Пожелтевшие письма

— Наруто! И долго ты будешь заставлять меня ждать? — Сакура уже тридцать минут стучалась в дверь Удзумаки, недоумевая, как можно так долго надевать кимоно! За дверью слышались старательные вздохи и нервный голос Наруто: «Я почти, Сакура-чан!» Харуно уже ждала достаточно долго, но, собирая на дне себя крупицы терпения, старалась не вспылить, да и настроения для драк и криков на друга не было, хотя должно было быть совсем наоборот. Вот уже неделя прошла с того дня, когда Наруто и Саске боролись в «Долине Завершения», где теперь вместо величественных и хмурых статуй Хаширамы и Мадары стоят две новые, совсем недавно сделанные статуи Наруто и Саске. Саске ушел из деревни, не дождавшись своей «руки», которую Цунаде-сама, известная как отставная Хокаге, хотела сделать ее и для Учиха. А Харуно так надеялась на то, что Саске-кун останется в деревне хотя бы на немного. Сакура села на пол, опираясь спиной о стену. Сакура давно так не скучала по кому-то. Даже первый уход Саске так сильно не задевал ее сердце и не вселял такую пустоту в него, словно выкачивая всю кровь. Может, это из-за того, что она имела надежду? Тогда Наруто был ее единственной надеждой. Она была в нем уверена, как ни в ком другом. Даже в Саске. А сейчас ей никто не собирается дать обещание еще раз вернуть Саске, даже Наруто, который тоже сильно переживает из-за этого. Удзумаки не собирался еще раз возвращать Саске, потому что понимает его — ему не нужен покой в деревне, в деревянном домике. Его душа уже успела пристраститься к свободе и воле, которую он мог испытывать в бегах. А вот Сакура не понимает и не хочет этого понимать! Она не обязана понимать того, что хочет Саске. Сакура знает, чего хочет она: чтобы он вернулся к ней. И этот странный жест… Что он значил? Что Саске ответил на чувства Сакуры? Но на то не было повода… Или это такое извинение? Но он уже извинился. В отличии от того же Наруто, Сакура никогда не понимала Учиху. Какого приходится ему, единственному из своего клана; его жажду мести; по сути… Его самого. Когда Сакура рассказал об этих мыслях Ино, та искренно сказала, что чувствует тоже самое. Как-никак, они обе были влюблены в Саске, и Сакура думала, что Ино её поймёт, и так и оказалось. «Просто я поняла, — утверждала блондинка, — что не особо-то и любила Саске-куна». Сначала Сакура была удивлена этому заявлению, вспоминая годы борьбы за уголок в сердце шиноби, но та не дала даже задать вопроса, пояснив: «Мы с Саем-куном немного пообщались после войны, и я поняла, что такое это чувство. Любовь — это когда полностью понимаешь его, а он тебя. Это когда ты чувствуешь его также, как и себя, это как… Какая-то техника, но не отнимающая силы, а наполняющая тебя ими. Понимаешь? А ещё ты готов буквально на всё ради счастья любимого, даже если оно не связано с тобой». Сакура… Не понимала. Или понимала. Она не могла точно знать. С Учихой она не чувствовала того, что описала Ино. Но при этом полное понимание того, что чувствует человек рядом, не казалось Харуно дикостью или незнакомым раньше ощущением. Напротив… Это всё казалось более, чем понятным. Наруто, наконец, вышел из комнаты, одетый в традиционное кимоно, которое Сакура заставила надеть его в честь праздника. Кимоно ему действительно шло. Ещё бы волосы уложить по-человечески, то было бы идеально. — Ну и… — немного смутившись, спросил Сакуру друг, — как я выгляжу? Харуно ещё раз осмотрела мужчину, поправила завязанный кое-как пояс (теперь понятно, почему он так долго надевал кимоно. Хоть и с новой рукой, а всё же неудобно ему ещё с ней управляться), и сказала: — Сойдёт. Идём, Какаши-сенсей уже ждёт.

***

— Какаши-сан, — окликнула Шестого Хокаге Цунаде. — Цунаде-сама, — по старой привычке поприветствовал женщину шиноби, поклонившись. Фестиваль был в самом разгаре. Вся деревня Скрытого Листа собралась в центре деревни и праздновала установившийся Мир: вокруг были развлекательные ларьки со сладким, с развлекательными традиционными играми, с другими интересными развлекательными конкурсами, которые, если честно, не особо были сегодня интересны для нового Хокаге. — Хороший Фестиваль, — улыбнулась Цунаде, — Ты хорошо над ним поработал. — Я только раздал задания — шиноби сделали всё сами, — неловко почесал затылок Какаши, — Но я благодарен Вам за оказанную честь. Цунаде улыбнулась и стала тихо наблюдать за праздником. Какаши повернулся к ней и спросил: — Цунаде-сама, могу я задать вопрос? — Конечно. Какаши вздохнул и спросил: — Почему вы сделали меня новым Хокаге? Цунаде посмотрела на шиноби и с выражением полного удивления ответила: — Разве это не очевидно? Ради Наруто. — Наруто? — переспросил Какаши. — Таковы правила, что новым Каге может стать только ученик предыдущего. Ты был учеником Четвёртого Каге, а Наруто — твоим учеником. Я подумала, что, сделав так, я открою ему дорогу к его мечте. Заодно за это время вырастет достаточно, чтобы защищать эту деревню…

