлён, вот и всё.       Луи моргает с нечитаемым выражением лица, и его взгляд скользит туда, где пальцы Гарри полностью обхватывают его крошечное запястье.       — Я думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду, — продолжает Стайлс, неохотно убирая руку. — Я имею в виду, черт, это звучит чертовски самонадеянно с моей стороны, но я знаю, каково это… задаваться вопросом, нравишься ли ты людям только из-за своей славы, денег, или твоей привлекательной внешности. Я часто посещал подобные места, когда One Direction только начали набирать популярность — темные анонимные клубы, где я мог слиться с толпой и чувствовать себя самим собой, а не поп-звездой.       — Иногда приятно быть просто Гарри, понимаешь? — продолжает он, пожимая плечами. — Вместо, типа, Гарри Стайлса из One Direction.       Когда он заканчивает, Луи впечатленно смотрит на него, его глаза сине-серые, как грозовая туча. Кучево-дождевые облака, решает Гарри. Вероятно, скоро пойдет дождь.       — Да, — тихо отвечает Томлинсон через мгновение, напряжение в его плечах заметно спадает. — Как будто с тех пор, как я перебрался сюда, в Манчестер, люди стали относиться ко мне по-другому! Там, в Донни, все были моей семьей. Да, мы вместе играли в профессиональный футбол, но мы также знали друг друга. Наши мамы, как настоящие соседи, вместе ходили в начальную школу, наши мамы — лучшие подруги, вроде знали друг друга. Но это Премьер-Лига. Никому нет дела до меня, пока я помогаю им побеждать. Руни даже не знал, сколько мне лет, пока не прочитал это в статье несколько дней назад, а ведь мы играем вместе уже несколько месяцев.       — Ребята отличные, не пойми меня неправильно, — поспешно добавляет Луи, — и зарплата тоже фантастическая, просто… мы не друзья; мы как коллеги, которые терпят друг друга или что-то в этом роде. И я одинок. Я живу своей мечтой, играя за такой клуб, как «Манчестер Юнайтед», но я всё ещё так глупо одинок.       — Это… — он колеблется, встречаясь взглядом с Гарри. — Это ужасно неблагодарно с моей стороны такое говорить?       — Конечно нет, — горячо отвечает Стайлс, ничего так не желая, как облегчить беспокойство человека, сидящего перед ним. Человек, который на самом деле не более, чем мальчик, которому всего двадцать два года, и который так внезапно и неожиданно оказался в центре внимания.       Гарри знакомо это. Он точно такой же. Однажды он был наивным, неуклюжим шестнадцатилетним подростком, проходившим прослушивание для участия в конкурсе певцов, у которого не было никаких оснований полагать, что он когда-либо добьется успеха. «Я просто хотел петь», — скажет он интервьюерам год спустя, после того как их маленькая разношерстная группа из четырех человек займет третье место на «X-Factor» и подпишет контракт с великим Саймоном Коуэллом. Интервьюеры смеялись над этим, как будто он рассказывал анекдот. «О, но ты же наверняка знал, насколько ты хорош», — говорили они, ожидая, что он согласится. Но это было неправдой.       Поначалу не было никого, кто мог бы подбодрить Гарри. Никто не побуждал его гнаться за такой дикой, невероятной мечтой. Фанаты появились лишь тогда, когда его успех стал четко очерченным путем; люди, с которыми он даже никогда не разговаривал, утверждали, что они всегда знали, насколько талантлив Гарри Стайлс, как они просто знали, что Гарри Стайлс когда-нибудь станет знаменитым. Но когда тот самый мальчик остался рыдать в ванной после того, как его голос сорвался посреди одного из первых выступлений группы, эти «фанаты» исчезли так же быстро, как и появились.       — Мы можем вести более привилегированную жизнь, чем большинство, — продолжает Гарри, сглатывая воспоминания. Почему вы меня ненавидите? Что я сделал? — Но наша популярность не обесценивает наши чувства. Тебе одиноко на дне, и одиноко на пике. Одиноко повсюду. Просто нужно найти людей, которым ты нравишься таким, какой ты есть, как бы банально это ни звучало. Люди, рядом с которыми ты можешь быть просто Луи, а не Луи Томлинсоном, игроком века и так далее.       Луи фыркает, пытаясь скрыть улыбку.       — А как насчет тебя, поп-звезда? — спрашивает он, кивая на Найла и де Хеа, сидящих в углу. — Тебе нравится просто Луи? Или он слишком скучен для твоего общества?       — Полагаю, я мог бы сделать исключение, — мягко и дразняще отвечает Гарри, улыбаясь в ответ.       — Эй! — хмурится Томлинсон, прижимая руку к груди в глубокой обиде. — Я хочу, чтобы ты знал — это большая честь и привилегия иметь просто Луи Томлинсона в списке своих друзей.       — Ах, вот она, самоуверенная гордость футболиста, которую я ждал, — замечает Гарри, восхищенно хихикая над оскорбленным выражением лица Луи. — Слава изменила тебя, — торжественно продолжает он.       — И тебя тоже, Стайлс, — парирует Томлинсон, пускаясь в объяснения в ответ на приподнятую бровь Гарри. — Я видел твои выступления на «Х-Факторе», пухлого и с пушистыми волосами, одетого в эти бледные рубашки поло, блейзеры и тому подобное. Ты был слишком милым, чтобы закончить вот так.       — Как, например? — рассеянно спрашивает Гарри, всё ещё думая о том, что в какой-то момент своей жизни Луи Томлинсон считал его милым.       — Ты знаешь, что я имею ввиду, — Луи пожимает плечами, жестикулируя вверх и вниз по телу Гарри, — этот крутой, богатый образ. Шелковые повязки на голове, рваные джинсы и твоя рубашка, расстегнутая до пупка. Ты выглядишь как настоящий хипстерский гранж, приятель, но всё это ложь. Любой, кто разговаривал с тобой больше минуты, знает, что ты чувствительный.       — Я не такой, — возражает Гарри, протягивая руку, чтобы погладить свою копну кудрей. — И мои волосы не были пушистыми. Это был просто… свободный стиль. Повязка на голову — практичная вещь.       — Ты тоже, — по-детски дразнит Луи, — ты просто большой кудрявый плюшевый мишка, который произносит мотивирующие речи одиноким незнакомцам в барах. Посмотри на татуировки у себя на руке. Явный признак чувствительности.       Он протягивает руку, чтобы коснуться татуировки корабля на бицепсе Гарри легкими, дразнящими пальцами; проводит подушечками пальцев вдоль жилистой мышцы и дальше вниз, чтобы проследить замысловатые лепестки розы.       — Бьюсь об заклад, они даже ненастоящие, — бормочет он, нежно поглаживая большим пальцем крошечный замок на запястье Гарри. — Наверное, ты набиваешь их на себе каждое утро.       Гарри начинает осознавать, что у Луи Томлинсона не так много границ, когда дело доходит до физического контакта. Это может быть немного проблематично в будущем, особенно учитывая, что тело Гарри не может не реагировать на такой контакт, становясь свободным и податливым под блуждающими руками Луи.       