Клептоманка

На работе было спокойно, и Ким могла отвлечься. Животные ее успокаивали, и Купер снова вспомнила о своей детской мечте завести собаку. Дитон снова взял ее на работу, и девушка не знала, как благодарить этого человека. Он спас ее жизнь и даже не ждал «спасибо», хотя Ким и говорила это при каждой удобной возможности. Хотя она и должна будет проработать следующий месяц без зарплаты, Купер считала это справедливым. Ким уколола кокер-спаниелю успокоительное и поместила собаку в клетку. У бедняги обнаружили порок сердца, ему недолго осталось, даже на лечении. Купер погладила собаку по рыжей голове и сочувственно вздохнула. Он сняла перчатки, сложила вещи в сумку и вышла в приемную, на сегодня ее смена закончена. Скотт как раз вошел в ветклинику и приветливо улыбнулся сестре. Честно сказать, после утреннего разговора ей стало немного лучше. — Привет, — Ким обняла парня, улыбаясь ему в ответ. — Сегодня последняя игра сезона в семь. Придешь? — Спросил Скотт, снимая с плеча свой рюкзак. — Да, конечно, почему бы и нет, — согласилась Ким, это хорошая возможность вернуться в мир. — Хорошо, тогда я попрошу Стайлза, чтобы он забрал тебя перед игрой. — Отлично, — кивнула головой девушка, и скрылась за входной дверью. Ким подошла к машине, уставившись в свой телефон, ища в Интернете приличную парикмахерскую недалеко от дома. Хочет она этого или нет, но ей все же придется подстричься — свои волосы она уже точно не отмоет. Возможно это и к лучшему: ей давно следовало в себе что-нибудь поменять. Купер застыла у двери какого-то новомодного салона с мыслью действительно ли она этого хочет и уверенно открыла дверь. Девушка за стойкой ей мило улыбнулась, спрашивая по записи ли она, и усадила ее на диван в зале ожидания. Через добрых полчаса к ней вышла молодая девушка в черном фартуке, карманы которого были натыканы зажимами для волос и расческами. — Покраска или стрижка? — спросила мастер, когда Ким уселась на кресло и девушка запустила длинные пальцы в волосы, ее руки, еле прикрытые рукавами кофточки, были испачканы следами от краски для волос, а ее одежда пахла смесью духов, лака и аммиака. — И то и другое, — а почему бы и нет? — Какой цвет хотите? Ким взглянула в зеркало, перед собой, обдумывая, что бы она хотела увидеть в конце. — Цвет темного шоколада, — уверенно молвила она. — И каре до плеч, кудри оставьте. — Будет сделано, — задорно улыбнулась мастер, и достала из ящика ножницы и ингредиенты для краски. Купер просидела в салоне добрых три часа, пока парикмахер колдовала над ее шевелюрой, пытаясь придать ее нормальный вид. По окончанию, Купер довольно улыбнулась своему отражению. Темно-русый, тусклый цвет превратился в роскошный оттенок шоколада, а крупные кудри еле касались ее плеч. Непривычно, но ей определенно нравится. Ким ехала домой, довольная своим поступком, как слон. Она понемногу приходит в себя, и по приезду она даже разрешила себе нормально поужинать. Вроде мелочь, но для нее целая победа. Ким посмотрела на настенные часы, заходя в гостиную, и выдохнула, пропуская холодный воздух через ноздри. Стайлз должен приехать в ближайшие полчаса. Купер запустила пальцы в непривычно короткие волосы и задумалась о своем будущем. Возможно не лучшее время думать об этом, но Ким так и не пошла в колледж. Все время было не до этого, особенно после школы, когда она осталась одна, и денег не было даже на еду. Девушка окунулась в воспоминания о своем детстве. Она редко разрешала себе думать о жизни до смерти мамы, поэтому не странно, что воспоминания