Альфа альф

Первое, что слышит Питер, вернувшись из Нью-Йорка домой, это строгий голос сестры: - Зайди ко мне в кабинет. Нужно поговорить. Обычно, такой тон альфы не предвещает ничего хорошего ни для стаи, ни для членов семьи, но Питер в кои-то веки совершенно не может предположить, где он накосячил. Он два месяца не был дома, в Нью-Йорке вел себя пристойно и никаких поводов у Талии злиться на него просто не должно быть. Но альфа сердится; не обязательно даже видеть или слышать её, чтобы это понять, достаточно учуять терпкий хвойный запах её недовольства. - И что я натворил? - Питер удерживается от уточнения "на этот раз", понимая, что заразить сестру своим хорошим настроением ему не удастся. - В кабинет, - повторяет Талия и уходит. Это немного странно - в её кабинете абсолютная звукоизоляция, даже чуткому волчьему слуху невозможно разобрать ни слова, когда Талия Хейл пропесочивает кого-то за закрытыми дверями. Питер немного нервно передергивает плечами, хмыкая в спину уходящей сестре, на пару минут поднимается к себе, скидывая рюкзак на кровать, окидывая взглядом комнату, чтобы удостовериться, что племянник не умудрился чего-нибудь сломать за эти два месяца, и спускается к сестре, аккуратно прикрывая за собой тяжелую дубовую дверь и садясь на стул напротив её стола. Талия медленно барабанит кончиками пальцев по массивной деревянной столешнице, и Питер тихо радуется про себя, что делает она это не когтями. - Какие у тебя дела с Девкалионом, Питер? - Никаких, - непонимающе тянет юноша. Не совсем непонимающе, конечно, но с момента памятной встречи с Альфой альф в лесу прошло больше четырех месяцев - нетерпеливый молодой волк просто устал ждать, а самому найти Девкалиона оказалось действительно трудно. Хотя, Питер не до конца представлял себе, что бы он делал, если бы все-таки нашел этого восхитительного безумца, учитывая, что Девкалион непрозрачно намекнул, что делать этого не стоит. - Никаких, - ехидно повторяет Талия. - Тогда ты, конечно, не сможешь мне объяснить, почему Кали, заходившая три дня назад, спрашивала о тебе? - Спрашивала обо мне? - Питер пожимает плечами, жестко контролируя норовящий сбиться ритм сердца. - Вот так пришла и спрашивала? - Не совсем, - признает Талия. - Она заходила, чтобы обсудить кое-какие... деловые вопросы, но спросила и о тебе. Мне кажется это странным, Питер. Не развеешь мои сомнения? - Может, она на меня глаз положила? - юноша весело скалится, не смущаясь мрачного взгляда сестры. - А что? Я её помню. Красивая женщина. - Прекрати паясничать, - коротко рычит альфа, сверкнув рубином глаз. - Больше тебе нечего мне сказать? - У меня нет никаких дел с Девкалионом, сестренка. И я знаю достаточно мало о твоих делах, чтобы не представлять для него информационного интереса. А теперь, после двух месяцев отсутствия, я и вовсе не знаю ничего интересного, - Питер расслабленно улыбается, чувствуя, как к хвое недовольства примешивается лавандовый оттенок сомнения. - Так что, могу предположить, что я пришелся по душе когтистой красотке, - Хейл подмигивает сестре, заулыбавшись шире. - Хотя, педикюрчик у неё опасный. Я бы не рискнул. - Вот и не рискуй, - немного резко обрывает его Талия, устало сжимая виски ладонями. - Ладно, Питер, иди. Я рада, что ты вернулся. У тебя все в порядке? - У меня все в порядке, моя очаровательная сестренка. И я даже привез тебе то, что ты просила, хотя и не нанимался в книгоперевозчики, - Питер продолжает улыбаться, поднимаясь и перегибаясь через стол, чтобы аккуратно поцеловать сестру в лоб. - Всё окей, Талия.

