Любимое ОТП VS. Канона

В квартире погашен свет. Тишина прерывается громкими вскриками наслаждения. Скрип кровати и пошлые стоны, пусть и заглушенные резкими и требовательными поцелуями, сносят крышу. На коже давно красуются следы после жалящих укусов. Нежная шея слишком легко поддается даже легким прикосновениям, которые оставляют красные следы. В груди бешено стучит сердце. Его особенно слышно, когда руки связывают над головой и полностью властвуют над телом. Сердце бьется, легким не хватает воздуха, а разум давно пал в тяжелом бою между принципами и желанием. «Марк, это будет прекрасно, обещаю» — чертовы слова так и всплывают в голове, проходясь по нервишкам легким током. Да, это прекрасно, но только со стороны. «Джекс, остановись» — пустые слова для одного, но самая настоящая мольба для другого. Марк желал и отторгал одновременно. Прикосновения доставляли удовольствие телу, но не душе. Там как раз-таки отвращение к самому себе спихивало с законного места чувство достоинства. Оно пало, а вместе с ним и рассудок Марка. Сейчас он отдастся в руки человеку. Но это будет в последний раз. *** Ночь прекрасна. Особенно тогда, когда на улицах безмолвная тишина, которую даже птицы боятся нарушить. Ночью Марк чувствует себя настоящим. Таким, какой он есть на самом деле. Без всех оков, что держат его днем. Настоящая свобода действий открывается ему только после захода солнца. В нем появляется уверенность в себе. Простое желание наслаждаться жизнью. И сегодня он чувствует себя безумно легко. Настолько, что шатается по мрачным улицам города без страха. Его ничего не волнует. Даже горячий шепот около уха и холодные руки под толстовкой. Сегодня он был готов на что угодно. Но Марк совершенно не представлял будущего. Жил только настоящим. *** Утро… Оно совершенно не радует. Даже сказать нечего, ибо ночь была странной. Марк не может понять, как он себя чувствует. Да, в груди что-то бесится, но это что-то не из-за рядом лежащего человека. Это что-то более глубокое… Оно не дает спать и именно поэтому Марк проснулся на восходе. Когда лучи только стали взбираться на город. Красиво, никто не спорит, но это зрелище сильно режет глаза. До головной боли. Марк уходит из комнаты. Его движения резки, глаза полны ненависти. Это чувство в груди… Оно разъедает не хуже кислоты. Марк ненавидит себя. Опять… Это опять повторяется, словно его диск заел в проигрывателе жизни. *** Днем ненависть к себе как-то угасает, заглушается и Марк улыбается своим знакомым, которые даже говорят с ним о всякой ерунде, но он быстро убегает «по делам». Зачем его трогают, зачем замечают? Марк сейчас совершенно не способен общаться. Хочется просто убежать от всех, скрыться где-нибудь в незнакомом месте, потеряться на улицах города и просто исчезнуть. Марк шагает по мостовой, заглядывая на поблескивающие потоки воды, отражающие всё происходящее вокруг. Останавливаясь, он опирается руками о перила, внимательнее вглядываясь в отражение. Видно лишь облик, который двигается волнами. Ничего разобрать нельзя. Очень похоже на его душу. Она так же плавно размывается. Или скорее испаряется… Да, больше похоже на медленное испарение. — Неужели ты хочешь спрыгнуть? Талию крепко обвили руками, прижимая к чужой груди. Марк выдыхает из легких мешающий воздух, стараясь отогнать от себя одновременно все мысли. — Или ты хочешь таким образом спрятаться от меня? Усмешка выскакивает сама по себе и голова ложится на чужое плечо также. Сухие губы прикасаются к нежной шее, легко целуя. — Ты прав, Джексон, — мурашки по телу перестали бегать как сумасшедшие, потому что шею оставили в покое. — Я хотел спрятаться от тебя, — Марк замолчал, поднимая голову и снова смотря на отражения воды. — Но ты каждый раз меня останавливаешь. Буквально на краю хватаешь и тащишь за собой. Как сейчас. Марк высвобождается из захвата и уходит, так и не посмотрев на парня позади. Джекс опомнился только через несколько секунд, а старший уже успел уйти на приличное расстояние, которое сокращалось быстрее, чем успевало увеличиться. Хватая Марка чуть выше локтя и разворачивая его к себе, он внимательно вглядывается в померкшие черты лица.  — Опять… Ты делаешь это снова и снова! — Джексон распахивает глаза в удивлении, отпуская руку Марка, потому что больно. Больно смотреть на старшего, который срывается. — Почему ты не можешь оставить меня в покое? Зачем каждый раз возвращаешься, когда уходишь… Возвращаешься тогда, когда уже не нужен… Джексон хотел что-то сказать, но Марк вырывается, одергивая руку, которую совсем недавно сжимал в своей ладони младший. Отпускает, переступая через свои желания. Марк хочет быть один. Просто почувствовать себя свободным.