То, что ты говоришь

Глаза Дэйенерис закатились, одна ее рука лежала на груди, другая — на животе. От вина немного кружилась голова, так что когда Джон трудился над ее клитором, удовольствие становилось все сильнее и сильнее. А может быть, у Джона был просто настолько талантливый рот. Сначала его язык касался долгими мазками, затем его пальцы раскрыли ее лепестки, открыв чувствительный комок нервов. Он поднял на нее взгляд, темный и наглый, и она поняла, что будет дальше. Его дыхание пощекотало ее, и он, наконец, прижался к ней ртом. Позвоночник прострелило теплом. Блять, Джон. как она любила, когда он целовал ее там. Нет, это был не просто поцелуй. Он словно ел ее, как поглощающий свою добычу волк, и когда смотрел на нее, его глаза были еще темнее и опаснее. Какое приятное зрелище, подумала Дэйенерис, но вскоре давление было таким сильным, что ей пришлось закрыть глаза. Затем Дэйенерис ощутила, как задрожало ее лоно, удовольствие успокоило ее тело, расслабило мышцы, она чувствовала себя мягкой и гибкой, как почва. Джон опустился рядом с ней на меха, и она спросила: — Что ты хочешь от меня? — Все, что угодно. —  Все, что угодно? — переспросила Дэйенерис. — Скажи, чего ты хочешь. Иногда я чувствую себя эгоисткой, ты всегда доставляешь мне удовольствие первой. — Мне нравится доставлять тебе удовольствие. Мне нравится, каким становится твое лицо. Нравится, когда ты кричишь мое имя. Дэйенерис обняла его, прижавшись, пока между ними не осталось расстояния. — Мне тебя отшлепать? Взять ртом? Трахнуть? Оседлать тебя? Скажи. — Дэни, я же сказал, что угодно, — он поиграл с прядью ее серебристых волос, накручивая их на пальцы. — У нас есть вся ночь. — Нет, рано или поздно нам придется лечь спать. Завтра море дел. Джон с нечитаемым выражением кивнул. — Тогда оседлай меня. Оседлай так, словно я твой дракон. Дэни улыбнулась, забираясь на него. Она взяла его в рот, кружа языком, пока услышала его задыхающийся голос, а затем опустилась на него, принимая в свое тело. Джон подумал, что ночи им явно будет мало.