вызвали у нее легкую апатию и непомерную грусть. В детстве она любила брать у всех интервью. Бегала за мамой, расспрашивая ее обо всем, что только в голову взбредет, и записывала все на диктофон. Иногда она усаживала Скотта и делала вид, что берет интервью у Тони Старка или Люка Скайуокера. Дружба Скотта со Стайлзом сказывалась и на ней: она любила комиксы и фильмы о супергероях в детстве. Возможно, ей стоит задуматься о журналистике и воплотить детские мечты в жизнь. Или же пойти в ветеринарию: Дитон многому ее обучил, и ей эта профессия явно по душе. Ким отметила у себя в мыслях, что ей стоит подумать об этом, и серьезно заняться вопросом своего образования. В конце концов у нее есть время до следующей осени. Со второго этажа, а именно из ее комнаты, донесся характерный стук и щелчок. Кто-то влез через окно. До волчьего слуха донеслось быстрое и четкое биение сердца, а в нос ударил такой знакомый и родной запах леса вперемешку с железом и мужскими духами. Ким затаила дыхание и вслушивалась в его дыхание, пытаясь вспомнить как это — жить, дыша в унисон с ним. Сердце забилось в бешеном ритме, пытаясь вырваться из грудной клетки и выпрыгнуть прямо в его горячие ладони, а глаза лихорадочно оглянулись на лестницу, ожидая, что он сейчас сойдет по ступеням к ней и обнимет, прижимая к широкой груди. Но ничего не произошло. Ким неуверенно шагнула на лестницу, и с каждым шагом слышала своего волка все отчетливей. Когда она открыла дверь своей комнаты, стук его сердца просто оглушил ее. Дерек сидел на ее кровати, сложа руки на коленях. Его зеленые глаза обводили взглядом комнату, он нервничал, хотя и старался этого не показывать. Дверь отворилась, и Хейл тут же взглянул на вошедшую девушку. Ее всегда гордо расправленные плечи были ссутулены, словно на них лежал груз размером с Манхэттен, серые глаза помутнели то ли от депрессии, то ли от недосыпа. Густая копна волос исчезла, и теперь кудрявые завитки еле касались ее плеч, они стали темнее, как и ее душа. Дерек словно просканировал ее взглядом, отмечая ее израненную психику, но физически она была в порядке. Он утешал себя этой мыслью и тыкал ею возрастающему чувству вины. Хейл неделю сидел в лофте, огрызаясь на каждого, кто приближался к нему, будь то Питер или Стайлз. Он сходил с ума, но что-то не пускало его к ней. Будто его связали тонкими бечевками, которые врезались в кожу, и заставляли скулить покалеченного зверя в его голове. Но он сумел их разорвать и прийти сюда. Просто чтобы увидеть ее. Потому что это было нужно. Нужнее, чем дышать и жить в этом проклятом мире. — Привет, — тихо начал он и поднялся с кровати. Ким смотрела на него пытаясь упиться его образом и выковать его в подкорке своего мозга. Его теперь слишком мало, и это убивает ее и без того поехавший рассудок. — Привет, — вторила девушка, подходя ближе. — Неплохо. Тебе идет, — улыбнулся Дерек. Ким сморщила переносицу, сначала не поняв о чем он, а потом вспомнила о сегодняшней смене имиджа и смущенно опустила глаза. Глотку будто сжали тиски, и она не могла сказать ни слова. — Я просто хотел увидеть тебя, — честно признался Дерек. — Я рада, что ты здесь, — прохрипела Купер, пальцы судорожно дергали рукав домашней кофты, импульсивно оттягивая ее вниз. Хотелось броситься к нему, обнять, поцеловать в тонкие губы, повалить на кровать и насладиться такой желанной близостью. Почувствовать его руки на спине, грубые поцелуи на шее и возродиться от этих сладостных ощущений. Но та тонкая корка льда, что Купер создала между ними, теперь превратилась