... и в твоем шкафу моль трахает не один и даже не два скелета.

POV Noah - Послушай, детка. Так Каору называет меня только когда мы наедине и говорим о серьёзных вещах. Этот разговор давно назревал, я знаю. Возможно получу втычка сейчас, но Каору переживает. А мне стыдно. Даже отец не особо интересуется жизнью дочери так, как сводный брат. Да, мы не родные, об этом мало кто знает, но, я уверена, догадываются. Все, что есть во мне от отца - разрез глаз. Остальное от мамаши. Кстати, недавно письмо пришло из дома, бабушка писала, что мать уже совсем невменяемая. А я что могу предложить? Усыпите ее, как собаку! Или пристрелите, как наглого дезертира из реальности. Большего она не достойна. На письмо не ответила. Смысл? Я жестока? Скорее всего. Но мы имеем то, что имеем... - Ты меня слушаешь? - Да, конечно. Ах, Кэтти. Милое ему прозвище дали. Те, кстати, с кем он работал уже года четыре. Или пять? Музыканты какие-то. Если учесть, что я здесь уже десять лет живу, давно ничего не удивляет. В том числе и визажист для парней, которые красятся как женщины. Здесь, в Японии, вообще нравы сумасшедшие. Но быстро привыкаешь. Кэтти. Отличный парень. Только с ним я могу просто говорить. Не огрызаться, не доказывать что-то, не оправдываться, а говорить обо всем, что накопилось. Ему ведь тоже через многое пришлось пройти. Я уже была здесь, когда он признался родителям в своей ориентации. Помню, за ужином это было. Он страшно переживал, долго думал, как сказать, даже чемодан собрал, понимая, что из-за своих предпочтений может оказаться за порогом родного дома. И вот, когда мы уже пили чай, он и выпалил все на одном дыхании и совсем не по тексту подготовленной речи. Отец лишь перевернул страницу газеты и пожал плечами, а мама долго сидела молча, потом улыбнулась и сказала: - Это твой путь. Только оставайся человеком, все остальное не имеет значения. Отец хмыкнул, но я почувствовала, как за своей чертовой газетой он тоже улыбнулся. Словно гора с плеч. Я была первой, кому Каору все рассказал. Потом мы до утра сидели на крыше и говорили. Он был счастлив. В ту ночь он стал первым, кому все рассказала я. Все абсолютно. И о жизни с бабушкой, и об издевательствах в школе, и о материных мужиках и пьянках, и о том самом страшном дне, после которого жизнь перестала меня интересовать. Я показала свои рисунки. Никто не видел моих рисунков. Никогда. Тогда-то он и предложил мне вместе работать по профессии. Выучила кое-как язык, окончила школу и поступила в колледж стилистов, а Каору пришёл в компанию. Совсем недавно он открыл собственную студию, где я помогаю ему и еще работаю с ним на ту самую группу. В которой имеется один очень уж несдержанный гитарист. Своеобразная пытка. - Аои-сан... Ты... влюблена в него? - Издеваешься, Кэтти? Этот наглый, высокомерный тип явно хочет уложить меня в свою кроватку. Ну или, как он недавно сообщил, трахнуть прямо в гримерке. Спасибо, я уже десять лет назад натрахалась на всю оставшуюся жизнь. - А вот он, по-ходу, конкретно в тебя вляпался. - В таком случае он вляпался в неприятности. - У него жена была. Два года назад развелся. И ребёнок... мог бы быть. - Зачем ты мне рассказываешь? Неужели ты думаешь, что я сейчас пущу слезу и сама закину ему свои ноги на плечи? - Нет, я ничего не думаю. Я уважаю его и хочу, чтобы ты правильно понимала его поведение. - С его прямолинейностью трудно ошибиться в мотивах. - Ребёнок мёртвый родился. Жена свихнулась конкретно, закатывала истерики, в петлю даже лезла, потом приехала ее мать и забрала дочь подальше от позора. Кими и там до сих пор спивается, болтаясь по порту. Ээ, извини. Каору знает же, знает, что я думаю о подобных ситуациях! Ненавижу слабаков! Это их выбор - сдаваться и гнить и ничто не может оправдать этот выбор. Медленное самоуничтожение. Жаль, что порой слишком медленное и более губительное для тех, кто ещё борется. Но Аои вроде... - И? Что же... Юу? - Юу два месяца после этого невменяемый был. Никого не видит, не слышит, почти не разговаривает. Пришёл, отыграл концерт, ушёл. Пришёл, отработал репетицию, ушёл. А однажды аккурат после фотосессии собрал всех и сказал, что собирается уходить из группы, потому что считает, что такой гитарист им нахрен не нужен. - Такой? - Бесполезный. Он стал считать себя бесполезным. Даже грузом, который со своими проблемами и других тянет ко дну. Так и сказал. Тогда в студии повисла гробовая тишина. Первым очнулся Койю. Вот уж от кого, а от такого изящного человека я не ожидал. Он подошел к нему и с таким размахом двинул под дых! Даже мне больно стало. Койю схватил Юу за шкирку, как кошка котенка, и потащил кашляющего и харкающегося гитариста в кабинет. Через полминуты хлопнула дверь и раздались