Забвение

Что он тут делает? Нет, серьёзно. Разве его кто-то тянул за шкирку? Хотя, вообще-то… тянул – это мягко сказано. Ждать особых нежностей от Канды не приходилось. Да и вежливое приглашение, предположим, зайти на чай, тоже осталось чем-то несбыточным. Стоп, о чём это он? Какое ещё вежливое приглашение? Он здесь только потому, что Канда вверг его в лёгкий ступор своей новостью, да и поведением в целом. Аллен сжался в комок, сидя на самом краю уже знакомого дивана, и беспрерывно задавался вопросом о том, как, собственно, его угораздило оказаться в жилище Канды во второй раз. Ладно, в первый раз тут был Лави, который приносил хоть какое-то, да спокойствие. Сейчас же Аллен на свою голову оказался здесь один. Да он же на территории врага! Если вспомнить всю ту «доброту», с которой он относился к Канде, то одного «спасибо» будет мало. Да что ж такое-то… Он труп. Он определённо труп. Разве стал бы Канда пускать его в свою квартиру только чтобы… поболтать? Завязать дружескую беседу? Нет. Скорее, он его свяжет и будет измываться, дабы хорошенько отплатить за первый телефонный разговор, за сцену в ресторане, на банкете и в университете. И плевать, что это уже обсуждалось. - Печенье будешь? – Канда появился в комнате так же внезапно, как и несколько минут назад на улице. - Отравлено? – предположил Уолкер. - Ещё чего. - Ну, тогда буду. Исчезнув на минуту, Канда вернулся и небрежно бросил на столик перед Алленом нераспечатанную пачку печенья. Озадаченно посмотрев на неё, затем на Канду, Уолкер нахмурил брови и сказал: - В прошлый раз приём гостей был лучше. - Заткнись. - Ты даже чай не предложишь? - А не много ли хочешь? - Так что, мне всухомятку это есть? - Будешь жрать, значит, будешь молчать, - сказал как отрезал. И Аллен действительно замолчал, с оскорблённым видом став разрывать упаковку. Хотелось, конечно, возмутиться и продолжить препираться, но ни к чему хорошему это не приведёт – проверено. А ему было очень интересно узнать, что же такого может знать Канда, чего о себе не знает сам Аллен. Ну, пусть это и касалось Тикки, но в последнее время он был напрямую связан и с Уолкером. Поэтому, какой бы дискомфорт сейчас не приносило их нахождение наедине, это нужно перетерпеть. Канда снова сел в кресло, испытующе смотря на Аллена. У него с этим прямо настоящий талант – обзавидоваться можно. Подняв взгляд, Аллен постарался выдержать эту молчаливую войну. - Ты что-то про Тикки говорил, - напомнил Уолкер. – Может, продолжишь уже? Я у тебя ночевать не собираюсь. - Как будто тебе кто-то разрешит. - Канда, - Аллен улыбнулся, хоть и знал, что его улыбка в данной ситуации совершенно ничем не поможет. – Не уходи от темы. Сам начал, сам и заканчивай. Я к тебе в гости не просился. Канда вздохнул, повернувшись к окну. - Именно поэтому такие, как ты, в один прекрасный момент начинают считать, что могут горы свернуть. - Я так не считаю. - Считаешь, - сразу возразил Канда с упрёком. – Тикки Микк для тебя и есть та самая гора. Полез на него, даже толком не зная о нём ничего. - Именно для того и полез, чтобы узнать, - огрызнулся Уолкер, яростно ломая печенье. Крошки посыпались на пол, что, естественно, не ускользнуло от внимания Юу. – Я уберу. - Разумеется. Или я тебя заставлю это языком слизать. В голове промелькнула яркая картинка того, как Канда станет воплощать прозвучавшую угрозу в жизнь. И почему-то Аллен только сильнее убедился, что его лучше не провоцировать на подтверждение этих слов. Не так давно ему хватило наблюдать медленно разгорающийся огонь ненависти