***

И это неплохо, что Талия рассказала ему о своем разговоре с Кали, потому что, когда на его плечо ложится узкая женская ладонь, а в воздухе разливается запах настоящей опасности, у Питера остается надежда на то, что волчица пришла не убивать его. Во всяком случае не посреди центральной улицы. - Питер Хейл? - с лёгким акцентом, грудным мягким голосом произносит Кали. - Ты ведь знаешь, что это я, леди со смертельным педикюром, - Питер оборачивается к альфе, стараясь улыбнуться как можно спокойнее. - Вот скажи мне, обязательно было вот так напрямую наводить справки через Талию? Как-то подипломатичнее нельзя было? - Можешь обсудить это с Девкалионом, - жестко и немного неприязненно отзывается волчица. - Поехали. - Да не вопрос, - легко кивает юноша, садясь в машину. - Я про "поехали". Не собираюсь я тебя обсуждать. Альфа хмыкает, на мгновение скосив на Питера взгляд. Хейл понимает по легко дрогнувшему уголку губ, что выбрал правильную тактику, но дальнейшая почти получасовая поездка проходит в молчании - постукивание когтей по рулю не слишком располагает к беседе. - Выходи, приехали, - Кали равнодушно оглядывает здание небольшого мотеля. - Второй этаж, двести пятнадцатый номер. Иди. - А ну как сбегу? - Питер усмехается, открывая дверь машины. - И далеко ты убежишь, волчонок? - Кали вальяжно оскаливает клыки, даже не рыча. - Не думаю. До свидания, альфа, - Хейл чуть кивает волчице, выходя на свежий воздух. В мотеле пахнет подгнившим деревом, дешевым стиральным порошком и типографской краской от пачки лежащих в холле газет. Девкалион пахнет хорошим кофе и дорогим виски. - Вернулся в родной город, волчонок? - Альфа альф кривовато, неумело и слабо улыбается, пропуская юношу в номер. - Ездил развеяться в Нью-Йорк, - Питер проходит в небольшую комнату, оглядываясь. - На пару месяцев. Я уже не думал, что ты будешь меня искать... - Нетерпеливый щенок, - Девкалион усмехается, качнув головой. - Думаешь, у меня других дел нет? - Как раз-таки думаю, что есть, - Питер садится на один из стульев у окна, наблюдая за медленными, плавными, но уверенными движениями альфы. - Не думал, что найдешь время на меня. Кажется, альфа удовлетворен ответом, во всяком случае, он довольно, невидяще прищуривается, подходя к Питеру, кладя ладонь на его щеку. Хейл прикрывает глаза, еле дыша, пока слепец изучающе оглаживает его лицо, изучая, и чуть приоткрывает рот, обхватывая губами скользнувший по ним палец. - Ты немножко ненормальный мальчик, да? - Девкалион удовлетворенно кивает, запуская руку в мягкие волосы юноши. - Со странностями, - Питер подается немного вперед, наклоняясь к паху мужчины, изнывающе урча от желания. - Если у тебя нет странностей - ты странный, - задумчиво соглашается альфа, укладывая и вторую руку на макушку волчонка, жестко фиксируя его голову. Питер шумно сглатывает от однозначной развратности позы, прикидывая, каково это, когда тебя жестко имеют в рот, не давая возможности отстраниться, полностью подчиняя себе. Проще узнать, чем представить, но даже мысли об этом отзываются давящей жаркой тяжестью в паху. Наверное, будет больно. Эта мысль не останавливает Питера, когда он медленно и аккуратно сползает со стула, отодвигая его подальше за спину, становясь на колени перед Девкалионом. В слепых серых глазах не различить эмоций, но чутье волка не может подвести - запах Альфы окрашивается возбуждением, тяжелыми нотами свежеобжаренных кофейных зерен, и чуть-чуть знакомым уже Питеру удивлением. Последнюю догадку волчонка Девкалион подтверждает, коротко хмыкнув: - Ты продолжаешь меня удивлять, волчонок. Питер поднимает голову, пользуясь тем, что хватка ладоней на затылке немного ослабла, нервно увлажняя губы, не совсем