в метровую холодную, ледяную стену, и Ким ненавидела себя за это. Хейл посмотрел на нее пустым взглядом, в его глазах плескался океан, способный потопить ее, и она бы с радостью пошла на дно. — Мы можем поговорить? — тихо спросила девушка, ногти впивались в ее ладонь до крови, это боль позволяла оставаться ей в здравом уме. — Ким, я… — Дерек запнулся, внезапно улыбнувшись какой-то слишком ненормальной улыбкой. — Я не знаю, что сказать, Ким. Она тоже не знала. Извиняться? Да кому это нужно. Он не злиться, он просто разочарован. — Я люблю тебя, Ким. Я так сильно тебя люблю…. — В его словах было столько тепла, что можно было сгореть заживо. — Но я не могу быть рядом, если ты этого не хочешь. — Я хочу! — возразила Купер, подходя все ближе к оборотню. — Тогда почему ты уехала? Ты сама сделала свой выбор, ты захотела пройти через это в одиночку, и все, что мне остается сделать — это позволить тебе это. Последние слова утонули в тихом всхлипе, и Купер почувствовала, как по лицу текут слезы. — Я отпущу тебя, Ким, и позволю тебе уйти, — Хейл сжал кулак, стараясь не терять самообладание, каждое слово было сродни удару ногой в грудь, но он должен это сделать. — Я не хочу уходить…. — шептала девушка вперемешку с начинающейся истерикой и чувством как ее сердце проваливается куда-то в пропасть, оставляя после себя огромную дыру. — Мне кажется, нам пока лучше… — Взять перерыв? — Купер испугалась, того, что он скажет, и закончила предложение за него. — Да, — согласился Хейл, и был рад, что ему не пришлось говорить того, что он не хотел. «Взять перерыв» ведь лучше звучит, верно? Дерек подошел к ней, всматриваясь в родное лицо и в полные слез глаза. Он провел пальцами по щеке, стирая с бледной щеки соленые дорожки. Тонкие губы коснулись девичьего лба, и он еле подавил в себе желание зарыться пальцами в кудрявых волосах и вспомнить вкус сладких поцелуев. Легкое дуновение сквозняком пронеслось по комнате, и когда Ким открыла глаза, она уже была в комнате одна. Девушка осела на пол, чувствуя как становится трудно дышать. Она снова умудрилась все испортить. Ей стало тошно от самой себя, и Купер спрятала лицо в ладонях, содрогаясь от беззвучных рыданий. Блики от фар проникли в окно ее комнаты, и через минуту послышалась череда гудков из старого синего джипа Стайлза Стилински. Ким шмыгнула носом, кое-как поднялась с пола и принялась лихорадочно стирать влагу с опухшего лица. Купер надела куртку и вышла на улицу, вдыхая холодный ноябрьский воздух. — Хеееей, привет! — заулыбался вечно веселый парень, показывая голову из открытой дверки джипа. — У тебя все в порядке? — парень свел брови на переносице, наблюдая как Ким молча садиться в машину. — Да, — сухо бросает Купер, пристегиваясь ремнем безопасности. — Крутая прическа, решила сменить имидж? — Стилински повернул ключ в замке зажигания, и джип наполнился кряхтением и громоздким звуком. Ким не отвечает и просто утыкается взглядом в пейзаж за окном, пытаясь снова не впасть в истерику при Стайлзе. Стилински что-то рассказывает о лакроссе и каком-то Гринберге, но девушка его даже не слушает. Темная трасса освещается только фарами синего джипа, и то видимость не дальше двадцати футов из-за непонятно откуда взявшегося тумана. Было уж слишком мрачно. Красная точка от оптического прицела вдруг блеснула посреди дороги на высоте примерно шести футов, и с каждым поворотом колес, Купер все отчетливее видела в густом тумане очертания, так похожие на человека. Он держал что-то в руках. Купер с ужасом перевела взгляд на