в тёмных глазах. Причём не единожды. - Я лучше подмету. Язык мне для другого нужен, а не полы вылизывать. - Конечно, для другого. То, чем творят настоящее искусство, нужно беречь, - Канда недобро оскалился, пробежавшись взглядом по рукам и ногам Уолкера. Аллен почувствовал, как кровь прилила к щекам. Ну почему именно сейчас? Если бы нечто похожее он услышал от Лави, то наверняка быстро нашёл бы достойный ответ. Он был готов убить Канду прямо сейчас, не заботясь о последствиях. Нет, у него, конечно, есть полное право продолжать думать всё, что угодно, но неужели он до сих пор относится к Аллену, как ко второсортному идиоту, которого интересует только секс за деньги? - Я никому и никогда не вылизывал зад, если ты об этом. - Тогда что-то ещё? - Канда! – теперь уже открыто возмутился Уолкер. – Хватит считать меня таким! Может, я и встречаюсь с парнями, но это совсем не из-за того, что мне нравятся мужские задницы! По вытянувшемуся лицу Канды можно было сказать, что он готов рассмеяться. - Не веришь? Ну и не верь! – окончательно разозлился Аллен, бросив недоеденное печенье на стол. – Будь я действительно заядлым пидорасом и любителем мальчиков с мешками золота, то не пропустил бы тебя! Воцарилось молчание. Аллен, нервно сопя, старательно пытался делать вид, что его безумно интересуют обои. Сказал и сказал, нет здесь ничего особенного. Подумаешь! Это был всего лишь пример. Даже не шутка, а именно пример. К тому же, Канда на самом деле хорошо подходил для такого примера – с плохим характером, но с хорошей внешностью. Плюс он обладал острым языком и… был занят. Наличие серьёзных отношений должно только подогревать интерес к конкретному объекту! - Это шутка? Аллен не сдержался, наигранно засмеявшись. - Нет, Канда, не шутка! Знаешь, если честно, мне бы очень хотелось, чтобы ты меня трахнул, но моя совесть просто не позволила мне посягнуть на тебя! Поэтому я решил докапываться до тебя по-другому, чтобы получить очередную дозу отборного мата. Я ведь истинный влюблённый мазохист, представь себе! – он активно жестикулировал, даже не задумываясь о том, как выглядит со стороны. – И вот мои страдания завершились тем, что я порвал с Тикки и сразу же прибежал под твои окна признаваться в любви. Окончив свою речь, Уолкер остановился, чтобы перевести дыхание. Он смутно понимал, что наговорил, но был готов в любой момент продолжить нести наспех придуманный бред, в котором, по сути, скрывалась доля правды. Канда же смотрел на него не мигая, всем своим видом показывая, насколько ему не нравится сложившаяся ситуация. Казалось, ещё секунда, и Аллену придётся прыгать из окна. Но, уже достаточно распалившись, останавливаться он не собирался. - Ну что ты вылупился на меня как даун? Я тут в своих чувствах объясняюсь, между прочим! Хочешь, переспим прямо сейчас? Об этом никто не узнает, гарантирую, - голос Аллена словно был пропитан ядом. Канда не изменился в лице. Конечно, и без того было ясно, что до безобразия глупая речь не произвела на него никакого впечатления. Разве что он мог лишний раз убедиться в отсутствии мозгов у Уолкера. - Ладно, забудь, я погорячился, - в конце концов, стушевался Аллен, почувствовав, что его пыл постепенно остыл. Странно, но ему полегчало после такой пламенной речи. Пожалуй, у него было не так много моментов, когда позволялось высказать собеседнику что-то подобное. Не без последствий, конечно. Однако Аллен искренне верил, что у Канды присутствует хотя бы грамм способности понимать чужое настроение. Когда Канда молча встал и, обогнув