Porcelain Cerebellum

Нежно держать контроль в своих руках становится все сложнее с каждой секундой. Он так податлив, льнет ко мне всем телом, постанывает, а его юркие руки уже расстегнули мою рубашку. Пора менять место дислокации. Я подхватил его под бедра, его руки обвили мою шею, а ноги он сцепил у меня на пояснице. По лестнице вверх, на второй этаж, в спальню. Окна затемнены, а весь дом звуконепроницаем. Горничная приходит строго по графику, предварительно уведомив меня. Сверхточная охранная система по всему дому даже мышь не пропустит. А если кто вздумает сунуться во двор, то станет ужином для моих питомцев – 5 кавказских овчарок. Я буду причинять ему боль, истязать его плоть и глумиться над его сознанием, но это чуть позже. Сейчас мой благоверный должен чувствовать, что может довериться мне, он должен чувствовать, что мои намерения такие же чистые и светлые, как и простыни, на которые я так нежно его бросил. Не буду растягивать прелюдию: паренек уже на взводе, он теряется в пространстве, лицо покраснело, а глаза смотрят на меня сквозь густую пелену. Мой юный Вакх так настойчив и нетерпелив, но я научу его терпению. Он так красив в своем беззащитном желании быть любимым. У себя на лице я чувствую кривую улыбку. Мгновенная заминка, он в легком недоумении. - Ты красив. Раздевайся, хочу увидеть тебя всего, – наверное, это звучит как приказ, но он не задумываясь исполняет его. Правильно, мой мальчик, повинуйся мне. Этот кудрявый парнишка мог бы вскружить голову кому угодно. - Я станцую для тебя. Я все так же стою перед кроватью, он встал на нее и начал напевать какую-то песню, что-то вроде: «I hope you feed me. How do you want me, how do you want me?» Его движения плавные и манящие. Он хочет поиграть, добыча играет с охотником, как забавно. Позволю пока что ему это маленькое заблуждение. Пусть чувствует себя хозяином бала. Он быстро избавился от футболки, его ладони так нежно оглаживают изгибы своего тела, будто бы он сделан из фарфора. Нужно проверить, что он настоящий, из крови и плоти. Я тянусь рукой к нему, но он перехватывает ее, паршивец. Хорошо, играй. - Нет, танец еще не окончен, – он говорит это так, словно главная цель нашей встречи это танец. Впрочем, он заслуживает ожиданий. - Быстрее или начну без тебя, – это эмоции, с другими я такого себе не позволял. Хочу поскорее перейти к главному. Дьявол, чувствую себя ребенком, которому нельзя трогать подарок до Рождественского утра. - Начинай, хочу посмотреть тебя в деле, – мой милый паршивец решил покомандовать… Без лишних слов я скинул с себя рубашку, не спеша расстегнул ремень, пуговицу на брюках и принялся за собачку… Кажется, моя жертва умолкла и с замиранием сердца уставилась на мои манипуляции. Только слюна изо рта не капает. Его грудь вздымается, рот приоткрыт, а левая рука трет бугорок в штанах. Кажется, он передумал танцевать. Вместо этого Ксавье встал передо мной на колени и убрал мои руки от штанов. Когда его кудрявая макушка оказалась критически близко к моему паху, я закусил губу и завел руки за спину, чтобы не сорваться и не свернуть ему шею раньше времени. Его руки легли на мои бедра, а кончики пальцев он заткнул за пояс брюк. На этом моменте он, видимо, решил приостановиться. Засранец намеренно растягивает себе удовольствие, надо было его поторопить, так что я расцепил свои руки из-за спины и положил на его затылок. Я старался не сильно давить на него, хотя уже знаю, что ему такое по вкусу. Наконец-то он решил продолжить и спустил с меня брюки вместе с трусами. Парень выдал какой-то странный звук, что-то между стоном и всхлипом, наверное, мое «хозяйство» превзошло его ожидания. Немного поерзав на полу, он нетерпеливо ткнулся носом в мой живот и спустя несколько поцелуев, его алые губы наконец-то сомкнулись на головке моего члена, а его правая рука обхватила ствол (я и не заметил, как прекрасны его руки, пожалуй, оставлю их на память). Кажется, парень начал терять терпение: он лихорадочно старался принять мое «добро» полностью, двигал рукой вверх и вниз с сумасшедшим темпом, его щеки вваливались, когда он посасывал головку, при этом давясь слюнями. Его резкие и нетерпеливые движения немного вывели меня из себя, так что мне пришлось взять сие действо под свой контроль. Вытащив член из его рта, я перенес свои руки с его затылка на пухлые щеки, оглаживая большими пальцами его скулы, приближаясь к уголкам припухших губ. Поглаживая и надавливая заставляя взять пальцы в рот. Это похотливое создание быстро сообразило что я от него хочу. Он приоткрыл рот и начал играть с моими пальцами язычком. Старательная жертва. Подушечками больших пальцев я провожу по нижним резцам и дальше по премолярам и молярам. Затем начинаю оттягивать боковые части круговых мышц рта и снова вставляю свой член в его рот, начиная двигать бедрами быстро и резко, насаживать его лицо на член. Мне нравится как из его темных глаз тоненькими струйками катятся слезы. Он пытается слабо упираться, отталкивается от моих бедер своими изящными ручонками, но не пытается освободиться от моих рук на своём лице. Покорно давится слюнями и всхлипами. Достаточно. Я останавливаюсь, позволяю ему встать с колен, он лезет ко мне с поцелуями и прочей нежностью. Я на грани, но продолжаю ему подыгрывать. Вовлекаю в поцелуй и осторожно толкаю на кровать. Наваливаюсь сверху и поднимаю его руки к изголовью кровати. Он постанывает, подставляет шею, что-то шепчет, широко разводит ноги и подмахивает бедрами навстречу моим. Его приятно чувствовать под собой, бархатная кожа и эта странная нежность в его движениях, он такой мягкий и чистый, до тошноты милое создание. Презерватив. Хоть Ксавье и может казаться чистейшим созданием этого гнусного мира - я не знаю сколько паршивых выродков успели очернить его своими унылыми телами. От этой мысли мною овладевает ярость, я сильнее вжимаю свою жертву в кровать, давя животом ему на пах. Мои поцелуи становятся больше похожими на укусы, я с силой сжимаю его руки. Мне хочется причинить ему боль, переломать каждую его кость и растворить его плоть в кислоте. Он подставляется и просит трахнуть его. Стоны, мольбы, он обращается к кому-то по имени, кажется, имея в виду меня… Я резко перевернул его на живот и, плюнув на руку смазал его анус. Мышцы пульсировали, а он вскидывал зад к верху, требовал, будто бы он не умоляет, а приказывает. Головка члена уперлась в колечко сфинктера и я вошел резко, наваливаясь на него всем телом, не давая возможности привыкнуть к ощущениям. Я знаю, мои движения грубые, резкие и юноша стонет не только от удовольствия, но и от боли, причиняемой мной. Его кудрявые каштановые волосы, отдающие золотым блеском, намокли от пота и липли к моим рукам. Я сжал волосы у него на затылке в кулак и оттянул назад. Прогибаясь в спине, он тянется за поцелуем, но он его не получит. Единственное о чем сейчас могу думать, так это о том, как буду снимать с него скальп. Я уже вижу линию, по которой поведу своим скальпелем. Затем я перехватываю его шею из-под плеча и ощутимо зажимаю, передавливая дыхательные пути. Его лицо в момент покраснело и он начал сопротивляться, закашлялся и скрутил такую гримасу жертвы, что мне едва ли хватило силы воли, чтобы не свернуть его лебединую шейку. Не так быстро. Я ослабил хватку и начал втрахивать его в матрац с еще большим усердием. Его приступ кашля перешел в стон и мольбы не останавливаться. Я и не остановился. Паренек весь трясся, морщил лоб, то и дело хватался за простыни и до хрипоты в голосе кричал какое-то имя. Ощущая приближающийся оргазм, я подсунул руку под него и, схватив рукой его член начал двигать в такт своим толчкам. Он спустил быстро, резко подавая бедра назад. Такой ослабленный, послушный и довольный мальчик обмяк подо мной, только горячая кожа и тяжелое дыхание отдаляло его от моего идеала. Я кончил и отправился в душ, давая ему время передохнуть. Моя изначальная цель близка, я в предвкушении. Холодный душ быстро привел мой ум в порядок и я отправился к своей