Его дыхание прерывается, когда футболист спрашивает: «Можно мне посмотреть?» и указывает на двух птиц, частично скрытых воротником рубашки. Стайлс поспешно кивает, неуверенный в том, является ли такой уровень близости нормальным в мире Луи, или его сейчас действительно откровенно щупает привлекательный мужчина в клубе. Потому что, ну знаете, если это последнее… он определённо не стал бы возражать. Он позволил бы Луи Томлинсону прикоснуться к себе в любом случае и где угодно…       Гарри, возможно, не хватает некоторых собственных границ.       — Эй, Эйч, — раздается голос позади него, прерывая как раз в тот момент, когда полузащитник добирается до ключиц Гарри. Луи быстро отдергивает руки, обхватывая ими свою пинту, в то время как Найл занимает пространство между ними.       — Ты готов идти? — спрашивает ирландец, приподнимая бровь, когда наконец замечает компанию Гарри. — Или нет. Я уверен, что Томлинсон был бы более чем рад отвезти тебя домой.       Этот эвфемизм выдался не самым хитрым у Найла, и Гарри чувствует, как его щеки краснеют в ответ. Луи, однако, просто громко смеётся над этим предложением.       — К сожалению, я не думаю, что мы с Гарри живем в одном районе, — отвечает футболист. — Лондон немного южнее, чем моя квартира.       — Эм, достаточно близко на самом деле, — подмигивает Найл, — но ты прав. Я лучше отвезу его в аэропорт.       Луи кивает, бросая взгляд туда, где на другом плече Найла лежит почти коматозный Дэвид де Хеа. — Тогда мне, наверное, следует занятся им. Договорились?       — Ох! Хороший выбор, приятель, — восхищается Хоран с приятным удивлением, как будто он каким-то образом забыл, что испанский голкипер ростом шесть футов три дюйма провел полночи, цепляясь за его шею, как коала. Он осторожно отстраняет испанца, который громко ворчит из-за потери контакта, бесцеремонно передавая Дэвида в ожидающие руки Луи.       — Ну ладно, — решительно произносит ирландец, вытирая руки, — моя работа здесь закончена. Было приятно повидаться с тобой, Томлинсон. Ты играешь великолепно, как всегда.       — Спасибо, — искренне отвечает Луи, указывая на вратаря в своих объятиях. — Нам четверым придется когда-нибудь собраться вместе. Ты нравишься Дэвиду, и я доверяю его мнению… даже если в девяноста процентах случаев я не понимаю, что он говорит.       Найл громко смеется в ответ, от души хлопая Луи по спине.       — Как насчет того, чтобы после следующей игры мы с Гарри подождали вас у раздевалки?       Футболист согласно кивает, чокаясь своей пинтой о край почти пустой кружки в руке Найла.       — Увидимся позже?       — Непременно, — утверждает ирландец, допивая остатки своего пива.       После их договоренности Найл и Луи поворачиваются и выжидающе смотрят на Гарри с немым вопросом.       — Пожелай ему спокойной ночи, — настойчиво произносит Найл, замечая, что Гарри встал в ступор.       — О, эм, тогда спокойной ночи, — быстро говорит Стайлс, наблюдая, как ухмылка Луи изгибается по краю его пинты.       — Спокойной ночи, просто Гарри, — мягко отвечает Томлинсон, наклоняя свой бокал с дразнящей улыбкой. — Ты сделал сегодняшний вечер менее одиноким. Спасибо тебе за это.       — Не за что, — успевает сказать Гарри, после чего Найл оттаскивает его в сторону.       Он удовлетворенно обдумывает тот факт, что делает Луи Томлинсона менее одиноким, когда они выходят из клуба на оживленный тротуар. Несмотря на то, что Луи просто хочет быть его «приятелем», у него серьёзные проблемы с личным пространством, и он всё ещё питает потенциальную влюбленность в товарища Гарри по группе — Зейна Малика, что требует дальнейшего расследования. Гарри обнаруживает, что в конце концов он предпочел компанию полузащитника, а не сплетничающих приятелей, с которыми он приехал.       И, что лучше всего, ему удалось по-настоящему поговорить с пугающе привлекательным футболистом, не блеванув, не потеряв сознание и не спросив, где находится туалет, как в первый раз, когда они встретились лицом к лицу.       Он будет считать это победой. …       — Почему ты не мог быть фанатом футбольной команды, расположенной не на другом конце чертовой страны? — спрашивает Найл, громко зевая, пока двигатели самолета шумно гудят, готовясь к взлету.       — Я не фанат, — возражает Гарри, игнорируя полный сомнений взгляд Хорана, — и, кроме того, ты тот, кто в первую очередь потащил меня на матч против «Суонси». Это не моя вина, что в итоге я вложил в «Манчестер Юнайтед» чуть больше средств, чем обычный человек.       — Чуть? — фыркает Найл. — Ты купил абонемент.       — Очевидно, для нас обоих, — добавляет Стайлс. — Что? Я не могу найти способов провести время со своим лучшим другом?       — Твой лучший друг ценит твои усилия, правда, ценит, — отвечает Найл, указывая на себя, — но он также предпочел бы вечернюю выпивку или премьеру фильма, чем смотреть, как ты пускаешь слюни каждый раз, когда Луи Томлинсон пробегает мимо на поле.       Гарри притворно ахает в ответ. — Я не пускаю слюни.       — Что бы ты ни говорил, приятель, — отвечает Хоран, пожимая плечами, и его улыбка становится шире мили. — Я видел, что происходило между вами двумя, прежде чем я подошел к бару. Было очень горячо.       — Ничего не происходило, — немедленно поправляет Гарри, его щеки краснеют при воспоминании о кончиках пальцев Луи на его коже. — Он просто… смотрел на мои татуировки, вот и всё.       — Он держал руки на твоих сиськах, — невозмутимо добавляет Найл.       Руки Гарри взлетают вверх, чтобы прикрыть упомянутые «сиськи», его лицо искажается в оскорблении.       — Между мной и Луи Томлинсоном ничего не происходит, — повторяет он, — мы едва знаем друг друга, и я ему даже не интересен. Ему нравится Зейн. Он так и сказал. Ты был там!       Хоран растерянно моргает. — Ты издеваешься надо мной, верно?       — Нет? — Гарри спрашивает в замешательстве. — Разве ты не помнишь? В раздевалке после матча с «Вест Хэмом»? Ты спросил Луи, кто его любимчик из группы, и он сказал Зейн. Как Зейн Малик, наш великолепный коллега по группе, Зейн?       — Да, я помню тот разговор, — отвечает Найл, закатывая глаза. — Я просто не могу поверить, что ты… знаешь что? Неважно. Я сказал, что оставляю вас с этим разбираться самим.       — Как ты думаешь, мне следует привести Зейна на матч и представить их? — размышляет Стайлс.       Найл раздраженно вздыхает и поворачивается к маленькому круглому окну, полностью игнорируя вопрос Гарри.       Что?       Он просто пытается «разобраться во всем».