понимая, что можно сделать в такой ситуации, когда слова не нужны, а видеть тебя партнер не может. Пожалуй, стоит касаться. Питер неспешно расстегивает ремень и темные джинсы, стягивая их вместе с бельем до колен мужчины, ведет ладонями по крепким бедрам, разглядывая большой даже в невозбужденном состоянии член. Юноша подается вперед, мягко, но туго обхватывая губами головку, облизывая, кладет ладонь на толстый ствол, начиная медленно надрачивать член себе в рот. Девкалион не двигается, только дышит чуть прерывистее и ерошит ладонями волосы на макушке Питера. - Ты был с мужчиной? - Альфа отстраняет юношу от своего окрепшего члена, заставляя вновь поднять голову, дожидаясь ответа. - Не так, - честно признается Питер. - Так - впервые. - Хорошо, - размеренно бросает оборотень, одной ладонью проводя по горлу Питера, вторую сильнее сжимая в его волосах. Больше он не произносит ни слова - надавливает на челюсть Питера, заставляя шире открыть рот и плавно въезжает членом в жаркую глубину, не останавливаясь, когда мышцы глотки судорожно сжимаются вокруг головки. Девкалион дает Хейлу время немного привыкнуть, прежде чем сильнее надавливает на его затылок, насаживая на свой член, глубже толкая его в глотку. Питер с трудом приноравливается дышать через нос, сдерживает рвотные позывы, покорно принимая толстый большой член все глубже, до тех пор, пока не утыкается носом в поросль жестких паховых волос. Здесь мужчина пахнет остро и мускусно, обжигающе пряно, и Питера ведет все сильнее, он неловко хватается ладонями за бедра альфа-волка, стараясь не отстраниться, насадиться еще глубже, доставляя удовольствие. Тогда Девкалион хрипло и довольно стонет, запрокидывая голову и сильнее давя на затылок юноши. Хейл невольно пытается застонать в ответ, чувствуя, как ширинка больно и жестко давит на вставший член, даже чувствуя, как влажно становится от выделяющейся смазки. Девкалион с удовольствием втягивает запах чужого возбуждения, коротко, но сильно двигая бедрами, почти не вытаскивая члена, распирающего узкие, пульсирующие стенки глотки. Питер чувствует его рельеф в своем горле, чувствует усиливающийся запах похоти, чувствует, как пульсирует горячий член по мере приближения Девкалиона к разрядке. Альфа двигается жестче и быстрее, громко рыча, находясь на грани обращения - Питер чувствует, как огромные когти царапают кожу головы, но это не пугает, а лишь заводит еще сильнее, от ощущения чужой абсолютной власти и сумасшедшей силы тело пробирает дрожью и единственное, о чем жалеет Питер, так это о том, что не имеет возможности отпустить бедра альфы, чтобы подрочить себе. После нескольких минут быстрых коротких толчков, Девкалион издает особенно громкий рык, почти рев, замирая, вжав молодого волка лицом в свой пах, и Питер инстинктивно сглатывает, сжимает глотку, выдаивая из альфы бурный долгий оргазм. Мужчина действительно кончает долго, продолжая рычать и толкаться по сокращающимся мышцам, пока волчонок глотает его сперму, давясь и захлебываясь, но не отстраняясь до тех пор, пока обмякший член не выскальзывает из глотки. Девкалион собирается то ли отстраниться, то ли поднять Питера с колен, но юноша внезапно рычит, цепляясь пальцами за его бедро, не давая отодвинуться ни на дюйм, второй рукой быстро и небрежно расстегивая свои штаны, нетерпеливо приспуская их, грубо и жестко обхватывая свой член. Питеру хватает пары резких движений ладонью по стволу, чтобы кончить, пачкая спермой пыльный линолеум и свою руку. Девкалион не возражает - сыто урчит, поглаживая прижавшегося лбом к его паху юношу по затылку и шее, дает ему время прийти в себя, прежде чем отступить назад, вышагивая из съехавших к лодыжкам джинсов. Питер оседает на полу, тяжело