жертве. Он не спал, смотрел какую-то муть по tv. Сказал, что после душа ему нужно будет уйти, у него какие-то планы на день. Он ушел в душ, я услышал шум воды. Пора готовиться к действу. Игра закончилась. Забавно, планы, его не станет уже через 40 минут, а он строит планы. Невероятно как внезапно смертен может быть человек. Что сказать, я не какой-то сын Сэма, я не полоумный Джеффри Дамер или сумасшедший садист Берделла, уж точно я не этот, неотесанный Ричард Чейз или романтик высоким iq Тед Банди… Хотя, во мне есть по капли от каждого из когда-либо существовавших безумцев, любящих возиться в омуте человеческой гнили и прочей мерзости этих тошнотворных созданий, я ненавижу эту падаль и люблю одновременно. Я не скрываюсь, я всегда на виду и готов ответить за каждую мною забранную жизнь, стоит только задать один вопрос и я отвечу правду, расскажу в малейших деталях где и когда я отследил их, каким ножом вскрывал их еще живое тело и какой галстук был на мне тогда надет. Да, я убийца, я отбираю жизни ваших детей, друзей, близких и если меня не остановить, я заберу и вашу. Вы и сообразить не успеете, как ваше беспомощное, дергающееся в конвульсиях тельце будет привязано к моему разделочному столу. Все готово. Жертва вышла из душа и, напевая какую-то песню, направился в комнату. Я ждал его за стеной, разделявшей спальню с душевой комнатой. Когда он выходил из ванны, я перехватил его и с силой ударил парня в солнечное сплетение. Долан попытался бежать и дать отпор. К его несчастью, я просчитал все его ходы наперед. Он в шоке, не позволяя ему добраться до каких-либо предметов, которые могут послужить ему орудием для обороны, я поймал его за волосы и прижал к стене. У него была истерика, белки глаз покраснели от слез, он стал лепетать что-то о сценариях и своей жизни, о родителях и друзьях… Я улыбался, меня умиляла его беззащитность и желание жить, в конце своего монолога он плюнул мне в лицо и с горькой жалостью полушепотом сказал, что мне гореть в аду. Я бросил взгляд на его пока что живые локоны и мои руки неумолимо сомкнулись на его шее. Он так яростно сопротивлялся, так страстно желал жить и так быстро потерял сознание. На моем разделочном столе Ксавье был принцем мертвых. Слегка побледневшая кожа походила на цвет тончайшего фарфора, каждая венка, мышцы – как литые. Нежные черты лица немного обострились, придавая ему вид античного героя. Темные, еще влажные локоны ниспадали на стол, укладываясь необыкновенными витками. Голова немного наклонена, его брови были чуть нахмурены, казалось, что он раздумывает о тех холодных инструментах, что лежат рядом с ним. Делаю аккуратный надрез кожи волосистой части головы, от уха к уху, отсипаровывая отрезанную кожу. Обнажив кости черепа, вскрываю саму черепную коробку. Извлекаю головной мозг. Мне нужно добраться до мозжечка. Но сначала я внимательно исследую оба полушария, хочу немного поиграться. Сначала лобные доли, височные доли, затылочная доля. Добираюсь к области, отвечающей за болевые рецепторы, рассматриваю двигательные центры речи, отделяю мозолистое тело и наконец-то отрезаю мозжечок. Его я кладу в отдельную миску. Его мозг прекрасен ровно так же, как и его наружность. Редкое зрелище – внутренний мир такой же очаровывающий как внешность. Жаль не удалось сохранить его руки. Уж слишком сильно парень их повредил в бесполезной попытке самозащиты. Чтож, его бездыханное и уже ни к чему не годное тело отправляется к другим, таким же непригодным телам. Не терплю мусор в доме. Я же отправляюсь на кухню. Свежий мозжечок не требует особой обработки. Я положил его в морозильную камеру на то время, пока готовлю фрукты и бутылочку Каберне Совиньон сорок первого года. Думаю, ему бы прельстило то, с каким вином он подан к столу. Замороженный мозжечок был нарезан тонкими дисками, подан с изобилием свежих фруктов, горячим кремовым соусом и бокалом вина стоимостью в пару десятков тысяч долларов. На вкус он еще лучше, чем на вид. Он станет венцом моих деяний.