&& Match 9: 26 Oct vs Chelsea

      — Почему я снова здесь? — спрашивает Малик, должно быть, в миллиардный раз.       — Я же говорил тебе. Это сюрприз! — объясняет Гарри, громко крича, когда «красные» возвращают себе контроль над мячом на поле.        — Я ненавижу сюрпризы, — ворчит парень с волосами цвета воронова крыла, с беспокойством поглаживая свою челку, когда ближайший фанат толкает его.        — Тебе понравится, я обещаю, — заверяет Стайлс, радостно смеясь при виде своего взлохмаченного товарища по группе, одетого во всё черное и с кислой ухмылкой, окруженного толпами восторженных сторонников «Манчестер Юнайтед».        — Ты же знаешь, что я не люблю спорт, верно? — спрашивает Зейн, плотнее запахивая своё темное бушлатное пальто, чтобы спастись от позднего осеннего холода.        — О, ладно тебе, Зейн, надо радоваться мелочам, — произносит Гарри, толкая парня в плечо. Он широко разводит руки и указывает в сторону поля, где «Юнайтед» обыгрывает соперника со счетом 2:0.       — Я радуюсь, — отвечает Малик, — я делаю это всё время, на самом деле. Например, в моём доме — где тепло, не так многолюдно и интересно.       Гарри хмурится. — Ты не можешь всё время быть отшельником.       — Ты явно недооцениваешь меня, — утверждает Зейн, глубоко вздыхая, когда по стадиону начинают разноситься радостные крики после сигнала судьи об окончании первого тайма. — Господи. Как долго эта штука вообще длится?        — Ещё час или около того, — честно отвечает Стайлс, снова обматывая вокруг шеи свой недавно купленный ярко-красный клубный шарф.       Малик с опаской смотрит на оскорбительный аксессуар и снова вздыхает. — Я думал, ты не любишь футбол. Почему ты вдруг так заинтересовался этим?        — Подружился с некоторыми игроками, — уклончиво отвечает Гарри.       Это не совсем ложь… Они с Найлом несколько раз встречались с Дэвидом и Дэнни после последнего домашнего матча «Юнайтед», и они оба ему определенно нравятся настолько, что он считает их своими товарищами. Луи он тоже считает свои другом, несмотря на свое неконтролируемое влечение к этому парню. Правда, они не виделись с тех пор, как несколько недель назад зависали в клубе, но, конечно, всё скоро изменится.        — Так вот почему ты притащил меня сюда, — предполагает Зейн, выглядя абсолютно взволнованным перспективой знакомства с новыми людьми.        — Ну, да… и нет, — отвечает Стайлс с некоторой нерешительностью, быстро продолжая свое объяснение, когда глаза Зейна сужаются. — Видишь ли, один из игроков немного влюблен в тебя, и я подумал, что было бы неплохо представить тебя ему? Он действительно замечательный, довольно остроумный, что, я знаю, тебе нравится, и невероятно привлекательный. Просто пришло в голову, поскольку ты уже несколько месяцев сидишь взаперти с тех пор, как вы с Перри расстались, что ты, возможно, захочешь… Я не знаю, немного расширить свой кругозор?       Абсолютно убийственный взгляд, которым темноволосый парень одаривает его в ответ, означает, что Зейн, возможно, не так уж обрадуется плану, как Гарри думал.       — Если я познакомлюсь с этим твоим другом, — тихо произносит Малик. — Ты обещаешь перестать нянчиться со мной?       Гарри немедленно открывает рот, чтобы согласиться, но Зейн перебивает его ещё одним свирепым взглядом. — И, — продолжает он. — Ты перестанешь упоминать о расставании, после которого я прекрасно восстанавливаюсь, большое тебе спасибо.        — Согласен, — отвечает Стайлс, не в силах сдержать широкую улыбку, которая появляется на его лице. — Тебе понравится Луи, Зи, я обещаю.       Зейн растерянно моргает в ответ. — Подожди минутку. Луи? Знаменитый Луи Томлинсон?        — Да? — медленно отвечает Гарри, громко аплодируя, когда игроки возвращаются на поле к началу второго тайма.       — Тот самый Луи Томлинсон, который несколько недель назад схватил тебя за сиськи в баре? — небрежно замечает Зейн, выглядя на удивление незаинтересованным для человека, который только что обвинил своего товарища по группе в публичном непристойном поведении.        — Хорошо, во-первых, Найлу действительно нужно поработать над своей формулировкой, — бормочет Гарри, качая головой в ответ на дерзость ирландца, — Луи просто хотел увидеть мои татуировки. А во-вторых, ты нравишься Луи. Он так сказал.       — А сейчас? — с сомнением спрашивает Зейн, подталкивая Гарри и указывая на одиноких папарацци, бродящих по толпе. — Улыбнись, принцесса.       Гарри обнимает своего товарища по группе и притягивает его ближе, вызывая недовольный стон. Происходит яркая вспышка, фотограф просматривает фото, благодарно машет им рукой и снова исчезает в толпе. Гарри отпускает Зейна, чтобы помахать в ответ, смеясь над кислым выражением лица Малика, которое почти мгновенно сменилось натянутой улыбкой.       Ближайший болельщик кричит: «Да, Томлинсон!», и взгляд Гарри возвращается на поле, где Луи удалось завладеть мячом, и он мчится на данный момент к боковой линии.       Гарри снова испытывает это иррациональное чувство гордости, когда Томлинсон посылает идеально рассчитанный пасс, пролетающий над головами защитников «Челси», прямо в ожидающую левую ногу ван Перси. Голландец, к сожалению, оказался в штрафной, мяч легко отбил игрок синей формы, но Гарри не может сдержать улыбку, которая расцветает на его лице от вклада полузащитника.       — Он хорош, да? — замечает Зейн, указывая рукой в перчатке на поле. Другая его рука по-прежнему засунута в карман пальто, поскольку в нем полно спичек — карман, где Гарри знает, что его друг держит дополнительную пачку сигарет, — и по легкой дрожи в его плечах ясно, что он не очень хорошо воспринимает запрет на курение на Олд Траффорд. К его беспокойству, когда ему задают вопрос о курении, Малик всегда бормочет что-то в оправдание статуса «плохого мальчика», хотя Гарри не кажется это временной привычкой.        — Луи — один из лучших, Зи, — отвечает Стайлс. — Разве ты не смотрел новости?        — Нет, — лаконично отвечает Малик, — у меня нет на это времени.       Гарри вздыхает, снова полностью сосредоточившись на игре. — Помнишь, когда ты был веселым? — бормочет он после того, как они проводят ещё несколько минут в неловком молчании.        — Я веселый, — без энтузиазма протестует Зейн. — Мы с Лиамом всё время тусуемся. И Найлу я тоже нравлюсь.        — Да, но это потому, что Лиам — счастливый обладатель гена, который позволяет ему мириться с твоим дерьмом, которого я, по-видимому, не получил, — отвечает Гарри, вспоминая ранние дни X-Factor, когда Зейн и Лиам были необъяснимо и отвратительно приклеены друг к другу. — И Найлу все нравятся, так что это не считается.        — Луи хорош, он подойдет тебе, — весело продолжает Гарри, — я так рад, что вы двое скоро встретитесь.       Вежливо аплодируя, когда Руни едва не забивает третий гол (конечно, с подачи Луи), он покорно игнорирует ворчание Зейна о том, что «ну хоть один из нас», и направляет остальную часть своей энергии на то, чтобы насладиться матчем.       Результат 2:1, который следует двадцать минут спустя, является своего рода наградой за терпение непогрешимой меланхолии Малика. Этого достаточно для довольной улыбки Гарри, которую он еле сдерживает пока тащит мрачного черноволосого парня в раздевалку, где его ждет судьба.       Он уверен, что Луи — идеальное противоядие от задумчивого вида своего товарища по группе.       Ему просто остается надеяться, что Зейн тоже так думает. …       Похоже, так вышло, что он находит Луи Томлинсона необычайно привлекательным… Например, он также находит Джонни Деппа необычайно привлекательным, и из этого тоже ничего не выйдет. Кроме того, они с Луи болтали всего два раза и то, довольно безуспешно: их первый разговор длился всего пять секунд, и Гарри заикался, как идиот, а второй закончился достаточно хорошо, но, к сожалению, был инициирован тем, что Гарри пролил свой напиток на футболку полузащитника. Он уверен, что Луи просто потешался над ним в тот момент и, вероятно, давно присоединился к Найлу и испанцу для обсуждения всех многочисленных недостатков Гарри. В любом случае, много ли у них на самом деле может быть общего? В конце концов, Гарри даже не нравится футбол.       Луи и Зейн будут идеально смотреться вместе, рассуждает он, игнорируя ноющее чувство разочарования, которое вспыхивает в его животе при этой мысли. Луи громкий, полный энтузиазма и уверенности, как раз такой человек, который нужен Малику, чтобы уравновесить его более сдержанные манеры. Кроме того, они будут эффектно смотреться вместе, со сверкающими глазами, татуировками и скулами. Сплетники не будут знать, что с собой делать.       Это будет… хорошо, говорит себе Гарри.       Очевидно, что его небольшая влюбленность в полузащитника — эффект обычной нехватки секса. Ему просто нужно потрахаться, и всё это пройдет. А Зейн с Луи счастливо уедут вместе навстречу закату. Он лениво думает об Эмме Джейн Остин и задается вопросом, не переоценивает ли он свои способности сводника. Быстро отбросив эту мысль как романтическую чушь, он ведет Зейна за последний и завершающий угол, снова игнорируя чувство страха и нежелания, клокочущее в его груди.       «Всё будет хорошо», — повторяет он, толкая дверь и заводя своего товарища по группе внутрь.       Он должен в это верить. …       Луи почти сразу замечает Гарри, и улыбка, которая появляется на его лице, абсолютно ослепительна. Гарри игнорирует бабочек, которые угрожают затрепетать у него в животе от очевидного восторга золотого футболиста.        — Привет, просто Гарри, — поддразнивающе приветствует Луи, подходя и кладя руку на поясницу Гарри, чтобы направить в его личное пространство в раздевалке. Стайлс абсолютно не тонет в прикосновении, его нервные клетки определяют область руки Луи и реагируют ослепляющим жаром; у него достаточно самоконтроля, большое спасибо.       Луи, кажется, не замечает присутствия Зейна, пока они не сталкиваются, моргая несколько раз в явном удивлении, пытаясь натянуть толстовку через голову. Когда мгновение спустя его лицо появляется снова, он практически изумлен, его глаза метаются между Гарри и его угрюмым спутником с явным замешательством.        — Оу, эм, привет, — говорит Луи через мгновение, протягивая руку Зейну, который бездумно пожимает её.        — Луи, это мой товарищ по группе Зейн Малик, но ты, конечно, это знаешь, — подмигивает Гарри, толкая локтем Малика и шипя на него, чтобы он, по крайней мере, изобразил улыбку. — И Зейн, это Луи Томлинсон. Он хороший друг Найла.        — О, и Гарри здесь тоже, — добавляет Луи, снова лучезарно улыбаясь. — Хотя мы только недавно познакомились, я нахожу его совершенно очаровательным. Я думаю, это из-за кудрей.       Стайлс сглатывает, изо всех сил стараясь не обращать внимания на любезности Луи.        — В любом случае, я привел Зейна сюда, чтобы познакомить вас, — выпаливает Гарри без предисловий, подталкивая Малика вперед. — Ты упоминал, что он твой любимчик.        — Да, — медленно отвечает Томлинсон, его глаза расширяются от внезапной близости Зейна. — Вроде что-то такое я упоминал, не так ли?       Сделав один быстрый шаг назад, полузащитник пытается неловко улыбнуться.       — Привет, Зейн.        — Привет, ещё раз, — шутливо отвечает Малик, и, ради всего святого, этот капризный придурок даже не пытается. Гарри сокрушен.        — Э-э, значит, ты фанат? — спрашивает Томлинсон, выглядя в высшей степени неуютно.        — Не совсем, нет, — вежливо отвечает Зейн, переминаясь с ноги на ногу с таким же дискомфортом, — но мне понравился сегодняшний матч. Ты играл… хорошо.        — О, спасибо, — произносит Луи.       Зейн кивает в ответ.       Двое парней погружаются в неловкое молчание, Луи отворачивается, в попытках найти что-то в своем шкафчике, а Малик смотрит себе под ноги, как будто желая исчезнуть.       Гарри глубоко вздыхает. Почти больно наблюдать, как эти двое танцуют друг вокруг друга, когда оба явно борются с глубоким влечением. К счастью, у них есть он, чтобы принять меры по устранению этой катастрофы.       — Итак, Луи, — отваживается он, — ты ведь ни с кем не встречаешься, верно?       При этом вопросе в глазах Томлинсона мелькает какая-то искорка, хотя футболист кивает с явным колебанием, делая большой глоток из бутылки с водой, которую он достает из своей сумки.       — Отлично, — смело продолжает Гарри, похлопывая Малика по спине. — Потому что Зейн тоже свободен и очень хочет пригласить тебя куда-нибудь сегодня вечером.       Раздается громкий звук, когда Луи быстро выплевывает полный рот воды — по совпадению, прямо на Гарри.       — Он? — бормочет он, всё ещё немного задыхаясь.        — Гарри, — шипит Зейн, его щеки становятся розовыми, как жевательная резинка.       — Да, это так, — уверяет Стайлс, игнорируя обезумевшие невербальные протесты Малика. — Итак, что ты скажешь?       Луи выглядит так, словно его может стошнить в любой момент, он слегка размахивает руками и неопределенно указывает на одну из соседних дверей, ведущих в ряд помещений.        — Мне… мне нужно идти, извини! Встреча команды! Пока! — выпаливает он, без лишних слов устремляясь по коридору.        — Не волнуйся, Зи, ты ему действительно нравишься, я клянусь, — с сожалением замечает Гарри, наблюдая за удаляющейся фигурой Луи. — Он, наверное, просто нервничает.       Когда он оборачивается, Малик иронично смотрит на него.        — Ты идиот, — отвечает он, качая головой и быстро выходя из комнаты.       (Гарри, хоть убей, не может понять, почему он продолжает слышать это в последнее время.)        — Гарри, привет! — приветствует знакомый голос с акцентом, сам Дэвид де Хеа приближается к нему, широко улыбаясь.        — О, привет, Дэвид, — насмешливо отвечает Гарри, оглядывая раздевалку, которая, как ни странно, по-прежнему полна игроков. — Ты разве не пропустишь встречу?       Вратарь растерянно моргает. — Я надеюсь, что нет?       — Тогда куда же делся Луи? — спрашивает Стайлс, нахмурившись.       Совершенно неожиданно лицо испанца расплывается в ослепительной улыбке. — О, ты здесь, чтобы увидеть Луи? Он будет в восторге! Pobrecito не переставал говорить о тебе со времен «Вест Хэма».       — О нет, я уже поговорил с ним, — поправляет Гарри, пытаясь игнорировать тот факт, что Луи, по-видимому, рассказывал своим товарищам по команде о неловкой ситуации в ночном клубе. — Он только что упомянул, что у него… Знаешь что? Не бери в голову. Было приятно увидеть тебя, Дэвид. Сегодня был отличный матч.        — Хорошо, mi amigo, — дружелюбно отвечает вратарь, легким шагом возвращаясь к своему шкафчику.       Гарри неуверенно машет рукой и, развернувшись на каблуках, выходит из раздевалки, глубоко нахмурившись.       Возможно, он больше подходит для романа Джейн Остин, чем он думал…

&& Match 11: 8 Nov vs Crystal Palace

      — Не будь так строг к себе, приятель, — легко произносит Найл, делая паузу на мгновение, чтобы бросить несколько оскорблений в адрес нападающего «Глейзера», который в данный момент готовится выполнить угловой удар. — Ну и что, что твои попытки сватовства были немного неуместны? В конце концов, Зейн найдет кого-нибудь. Ему просто нужно время. Ты же знаешь, какой он.       Гарри вздыхает, наблюдая, как мяч летит прямо в ожидающие руки де Хеа.       — Я не беспокоюсь о Зейне, — честно отвечает он. — Больше о… Луи. Теперь он определенно считает меня идиотом, если уже не считал.       — Я сомневаюсь, что Луи может сказать о тебе что-то плохое, — успокаивает Найл, выглядя задумчивым. — Почему бы тебе сначала не попробовать подружиться с ним, прежде чем, знаешь, пытаться свести его с незнакомцами? Возможно, ты будешь удивлён тем, как много общего у вас двоих.       Гарри задумчиво кивает в ответ. — Думаю, я мог бы попробовать поговорить с ним снова?        — Вот это настрой, — восхищается Хоран, громко аплодируя, когда де Хеа делает фантастический сэйв после удара со штрафного «Кристал Пэлас». — Я напишу Дэвиду позже и дам ему знать, что мы заедем.       Стайлс кивает, думая о том, что скоро снова встретится с Луи, и быстро утыкается лицом в плечо Найла.        — Ну, ну, — утешает ирландец, — я уверен, что всё будет хорошо. …       «Манчестер Юнайтед» побеждает со счетом 3:1.       Гарри всё ещё чувствует себя неудачником. …       Фактическое собрание команды вынуждает де Хеа и остальную часть команды задержаться до шести вечера, поэтому они договариваются встретиться за ужином в местном ресторане тем же вечером.       Луи опаздывает примерно на пятнадцать минут, выглядя немного взволнованным, когда он вбегает и занимает место за столом, где уже сидят трое других парней.        — Извините, — тяжело дыша, произносит он, проводя рукой по своей слегка примятой челке. — Снаружи меня подкараулила целая толпа фанатов. Бог свидетель, кто-то, должно быть, написал в твиттере или инстаграмме, или что-то ещё.        — Извини за это, — отвечает Найл, виновато поднимая руку, — мой бургер был слишком прекрасен, чтобы не поделиться им с миром.       Томлинсон лишь усмехается, открывая свое меню, даже не взглянув в сторону Гарри.       — Ну, как у всех дела? — весело спрашивает он, когда официант подходит, чтобы принять его заказ на выпивку.        — Я в порядке, — отвечает Найл, бестактно продолжая, — хотя я думаю, что Гарри хотел бы кое-что тебе сказать.       — Правда? — спрашивает Стайлс, удивленно выпрямляясь. Луи только поднимает бровь, когда Найл особенно больно бьет Гарри локтем прямо в ребра. — Ой! О да. Верно.       — Собираешься сделать мне предложение или извиниться? — спрашивает Луи, его глаза сверкают от такой находчивости.       Де Хеа и Найл по-детски хихикают над проявлением остроумия, смеясь ещё сильнее от взгляда, который Гарри посылает в их сторону.        — Я хочу извиниться, или, во всяком случае, попытаться, — отвечает Стайлс, почесывая затылок, — я, возможно, был немного груб со своим, э-эм…        — Пожалуйста, воздержись от этих мучений, — прерывает Луи, не дав даже начать, — ты выглядишь так, будто тебе больно, детка. Извинения приняты, не волнуйся. Я был просто немного в шоке от такого неожиданного поворота. И от того, что твой, по общему признанию, красивый коллега по группе, выглядел так, будто был готов убить тебя в эту же секунду.       Футболист пожимает плечами, наклоняясь вперёд, делая глоток из своего стакана с водой. — И как бы сильно я не любил слэшеры, — продолжает он, улыбаясь, — я действительно не хотел бы быть свидетелем такого.        — Хорошо, что тебя не было рядом на лекции, которую Зейн прочитал мне позже, — неуверенно шутит Гарри, вздыхая с облегчением, когда Томлинсон смеётся в ответ. — Поистине ужасно.       — Я предлагаю тост, — перебивает Найл, поднимая свой бокал. — За новую дружбу и за то, что Зейн не убил Гарри во сне… пока что.       Стайлс закатывает глаза на дерзость ирландца, но всё равно поднимает свой бокал, чокаясь с Найлом, а затем с де Хеа. Однако, когда он добирается до Луи, что-то меняется. Во Вселенной происходит странный сейсмический сдвиг, разлом в континууме, который каким-то образом сталкивает их вместе с силой гравитации, умноженной в миллионы раз. Как будто где-то в другой вселенной, возможно, во множестве других вселенных, многочисленные версии Гарри Стайлса и Луи Томлинсона испустили коллективный вздох.       