дыша, поглаживая ладонью все еще саднящее горло и смакуя оставшийся на губах и языке вкус альфа-волка. Мутно смотрит на Девкалиона, вполне свободно чувствующего себя нагим, наливающего в стакан виски на пару глотков. Половину он выпивает сам, а вторую подносит к губам Питера, не терпящим возражений тоном приказывая: - Пей. Хейл делает большой глоток, на мгновение зажмуриваясь, когда алкоголь обжигает и без того раздраженное горло, но после него, на удивление, дышится легче и сумбур мыслей приходит в относительный порядок. Девкалион, недовольно порыкивая, шарит ладонью по одной из полок, предоставляя восхищенно замершему волчонку великолепный вид на свою спину и узкие крепкие бедра, а найдя искомое, бросает флакон Питеру. Хейл несколько мгновений рассматривает оказавшуюся в его руках смазку, внезапно чуть нервно сглатывая. С другой стороны, нервничать ни к чему - такая заботливость вполне себе широкий жест со стороны Девкалиона. Питер нетвердо встает на ноги, выпутываясь из одежды и оглядываясь на неширокую, стоящую у стены кровать. - На кровать? - неуверенно спрашивает у усмехающегося оборотня. Тот, кажется, наблюдает за ним, хотя Питер четко осознает, что это невозможно. - Хочешь на пол? Питер меряет взглядом не слишком чистый линолеум столетней давности. - Пожалуй, нет, - улыбается, снова поднимая взгляд на Девкалиона, но осекается, вспоминая. - Подготовься, - почти равнодушно роняет альфа, наливая еще виски в стакан, проводя когтями по гладкому стеклу. Питер медлит мгновение, собираясь с мыслями и духом перед тем, как подойти к мужчине вплотную, тепло касаясь его губ своими. Это страшно и, стоит признать, опасно, но сердце у молодого волка частит не из-за страха, а из-за волнения. Девкалион с глухим стуком ставит стакан на полку, еще не отвечая на ласку, но и не пытаясь второй рукой свернуть любовнику шею. Хейл мягко лижет сухие, обветренные губы, раздвигая языком, чуть покусывая до тех пор, пока альфа не сдается, пуская его в свой рот. Питер не пытается давить или перехватить инициативу, не старается сделать поцелуй более жестким или более страстным, просто ласкает альфу, постепенно и осторожно углубляя ласку, стараясь вложить в этот поцелуй все свое желание, всю влюбленность, все восхищение. Питер отстраняется только когда воздуха становится критически мало, тяжело дышит, аккуратно прижимаясь к мужчине, чувствуя его тяжелую широкую ладонь на своей пояснице. - Пойдем, - Питер осторожно делает шаг назад, по-прежнему сжимая в ладони уже нагревшийся от его руки тюбик со смазкой. - Я все сделаю сам, просто пойдем со мной, - предупреждает недовольное порыкивание, возбужденно, но опасливо вздыхая. Член уже снова стоит, и после каждого осторожного шага юноша вжимается напряженной плотью в бедро альфы, отступая до тех пор, пока не упирается в край кровати. Питер молча, но настойчиво тянет альфу вниз, давая ему улечься набок спиной к стене, а сам ложится рядом, упираясь затылком в жесткую подушку, слабо, предвкушающе выгибаясь, нанося смазку на пальцы. Странно смотреть на спокойного, кажется даже умиротворенного Девкалиона. Альфа альф, медленно, без намека на кокетство, исключительно хищно и жадно облизывает губы, наклоняясь ближе к Питеру, обнюхивая его и укладывая ладонь на твердый подрагивающий живот. Когти задевают кожу, процарапывая до крови, и воздух наполняется её тягучим сладким ароматом, вызывающим в волках иную, но не менее желанную степень возбуждения. Питер резко прогибается в пояснице, буквально насаживаясь на смертоносные когти, заодно отвлекая себя от другой боли - тянущей и непривычной, вызванной тремя растягивающими тугие мышцы пальцами. Девкалиону наверняка нравится эта игра, он царапает