стол, приблизился к нему, Уолкер ещё мог усидеть на месте и остаться с безразличным видом. Когда же Канда подхватил его под колени и грубо потянул на себя, опрокидывая тем самым на спину, Аллен впал в ступор. Вцепившись в мягкую обивку дивана, он во все глаза смотрел на то, как его ноги без церемоний раздвинули. - Канда… эй, ты что творишь?! Я ведь пошутил по поводу секса! – забрыкался он, всячески стараясь выбраться из-под нависшего над ним парня. – Прекрати, слышишь? Канда без особых усилий поймал его руки и прижал к дивану, с какой-то издевкой поглядывая тому в глаза. Недолгое затишье заставило Аллена посчитать, что всё это было лишь способом припугнуть его. Всё-таки зачем такому, как Юу, вдруг лезть на такого, как он? В этом же нет никакого смысла! Абсолютно! - Если ты не хотел разговаривать, не нужно было тащить меня сюда и делиться своим плохим настроением. - С тобой невозможно разговаривать. - Да? – Аллен вскинул брови. – Выходит, я гожусь только для того, чтобы скручивать мне руки? - Ты сам предложил. - Это была шутка. - Шутки у тебя интересные. - Но несерьёзные! – Аллен напряг руки, всё же сумев освободиться, и недовольно взглянул на Канду. – Хотел бы я сделать то, что только что попытался сделать ты, то сделал бы уже давно. Видно, Канда оценил дерзость, поэтому отстранился назад, позволяя Уолкеру сесть. - Микк всегда любил таких, как ты. Вздрогнув, Аллен отвёл взгляд. - Каких – таких? - Отчаянных. Безрассудных. Считающих себя умнее других. Ты для него что-то вроде экзотической игрушки. - Игрушки, - Аллен возражать не стал, но и верить одному лишь слову не спешил. Если и так, то быть искренним, скрывая фальшивость – талант. Талант Тикки. Впрочем, он уже успел убедиться в одном: Микк очень не любит, когда есть то, что расходится с его желаниями. – Канда, зачем ты мне это говоришь? Канда ответил взглядом на взгляд. Можно даже было посчитать, что у него нет другого ответа, но уверенность в глазах не исчезла. Он пожал плечами и затих. Только когда Аллен перестал настойчиво пытаться ещё раз поймать его взгляд, Юу поднялся с дивана и, задумавшись, шагнул к стене. Открыв нижний ящик небольшой тумбочки, Канда извлёк оттуда какую-то коробку, наглухо запечатанную клейкой лентой, и опустился на пол. Ему потребовалось несколько минут для того, чтобы разобраться с неподатливой крышкой. - Что это? – Аллен заглянул через его плечо, с недоверием поглядывая на диковинную и, если судить по внешнему виду, старую вещицу. - Музыкальная шкатулка. На шкатулке красовалась резьба ручной работы, раскрашенная разноцветными красками, которые со временем немного поблекли. Хрупкая фигурка какой-то девушки в белом платье была чем-то похожа на юную танцовщицу, застывшую во времени. Она словно распахнула невидимые крылья, готовая в любой момент взлететь. Аллену так и захотелось дотронуться до складок мягкого на вид платья, захотелось подтолкнуть её к полёту. - Она досталась мне от матери. А моя мать… получила её от своей подруги. Как подарок. Не смея что-либо спрашивать, Аллен молча присел на пол рядом с ним, наблюдая, как длинные пальцы заводят пожелтевший замок. Первый оборот, второй оборот, третий… Фигурка девушки вдруг ожила. Плавно качнувшись, она стала медленно крутиться вокруг своей оси. Засмотревшись на неё, Уолкер не сразу осознал, что мелодия, игравшая в шкатулке, уже была ему знакома. Слишком знакома, чтобы обратить внимание на последовательность звуков. - Откуда у тебя это? – выдавил Аллен с хрипом. - Досталось от матери. - Но… - застряв посреди фразы, Уолкер