Гарри почти уверен, что он просто фантастически взбешен, так как обычно он не занимается психоанализом судьбоносных моментов жизни, используя свои слабые познания в метафизике и теории струн, но, может быть, в Луи Томлинсоне есть что-то такое, что меняет его восприятие мира природы, что ломает монотонность его жизни ровно настолько, чтобы заставить его чувствовать себя неуместным, лишившимся дыхания от всех возможностей, расцветающих яркими красками перед его глазами. Футболист вселяет в него надежду, понимает он, заставляет задуматься о спокойной семейной жизни вне славы, где он поселяется в маленьком коттедже на побережье с мужем, тремя детьми и как минимум одной кошкой… И всё это звучит как-то особенно ванильно, но пусть никто не обвиняет Гарри Стайлса в том, что он не романтичен.       Вернувшись в реальность, они с Луи встречаются глазами, их губы синхронно произносят «ура», а само время движется бесконечно медленно, пока Гарри рассматривает сидящего перед ним парня. Это похоже на сцену из чертова романтического фильма, огни паба вспыхивают вокруг полузащитника и освещают его, как некое прекрасное, святое существо, спустившееся на землю в сияние ангельской слезы. Или что-то столь же метафоричное (или похожее?) на это. Гарри, конечно, не поэт, хотя во время короткой, но задумчивой сцены в «Восьмом классе» он воображал себя таковым.       Как бы то ни было, он застыл, уставившись в лицо Луи Томлинсона, как будто он смотрит в лицо самого Бога. Наверное, это кощунственное сравнение, но опять же — он не поэт. Глаза Луи голубые, голубые, голубые, а его кожа усеяна золотыми крапинками, и он улыбается, как будто произнося тост за новообретенную — эээм, возрожденную — дружбу с Гарри — это лучшее, что он когда-либо говорил. Он улыбается так же, как и тогда, когда забивает голы, или когда Ван Перси не лажает и не промахивается в сотый раз, потому что на самом деле Луи может создать не так уж много идеальных моментов для передач за матч, ради всего святого.       Это чудесно — быть объектом такого взгляда, полного чистого, неподдельного обожания; на самом деле, настолько чудесного, что Гарри кажется, будто он тонет в нем. И снова эта метафора тонущего/океана. Ураган, морось и всё такое. Такими темпами он мог бы также писать любовные романы. Луи мог бы стать его музой, и он сочинял бы целые сонеты, посвященные мышцам живота, очерченным потной футбольной формой, и длинным красивым ресницам, обрамляющим ослепительно бирюзовые океаны. Вау, он хорош.       Время выбирает этот момент, чтобы вернуть пластинку на место, они с Луи чокаются бокалами, их напитки переливаются через край, и они улыбаются, всё ещё улыбаются, и Гарри необыкновенно счастлив. Всё это довольно отвратительно, на самом деле.       Но он всё равно чувствует искру чего-то особенного. …       Итак, Найл весь вечер шутит, и они по-немногу болтают о «Манчестер Юнайтед» и об One Direction, и Луи оказывается не только несправедливо красивым, но и несправедливо умным, сообразительным, самоуверенным и страстным. И если раньше Гарри был эфемерно влюблён, то сейчас он определенно влюблён, и в этом-то вся проблема. Особенно учитывая, что Томлинсон, когда на него давит Найл, упоминает, что в настоящее время он никем не увлечен и в ближайшее время не собирается заводить отношения.       Глаза Дэвида при этом явно мутнеют, и он немного давится своим напитком. Гарри уточняет, всё ли хорошо, получая в ответ быстрое отмахивание.       Слова Луи глухим эхом отдаются в его груди — я на самом деле не ищу отношений прямо сейчас — и он чувствует неоспоримое и глупое разочарование.       Это сокрушительный удар, но Гарри совершенно уверен, что у него изначально не было ни единого шанса. Тем более, когда объект его влюблённости постоянно окружен великолепными коллегами-футболистами со всего мира с мечтательным акцентом, загорелой кожей и очевидной любовью к футболу, которую Гарри всё ещё отрицает (независимо от того, как много он узнал и оценил в спорте за последние несколько месяцев).       Нет, очевидно, что им с Луи суждено быть хорошими друзьями и не более того. Если бы только он мог заставить свое одурманенное похотью тело и тоскующее сердце согласиться с его разумом в этом факте…        — В любом случае, завтра утром у нас с Дэвидом ранняя тренировка, — упоминает Луи после ещё примерно пятнадцати минут проведенных в дружеской беседе. — Наверное, нам пора.       Гарри старается не выглядеть явно разочарованным такой перспективой, но, судя по тому самодовольному взгляду, которым Найл его одаривает, у него это явно не получается.       — Не возражаешь, если я возьму твой номер, поп-звезда? — небрежно произносит Луи, когда все они делают паузу в разговоре, чтобы оплатить счета.       Увидев смущенный, изумленный взгляд Гарри, он продолжает.       — Ты можешь написать мне в следующий раз, когда посетишь матч, и мы могли бы пойти после куда-нибудь?       Стайлс продолжает сидеть с открытым ртом, застыв в состоянии неверия.        — Я пришлю тебе его номер, — услужливо подсказывает Найл, сильно пихнув Гарри локтем в бок.        — Отлично, спасибо, — легко отвечает Томлинсон, хотя и смотрит на Гарри с явным беспокойством. — Как вы думаете, когда у вас получится посетить «Олд Траффорд»?        — К сожалению, через несколько дней у нас начинается тур, — отвечает Найл, просматривая свой телефон. — Нас, вероятно, не будет в Англии до самого Нового года.        — Ах, это никуда не годится, — замечает Луи, глубоко хмурясь, когда встает, — я имею в виду, что тур — это здорово, не поймите меня неправильно, но нам очень нравится видеть вас в толпе.       На это де Хеа громко хихикает, наклоняясь, чтобы прошептать что-то на ухо Найлу, от чего ирландца мгновенно смеётся в ответ.       Луи просто закатывает глаза, надевая куртку и терпеливо ждет, когда вратарь сделает то же самое.        — Берегите себя, парни! — весело произносит Хоран. — Скоро увидимся.        — Будь на связи, mi hermano, — инструктирует Дэвид в ответ, обнимая Луи за плечи.       Наступает пауза, когда глаза полузащитника встречаются с глазами Гарри, Томлинсон выжидающе переминается с ноги на ногу. Стайлс в ответ лишь нервно сглатывает, снова утопая в голубом, голубом, голубом. Найл в третий раз толкает Гарри локтем в бок, пристально глядя на него, что, наконец, выводит его из оцепенения.        — Пока, Лу… то есть, — бормочет он через мгновение, сопротивляясь желанию разбить свое покрасневшее лицо о тарелку с чипсами, оставшуюся на столе.       Луи просто нежно улыбается, как будто, возможно, он привык иметь дело с полными идиотами. — Пока, просто Гарри.       Гарри неуверенно машет рукой, наблюдая, как два футболиста уходят, Найл — в ставшей поразительно распространенной манере — хихикает рядом с ним.       Нет.       У него нет ни единого шанса.