неглубоко, не слишком больно, но достаточно, чтобы волчонок, хрипло вздыхал, хватаясь за его руку, и пах так умоляюще, страждуще и желанно, достаточно, чтобы по коже растекалась алая теплая влага, впитываясь в простынь под спиной. Хейл хрипло, надсадно стонет, замирая, выгибаясь чуть неестественно, и медленно вытаскивает из себя пальцы, понимая, что вот-вот кончит, если продолжит так увлеченно трахать себя под невидящим взглядом возбужденного мужчины. Пустота внутри раздражает, даже скользящие по кромке растянутой дырки пальцы не успокаивают ни капли, только дразня и заводя еще больше. Питер просяще вышептывает имя альфы, не спеша, однако, переворачиваться на живот, только ноги разводя приглашающе, сбиваясь на скулеж, когда Девкалион ведет ладонью по внутренней стороне бедра и там оставляя наливающиеся багрянцем следы. Мужчина тяжело, по-волчьи подминает своего партнера под себя, разрешая тому оставаться на спине, но фиксируя, давя своим весом и касаясь клыками нервно дергающегося кадыка. Питер понимает, что растянул себя совершенно недостаточно, когда крупный член слитным движением входит едва ли на половину, а потом альфа, рыча, начинает протискиваться глубже, натягивая юношу на себя, растягивая тугие, скользкие от смазки мышцы. Сейчас это даже приятно - Питер невольно сравнивает этот раз с предыдущим и может ответить с уверенностью - сейчас таранящий задницу член приносит куда больше удовольствия, чем боли. Боль тоже есть - то острая, то тянущая, не сходящая на нет, но иногда ярко освещаемая вспышками, когда когти глубоко входят в плоть. Но удовольствие - извращенное и болезненное, - сметает всё, топит, сжигает, заставляет тело пылать, а кожу плавиться от каждого прикосновения, от каждого толчка. Все тело становится слишком, почти невыносимо чувствительным, а прикосновения к Девкалиону и вовсе сводят с ума, но Питер тянет к нему руки, обвивает за шею, смотрит на его лицо, запоминая, впитывая в себя, не обращая внимания на то, что альфа, обняв и подхватив его под спину, удерживает его практически на когтях, что кровь и пот напрочь пропитали простынь. Питер даже не помнит, как кончает в первый раз - и это немного обидно, потому что первый свой оргазм под Альфой альф Питер хотел запомнить. Он смутно помнит, как тело вмиг перестает слушаться совершенно, как внезапно плотно и горячо ощущается член в заднице, как Девкалион чуть замедляется просто потому, что волчонок сжимает его восхитительно туго, подталкивая к разрядке. Дальнейшее Хейл помнил совсем плохо. Помнил только, что было невероятно хорошо. Помнил, как ближе к позднему вечеру звонил Талии, предупреждая, что ночевать дома не будет, а Девкалион в это время медленно втрахивал его в постель, вгоняя когти в бедра, легко двигаясь по своей сперме. Помнил, как упирался локтями в пол, широко раздвинув ноги на кровати, в то время как альфа жестко долбился в уже порядком растянутую дырку, не сдерживая ни животного рычания, ни животного темпа. Помнил, множество жарких мелочей и подробностей, калейдоскопом вихрящихся в голове, и помнил ни с чем не сравненимое ощущение силы и власти, исходящее от Девкалиона. В Девкалионе не остается ни капли равнодушия или отчужденности - он рычит, хрипит, даже стонет, и крепче, жестче, до хруста костей прижимает юношу к себе, причиняя новую, такую желанную боль. Альфа даже позволяет вымотанному, совсем немного посвежевшему после душа волчонку улечься спать рядом, прижавшись и сонно, устало урча во сне. Засыпая уже под утро, Девкалион лениво думает, что следующая остановка в Иллинойсе и что там невероятно утомительно и скучно для деятельного безумца вроде него. Возможно, стоит поговорить с волчонком по поводу короткой прогулки по штатам.