Стайлза, видя, как лазерный луч утыкается ему прямо в лоб. — Какого черта?! — только и успевает выкрикнуть парень, как Ким толкает его, и пуля простреливает водительское сиденье, ровно в том месте, где секунду назад была голова Стайлза. Стилински машинально вывернул руль вправо, и машина сорвалась с дороги, заносясь в кювет. Старый джип перевернуло на крышу, и Купер еле успела закрыть глаза, прежде чем, ее обдало осколками бокового стеклопакета. Дым повалил из-под перевернутого капота, а ноги прижало, что-то очень тяжелое. Ремень безопасности давил на плечи, и Ким чувствовала как кровь стекает по ее телу снизу вверх к шее. Лицо печет от осколков стекла и пыли. Девушка в панике оглядывается касаясь руками потолка джипа. — Стайлз? Парня нигде не было, а пробитое пулей сиденье наводило нечеловеческий ужас. — Стайлз?! — Ким закричала настолько сильно, насколько позволяло ее состояние, но ей никто не отозвался. Она пыталась прислушаться, чтобы услышать сердцебиение, но не слышала ровным счетом ничего, она не могла сосредоточиться из-за страха. Ей было слишком страшно, но она услышала, как к перевернутой машине кто-то приближается, топоча армейскими тяжелыми ботинками. Ким повернула голову к дороге, видя, как чьи-то ноги идут на нее, на уровне колен было видно дуло опущенной винтовки, беззаботно колыхающееся от движений. Больше ее взору ничего не было видно. Купер начала панически брыкаться, пытаясь выбраться, но только сморщилась от боли. С ее ногами что-то не так, и в лучшем случае они сломаны. Она была обездвижена, Стайлз где-то лежит, скорее всего при смерти, если уже не мертв, а охотник приближался к машине сводя счет ее жизни на секунды. Внезапно в поле ее зрения появились еще одни ботинки. Послышались оглушительные выстрелы, гильзы от патронов посыпались на землю, и Купер оглушила какофония звуков. Винтовка и армейские ботинки исчезли и Ким не знала, что ей ждать дальше. Она слышала шаги в ее сторону, и готовилась к худшему. — Эй, — внезапный звук на уровне ее лица заставил ее вскрикнуть от неожиданности. — Не бойся, я не обижу тебя. Ты сестра МакКолла, верно? — голос грубый и возрастной, седина проступала в густой бороде, а у синих глаз собрались паутинки морщин. Незнакомец достал охотничий нож и приказал ей руками упереться в потолок джипа. Он разрезал ремень, держащий ее все это время, и обхватил ее под руки, вытаскивая из перевернутой машины. Купер взвыла от боли, оказавшись за пределами авто. У нее сломаны кости и далеко не несколько. — Стайлз…. — прохрипела Ким, ни на секунду не забывая о друге. — Он здесь, он жив. Я уже вызвал скорую, не волнуйся. Сейчас будет больно, — сказал мужчина и пропихнул острый конец сломанной кости обратно под кожу, ставя бедренную кость на место. Купер закричала от боли, срывая голос, и желая отключиться, лишь бы не чувствовать ничего этого. Ей никогда в жизни не было так больно. Мужчина поднялся на ноги и бросился к Стайлзу, которого наконец-то увидела Ким. Стилински выбросило из джипа, и, похоже, он пробил собой лобовое стекло. Из его окровавленного лица и груди торчали осколки, левая рука была явно сломана — это все, что пока смогла заметить Ким. Но она знала, что после такого черепно-мозговая травма ему обеспечена. Господи, хоть бы он протянул до приезда скорой. — Кто вы такой? — еле выдавила из себя девушка, пытаясь не отключиться от боли. Процесс заживления займет несколько часов, не меньше. — Меня зовут Крис. Крис Арджент. Ким передернуло от упоминания этой фамилии. Но похоже у них появился еще один союзник.