&& Matches 12-16 22 Nov—19 Dec

      Остаток ноября и декабрь One Direction официально проводят в своем азиатском туре, который включает три остановки в Японии, четыре в Китае, три в Южной Корее, одну в Гонконге, две на Филиппинах и две в Таиланде.       Сам тур великолепен, все билеты полностью распроданы. Однако время проведения тура явно не всех радует, отчасти Гарри, поскольку он пропускает целых пять матчей «Манчестер Юнайтед», три из которых были проведены дома на «Олд Траффорд». Конечно, он не полностью оторван от всего этого; даже на другом конце света технологии делают всё возможное, чтобы успокоить его тоскующую фанатскую душу.       Ему удается посмотреть несколько матчей в свободные от выступлений дни по телевизору, но по большей части он полагается на свой драгоценный iPhone. Он почти безостановочно получает текстовые обновления (несмотря на дорогущий роуминг) и добросовестно просматривает отчеты о ходе игры и статистику после каждого матча. Если он в основном проверяет количество сыгранных минут определённого звёздного полузащитника, процент выполнения пасов, результативных передач и количество забитых мячей… ну, никто не должен этого знать. За исключением, разумеется, Найла, который с особым энтузиазмом продолжает потакать жалкой одержимости Гарри.       Томлинсон отправляет Гарри сообщение за несколько дней до начала тура, пожелав ему удачи и проинструктировав его «не разбивать слишком много сердец», за которым последовал смайлик с воздушным поцелуем — сообщение, на которое Стайлс до сих пор не набрался смелости ответить.       Найл истерически смеётся каждый раз, когда замечает Гарри с телефоном в руке, уныло уставившегося на сообщение и желающего, чтобы в его голове появилось хоть что-то умное.       Зейн выглядит таким же угрюмым, как и всегда (особенно с тех пор, как Найл начал напевать мелодии Little Mix всякий раз, когда проходит мимо), но Гарри всё равно замечает озабоченность в его глазах. В прошлом он всегда обращался к Малику за утешением, главным образом потому, что тот ценит тишину и не задает вопросов. Его товарищ сейчас явно на взводе и ожидает, что Гарри вот-вот нагрянет в его гостиничный номер со слезами на глазах и с острой потребностью в объятиях. Он ещё не совсем достиг этой точки, но уже готов на случай, если когда-нибудь снова дойдет до такого отчаяния.       Лиам, безусловно, худший советчик в любовных делах, в основном потому, что он не знает о переживаниях Гарри, и потому что все его советы начинаются одинаково: «Ну, София говорит…» или «София и я обычно просто…».       И дело вовсе не в отсутствии симпатии к Софии… Гарри действительно нравится она — София умная, великолепная и, несомненно, классная, — просто, знаете, ему на самом деле сложно слушать о бабочках у Лиама и о счастливых солнечных отношениях, когда он сильно влюблен в профессионального футболиста и «приятеля», который ни за что на свете не согласится пойти с ним на свидание.       Итак, он надевает свою лучшую «маску», выступает каждую ночь и спит до полудня в те дни, когда у них выходной, трогательно мечтая о предложении на поле «Олд Траффорд» или о плавании в океане знакомого оттенка.       Однажды в Токио он даже взболтнул Найлу, что ненавидит закаты (после того, как он, возможно, слишком много выпил), потому что они золотые и голубые, а также блядски схожи с глазами Луи Томлинсона. Это не лучшая логическая цепочка, но она кажется достаточно убедительной, особенно когда Хоран рассказывает эту историю ребятам за завтраком на следующее утро.        — Кто такой Луи Томлинсон? — спрашивает Лиам, и именно поэтому Гарри не обращается к нему за советом.       Кто такой Луи Томлинсон? Серьёзно. …       К тому моменту, когда Гарри всё-таки отвечает Луи, их нет в стране уже двадцать три дня.

      — Прости! Я был ужасно занят. Как твои дела?

      Это не совсем ложь. Он был занят… просто, знаете, не настолько ужасно занят, чтобы у него никогда не было времени отправить ответ. Он молится, чтобы Луи не подписывался на него в Твиттере, учитывая тот факт, что он почти каждый вечер пишет с «мобильного телефона» о своих шоу, что немного выдает его… Хотя, у Луи точно есть «галочка» о прочитанном сообщении.       Когда Томлинсон отвечает ему несколько часов спустя, предположительно после матча с «Халл Сити» тем вечером, Гарри завтракает с Зейном и мужественно пытается не пялиться на телефон, который в насмешливой тишине лежит на столе рядом с его миской с хлопьями.       Громкое чириканье сообщения заставляет его чуть не пролить на себя молоко от удивления, а Зейн просто устало моргает, пока Стайлс дергается.       — Ожидаешь плохих новостей? — медленно спрашивает Малик, наблюдая, как Гарри несколько минут кусает губу и размышляет, стоит ли читать сообщение полностью.        — Э-эм, нет, всё хорошо, — отвечает Стайлс, натянуто улыбаясь.       Зейн просто кивает. — Значит, это от Луи.        — Нет, — быстро отвечает Гарри. — С чего ты взял? Потому что это не так.       Его раздражающе проницательный товарищ по группе лишь приподнимает бровь.       — Тогда почему ты волнуешься?       — Я не волнуюсь, — заявляет Гарри, качая головой. — Кто волнуется? Только не я!       Зейн просто понимающе улыбается и протягивает руку. — Хорошо, как скажешь. Тогда дай мне свой телефон.       Гарри паникует, делая несколько шагов назад и собственнически прижимая свой мобильный к груди. Ладно, возможно, это был не самый убедительный жест.        — Это то, о чем я подумал, — произносит Малик, возвращаясь к своей тарелке хлопьев с подчеркнутой незаинтересованностью. — Знаешь, тебе не стоит беспокоиться. Ты ему нравишься.        — Он думает, что я идиот, — тут же протестует Гарри.        — Ну и? — спрашивает Зейн, указывая ложкой в сторону парня. — Я тоже думаю, что ты идиот, и мы прекрасно ладим.        — Спасибо за честный ответ Зи, — отвечает Стайлс, закатывая глаза.       Проходит ещё три минуты.       Зейн молча доедает хлопья.       Гарри борется с желанием, но в конце концов оно одолевает его. В тот момент, когда маленькие цифры на его телефоне сменяются, сигнализируя о четвертой прошедшей минуте, Стайлс открывает сообщение. Ответ Луи довольно прост, дружелюбен и не содержит ничего, что могло бы указывать на возможное презрение к столь неубедительному оправданию Гарри.       — Никаких проблем, приятель! И у меня всё хорошо, да. Только что разгромили «Халл Сити» :)       Гарри несколько минут думает, насколько жутко будет написать: «Я знаю. Мне присылают все результаты матчей, потому что я безнадежно влюблён в тебя».       В конце концов, он находит эту идею действительно жуткой, решая ответить наиболее безопасно.       