маты. Как он на него кричал! Требовал, чтобы Юу собрал свои сопли и извинился перед всеми за свою выходку. Через пятнадцать минут Аои вышел весь растрепаный, с разбитой губой, поклонился чуть ли не до пола и попросил у всех прощения. Только Таканори-сан спокойный был. Мы же все за эти месяцы чуть с ума не сошли. Ведь почти как семья. Если бы не Койю, все ушло бы в бездну. С тех пор он называет себя личным психоаналитиком Юу и периодически надевает невидимый докторский халат и проводит сеансы за стаканчиком виски. Это наверное здорово, когда у тебя в тяжелый момент в жизни есть тот, кто вот так приведет в чувство, кто даст смачную пощечину, а потом обнимет и позволит выплакаться, пережить, отпустить проблему. Как жаль, что в те дни, десять лет назад, со мной не было Кэтти. Но хорошо, что он есть сейчас, сидит со мной на крыше рядом, курит и слишком эмоционально жестикулирует. - Я понимаю, ты сама согласилась со мной подрабатывать у группы и все вроде бы неплохо, кроме этого момента. Пожалуйста, или не воспринимай его или хотя бы сдерживай свои психи. Мы живём с какой-то болью, у каждого из нас есть старые раны, но это не повод бросаться на всех с выпущенными когтями и обнаженными клыками. Так можно упустить самый главный шанс в жизни. Шанс на счастье. - Кэтти поднялся, сделал последнюю затяжку и направился к чердаку. - Спокойной ночи, детка. - Спокойной ночи, Кэтти. Огонёк окурка пролетел мимо и погас где-то на газоне. Завтра мама опять отчитает. Нет, все же нужно выспаться. Однако, лечь в постель ещё не значит тут же погрузиться в сон. Скорее уж в адскую пучину размышлений, а они как раз прокладывают дорогу именно туда. Жила себе спокойно, училась, работала и на тебе! Зачем все так складывается? Я во многом согласна с Кэтти, но... Я не могу. Просто не могу подпустить к себе никого! Да, мне нравится этот мужчина. Да, я хочу его. Да, он, после услышанного сегодня, несомненно меня заинтересовал. Немного смущает, что он ммм... так популярен. Так ведь только в романах бывает. Но с другой стороны, мы ведь самые обычные люди, почему бы и не использовать шанс? И все же, даже сейчас, спустя столько лет, я чувствую себя грязной. Настолько грязной, что порой набираю полную ванну несколько раз за вечер и подолгу лежу в пене, пытаясь убедить себя, что вода сможет смыть хотя бы часть той мерзости, хотя бы десяток тех отвратительных прикосновений. Ничего не получается. Дождь вроде прекратился? Можно открыть окно, наконец, и закурить прямо в комнате. Недавно тайком записалась на приём к психоаналитику. Так в моей жизни появился ещё один человек, который знает. Он не сказал ничего о моём отношении к матери, предоставив, видимо, мне самой решить для себя эту проблему. Однако сказал, что есть только один способ вернуться к нормальной моральной жизни и побороть свой страх. И этот способ мне не очень понравился. Скорее не понравился настолько, что все внутренности сжались, а пальцы похолодели. Позавчера снилось нечто ужасное. Хотя и начинался сон непривычно красиво. Тёмная комната, полоса света сквозь наспех задернутые шторы и тёплый Юу. Обнаженный, он нависает надо мной, в луче света я вижу, как он улыбается, склоняясь все ближе к губам, дыхание смешивается и когда я закрываю глаза, готовая сдаться... - Ну что, маленькая сучка?! Папочка хочет развлечься! Поиграем, малышка? Поиграем, пока мама в отключке и не соображает вообще нихрена? Поиграааем! Да, я слышу эту речь на почти забытом родном языке, такую мерзкую, пошлую, грязную, ненавистную. И я боюсь открыть глаза. Я не хочу верить... Только что это был самодовольный, но чертовски притягательный мужчина, но теперь... Какой раз за эти три месяца я плачу? Какой за сегодня по счёту окурок зашипел во влажной траве газона? И тот мудак, имени даже его не помню, хватает меня за плечи и трясет. - Смотри! Смотри на меня, сучка, пока я делаю с тобой все это! Давай же! Кричи! А я не кричу, я истошно ору, не в силах принять данность. Я почти физически чувствую ту боль. Тогда он наотмашь бьёт меня по лицу. Я просыпаюсь в слезах, а голова дергается в сторону, будто от настоящего удара. Ещё долго лежу, вцепившись в простыни, пытаясь задавить рвущиеся наружу рыдания. Каолу прав. Понимаю это сейчас, когда слеза, стекая по подбородку, капает на сигарету. Нельзя вечно бороться с ветряными мельницами. Все это в прошлом. Пусть иногда мне снятся кошмары. Все в прошлом. Кстати, у человека бывают такие моменты в жизни, когда все вспоминается и, словно старый унылый фильм на потертой пленке, мелькает перед глазами. Говорят, это к переменам. Мне нужен способ, чтобы отпустить. И, кажется, я знаю, что нужно делать. А пока выходной и сон на весь день. Надеюсь, без кошмаров.