растерянно развёл руки в стороны, будто бы совсем ничего не понимал. - У тебя временное затмение или ты всегда так тупишь? – презрительно фыркнул Канда, закрывая шкатулку. – Подумай хорошенько, может, остались ещё извилины, которыми сможешь шевелить. Канда быстро встал и удалился в тёмную кухню, оставив шкатулку на полу. Его шаги затихли, в квартирке наступила тишина. Сидя на полу, Аллен продолжал бессмысленно смотреть в одну точку. Его голова была совершенно пуста. Если… если у этой музыкальной шкатулки такая история, то получается, что они с Кандой не такие уж случайные знакомые? Протянув руку, он боязливо дотронулся до деревянной поверхности. Будто бы музейный экспонат, чудом попавший к тому, кто его потерял. То, что хранит в себе отголоски прошлого. То, что хранит в себе часть его… матери? Ведь та подруга… была упомянута не случайно. Интересно, как давно Канда пришёл к такому выводу? Поэтому ли последовал тогда, на банкете, за Уолкером и Микком на улицу? Ведь музыка, что зазвучала со сцены, была знакома Канде задолго до того момента. Но ведь он так ничего и не сказал. Не сказал… почему? Впрочем, не так уж и важно. Гордость, читавшаяся в каждом его движении, была свидетельством того, что умалчивать можно о многом. Собравшись с мыслями, Уолкер скользнул на кухню, испытывая удушающее чувство вины и горьковатого счастья. Знал бы он раньше, что будет в будущем, не вёл бы себя так. Аллен подошёл со спины, остановившись в двух шагах от Канды. Он знал: его услышали. Наверное, нужно было что-то сказать, но все слова просто вылетели из головы. Такая… пустота. Настроившись, Аллен открыл было рот, чтобы, наконец, произнести уместную, как ему показалось, фразу, но тут же передумал. Сколько в этом мире существует вещей, о которых никто не говорит. Сколько событий проходит мимо, проносясь со стремительной скоростью, куда-то далеко вперёд. Сколько всего оставлено позади. То, что было очень близко. То, что было далеко. А возможно, кто-то не видел и того, что было перед самым носом. - Как думаешь, мы раньше пересекались? Канда чуть повернул голову, и Уолкер смог различить на его губах еле уловимую улыбку. Совсем призрачную, но всё же заметную. - Понял всё-таки. Аллену невольно улыбнулся в ответ: - Я ведь не такой дурак. - Это вопрос или утверждение? - Утверждение. Хотя ты наверняка не согласен. - Ну, теперь у меня есть веская причина пересмотреть своё мнение, - в голосе послышался нескрываемый сарказм. - И на том спасибо, - осмелев, Аллен подошёл к подоконнику и облокотился на него, любуясь ночным полумесяцем. Небо сегодня было ясным, поэтому маленькие звёздочки, рассыпанные кругом, сияли очень ярко. – Но я бы запомнил тебя. Если бы встречал раньше. - Согласен. Таких больных на голову, как ты, на свете немного. - Я теперь и не знаю, как себя вести, - признался Аллен, зябко обхватывая себя за плечи. – При первом случайном телефонном разговоре ты заставил меня ненавидеть, при первой встрече вывел из себя. Потом я вдруг стал восхищаться тобой, в каком-то плане, а сегодня, пусть и из-за злости, провоцировал на странные действия. - Вряд ли шкатулка тому причина. - Вряд ли, - эхом откликнулся Уолкер. Канда вдруг повернулся, с каким-то мрачным интересом разглядывая Аллена. А Аллен смотрел на горящие жёлтым цветом часы на микроволной печи, с какой-то дрожью в теле покусывая нижнюю губу. Почти десять вечера, а за окном уже темнота. Словно глубокая ночь, а он ещё так далеко от дома. Сегодня ему явно не удастся уснуть. Сегодня… стрелки начнут двигаться в ином направлении.