      — Правда? Это удивительно. Поздравляю!

      Луи отвечает почти сразу, потому что их часовые пояса, по-видимому, совпали, и к этому Стайлс действительно не был готов.       — Спасибо, Кудряшка :) Как обстоят дела с туром?       И ладно, да, это то, на что он может ответить. Он просто сформулирует так, будто отвечает на вопрос интервью. Всё будет хорошо.

      — Хорошо. Очень весело, — отвечает он после минутного раздумья.

      Он чувствует себя довольно уверенно, пока не слышит хихиканье Зейна за спиной. Малик, очевидно, всё прочитал.        — Ты отвечаешь как моя бабушка, приятель, — подразнивает он, держа в руке пустую миску из-под хлопьев. — Лучше надейся, что Луи это понравится.       Гарри опустошенно вздыхает, уронив голову на стол.       Всё будет хорошо?       По-видимому, нет. …       В конце концов оказывается, что всё в порядке.       После месяца, проведенного в турне по азиатскому континенту, и месяца переписок с любимым манчестерцем — Луи Томлинсоном, Гарри на самом деле чувствует себя вполне уверенно.       В конце концов, приспособившись к специфичному остроумию Луи, он обнаруживает, что может довольно эффективно отвечать ему тем же и не тратить по несколько минут между каждым сообщением на обдумывание: не обидел ли он Луи ответом. Оскорбление — очевидно не существующая концепция для этого футболиста, ни по отношению к себе, ни к другим. Что касается и не менее важной для правильного социального поведения идеи личного пространства — о чем постоянно напоминают Гарри его юношеские мечты.       Теперь, когда он уверен, что Луи не влюблен в Зейна и никогда не был, разум Гарри не перестает глубоко анализировать их взаимодействие в том ночном клубе месяцами ранее. Какие бы эмоции не отражались в этих пронзительных голубых глазах, в каждой версии этого момента у Гарри они были перекрыты похотью и необузданным желанием. Он чувствует себя подобно юной девушке, которая пишет фанфики о своей полувымешленной встрече с кумиром (с этим типом литературы он хорошо знаком, учитывая, какой пол его поклонников преобладает).       «Луи прикусил губу, глаза опустились на мою грудь. Моё сердце забилось так быстро… Могу сказать, он желает прикоснуться ко мне. Вау. Он такой красивый, подумала я!»       Он морщится, отмахиваясь от Найла, который наклонился и выпытывает у него причины его отрешенного состояния.        — Наверное, просто грустно уезжать, — легко врёт Гарри, не обращая внимания на трепет в груди от одной только перспективы снова встретиться с Луи лицом к лицу (или, ну, хотя бы увидеть его лично со своего места на южной трибуне).       Хоран согласно кивает, сидя в месте напротив и наблюдая в маленькое круглое окошко за исчезающими видами Лондона.       — Это был хороший тур, не так ли? — замечает он с задумчивым вздохом, хотя — в типичной манере Найла — выражение его лица сразу же оживляется при следующей мысли. — Но будет здорово оказаться дома на Рождество!       — Шесть дней, — радостно напоминает Гарри, с его губ срывается истеричный смешок, когда самолет немного кренится пока проходит через зону турбулентности.        — И завтра матч с «Астон Виллой», — добавляет Найл, используя свою фирменную «понимающую улыбку», когда речь заходит обо всём, что связано с Луи Томлинсоном.        — Да, и это тоже, — соглашается Гарри, не в силах сдержать усмешку.       — И ты встретишься с ним после игры, верно? — всё с той же чертовой улыбкой продолжает Хоран.       Гарри краснеет, вспоминая их с Луи последний разговор, в котором полузащитник как бы невзначай пригласил его на послематчевый ужин. Он всё ещё нервничает из-за того, что снова будет находиться в присутствии Томлинсона впервые буквально за несколько месяцев. А ещё, он не понимает, как его мозг решил, что встреча с симпатичным футболистом более пугающая, чем выступление на сцене перед семьюдесятью тысячами кричащих фанатов. Но конечно же в конце концов он согласился, это даже не обсуждалось.       Поэтому, с плохо сдерживаемым энтузиазмом, он отвечает:       — Ага, думаю, я сделаю это.

&& Match 17 20 Dec vs Aston Villa

      Безусловно, есть ряд захватывающих событий, которые происходят на поле перед победой «Манчестер Юнайтед» со счетом 2:1 над «Астон Виллой» — захватывающие события, свидетелем которых Гарри, несомненно, был (будучи на упомянутом матче против «Астон Виллы»), но, тем не менее, он ничего о них не помнит.       Хотя он изо всех сил старался оставаться сосредоточенным на игре, он просто не мог отвлечься от планов, которые у него были на этот вечер. Даже когда сам Луи метался по полю, Гарри не мог взглянуть на футболку с двадцать восьмым номером, не впадая при этом в очередную туманную фантазию об их запланированной встрече. Постоянные аплодисменты Найла (или освистывание) рядом с ним были действительно единственной вещью, которая хотя бы отдаленно напоминала Гарри о ходе матча.       Наконец, наконец, прозвучал последний свисток, и Стайлс вскочил со своего места, торопливо, но нерешительно прощаясь со своим товарищем по группе. Найл просто отмахнулся, мягко улыбаясь, и говоря что—то, что, хотя и было приглушено шумом толпы, звучало удивительно похоже на: «Не беспокойся обо мне. Иди к своему мальчику».       Хоть Луи никогда и не был «мальчиком» Гарри, он довольно быстро отправляется на поиски футболиста в раздевалку.       Наверняка не стоит и объяснять, как он расстраивается, когда охрана у двери не пропускает его из-за важной встречи команды по поводу экватора сезона. Гарри отправляет Луи сообщение, сообщая, что они с Найлом сняли номер в отеле на выходные (до того, как Хоран улетит в Ирландию в понедельник), и они могут встретиться там в ресторане через несколько часов.       — Ерунда, я заеду за тобой, Кудряшка, — почти сразу отвечает Луи, за чем следует селфи с печальным лицом и подписью: «Эта встреча очень скууууучная! Хочу увидеть тебя: (».       Сердце Гарри трепещет при виде очаровательной маленькой надутой губы футболиста, отправляя в ответ собственное селфи с глупой ухмылкой.       Они продолжают обмениваться фотографиями, даже когда арендованная машина отвозит их обратно в отель, молча благодаря своего замечательного товарища по группе за отсутствие подколов по поводу количества отправленных за пятнадцатиминутную поездку селфи и смайлов.