То, что ты говоришь

Дэйенерис вскрикнула, когда его ладонь хлопнула ее по попке, достаточно сильно, чтобы раздался звонкий звук, но не ранить. Она вновь вскрикнула, и снова, и снова, пока эти же руки не перевернули ее на спину. Простыни были холодными, а их запах напомнил о диком лесе. Она прерывисто вдохнула и замерла в ожидании. От того, что она не могла видеть, сердце билось все быстрее и быстрее. Ее руки были связаны, и хотя она была лишена контроля, это только делало игру интереснее. Как Королева, она постоянно должна была все контролировать. Она должна была отдавать приказы. Она должна была поддерживать мир. Но здесь, в их спальне, ей не нужно было быть главной. Она могла просто чувствовать. Дэйенерис сдавленно вскрикнула, ощутив горячий рот на соске, давление зубов, укусы. Она вздрогнула и замерла на мгновение, но затем потянулась к нему, ощутив между ног пульсацию. Его рот переключился на другую грудь, кусая сильнее, и она выкрикнула его имя. Она не знала, улыбался ли он, но она определенно представила, как он улыбается, целуя ее живот, и задрожала, и застонала, и тяжело задышала, ловя ускользающий воздух. Она дрогнула, когда его рот оказался между ее ног, но он удержал ее, раскрыв ее ноги и держа их. И скоро ее крики стали еще отчаяннее, еще громче. — Джон, не останавливайся, — выдохнула она, и ее гибкое тело выгнулось, словно лук. Мозоли на его руках врезались в ее кожу, пока его рот трудился над ней, пока она не закричала. — Джон, пожалуйста. Зачем ты меня так пытаешь… — это не был вопрос, лишь все, что она смогла внятно сформулировать, поглощенная вспыхнувшим, словно белое пламя, удовольствием. Затем она кончила. Она окаменела. Она вздрогнула. Несмотря на завязанные шарфом глаза, она видела перед собой слепящую белизну. Дэйенерис ощутила, как он ложится рядом, закидывая одну ее ногу на себя. Его рука коснулась мягкой плоти между ее ног, где она все еще не успокоилась после оргазма, и она вновь почувствовала, как нарастает напряжение. — Дэни? — М-м? — Хочешь увидеть? Хотя она хотела бы увидеть, как они были соединены, она отдала выбор на его откуп. — Сам решай. Она внезапно ощутила, как его тепло исчезло, и она осталась одна. — Джон? — Она попыталась сесть, ища на слух его движения. — Ты что-то пьешь? Что ты делаешь? — Она готова была поклясться, что слышала его возле камина — затрещали новые поленья — но затем снова настала тишина. Затем, так же быстро, как ушел, он вернулся, опустив ее тело на себя. Она не могла не узнать знакомое ощущение его члена у ее входа, и медленно, она опустилась на него, и вверх, и вниз, поддерживая ритм. Она чувствовала на внутренней поверхности бедер пот, там, где ее кожа соприкасалась с кожей Джона, и она слышала его, его низкие стоны, и стала двигаться быстрее. Дэйенерис усмехнулась, наклоняясь, почти в той же позе, в какой она объезжала Дрогона, и оперлась ладонями о его грудь. Она кратко коснулась его шрамов и прошептала: — Еще, мой белый волк. Он хмыкнул: — Моя Королева, это все, на что ты способна? О — Дэни это не упустила. Она двигалась сильно и быстро, и ее улыбка исчезла, потому что, оставшись без сил, скоро она просто не могла продолжать. Он помог ей, встречая ее движения, под звуки шлепающей о кожу кожи и трещащей под ними кровати. Джон не остановился даже когда ее плоть сжалась на его пульсирующем члене, его руки сжали ее бедра, удерживая ее на месте. Дэйенерис выкрикнула его имя, переполненная, утомленная, содрогающаяся, вновь наполненная его семенем. Они замерли на мгновение, наслаждаясь пиком удовольствия и успокаивая дыхание. — Это было… — начала Дэйенерис, поднимаясь с его груди. Ее голова опустела, она рассеянно улыбалась. — Забавно, — затем она ощутила, как он потянулся к ней, снимая с нее повязку. Он улыбался, словно осчастливленный своей добычей хищник, и она ответила ему ухмылкой. — Мой милый волк, ты освободил своего дракона. Его руки передвинулись на ее задницу, чтобы убедиться, что покраснение прошло. Джон уже научился не спрашивать, была ли она в порядке, потому что он знал, что ей нравилось жестко, и если бы это было для нее слишком, она бы сказала. И боги — было так хорошо иногда поддаться своей темной стороне. — Трудно этого не сделать, когда с тобой самая прекрасная женщина в мире. Дэйенерис засмеялась, опуская голову на его грудь. Королева осталась совсем без сил, и, не сказав ни слова, уснула.