Porcelain Cerebellum

Этим вечером я буду крайне любезен со своей новой игрушкой. Подойдя к машине, я открыл ему дверь, помог сесть. Он замер, когда я перегнулся через него, пристегивая ремень безопасности. Рука моего Диониса мягко и неуверенно легла мне на спину, чуть оглаживая ее. Но игра идет по моим правилам и, согласно моему плану, еще рано переходить к следующему пункту. Когда я выпрямился, то на его лице уже не было улыбки, он глухо и прерывисто дышал, смотрел на мои губы. Кажется, я подмигнул ему, но это было в первый и последний раз. Не люблю, когда «они» балованы. Впрочем, как и было задумано, в ходе ненавязчивого разговора во время поездки, Ксавье Долан окончательно и бесповоротно принял на себя роль жертвы, при том, совершенно добровольно. А я всего-то предложил ему посмотреть мою коллекцию фильмов Франсуа Трюффо и распить бутылочку неплохого красного полусладкого. Не без доли колебания паренёк тут же согласился поехать ко мне. Мое логово располагается в пригороде, соседей мало, а те, что есть, сегодня будут отсутствовать. Какой-то парень сообщил в службу по контролю за насекомыми, что в этом районе небывалое нашествие клопов. Надо же, как удачно. Все постояльцы, преобладающее большинство которых являют собой представителей высшего класса современного общества, принимают меня за "своего". Эдакий волк в овечьей шкуре, затаившийся среди стада наивных овечек. Только представьте: серийный убийца, кровожадный маньяк, мирно живущий и совершающий свои злодеяния среди высокопоставленных чиновников. Вокруг одни бизнесмены, депутаты и их размалеванные женушки, которые напропалую спят с молоденькими садовниками. По выходным я играю в бильярд с одним из ведущих директоров крупной нефтяной компании, по вторникам даю советы премьер министру, а на следующей неделе у меня встреча с представителями Франсуа Олланда. Буду снова прикрывать его зад от последствий его очередного романа. Разве может быть место более подходящее для совершения преступных деяний? Что бы ни было, а сюда никто не посмеет сунуться. Мы подъехали к моему дому ровно в 3:45. О, Долан был поражен, увидев мой дом. Он не скрывал своих эмоций, да и не смог бы, даже если хотел бы. Мы прошли в гостиную и я дал ему в волю насладиться картинами на стенах. Он восхищается, говорит что-то о художниках, о сюрреализме и ренессансе. Говорит, что «чувственное отражение красоты человеческого тела заставляет его неровно дышать». Мои картины Климта и Поллока отлично сыграли мне на руку. У меня есть немного времени, чтобы все подготовить и убедиться, что ничто не сможет нарушить мой план. Боюсь, времени на просмотр фильмов у нас не будет. Я разлил вино по бокалам и для фона поставил Vive La Fete – Noir Désir, ему понравится. Время переходить к главному действию. Добыча не сорвется, это ясно по ее поведению. Уж слишком сильно ей пришлась по нраву клетка. Не буду оттягивать задуманное. Сбросив с себя пиджак и подкатив рукава рубашки, я взял бокалы и подошел к изумленному купидону. Подошел почти вплотную, грубо нарушая границы личного пространства. Его улыбка меня наводит лишь на одну мысль – мысль об убийстве и элегантному ужину. Держать себя в руках становится все сложнее с каждой минутой. Он взял бокал из моих рук и сделал глоток. Я же выпил залпом, сегодня я буду смаковать нечто другое, нечто с двадцатилетней выдержкой. Если захочу, я могу быть милым и нежным. Это то, что сейчас нужно, но будет ли так? Он бесстыдно меня дразнит своим кокетливым взглядом и заносчивыми пламенными речами о каком-то предстоящем кинофестивале. Кажется, он говорил, что собирается принимать в нем участие. Нужно сейчас же прекратить его болтовню, иначе я рискую сорваться раньше времени. Я роняю свой бокал и забираю бокал из рук своего гостя. Он полетел в противоположную стену. Между этими действиями не должно быть промедлений, эффект должен быть моментальным. Ход сработал неожиданно и моя жертва сама делает шаг навстречу. Он начинает поцелуй первым. Пожалуй, немного неуверенно, оставляя глаза открытыми. Это последняя дозволенная ему инициатива. Я обхватываю ладонями его голову, сильнее прижимая его лицо к своему, углубляю поцелуй. Слегка подталкиваю Долана к стене, хочу зажать его, хочу почувствовать его тело. Он ощутимо ударяется спиной о стену, получается немного сильнее, нежели задумывалось, но он не прерывает поцелуй, выдыхая мне в рот протяжный стон. Кажется, моя не слишком хорошо сдерживаемая грубость пришлась ему по вкусу. Спускаю руки к его шее. Чувствую его пульс. Черт подери, мои десна начали зудеть от предвкушения: как его нежная кожа рвется от моих укусов, как он начинает вырываться, сопротивляться и кричать так, что кажется будто бы его легкие разрываются на лоскутки.