***

— Сакура-чан, смотри! — Наруто резво вскочил на ветку невысокого дерева и с улыбкой обернулся к девушке, — Из этого леса хорошо видно фейверк! Сакура улыбнулась. — Да, неплохое место, — согласилась она, — Но лучше слезь оттуда — кимоно порвёшь. Наруто послушно слез и приземлился рядом с Сакурой. Девушка вновь задумалась. Рядом с Наруто ей было хорошо, как ни с кем другим. Даже с Саске — тогда, в детстве, когда кроме него в её глазах никто не отражался — Сакуре не было так умиротворенно и одновременно жарко, будто сердце загорелось и билось в груди быстро-быстро. Зато с Наруто… Что же она всё-таки чувствует? Цунаде-сама говорила, что любить — делать всё ради счастья любимого человека. На самом деле, Сакура не помнит, чтобы она старалась сделать что-то подобное для Саске, в отличии от Удзумаки… Размышления вселяли теплые мысли. Как же их доказать самой себе? — Сакура-чан, — обеспокоенно спросил Наруто, — Всё хорошо? Сакура задумчиво поджала губы. — Наруто, — тихо сказала она, — Помнишь, ты говорил, что любил меня? Наруто удивлённо посмотрела на Сакуру и покраснел, как утреннее солнышко. От такого светлого сравнения в голове Сакура захотела обнять его и поцеловать в тёплую щечку… Что же это такое?! — Д-да! — неловко почесав затылок, сказал Наруто, и нежно прибавил: — И до сих пор люблю. Сакура снова спросила: — То есть, ты хочешь, чтобы я была счастлива? Наруто решительно кивнул, улыбнувшись девушке. У Сакуры не было мысли сделать ему больно. Она просто хотела понять — если Наруто правда любит Сакуру, то готова ли она делать для него то же, что и он для неё? Поэтому и задала такой глупый вопрос. — Даже если для этого тебе придётся отказаться от меня и… Вернуть Саске-куна в деревню, чтобы мы сошлись? Наруто остолбенел, скорее всего ожидая услышать не это. Слова цветка действительно ударили по сердцу, как растрепанные ветви по свободному ветру, расцарапав его. Сакура же смотрела в глаза, наполнившиеся кровавой болью, поэтому Наруто закрыл их и улыбнулся, как тогда — в детстве, когда Саске ушел и растоптал сердце Сакуры. — Конечно, Сакура-чан! Ты для меня важнее всего. И только сейчас Сакура поняла, что спросила, и захотела плакать — только долгие тренировки силы воли и выработанное благодаря мотивации в лице Наруто сейчас сдерживали её вину и раскаянье. Что она натворила! Нельзя задавать такие вопросы любящему человеку! Если бы Наруто спросил также, то Сакура… Сакуре было бы больно. Почему-то вспомнилось то, как она лечила Хинату после битвы с Пейном. Странно, тогда было больно думать, что эта девушка оказалась сильнее и смогла защитить Наруто в момент, когда он правда нуждался в помощи, а всё, что могла Сакура — звать его на помощь. Она звала, потому что верила в него. Если бы Хината смогла бы сделать Наруто более счастливым и сильным, чем сама Сакура своими чувствами… Она бы его отпустила к ней. Чувствами? Что же выходит… Сакура понимает чувства Наруто? Потому что тоже испытывает их к нему?.. На душе неожиданно потеплело. Наруто тот, кто всегда заставлял Сакуру быть сильнее — не в прямом смысле, но он уже одним своим взглядом заставлял её это делать. Выходит, чувства к нему тоже крепнут под его ласковым и добрым взором? Как же Сакура любит его надёжный взгляд… Пусть он смотрит на неё дальше. Пусть он продолжает называть её Сакурой-чан, держать за руку, стоять рядом, живым и здоровым, полным взгляда вперёд. Тогда Сакура, оставаясь сильной, сделает сильным Наруто, и сделает всё, чтобы он был счастлив: и не важно, придётся ли для его счастья его отпустить к другой женщине или стать той женщиной, которой Наруто правда достоин. Прогремели фейверки, озарившие ночное небо, кроны деревьев и радостные лица людей из деревни, а так осветившие яркими цветами две влюблённые Души, которые наполняли друг друга любовью и Силой. Сакуре предстоит ещё вырастить в себе эти Чувства: сделать их прочнее, взрослее, начать понимать Наруто не хуже самой себя, чтобы правда всегда быть ему опорой и помощью, дарить своё Сердце Любимому, понимать его так, как не поймёт никто. Быть Другом и Женой. Сакура готова вырасти самой и вырастить чувства, как молодые, но в будущем сильные деревья, способные скрыть и от урагана, и от грозы с метелью. Сакура подалась навстречу Наруто и крепко обняла его. — Спасибо тебе за всё, — нежно сказала Сакура, чувствуя, как в её сердце расцветает нежный, ярко-розовый цветок вишни, как начало её сильнейших чувств. Благодаря его за то, что в этом мире есть Наруто, за то, что он тут и рядом с ней, Сакура виновата сказала ему: — Забудь про мой вопрос. Мне стало… Просто интересно. Сакура вдруг смутилась и до того, как Наруто успел погладить её по спине и прижать к себе, отстранилась и сказала: — В общем, не думай над этим. Пойдём в Деревню, оттуда вид ещё лучше! И воодушевлённо побежала в сторону деревни, оглядываясь на Наруто, который улыбался ей и старался спрятать глаза. То, что поняла Сакура в себе и в любимом Наруто от одного его ответа, не так понял Наруто в заданном любимой Сакурой вопросе… Фестиваль рядом с Наруто казался самым ярким и счастливым моментом в жизни Сакуры: такое веселье может быть только с ним. И уснула она с прекрасной и любящей улыбкой, вся в мыслях о небесных глазах светлого, хоть и местами наивного мальчишки. Наруто тоже был весел на празднике, но временами, его взгляд, направленный на Сакуру в моменты пауз, казался грустным и потерянным, как у брошенного мальчика, как… у него в детстве. На следующее утро Удзумаки ушёл.